Читать книгу "Как в сказке. Серия книг «Жили-были»"

Глава 32

― Анри, мне кажется, или за нами следят?

Серая машина, ехавшая за крохотным такси по городу, свернула на трассу, не обгоняя, но и не отставая.

Мальчик наклонился и прошептал мне в самое ухо:

– Русская мафия. Бриллиантов ведь так и не нашли.

– Ты и об этом знаешь?

Анри лукаво улыбнулся.

– Знаю, вот только им до них не добраться. Гор сказал, на благое дело пойдут.

– Но что нам делать сейчас?

Мальчик похлопал таксиста по плечу.

– Месье, там, за поворотом, притормозите, пожалуйста, а потом езжайте до места, но уже без нас.

Водитель пожал плечами. Видимо, мы были не первыми пассажирами со странностями.

Выбежав, спустились в овраг и притаились за кустами. Наши преследователи пронеслись мимо, не сбавляя скорости.

– А дальше? Пешком по лесу? Не далековато?

Анри стряхнул с себя пыль и листву и помог мне подняться.

– Пока все едут в объезд, мы махнём напрямик. Тут ход хитрый имеется.

Действительно, немного углубившись в чащу, мы обнаружили нечто вроде подземного хода, аккуратно прикрытого сухими ветками.

– Церковь, она ведь очень старая. А в древности всегда ходы подземные рыли. Мы этот с ребятами недавно обнаружили. Вот ступени укрепили. Спускайся, Васили, не бойся.

Опираясь на руку мальчика, подсвечивая себе телефоном, я спустилась и оказалась в узком сыром туннеле. Прямо, как во сне. Вот только страха никакого не почувствовала. Хотелось идти быстрее, нет, не идти, бежать. Сердце разрывалось на части от предвкушения скорой встречи. Минут через двадцать показалась крутая лестница. Анри приподнял вверх тяжёлый люк, и поток света хлынул в темноту. Мальчик выбрался первым и протянул руку.

– Давай же, я помогу.

Стоя в странном помещении, напоминавшем сарай, я умирала от нетерпения.

– Ну, куда дальше?

Анри приложил палец к губам. Через широкие щели в стене было видно, как у ворот остановилась серая машина, и двое парней вошли в обитель. Где-то их я уже видела. И тут меня словно током ударило. Да ведь эти двое поджигали дом бабы Фроси! Я же их отвратительные физиономии в бинокль созерцала!

Тем временем, побродив по двору, бандиты вернулись в машину и завели мотор.

– Теперь за мной, быстро.

Настолько быстро, насколько это позволял мой огромный живот, я промчалась вдоль стены, обогнула основное здание, потом жилые постройки и, наконец, юркнула в дом, где жили монахини. Анри открыл боковую дверь, и мы вошли в просторную светлую комнату. У распахнутого настежь окна, спиной ко мне, в инвалидном кресле сидел Егор. Я прислонилась к дверному косяку и зарыдала. Голова кружилась, пол уходил из-под ног, а в висках стучало одно слово «Живой!».

– Ты можешь поколотить меня, Гор, но я привёл её.

Мальчик стоял в центре комнаты, широко расставив ноги, и, сжав кулаки. Мой муж медленно развернул кресло. Я похолодела. Левую щёку пересекал уродливый шрам, а в смоляных волосах появилась седая прядь.

– Ты? Зачем? Но как?

Не помня себя, я бросилась к своему мужчине и, упав на пол, обняла его за колени.

– Какой же ты дурак! Как ты мог подумать, что будешь мне ненужным! Ведь я люблю тебя, я чуть сама не умерла. Если бы не ребёнок…

Сильные руки гладили меня по волосам. Я чувствовала знакомое тепло и не верила, что всё это происходит на самом деле. Анри исчез, оставив нас наедине.

– Васька! Этого не может быть… Я же уже всё решил для себя и не собирался воскресать. Ждал новых документов, хотел в тёплые страны податься. Зачем я тебе такой?

Я подняла заплаканное лицо.

– Какой? Беспомощный, сломленный и раздавленный? Нет. Такой мне точно не нужен. Где мой муж, сильный и беспощадный? Даже волк, попавший в капкан, отгрызает себе лапу и идёт охотиться дальше. Я хочу дать тебе силу и уверенность. Я хочу видеть тебя прежним.

Егор печально улыбнулся и немного отъехал назад.

– Прежним? Посмотри на меня. Я беспомощный инвалид с изуродованным лицом. А ты молодая красивая женщина. У тебя вся жизнь впереди.

Меня накрыла злость. С трудом поднявшись, вытерла влажные глаза.

– А ты меня спросил? Ты хоть знаешь, что после взрыва я каждую ночь рыдала, что я не могла ни есть, ни пить, что я молила о смерти, как об избавлении. Ты хоть знаешь, что я загружала себя работой, лишь бы переключиться, а, попав в квартиру, раз за разом проживала тот ужасный день? Ты хочешь, чтобы я сошла с ума окончательно? Если я стала тебе безразличной, ты бы мог подумать о сыне.

В доказательство моих слов, малыш внутри вытянулся так, что мой живот поплыл влево и вверх.

Егор зачарованно смотрел на меня.

– Вась, подойди, пожалуйста.

Я сделала два шага навстречу и закрыла глаза, когда он положил обе руки на убежище нашего сына и прижался ко мне колючей щекой.

– Вась, он двигается. Кажется, он пнул меня пяткой.

Осторожно протянув руку, я погладила гриву чёрных волос.

– Я люблю тебя, Егор! Я найду лучших врачей, тебя поставят на ноги. Я буду заставлять тебя заниматься до седьмого пота, терпеть боль и разочарования, но ты будешь ходить. Верь в это, как в это верю я.

Подняв глаза, я увидела на стене свой портрет, написанный Ван Гогом.

– Анри притащил?

Муж кивнул.

– Знаешь, этот портрет давал мне силы жить. Я думал, что однажды смогу вернуться в Россию, и хотя бы со стороны взглянуть на тебя.

– Какой же ты дурачок. ― Я опустилась на кровать. ― Лучше давай подумаем, как вывести тебя отсюда. За нами хвост увязался, аж из самого Парижа.

– Вообще-то я планировал на корабле.

– А теперь, когда жаркие страны отменяются?

– И теперь так можно. До Питера доберёмся, а там уже встретят.

Я задумалась. Смогу ли в таком состоянии вынести морское путешествие? Но, с другой стороны, расстаться с мужем даже на минуту я не могла. Что ж, если суждено родить малыша на палубе, пусть будет так.

Достав сотовый, набрала номер Раисы.

– Как молодой любовник? ― подруга явно потешалась.

– Великолепен. Но мне нужен твой муж.

– Ага, ещё и моего мужа захотела?

– Передай Косте, я нашла то, что искала. И ещё. Нас преследуют те же люди, которые пытались поджечь детей.

Раиса перестала веселиться и вскрикнула. Дошло, наконец, что и её злоключения не закончились.

– Где ты? Мы подъедем. Куда?

Я тяжело вздохнула.

– Рай, пакуй чемоданы. Нужно вернуться в Россию вместе. Там подумаем, как отрубить гидре голову. А то её щупальца что-то не заканчиваются.

– Да-да, ты права. Я немедленно свяжусь с Коста. А… о… о том, что ты нашла… это не шутка?

– Это чудо, Рая, самое настоящее чудо!

Егор свёл брови.

– К чему такая спешка?

Я подошла к мужу и положила ладонь на его широкое плечо.

– Не хочу опять быть виноватой. Мне кажется, за мной следят, и там, в Москве, и тут, в Париже. Как считаешь, обнаружив, что мы с Анри соскочили по дороге, не возьмут ли убийцы за жабры таксиста, а тот не выложит ли точные координаты? Думаю, ночью тут появятся гости. А подставлять ребят и сестёр как-то не хочется. Мы посоветуемся и Андреем Григорьевичем, вычислим заказчика и нанесём удар.

Егор рассмеялся.

– Слушай, если, не дай Бог, с нашим Крёстным Отцом что-то случится, ты сможешь возглавить империю.

– Ха-ха-ха, очень смешно. Сделаю наколку во всю спину и фиксы железные вставлю.

Присев перед мужем на колени, ощупала его голени.

– Проблема с ногами или с позвоночником?

– С ногами. Нервы какие-то перебило. Хорошо, хоть не оторвало.

– Я слышала, нервы восстанавливаются, точнее, от порванного участка начинают идти ответвления, коллатерали, которые со временем смогут выполнять функции основного ствола.

Егор усмехнулся.

– Но зато, дорогая, с остальными функциями у меня всё в порядке. Даже не знаю, обрадует ли это тебя или огорчит.

Огорчит? Вот же дурак! Облокотившись на поручни кресла, медленно встала. Боже! Какая я всё-таки толстая и неуклюжая. Подвезла мужа ближе к кровати, а сама щёлкнула дверной щеколдой.

– Тебе помочь?

Егор отрицательно покачал головой, перенося свой вес на руках.

– Что ты надумала? Мы же даже не поместимся здесь вдвоём.

Медленно, я подошла к мужу и потянула за пояс спортивных брюк.

– Вась, остановись, ну не здесь же!

– Здесь и сейчас.

Егор застонал, а я устроилась рядом и прошлась языком от пупка вниз, стягивая с мужчины трусы.

Муж схватил меня за руку.

– Стой. Тебе же это не нравилось. Я же обещал.

– Мне не нравилась грубость и насилие. А, что касается ЭТОГО, знаешь, между мужем и женой такое иногда случается.

Я провела языком по всей длине возбуждённого достоинства. Егор перестал сопротивляться, откинулся на подушки и застонал. Помогая себе рукой, сжимая губами, я увеличивала темп и амплитуду. Не ожидала, что и сама получу море удовольствия от процесса. Было так сладко ласкать любимого мужчину, наблюдая, как он выгибается всем телом, как мышцы пресса напрягаются, а на груди появляются крошечные бисерины пота. Егор сжимал мои волосы, то отстраняя, то притягивая к себе. Ещё мгновение, и он взорвался, наполняя мой рот терпкой жидкостью. Я старательно глотала, боясь захлебнуться. Мышцы мощного торса расслабились, и я рискнула поднять голову и посмотреть мужчине в глаза.

– Вась, ты вернула меня к жизни.

Дотянувшись до губ мужа, я нежно поцеловала его.

– Это ты вернул меня к жизни, любимый!

Вертолёт нашего друга приземлился прямо во дворе Приюта. Телохранители Костаса перенесли Егора, а я тепло простилась с мальчиками и сёстрами.

– Если сможешь ― прилетай в Москву. ― Шепнула Анри, за которым вечером должен был прибыть отец.

– Смогу, Васили! ― он обнял меня и подтолкнул к вертолёту.

Час назад Егору привезли новые документы. Это было хорошо. Теперь мы могли покинуть страну легально на частном самолёте семьи Эвофиади.

– Где дети? Где свин? ― осмотрев салон, поняла, кого не хватает.

– Эта неразлучная троица всё ещё греет спинки в Афинах. Кстати, и вам, дорогие, не плохо бы слетать к морю. ― Раиса держала меня за руку, пока железная птица набирала высоту.

– К морю? Это хорошо. Это просто замечательно. Вот с делами разберёмся, сына родим, и сразу к морю. Да, Егорушка?

Мой муж хмурил брови. Вынужденная беспомощность его раздражала.

– Что ты передала Даре?

Я хищно улыбнулась.

– Заметил? Ладно. Послание для бандитов.

– Но зачем?

– Ох, эти мужчины, ― вздохнула Раиса. ― Для того, чтобы приют не распотрошили, разыскивая тебя, Георгий Андреевич. Даже я сообразила.

– И что ты написала, жена?

– Что мечтаю встретиться с ними в Аду. Отгадай, чей адрес дала?

– Отца.

– Точно.

– Значит, по прилёту начнём рыть окопы? ― Коста тоже развеселился.

– И обдумывать план наступления.

Полёт до Москвы длился без малого три часа. В Шереметьево нас встречала колонна чёрных Джипов. Вот теперь я дома!

Глава 33

Даже не думала, что Кощеево Царство станет для меня родным. Но, заняв спальню на втором этаже, вдруг осознала, что дело не в стенах и не в мебели. Дело не в том, где ты живёшь, в каком городе, в какой стране, на какой улице. Мой дом находился рядом с мужем. И дворец, и шалаш, я приняла бы с равной благодарностью.

С нашим появлением огромное угрюмое поместье ожило и преобразилось. Хозяин наплевал на все болячки и сбежал из клиники. Куда девались приступы? Хотя ингалятор с гормональным препаратом свёкор носил, как и положено, в кармане. Ваньке было велено вернуться в родовое гнездо, куда он и явился с телохранителями и милой девочкой Дашей, с которой познакомился пару дней назад. Вот такой он, Иван! Далее прибыли мои родители, которых принудительно заставили покинуть собственную жилплощадь. А с учётом Раисы, Косты и их охраны, набралось больше тридцати человек. Словом, Кощеево царство взбодрилось, встрепенулось и, получив путёвку в новую жизнь, рвануло в светлое завтра.

Но всё же, посреди радости, вызванной таинственным воскрешением Егора, чувствовалось некое напряжение. Мужчины готовились к войне. Вот только кто был врагом? Это предстояло выяснить. Логачёвы ломали голову, кому могла понадобиться такая партия бриллиантов, откуда она взялась у Могола и на что способен таинственный покупатель. Ясно было одно. Человек, пролетевший с брюлликами, был серьёзным, как англичанин, богатым, как арабский шейх, и хитрым, как пронырливый ирландец. Словом, он был русским. Сомнений не было. И то, что он лихо разделывался со своими оппонентами, зачищал свидетелей, говорило само за себя. Мистер Х в силе и связях не уступал самому Кощею. А ведь Логачёв в определённых кругах пользовался определённым авторитетом. Его боялись и уважали. Но сейчас те самые круги разводили руками, мол, рады бы помочь, да нечем. Кощей рвал на себе волосы. Одного сына он лишился по вине Могола, второго чуть не потерял.

– Эх, надо было пытать козла этого, кожу с него сдирать. Вот же гадство, лёгкую смерть словил!

Не желая находиться в стороне, я пыталась крутиться около Логачёва-старшего. Подслушивала, подсматривала, словом, добывала информацию, как могла. Мой нездоровый интерес мужскими делами не остался незамеченным. Свёкор старался уйти от меня подальше, разговаривая по телефону, или, прикрывая трубку рукой, кивал в сторону лестницы.

– Марш к мужу, хватит ухи греть!

Ухи! Если бы моя матушка-филолог услышала про «ухи», то её собственные свернулись бы в трубочку.

Отец нашёл по своим каналам хорошего травматолога, который с большой радостью, которую неизменно вызывали в людях Михей и Колян, переселился в наши чертоги. Теперь домочадцы дружно подбадривали Егора, заставляя терпеть боль от массажей и физиопроцедур.

– Боль ― это хорошо, ― повторял Айболит, как прозвали за глаза доброго доктора. ― Значит, дистрофические изменения в мышцах не наступили, и не все нервные окончания утрачены.

Две недели Егор вгрызался в подушку и выл, когда эскулап вкручивал иглы в определённые точки, подключая те самые иглы к источнику постоянного тока. Я всегда была рядом, хотя чувствовала боль мужа, как свою собственную.

Ночью мы лежали, обнявшись. Егор играл с сыном, легонько щёлкая пальцем по моему животу, получая чувствительные толчки в ответ, а, когда, устав от баталий, малыш засыпал, муж вспоминал обо мне.

– Вась, я даже не представлял, как можно заниматься любовью с беременной женщиной.

– Понимаю. Я превратилась в уродливую толстуху!

– Дурёха! Ты очень красива, и красота твоя стала глубже, мудрее, основательней. А грудь аппетитнее. ― Егор улыбался, втягивая в рот потемневший сосок.

– Вам бы только сиську побольше. ― Я шутливо отталкивала мужа, а он вновь прижимал меня к себе.

– Давай же, малышка, покажи, как ты меня любишь.

И я показывала, как позволяло мне моё неуклюжее тело. Я упивалась любовью, пытаясь запомнить каждый миг, и неизменно благодарила судьбу за то, что она вернула мне самое дорогое. Я попросила свёкра купить мне икону. Вот только зря послала чёрта в Храм Божий. По дороге автомобили обстреляли. Это было начало войны. Логачёв озверел и утроил охрану. Теперь посты патрулировали поместье круглосуточно, а на вышке дежурил снайпер. Я сильно переживала, ведь до родов оставалось слишком мало времени, а мне хотелось лечь в больницу, где были все специалисты и современное оборудование. Мой всемогущий родственник пообещал, что притащит всё оборудование вместе с персоналом в свои владения, но это было уже слишком.

Словом, я решила взять решение вопроса в свои руки. И первым делом позвонила Маринке.

– Васька? Привет, ты где? Чего потерялась?

– Привет, дорогая. Прости, столько всего произошло…

– Это да! Я ведь в Москву перевелась.

– Поздравляю. Может, встретимся?

– Давай. Я в семь освобожусь. Говори, куда подъехать.

Вспомнив, что являюсь невыездной, тяжело вздохнула.

– Мариш, я бы в гости тебя позвала, да только тут чёрная дыра какая-то. Все входят, никто не выходит. Если не боишься, записывай адрес.

Подруга только хмыкнула.

– Я не боюсь, только вот думаю, Кощей не обрадуется.

– Будет повод топор войны закопать. Ему самому помощь нужна, всем нам.

Маринка минуту раздумывала.

– Ладно, приеду. Отгулов чуток поднакопила, хоть пообщаемся!

Предстояло самое трудное ― предупредить свёкра, что в наш девственный терем нагрянут менты. Андрей Григорьевич воспринял новость стойко, я бы сказала, философски, рассудив, что и менты люди, и все мы под одним Богом ходим. В общем, когда приехала Маришка, встретили её, как родную, мамиными кулебяками и фирменной Кощеевой наливкой. Проговорив ни о чём целый час, я повела подружку в отведённые ей апартаменты.

– Короче, подруга, дела такие. ― Маришка прошлась по комнате, а я уселась в кресло и превратилась в слух. ― Хлодок из СИЗО сбежал.

– Ты о мэре Междуреченска?

– О нём, родимом.

– И как такое могло быть?

– В нашем городе могло быть и не такое. Но вот, что мне выяснить удалось. Наш достопочтимый отец города имел очень непростые связи. И на все отмытые денюшки из городской казны покупал якутские бриллианты. Мы за эту ниточку дёрнули… Мама моя дорогая, сколько дерьма посыпалось. Так вот. Пришло время цацки обратить в хрустящее купюры, рокировочку сделать, так сказать. Понимаешь, когда дело касается подкупа должностных лиц, деньги, они как-то надёжнее.

– И?

– Могол вёз товар, когда его пристрелили. Покупатель аванс-то выплатил, ну на дорожные расходы. А тут такой облом.

– И что теперь?

– Прихвостни Холодка землю носом роют, мэр прячется от покупателя, полиция с ног сбилась.

– А версии есть?

Маринка упала в кресло напротив и широко улыбнулась.

– Не знаю почему, но мне кажется, что ты мне сможешь помочь, а я помогу тебе. Рассказывай всё, только очень подробно.

Глава 34

Егор сидел в кресле и руководил процессом.

– Михей, у тебя что, косоглазие? Не видишь, что левее дырку сверлить нужно?

У Кольки, который ёрзал второй час по стене моим портретом, руки затекли.

– Шеф, давайте уже повесим, хоть куда-нибудь!

– Куда-нибудь не получится. Гвоздь нужно вбить точно над центром камина.

– Шеф, может проще камин сдвинуть центром к гвоздю? ― скулил Михей, ― он же всё равно электрический.

Я стояла в углу и молча улыбалась. В стене красовалось дырок восемь, но все они почему-то не устраивали моего мужа.

– Ладно, вбивай чопик вон в ту дыру и шуруп вкручивай.

К обеду мой портрет повис-таки над камином, который муж приказал перенести из кабинета отца. Андрей Григорьевич пожимал плечами, мол, зачем сынуле понадобился обогрев летом, но для Егора это было важно, и старик махнул рукой.

Разбуженные жужжанием дрели домочадцы с утра прорывались в нашу спальню с умными советами, причём, каждый со своим. В основном советы сводились к тому, что стоит промыть глаза и посмотреть на часы, а не устраивать ремонтные работы до восхода солнца. Но, если учесть, что полный восход наступал часам к одиннадцати, когда друзья и родственники выползали на завтрак, угодить всем было сложно. Теперь обитатели Царства Кощеева пошли на экскурсию по второму кругу. Мама вымела куски штукатурки, обтёрла несчастный камин, и наша спальня вновь приобрела жилой вид.

– Да, ― Раиса скрестила руки на груди. ― Прекрасный художник. Не только внешнее сходство обозначил, но ещё и духовный мир раскрыл.

– А Вы заметили, ― Коста отошёл к двери, ― с какого бы ракурса не рассматривать портрет, создаётся ощущение, что Вася смотрит тебе в глаза?

Андрей Григорьевич хохотнул.

– Помнится, был у нас на зоне такой же умелец, Ван Гог хренов. Картинки такие под заказ писал для жён вертухаев, а вот кольщиком был знатным.

– Ваг Гог? ― я насторожилась.

– Ага, из интеллигенции. Папашка каким-то профессором был, так он по-французски шпарил, мама дорогая!

Мы с Егором переглянулись.

– И где сейчас твой Ван Гог, отец?

Старик пожал плечами.

– Так помер, лет двадцать, как помер. В проруби зимой утонул. Правда, вместе с ним весь общак воровской под лёд ушёл, да какой с мертвяка спрос. А я, как откинулся, сынка его опекать стал. Хорошим парнем мне показался, думал, человека из него сделаю, да ошибся, видать.

– А сынком кто был? ― поинтересовалась Маринка.

– Так Холодок и был, мэр ваш ненаглядный.

Моя подруга побледнела и потащила меня в коридор.

– Теперь ты поняла? ― мы вошли в кабинет свёкра и плотно прикрыли дверь.

– Нет, не очень. Если Ван Гог и есть тот самый покупатель бриллиантов, то зачем он охотится на сына? Простил бы долг ему.

Подруга звонко рассмеялась.

– Это мы решили, что охотится. А дело было так. Почтеннейший Тимур Михайлович Холодок, всю жизнь оружием приторговывал. За что имел несколько ходок. Да, была версия, что при побеге наш фигурант утонул, но тела так и не нашли.

– Нет тела, ― нет дела.

– Точно. Дело закрыли. Каким-то образом, наш гениальный художник умудрился осесть в Париже. Думаю, не сразу, а, спустя очень много лет, когда воровская братия подуспокоилась. Писал себе портретики, переправлял огнестрел. А кто на старика с кистью подумает? А вот когда сынок его влип, решил помочь деньгами, да бриллианты на хранение взять. Это не аванс был. Ван Гог деньки передал, чтоб сынку побег организовать. Естественно, унести цацки мэр не мог, поэтому поручил столь щепетильное дело своему доверенному лицу. Дальше тебе всё известно.

Я закусила губу.

– Знаешь, у меня в голове не укладывается, что такой интеллигентный старик…

– Я биографию Сергея Тимуровича наизусть помню до пятого колена. Так вот, на батюшке его много чего интересного висело, включая убийства и прочие тяжкие. Вот только доказательств не было.

– Ладно, допустим, но что нам делать с этой информацией? Убить художника? Да у кого рука на него поднимется?

– Ты права. Вот только у него и поднимется, и опустится, не дрогнет, будь уверена! Я, пока к вам ехала, столько грибников и охотников тут насчитала…

– Откуда здесь грибы?

– Вот и я думаю, откуда? Зато дичи полно. И эта дич ты, Васька, да родственники твои.

Я задумалась.

– Мариш, а официально никак нельзя этого Ван Гога к ногтю прижать?

– За что? Было бы за что, его давно бы прижали. Как я поняла, к Коста твоему от него же приходили. А потом свидетелей пытались ликвидировать. Даже детей чуть не спалили.

– Тогда выход какой?

Маринка задумалась.

– Нужно ждать.

Ждать долго не пришлось. Только помяни чёрта, как он появится. Телефон в моём кармане ожил так неожиданно, что я подпрыгнула на месте.

– Мадам Василиса? Рад, что дозвонился.

Я включила громкую.

– Как поживают мои бриллианты?

Да, я узнала голос Ван Гога. Видимо, за двадцать лет, русский он подзабыл. Лёгкий акцент выдавал художника.

– С кем говорю?

– О, это совсем неважно, мадам. Важнее то, что со мной рядом находится один Ваш знакомый, и этот рыжий мальчик не хочет умирать.

Я проглотила комок в горле.

– Анри? Я хочу слышать его голос.

– Васили… не… взду… м… прилетать… ты… м…

– Удостоверились? Мальчик у нас и всё ещё жив.

– Чего Вы хотите?

– Я же сказал. Хочу получить то, что находится у Вас. И меня не волнует, как Вы добудете камушки, как вывезете их в Париж. Даю три дня.

– Стойте, как я смогу связаться с Вами?

– Я сам свяжусь. И не вздумайте привести хвост. За каждым Вашим шагом будут наблюдать.

Белее смерти, я опустилась в кресло.

– Всё слышала, Мариш? Вот что мне теперь делать?

Подруга обняла меня за плечи.

– Во-первых, успокоиться и не паниковать. А, во-вторых…

– А, во-вторых, в этом доме есть мужчины. ― Кощей вошёл в свой кабинет и пристально уставился на нас.

– Вы чего надумали, барышни? Совсем мозгов лишились?

– Думайте, что хотите, Андрей Григорьевич, но я полечу. Они убьют мальчика, да и нас в покое не оставят.

– Думаешь, самая умная, я уже дал задание своим корешам в Париже прижать Ван Гога к стенке.

– Ага, а он сидит себе на набережной и ждёт, пока его прижмут. ― Фыркнула Маришка.

Логачёв взялся за трубку стационарного аппарата.

– Гусь, привет! Чем порадуешь?

Чем дольше говорил собеседник, тем мрачнее становился мой свёкор. Зато Маринка злорадно потирала ладошки.

– Что? Сбежал Ван Гог? Не дождался Гуся Вашего лапчатого? Тогда слушайте меня…