Читать книгу "Как в сказке. Серия книг «Жили-были»"

– Для визитов время неподходящее.

– Отнюдь. Дети будут рады видеть тебя, да и с женой познакомлю. Считай, одну подругу тебе уже нашёл. ― Он рассмеялся. ― Ничего, что на «ты»?

– Ничего. До «Вы» ещё дожить надо.

Я с облегчением вздохнула. Общаться с мужчиной с глазу на глаз не хотелось, но, если он приглашал меня в семью, это меняло дело.

– Спасибо. Буду готова.

Коста опять засмеялся.

– Есть загадка с километровой бородой. Может, слышала? Чем пионер отличается от сосиски?

Любимая загадка моего отца. Правильный ответ я знала.

– Тем, что сосиску варить надо, а пионер всегда готов.

– Приятно иметь дело с образованными людьми. До встречи.

Настроение улучшилось. Влетев в спальню, высыпала вещи из огромной сумки прямо на кровать. Чудесное трикотажное платье нежно-кремового цвета. Не броское, но достойное. А, главное, гладить не надо, расправится на фигуре. Волосы подобрала вверх. Лёгкий макияж. Вауля! Не знаю почему, но мне хотелось произвести на жену Косты хорошее впечатление. На кровати валялась бутылка «Российского шампанского» и пакет любимых «Мишек на севере». Заботливая мамуля упаковала маленький кусочек Родины. Для подарка сойдёт. Негоже являться в гости с пустыми руками. Провинциальные правила не вытравила даже Москва.

Через час с небольшим весёлый разговорчивый водитель выруливал на улицу Муфтар (5 округ, недалеко от Латинского квартала). Никогда тут не была.

– Парижане обожают это место. Оно дорого им, как память о прошлом. Это самая древняя и прекрасно сохранившаяся достопримечательность города. Улица была проложена еще древними римлянами, а дома, по обеим ее сторонам, являются постройками времен Генриха IV. Этот район испокон веков был заполнен рынками, и один из них, кстати, очень знаменитый, функционирует до сих пор.

– Здесь полным-полно ресторанчиков, магазинов и лавок.

– Да, это и есть старая добрая Франция.

– Церковь. Такая милая, словно деревенская.

Шарль улыбнулся.

– Это Сен-Медар, но она не так проста, как кажется на первый взгляд. О ней ходят легенды. Знаете почему?

– Нет.

– Тогда слушайте. Во второй половине XVII века фанатичные сподвижники дьякона Франсуа Пари, осужденного папой римским и королем, собирались у могилы своего духовного лидера для исцеления. Тот самый Пари возглавлял одно реформаторское движение, отвергнутое католической церковью, которое позже превратилось в настоящую секту. Конвульсионисты катались по земле вокруг гробницы святого, ели почву, в садомазохистском безумии наносили себе раны и даже распинали себя на кресте. Позже Людовик XV приказал запереть кладбище и прекратить это безобразие, после чего на воротах появилась надпись: «Король запрещает Богу творить здесь чудеса».

Я улыбнулась. Как много, оказывается, в этом городе было интересных мест, о которых я и не догадывалась.

Мы припаковались у дома 134. Сухая экономка в тёмном платье и белом фартуке открыла дверь. И тут же я попала в объятья детей.

– Вася, привет! ― Констанция чмокнула меня в щёку. ― Лесику сегодня сон приснился, что ты приедешь.

– Я же вам говорил, а мне никто не верил. ― Ахиллес оторвался от меня и взглянул в сторону появившихся родителей.

Коста напоминал барина. Шикарный шёлковый халат поверх домашних брюк, мягкие замшевые туфли. Нет, не барин, султан, не меньше. Рядом с ним стояла женщина с огромными печальными глазами. Прядь седых волос в чёрных локонах говорила, что ей немало лет. Вот только нежное лицо без единой морщинки… Как такое возможно? Огромные карие глаза излучали столько доброты и любви, что моё сердце радостно забилось. Казалось, я попала домой.

– Подойди, дорогая! ― хозяйка протянула руки и обняла меня, как дочь. ― Дети мне всё рассказали. Страшно подумать, если бы не ты…

– Рая, чего на пороге общаться? Веди Василису в столовую. ― Коста прошёл первым, увлекая повисших на нём ребятишек.

Боже, как в этом доме тепло и уютно! Настоящий оазис мира и спокойствия. Я бы хотела иметь нечто подобное, только где-нибудь в Подмосковье. На столе был накрыт лёгкий ужин.

– Чай, или чего покрепче?

– Чай, если можно. ― Я улыбнулась хозяйке.

Дети пытались раздербанить пакет «Мишек».

– Эй, не позорьте родителей, наследнички! Как с голодного края сбежали. Если ужинать не хотите, марш по комнатам, и спать.

Ахиллес заныл, но сестра схватила его за руку и поволокла за собой.

– Не зли папу, к тому же нам рано вставать.

– На уроки? ― поинтересовалась я.

– Неа, к бабуле в Грецию летим. ― Лесик умудрился-таки разорвать зубами шелестящий целлофан. ― О, вкусно.

– Мы же ещё с тобой встретимся, Василиса?

Я вышла из-за стола и обняла детей.

– Конечно. Жизнь, она такая непредсказуемая!

Когда мы остались одни, Коста откинулся на спинку стула.

– Давай, рассказывай, что произошло на самом деле. Тут все свои, и за стены этого дома наш разговор не выйдет.

– Да нечего, вроде.

Рая взяла меня за руку.

– Василисушка, мы знаем Логачёвых. Очень непростое семейство. И Егор… Он не совсем обычный. Расскажи нам всё. Возможно, мы отправим тебя утром с детьми. Мы спрячем тебя.

– Спрячем? Но что мне может угрожать?

– Кто! ― уточнил Коста. ― Рассказывай.

И я рассказала всё с того самого момента, как в моих руках оказалась проклятая визитка Одри. Меня слушали, не перебивая.

– Да, история. ― Рая вновь вскипятила чайник. ― Ты знаешь, что Логачёва Кощеем называют?

– Не потому, что бессмертный, хотя и это тоже, ― усмехнулся Коста, ― а потому, что завяз в криминале по самые яйца. Однажды и ко мне такие, как он, явились. Предложили сделку. Оружие перевозить нелегально. У меня же корабли свои в кругосветку ходят. Ясный перец, отказался. Они ещё раз пришли и ещё, а потом угрожать стали. Детей чуть из лицея не выкрали, в Раю стреляли. Словом, пока полиция разбирается, семейство кочует, как цыганский табор, вместе с хряком.

– Коста всегда вёл легальный бизнес. Ну, если не считать мелких махинаций с налогами.

Мужчина улыбнулся.

– А как иначе? Без этого не выжить.

– Может, эти люди и были от Кощея? ― а что ещё я могла подумать?

– Нет. Азиаты. Логачёв даже предложил помочь разобраться, но это повлекло бы за собой рабство и для меня, и для моих потомков. ― Коста печально усмехнулся. ― Я ведь вначале хотел воспользоваться предложением соседа, а потом справочки навёл. Словом, хрен редьки не слаще оказался.

– Но это не самое страшное для тебя, Василиса. ― Рая опять сжала мою кисть. Ты зря вышла за Егора, ох, зря. Ванька и Захар, да будет земля ему пухом, хорошими парнями выросли. И бизнес вели правильный, и в разборки не лезли, и с девчонками встречались. А вот Егор…

Я насторожилась.

– Что с ним не так? Он мальчиков любит?

Коста кашлянул.

– Любовник у него есть, тут в Париже. Отец, естественно не в курсе. Сам случайно узнал. А женщины у парня так, для отвода глаз. Он с ними гм… грубый очень.

– Тогда зачем он полез ко мне?

Рая развела руками.

– Вот это ― загадка.

Да уж. Вляпалась.

– И что теперь делать?

Коста пожал плечами.

– Мы можем переправить тебя в Афины.

– А дальше? Бегать всю жизнь, ждать смерти Кощеевой?

Рая кивнула.

– Девочка права. Это не выход. Давай так, если обидит, ― приедешь к нам. Не скажу, что тут безопасно, но нас защищает полиция, как может. Возможно, семейство Логачёва не захочет скандала, и тебя отпустят…

– Или закопают в сосновом бору на Родине. ― Я вышла из-за стола. ― Пора мне. Поздно уже.

– Шарль подвезёт. А ты ко мне завтра днём приезжай, решим насчёт работы. ― Раиса крепко обняла меня. ― Знаешь, мы все тут русские, вне зависимости от национальности, и мы все стараемся помочь друг другу.

Всю дорогу я молчала, обдумывая слова новых знакомых. Какой смысл им было врать? Хотели предупредить, по-дружески, чтобы, в случае чего, у меня не отвалилась челюсть от удивления. Вот только факт нетрадиционной ориентации мужа в голове не укладывался. Высокий шикарный мужчина оказался геем? Память услужливо вытянула из глубин картинки пребывания в Питере, куда Валюша услала меня для подписания контракта с год назад. Тогда, возвращаясь с банкета на такси, часов в двенадцать, я увидела у ярко освещённого клуба толпу молодых людей.

– Голубки! ― презрительно выплюнул таксист.

– Что? ― не поняла я.

– Геи на вечеринку собрались.

Мы поехали дальше, а я развернулась в кресле и ещё долго смотрела на высоких мускулистых парней, пока те не исчезли из вида.

Ладо, пусть так. Но как жить с таким мужчиной? Может, просто договориться и существовать на общей жилплощади по-соседски? Я горько усмехнулась. «Прости, мамочка, но внуков ты ещё долго не получишь».

Когда мы подъехали к дому, в окнах горел свет.

Кивнув сонному консьержу, поднялась на второй этаж и открыла дверь собственными ключами. Егор сидел в кресле с бутылкой виски. По мутному взгляду я поняла, что он смертельно пьян.

– Явилась? ― пошатываясь, он приблизился ко мне.

Обойдя муженька, я направилась в спальню.

– А ну, стоять!

Он больно схватил за руку и дёрнул к себе.

– Натрахалась, шалава?

Мои глаза поползли на лоб.

– Пусти, кретин, я по городу ездила.

Мужчина толкнул меня так, что я не удержалась и упала на мягкий ковёр. Он присел рядом на корточки.

– По городу, говоришь? Ты на часы смотрела, тварь конченная.

Такой агрессии я не ожидала и очень испугалась. Наклонившись ниже, Егор обдал меня запахом спиртного.

– Уже нашла себе дружка? Браво. С большим членом? Куда он тебя имел?

Схватив за волосы, муж поставил меня на колени и расстегнул молнию брюк. Я с отвращением уставилась на эрегированный орган.

– Соси, сука.

Бежать! Бежать! Куда угодно, подальше от этого кошмара!

– Открывай рот, иначе изувечу! ― звонкая пощёчина и боль в затылке. Шпильки впивались в голову под крепкими пальцами.

Я вся дрожала. По щекам катились слёзы. Зажмурившись, открыла рот и тут же почувствовала, что задыхаюсь. Огромный член доставал до глотки, давил на нёбо, вызывая рвотный рефлекс. Садист схватил меня за голову двумя руками и принялся вколачиваться всё быстрее, хрипя и завывая. Благо, всё это длилось недолго. Наполнив рот вязкой жидкостью, он оттолкнул меня и скрылся в спальне, громко хлопнув дверью. Я долго кашляла и отплёвывалась. Немного успокоившись, поплелась в ванну. Старательно почистила зубы, прополоскала горло, но этого казалось мало. Грязь, словно, прилипла ко мне изнутри. Из зеркала на меня смотрело испуганное создание с кровоподтёком на левой скуле.

Я вернулась в гостиную и налила в стакан виски. Три глотка. Снова спазм и кашель. Ничего, выжила. В моём положении стоило радоваться и этому. Перед глазами всё плыло. Я достала телефон и набрала номер Логачёва. А какой спрос с пьяной бабы?

– Осмелела? ― голос в трубке был бодрым, словно Кощей никогда не спал.

– Охренела, хотели сказать? О. да. Офигела и офонарела. Это я про фонарь под глазом. Э-эй, слышите? Под моим, между прочим, глазом.

Абонент вздохнул.

– Ладно, говори, чего там у вас случилось?

О! Какая забота! Тронута до глубины души!

– Вы почему не предупредили меня, что Ваш старшенький ― козёл и садист? Решили, мне деться некуда? Управы на него не найду? А зря. Вот отправлюсь в участок побои снимать, и засажу Егорку, как пить дать!

Свёкор кашлянул.

– А ты ничего не перепутала, девка? Или нюх потеряла?

Я рассмеялась.

– Вы, наверное, про мозги? О, да. Надо было на Родине отказаться от той самой свадьбы. Лучше лежать под нашими ёлками, чем под французскими баобабами. Вы же на закопание намекаете? Так вот, можете уже лопату в руки брать. Мне пофиг. Терпеть выходки Егора я не намерена. Кстати, наш разговор записывается. Так что можете угрожать дальше.

Про запись я слукавила, но Кощей струхнул.

– Ладно, девка, успокойся. Сына вразумлю. Но ты тоже на рожон не лезь. Целее будешь.

– Как Иван? ― ещё глоток. Уф, как пробрало!

Логачёв насторожился.

– Зачем тебе Иван?

Я хохотнула.

– Брат он мой теперь. Я что, не имею права узнать, как дела у родственника обстоят?

Старик помолчал.

– Оставь его в покое. Чего ты хочешь? Машину? Дом? Яхту?

– Не-е-е-е. Хочу, чтобы служила мне Рыбка Золотая, и была у меня на посылках.

– Проспись, Василиса. Завтра поговорим.

Короткие гудки. Вот же, гад! Так про Ваньку ничего и не сказал. Я повалилась на диван и крепко уснула.

Глава 22

Егор быстро передвигался по гостиной, застёгивая на ходу запонки. Хотела притвориться спящей, но голова гудела так, что я невольно застонала.

– Отец звонил.

Я перевернулась на другой бок, оказавшись к мужу спиной.

– Василиса, слышишь меня?

– Да пошёл ты!

Диван заскрипел под тяжестью тяжёлого тела.

– Нам нужно поговорить.

– Да? ― я присела, поджав колени. ― А чего вчера не выслушал? Вот я наслушалась, будь здоров. ― Рука сама потянулась к зудящей скуле.

Егор тяжело вздохнул.

– Прости. Пьяный был. А, когда пьяный ― себя не контролирую. Второй час ночи, а тебя нет. Поэтому психанул. ― Он откинул прядь моих волос со лба. ― Больше не трону. Отец сказал быть с тобой поласковее.

– Ты только за это просишь прощение? ― палец упёрся в синяк.

– А где ещё наследил?

Вот это гусь! Мой рот открывался и закрывался, как у рыбы. Егор хохотнул. Да, очень смешно.

– А… ты о том?

– О том самом.

Мужчина почесал затылок.

– Ну, понимаешь, между мужем и женой это иногда случается. Тебе было неприятно?

Я встала и подошла к окну.

– Это походило больше не насилие, ты, словно мстил мне за то, что я вторглась в твою жизнь. Слушай, а давай разъедемся. Я найду работу, ты заживёшь так, как привык… Никто и знать не будет.

Егор подошёл сзади и прижался к моей спине горячим телом.

– Не могу. Ты единственная женщина, которую я реально хочу. Захотел сразу, как только увидел. И, когда вчера вернулся домой, а тебя тут не оказалось… Словом, я такого себе накрутил!

Очень хотелось спросить про его собственного любовника, но не выдавать же Раису! Я решила не афишировать знакомство с семейством Эвофиади. Это был мой козырной туз в рукаве.

– Так, где ты была?

Я пожала плечами.

– До вечера проспала, а потом вызвала машину и покаталась по городу. Видишь, ничего криминального. Съела бриош, выпила кружку шоколада.

Напряжение понемногу спадало.

– И даже ни с кем не познакомилась?

Я освободилась из объятий и села в кресле.

– Ну почему? В кафе за столик подсел Ван Гог. Предложил портрет мой написать.

Егор засмеялся.

– Ясно. Пусть пишет. Да, я освобожусь часа через три, сходим в ресторан. А ужин дома приготовим. Ты готовить умеешь?

– Так себе. Зато я умею рекламировать еду, даже ту, что в рот не возьмёшь.

Егор накинул пиджак и направился к двери. Я развернулась.

– Стой. Что изменилось за одну ночь? Ведь ещё вчера ты хотел, чтобы мы жили разными жизнями. К чему теперь поход в ресторан и готовка ужина?

Муж свёл брови на переносице.

– Когда-нибудь ты всё узнаешь. А пока… Я много думал вчера. И решил, что хочу построить с тобой семью, настоящую семью, как было у отца и мамы. Ладно, на переговоры опаздываю.

Он вернулся, чмокнул меня в затылок и исчез в прихожей.

И что теперь с этим делать? В общем, я решила отложить визит к Раисе. Вспомнив Ван Гога, улыбнулась. Нет, вряд ли по такой погоде старик будет творить на набережной. Мысли метались в голове, словно в тумане. Я не могла ни на чём сосредоточиться, поэтому разложила вещи и принялась тонировать синяк. Теперь немного пудры. Кожу стянула корка, но это было лучше, гораздо лучше, чем показаться на людях с таким украшением.

Через два часа Егор явился. Казалось, вчерашний инцидент и разговор с отцом, совершенно не вывели мужчину из состояния равновесия. Кивнув, он удалился в кабинет. И что это значит? Обед отменяется? Я не могла привыкнуть к перепадам настроения. Впрочем, сидеть в четырёх стенах не собиралась. Заглянув в просторную комнату, увидела мужа у компьютера.

– Я прогуляюсь?

Егор рассеянно уставился на меня.

– Да. Сейчас всё доделаю, и в ресторан.

Прошёл ещё час и ещё. Логачёв просто испытывал моё терпение. Я успела проголодаться и сейчас вспомнила о багете. Чёрствый батон лучше, чем ничего. Пережёвывая вчерашнюю булку, сварила кофе. Вот тебе и семейные радости. Нужно сходить в магазин за продуктами. Полуфабрикаты водятся везде. А разогреть я уж как-нибудь смогу.

Накинув куртку, потянулась к двери кабинета.

– Ухожу охотиться на мамонта. Если в доме нет мужиков, каменный топор берёт женщина

– Стой. Я всё закончил. Пара минут.

Порадовал. За компом муж жил в своём собственном измерении и за временем не следил.

– Если ты решил уморить меня голодом, фиг угадал. Я в супермаркет.

– Не нужно себя утруждать. Можно позвонить и заказать еду по телефону, если умираешь.

– Нужно, Егор. Иногда нужно чем-то себя утруждать. Я в этом доме скоро с ума сойду от безделия.

Мой муж почесал затылок.

– Ладно, разговора всё равно не избежать. Поехали.

Покружив по улицам, мы поравнялись со старинным особняком. Табличка на воротах гласила «Частная собственность. Парковка и въезд запрещены».

– На ресторан не больно-таки похоже.

Несмотря на предупреждение, муж припарковался и нажал на кнопку звонка. Через минуту тяжёлые створки поползли в разные стороны. Нам навстречу шагал высокий шатен в строгом костюме.

– Месье Логачёв? Приветствую Вас. ― Он забрал ключи от машины, а мы вошли в огромный дом.

– Не бойся. Тут все свои. Мы купили этот особняк пять лет назад и превратили в кусочек России. Понимаешь, многие не могут вернуться на Родину, по разным причинам. А тут можно пообщаться, обсудить свежие новости, почитать прессу, поесть борща, в конце концов. Ты любишь борщ?

Я кивнула.

– Тогда вперёд.

Огромный зал, этнозал. Я поразилась, это как нужно тосковать по Родине, чтобы обклеить все стены старыми фотокарточками. Красоты страны от Балтики до Дальнего Востока. По этим чёрно-белым снимкам можно было изучать историю. Чучело медведя в углу, как обязательный атрибут, вышитые скатерти на столах.

Улыбчивый официант принял заказ.

– Знаешь, я так и не смог привыкнуть ни к французской еде, ни к винам. Как по мне, так лучшим остаётся «Букет Молдавии». Выпьешь?

Я кивнула. Стол накрыли с русским размахом. Кулебяки, щи, гречка с мясом, тушёная в горшочке.

– Ты хотел поговорить? Меня всё-таки волнует будущее. В отличие от твоего, оно призрачно и туманно, а хотелось бы ясности. ― Давно так вкусно не ела. Откинувшись на спинку стула, посмотрела в непроницаемые глаза мужа.

– Я уже сказал, чего жду от тебя. Очередь за Вами, мадам.

– Месье! Вы путаетесь в показаниях. То живи, как хочешь, то живи, как я хочу. ― Я усмехнулась. ― Лично меня больше устраивает первый вариант. Создадим видимость счастливой семьи, порадуем родителей, а через год разведёмся. Как тебе мой план?

Егор нахмурился.

– Нет. Ты мой единственный шанс создать семью, нормальную семью.

– А чем плохи другие женщины? Ты же не был монахом до тридцати пяти?

Мужчина задумался.

– Всё это очень сложно. Двенадцать лет назад я влюбился. Тогда эта девушка казалась идеальной, и я был готов жениться.

– Но папа был против.

– Нет, не был. Только попросил не торопиться, присмотреться получше. Да, если бы он и был против, я бы наплевал.

Ты бы наплевал, а Ванька нет.

– И?

Егор горько усмехнулся.

– Я попал в клуб, где она работала официанткой. Друзья привели.

Он помолчал и закурил.

– Дальше что было?

– А дальше я увидел, как её трахали сразу трое, мою принцессу, мой идеал, девушку, которую я и пальцем тронуть боялся.

– Да, неприятно, но не смертельно.

Егор ухмыльнулся.

– Не смертельно. Вот только я так нажрался, что потерялся в пространстве. А, когда проснулся, чуть дубу не дал. Рядом со мной в постели лежал парень.

– Криндец!

– Не то слово. Я бы сбежал или в морду въехал этому мудаку, но, оказалось, что ночью я успел подраться в баре. Кто-то вырубил меня битой. В общем, я стал нетранспортабельным.

– Значит, ничего у вас не было?

Муж взъерошил волосы.

– Было, не было. Вопрос заключался в другом. Словом, Алик ухаживал за мной, как мать родная. Не переставая внушать, что женщины ― шлюхи, и от них ничего, кроме подлости ждать не стоит. А я был на тот момент внушаемым.

– И ты с ним…

– Да. Но это было спустя пять лет, когда я обжёгся не во второй, а в двадцать второй раз.

– По пьяни?

– Точно. Знаешь, я немного груб в постели. А с ним… Словом, мне не пришлось сдерживать себя. Осознание того, что я имел мужика, накрыло утром. Знаешь, меня тошнило и выворачивало наизнанку. Алик опять ухаживал за мной.

– Позволь, догадаюсь. С тех самых пор вы стали неразлучными.

Егор низко опустил голову.

– Тут дело не в сексе. Он слушал меня. А это большой талант, уметь слушать. И он… он переживал за меня. Ведь обо мне никто и никогда не заботился. Отец то сидел, то пытался корчить из себя бизнесмена. Мама преподавала. Вокруг неё всегда были дети, чужие дети, школьники, а потом студены. Она думала, что сыновей нужно накормить, напоить и спать уложить, проверив домашнее задание. Никто не интересовался ни моей жизнью, ни моими планами. Захар и Иван ― погодки. Они всегда были вместе. А я…

Чёрт, ну почему мы, русские бабы, такие падкие на жалость? Моя решимость развестись немного поубавилась.

– Я тебя поняла. Даже не осуждаю. Если требуется жена, чтобы поддержать безукоризненную репутацию ― поддержу, мало того, сохраню эту тайну. Выдели мне комнату. Думаю, гостевая подойдёт.

Егор печально улыбнулся.

– Нет, Василиса. Ты так ничего и не поняла. Я был вчера у Алика. Но… у меня ничего не получилось. Я не хочу его. Я хочу тебя. Возможно, это мой шанс обрести ту самую нормальность.

Нормальность. Но где та самая грань той самой нормальности? Преступив её единожды, не захочет ли мой муж снова броситься в объятья любовника? Я не смогла бы делить своего мужчину с другой женщиной, а, если это не женщина? Тем более.

– Я должна подумать.

– У тебя будет столько времени, сколько пожелаешь.

– И ты не будешь приставать ко мне?

– Нет.

Я вышла из-за стола.

– Поехали домой.

Егор не обманул. Он дал мне время побыть одной. Постояв у окна, побродив по комнате, включила телевизор и попыталась посмотреть французскую мелодраму. Сосредоточиться на сюжете не получилось. Что-то щёлкнуло в голове. Для принятия решения нужен был толчок. И я его нашла. Набрав номер Ивана, отсчитала гудки. К трубке долго не подходили. Я уже хотела нажать «отбой», как послышалось:

– А… Ва-а-сили-иса. Чего тебе?

Ванька был пьян в стельку. Чего мне? И, действительно, чего? На что я надеялась? На то, что мой возлюбленный захочет узнать, как у меня дела, жива ли я, в конце концов? Сам позвонить не догадался, а теперь «Чего тебе?»

Ответить не успела. Где-то рядом с Иваном послышался нервный женский смех, а потом томный голосок капризно пропел:

– Милый! Ты ещё долго?

Я бросила трубку. Щёки пылали, в висках стучало. Значит, у Ивана всё хорошо. Жив, здоров и счастлив. Бороться за меня никто не собирался. Что ж, не такого мужчину я хотела видеть рядом. Рыча и чертыхаясь, помчалась в душ и встала под холодную воду. Вот же дура, идиотка сумасшедшая! Понапридумывала себе всего сама, вот теперь на себя и обижайся. Разве Ванька говорил, что любит? Я стучала зубами, но упорно стояла под сильной струёй. Он говорил, что хочет. А между «любить» и «хотеть» была огромная разница, как оказалось, целая пропасть. Теперь он хочет кого-то ещё, а это «ещё» хочет его. Просто Санта-Барбара какая-то. Егор хоть называет вещи своими именами. Мало того, ему хватило смелости признаться в собственных грехах. Не побоялся, что эту информацию я оберну против него! Пальцы ног посинели. Я выбралась из ванны и закуталась в махровое полотенце. Дотопав до кровати в гостевой комнате, пролезла под одеяло и заснула.

Жарко. Очень жарко. Я пыталась стереть со лба пот, который спускался тонкими струйками и склеивал ресницы. С трудом приоткрыв веки, обнаружила себя в хозяйской спальне. Странно. Я же, вроде, засыпала в другой комнате. Тусклый свет ночников. Егор сидел рядом и набирал в шприц прозрачную жидкость из ампулы.

– Проснулась? Это хорошо. Сейчас сделаем укол и перемерим температуру.

Я вяло протестовала, но сильные руки перевернули на бок моё горячее тело, а через секунду острая игла впилась в ягодицу.

– Ой, больно. Что ты мне колешь? Кислоту?

– Не ной. Этот антибиотик тебе доктор прописал. Ума не приложу, где ты простыть успела?

– Вчера…

– Позавчера. Ты в постели почти двое суток.

Я попыталась подняться на локтях.

– А что я делаю в твой кровати?

Егор хмыкнул, упаковывая в бумажный пакет использованный шприц и пустую ампулу.

– Выздоравливаешь. Надеюсь, скоро сможешь бегать.

– А без шуток?

Градусник переместился ко мне в подмышку.

– А, если без шуток, то я нашёл тебя в гостевой комнате. Ты вся горела и бредила. Вызвал доктора. Конечно, нужно было отправить тебя в больницу, но это могло стать очередным стрессом. Да и зачем? Уколы колоть я и сам умею, уксусом обтирать тоже.

Градусник запищал. Егор кивнул.

– Тридцать семь и восемь. Немного сбили. Значит, нужно покормить выздоравливающую.

Он исчез за дверью, а уже через пару минут вернулся с чашкой бульона.

– Пей. Сам варил.

Я выгнула бровь.

– Из чего? В холодильнике пусто.

– Уже нет. Служба доставки работает отменно. Всё самое лучшее для Вас, мадам!

Я выпила ароматный бульон и почувствовала прилив сил.

– Ладно. Мне надо… ― я кивнула в сторону удобств.

Егор молча поднял меня и понёс в туалет. Блин, так неловко! Это было лишним. Уж как-нибудь сама бы дотёпала.

– Я это… тут, за дверью.

Очень мило, хоть не пришлось просить выйти. Ванна и туалет были совмещены. Умывшись и почистив зубы, я медленно поплелась в комнату.

– Ты лежи. Постарайся уснуть, а я немного поработаю.

Я думала, Егор отправится в кабинет, где стоял мощный компьютер, но он улёгся рядом, поставив на колени ноутбук.

– Чем ты занимаешься?

– Всем. В основном книжками.

– Пишешь?

Вот только писателей мне не хватало!

– Что ты! Я их издаю. Сейчас решил продвигать молодых российских авторов. Сказки, исторические романы. У наших с тобой соотечественников такая литература пользуется спросом, да и французов стоит познакомить с настоящей Россией.

– А на каком языке будут книги?

– Русский, французский, английский.

Я оживилась.

– Слушай, возьми меня к себе на работу. Я могла бы переводить сказки, а ещё иллюстрировать. У меня же художка за плечами.

Егор задумался.

– Ты, правда, этого хочешь?

– Ещё как. Я привыкла работать. Ну, пожалуйста.

Сложив руки домиком, с мольбой посмотрела мужу в глаза.

– Хорошо. Как только поправишься… ― он почесал затылок. ― Кстати, я могу нагрузить тебя ещё кое-чем.

– И чем?

– Начальник пиар-отдела отправилась в декретный отпуск. А мне позарез нужен человек, который займётся рекламной компанией новых книг, сможет организовать встречи авторов с читателями, отрегулирует работу литературных сайтов в интернете.

О, Боже, я уже начала задыхаться от восторга, а искуситель всё перечислял и перечислял мои предполагаемые обязанности.

– Я смогу. Я справлюсь.

Закрыв глаза, уже начала планировать свою работу в компании мужа. За этим волнительным занятием меня и застал сон.

Неделя пролетела быстро. Шесть дней меня лихорадило, я кашляла, истекала соплями, ныла, отказывалась есть, подставлять попу под очередной укол, словом, капризничала, по полной. Егор же проявлял чудеса терпения. На седьмой болезнь отступила. Я самостоятельно подошла к холодильнику и оценила запасы. Да, мой муж позаботился обо всём. Молочные продукты, соки, фрукты, рыба, нежирное мясо. Свежий хлеб нам доставляли каждый день из соседней булочной. Вот и сейчас запах хрустящих багетов приятно щекотал ноздри.

– Сегодня хорошая погода. Хочешь, прогуляемся?

Егор вернулся с пробежки, держа в руке свежие газеты.

– Да. Хочу на набережную.

– Идёт.

Погода стояла потрясающая. Поздняя осень решила побаловать парижан, а, заодно, и нас. Даже не верилось, что через пару дней начнётся календарная зима.

– Мадам! Рад видеть Вас!

Я улыбнулась. Ван Гог возник, как из под земли.. Старик стянул берет и слегка поклонился.

– Здравствуйте, месье Ван Гог.

– О, это Ваш супруг? Весьма колоритный персонаж. Руслан из русской сказки.

Я рассмеялась. Пушкинский Руслан был златовласым блондином, а волосы Егора казались иссиня-чёрными. Впрочем, разве стоило обращать внимание на подобные пустяки?

– Буквально пару минут. Я сделаю набросок.

Егор прижался к моей спине, обнял и опустил подбородок на моё плечо.

– На сегодня всё. Благодарю Вас.

– Так быстро?

Старик кивнул.

– У меня потрясающая память. Увидимся, когда портрет будет готов.

Муж вынул из кармана несколько банкнот.

– Считайте это авансом.

Ван Гог присвистнул и расплылся в довольной улыбке.

– Что Вы, месье! Тут за глаза на три портрета хватит. Благодарю Вас.

Мы тепло простились и пошли дальше, не разжимая объятий. В маленьком кафе заказали профитроли.

– Ты не замёрзла?

Я покачала головой.

Егор был прав. Забота подкупала и обескураживала. А ведь и я её не чувствовала ни в детстве, ни в юности. Вечно занятые родители, отсутствие бабушек, толкотня и суета большого города. Меня ведь тоже закружило, понесло, я мчалась вперёд, не имея возможности остановиться, расслабиться, отдохнуть, поглядеть по сторонам. Даже не припомню, чтобы вот так гуляла по набережной Москвы-реки или сидела без дела в кафе.

– Ты завтра выходишь на работу. Рада?

Я завизжала и захлопала в ладоши. Хотела поцеловать Егора, но он сидел слишком далеко. Телефон в кармане ожил. Рая. Она звонила каждый день и давала советы из области народной медицины, но упрямый Логачёв следовал исключительно рекомендациям доктора. Все попытки доброй женщины приехать для осмотра лично, он пресекал на корню, объясняя это карантином.

– Вась, с тобой точно всё в порядке? Муж не обижает? ― как-то спросила она у меня.

– Нет, не обижает. Он стал моей мамкой и нянькой. Даже на работу не ходит. Сидит дома за компом.

– Ты, если что, к нам. Примем, как родную.

Мне пришлось рассказать Егору историю знакомства с семьёй Эвофиади. Он долго хмурился, явно не понимая, как его брат смог оставить меня одну. Теперь я этого тоже не понимала. Случись что, ― куда бежать? Я оказалась в мышеловке. И при большом желании Могол мог прикончить меня тихо, не привлекая особого внимания, и закапать в соседнем лесу.

Сегодня Раиса пригласила меня в гости.

– Вечером у меня соберутся подруги. Девичник устроить решили. Будет желание ― приезжай.

Я с мольбой посмотрела на мужа. Тот только махнул рукой.

– Обязательно приеду, но ненадолго. Завтра на работу.

– Вот и чудесно. Тогда до вечера.

К девичнику я готовилась особенно тщательно. Раз уж осталась в Париже, нужно обживаться, обрастать друзьями и связями. Егор стоял позади и наблюдал, как я наносила макияж.

– Скажи, почему у твоего отца и брата столько телохранителей, а ты всегда один, ни водителя, ни домработницы?