Читать книгу "Тропа ведьм. Слезы навий"

Ничего нет. Ни мира, ни ее, никого вокруг.

Только мгла. А в ней глаза, пылающие ненавистью и злобой.

Аглая сделала еще шаг. В мозгу сверкнула иглой яркая боль.

Жуткий заговор поглощенной въедался в сознание, вытягивал его, подчиняя себе. Аглая сжала голову руками.

– Не смей! – голос Тимира рявкнул совсем близко.

И нежить взвыла.

Болью стукнуло в виски Аглаи и тут же отпустило. Но тело продолжало дрожать.

– Тимир! – голос едва слышный, глухой. – Не надо!

Тьма взвилась смерчем, вышвыривая из дома обоих домовых. Пронзительно закричала у стены вжатая в нишу Ника. Поглощенная завопила и кинулась в открытую дверь, расплываясь на бегу в черную вязкую тень.

Аглая пыталась хоть что-то увидеть сквозь мрак. Дрожа всем телом, шагнула вперед на подкашивающихся ногах.

– Остановись, Тимир! Ты не совладаешь! Остановись!

– Аглая! – Не голос, шепот тьмы, свист потустороннего вихря.

– Остановись! Хватит! Она ушла!

Руки нащупали тело Тимира. Аглая обняла его и содрогнулась, чувствуя, как глаза разом застлали накатившиеся слезы. Тимир – холодный, не дышащий, стоял посреди комнаты, а вокруг бесновалась и кружила тьма.

– Тимир! – вдохом в лицо. Ощущая, как окатило все тело жаром, а в голове вспыхнул свет, словно яркое солнце, разгоняющее тьму. И тьма застыла. Постояла минуту стеной, отрезая Аглаю, обнимающую Тимира, от мира и осыпаясь прахом.

Аглая вместе с телом Тимира рухнула на пол.

Тихон ворвался в дом тяжело дыша, второй домовой вошел хромая, сокрушенно обвел лавку взглядом и, крутанувшись, пропал.

Аглая заставила себя открыть глаза и поднять голову. Она лежала, вцепившись в плечи Тимира, на сером лице его расплылись темные круги.

– Он умер? – сдерживая зубную дробь, подошла Ника.

– Живая! Вернулась! – кинулся к Аглае домовой, рядом выл, сидя с поджатой лапой, забравшийся в дом через разбитое окно хорь.

Аглая приподнялась, не в состоянии отвести взгляда от лица Тимира. Сколько они прошли вместе? Немало. Он не был добрым, злым не был. Черная морда волка – таким он вставал в памяти – в полной страхов ночи в лесу, когда вдруг изменилась Ника. Стала чужой и далекой, а Тимир после того будто старался быть рядом с Аглаей. Следил за каждым шагом. Она это чувствовала и не знала – то ли боялась, то ли остерегалась. Помнила, как участливо покачивала головой Тала: «А не дойдет, поглотит его сила».

Аглая в страхе вглядывалась в посеревшее лицо. Поглотила? Что станет дальше? Станет жрецом поглощенным? Нежитью?

Выл, склонившись над Тимиром, хорь.

– Что с ним? – Тихон стоял, вцепившись в плечо Аглаи.

– Сила, слишком много, – ответила Ника.

Аглая испуганно глянула на Нику:

– Поглотила сила?

Ника положила руку на лоб, наклонилась низко и облегченно выдохнула:

– Не до конца. Но не жилец.

Аглаю затрясло. Слезы, катившиеся по щекам, застыли от боли, от напряжения.

Ника посмотрела на нее, поморщилась:

– У тебя же бабка знахаркой была. Вот и помоги ему.

– Я?.. Я не умею!

Ника схватила Аглаю за рубаху, тряхнула так, что затрещала ткань:

– Ты умеешь! Ты все умеешь… Ты бесов в Древе уничтожила! В твоих руках Клинок ведьм нечисть в прах обратил. В тебе сила. Ты… только что свет призвала, чтобы тьму изгнать, – она замолкла, тяжело выдохнув. – Выбросы силы такой неспроста… Ведьма как есть.

Аглая смотрела на нее широко распахнутыми глазами. Ника покачала головой, криво усмехнулась:

– Вот точно знаю, не приведет меня к добру моя доброта, – и закрыла глаза. Руки легли на грудь Тимира. Губы зашептали. Аглая во все глаза смотрела на ту, что была когда-то Никой. А она пребражалась, лицо чуть вытянулось, волосы, успевшие непостижимым образом отрасти за время похода почти до лопаток, свернулись кудрями.

Тихон в благоговении стоял, прижимая к себе округлившего глазенки хоря.

– …Свят, свят, – внезапно схватила Ника руку Аглаи. – Где кинжал?..

– В суме, – прошептала Аглая.

Ника, не разлепляя век, кивнула Тихону, тот опрометью кинулся к суме Аглаи, сброшенной в пылу боя в угол. Вытащил из него кинжал с причудливой ручкой, протянул Аглае.

– Режь, – кивнула Ника на запястье Аглаи. Та взяла в руки кинжал. Блеснуло тонкое лезвие. – Режь прямо на грудь!

И Аглая резанула по ладони, закусив от боли губы. Тонкая струйка, клинок блеснул, свет его спутался с кровью и потек вниз на грудь Тимира. Капли пропитали рубаху, проникли под кожу. По телу Тимира пошла судорога. Он затрясся.

Шепот Ники, но такой, от которого пошел гул по раскуроченной лавке. Внезапно рванул порыв ветра, стукнула о косяк дверь, и тут же все успокоилось. Тимир замер, вытянувшись.

– …Свят!

Ника открыла глаза:

– Теперь только время. Должно быть не слишком долго.

Ставшая неузнаваемо бледной, дрожа всем телом, поднялась и, шатаясь, отошла к стене. И уже там, припав к ней спиной, сползла на пол. Оттуда прошептала:

– Чему там тебя Тала учила, травки какие давать, силы восстанавливающие, помнишь?

Аглая рванула подол рубахи, отрывая кусок, перебинтовала себе ладонь.

Тихон вскочил:

– Хозяин!

– Черт я лысый теперь, а не хозяин! – донесся вой из подсобки.

– Да ладно, восстановим! А то прошлым летом не восстановили, когда охотники из соседнего села здесь посиделку, а после пострелялку и поджигалку устроили! – показался из угла второй домовой и подковылял к Аглае. – Чего вам, гости дорогие?

– Травы. Всю, какая есть!

Домовой усмехнулся:

– Легче, какая осталась. – Направился к покосившимся полкам выискивать разбитые баночки, собирая разбросанную траву. – Вот, пожалуй, и вот… – начал протягивать Тихону. Тот подавал Аглае. Она нюхала. Хорь стоял рядом, совал нос в каждую травинку.

– Нет, нет… – Хорь согласно кивал. Вдруг схватил одну и запищал. Аглая взяла, нюхнула. – Точно, эта. И еще нужно…

Хорь кинулся к домовым, роющимся в битых склянках и кучках рассыпанной травы. Начал перебирать каждую, внюхиваясь. С радостным писком кинулся к Аглае.

– Оно! Воды холодной!

Дрожащими пальцами заливала смесь. Лишь бы не ошиблась. Надтреснутая миска коснулась губ обессиленной Ники. Снадобье потекло по губам.

– Кем бы ты ни была, надеюсь, это поможет.

Ника вцепилась в снадобье, осушила одним глотком.

– Поможет, куда денется. Тала всегда была знатной знахаркой.

Хорь при этих словах засуетился и спрятался под стол.

Аглая взяла из рук Ники чашу, внимательно смотря в преображенное чужое лицо.

– А кем была ты?

Ника подняла на Аглаю взгляд, слабо усмехнулась и тут же перевела взор в комнату. Там послышалось кашлянье. Аглая вскочила, тут же забыв о преображенной подруге и о вопросе.

– Тимир!

– Я же говорила, только время… – в спину ей шепнула Ника. А про себя добавила: – Темные жрецы, светлые ведьмы! Дежавю! Боги, вы, пожалуй, издеваетесь надо мной!

– Тимир! – Аглая рухнула рядом.

Он слабо улыбнулся, и тут же лицо его изменилось, став злым. Он медленно сел.

– Где ты была? – выдохнул гневно.

Аглая отползла на шаг от него и прошептала:

– Мы с Никой тебе только что жизнь спасли.

– Плевать, лучше б сдох. Я тебя спрашиваю: где ты была?

Аглая поднялась, бросила виноватый взгляд на Нику и замершего рядом Тихона, потом перевела его на поднимающегося Тимира.

– Я видела Игната, – голос ее дрогнул, и она добавила совсем тихо: – И я остаюсь с ним.

В темном небе собирались тучи. Ветви дрожали в предчувствии новой грозы. Нейла стояла, всматриваясь в отсветы окон в деревне Мирное. От ворот отделилась тень и скользнула по тропе, двигаясь к ней.

– Там? – спросила Нейла.

Нежить кивнула.

– Девчонка и правда ведьма?

– Ведьма, – подтвердила поглощенная и сощурилась. Говорить ли советнице, что не та девчонка ведьма? А та, которую за ведьму приняли, на самом деле жрица. Да не просто жрица… У поглощенной лицо свело от судороги при мысли о ней. Навья Верховная жрица равновесия Гаяна. Та, что принесла проклятие на земли Велимира. Та, что может их снять. По крайней мере, с нее.

Нейла смотрела на поглощенную. И та ничего не сказала о ведьме и Верховной. А проговорила чуть слышно:

– Но она не так важна.

Нейла посмотрела непонимающе.

Поглощенная усмехнулась. Мысли ее возращались к Верховной. Сколько поглощенная ходит по миру? Уже и имени своего не помнит, а ее помнит – Гаяна. Не оттого ли, что ждала и надеялась встретиться, в глаза посмотреть… Дождалась. И она знает, что нужно делать дальше.

– С ними не владеющий силой жрец. Темный. И если он дойдет до Обители…

– Китар?

– Мальчишкой рядом с ним будет, – кивнула поглощенная. – Молодой и сильный. За все поколения силу набрал.

Нейла удивленно посмотрела на нежить:

– Верховный?

Поглощенная кивнула.

Нейла поднялась, вытерла о плащ враз взмокшие ладони:

– Нам нужна сила, вдвоем не справимся… – Задумчиво вздохнула, глядя на огни деревеньки, и вдруг улыбнулась.

По темной улице Мирного мужчина нес на руках девушку. Слишком нежно и трепетно для того, кто, по слухам, уничтожал целые деревни.

– Я знаю, кто нам поможет.

Глава четырнадцатая

– Ну и что, что ведьма? Дара у меня нет. – Аглая упрямо смотрела на взбешенного Тимира. Как сказать, что она чуть не умерла здесь, рядом с ним, когда он перестал дышать? Что поняла, как страшно ей увидеть его поглощенным. Еще страшнее чувствовать, как гулко отбивает сердце, когда он рядом, и знать – вера в то, что он дойдет до Обители, ничтожно мала. Это сегодня его Ника спасла, а завтра? А она, Аглая, так вообще ничего сделать не сможет одна, потому что не переняла дара от бабушки. И она боится, хочет сбежать от этого, закрыться от всего в спокойном мире Игната.

Тихон стоял в углу и качал головой. Ника сидела за столом, с отрешенно-ледяным спокойствием потягивая чай из деревянной треснутой кружки. Хорь метался от Тихона к Аглае и с надеждой заглядывал в глаза.

– Я только и хотела – вернуться домой… быть с близкими.

– А он пообещал вернуть тебя домой? – Ярость на лице Тимира сменилась издевательским интересом.

Она не выдержала, отвела взгляд:

– Я буду рядом с близким, родным мне человеком!

– Близким? Родным? – взвыл Тимир и зло саданул кулаком по столу. Ножки покосились, и деревянная столешница рухнула.

Хозяин лавки бросился к разъяренному Тимиру:

– Не губи, господин!

Тимир схватился за голову:

– Где он был, твой близкий и родной, все это время? Ты спрашивала, как так вышло, что друг его мертвяком по лесам шастает, а он в местных кабаках отдыхает и ханку жрет?

– Они разминулись, – боязливо покосилась Аглая на Нику, но та, казалось, совсем уже не переживает о Стасе. Хотя разве она Ника?

– Да? – Тимир сложил руки на груди. – Знаешь, я охотно верю. Ему же, как я понимаю, не впервой бросать… близких и родных!

Аглая побледнела:

– Ты не смеешь так о нем…

Он шагнул близко, вцепился в подбородок Аглаи, заставив смотреть на него. Серые глаза потемнели, дыхание стало прерывистым, с хрипотцой.

– Дура! – сказал с чувством и отпустил. Отступил от нее слишком быстро, сжав кулаки. – Цепляешься за прошлое, за жизнь, которой у вас с Никой уже никогда не будет! Просто девчонка, маленькая, потонувшая в своей придуманной от ничегонеделания любви, которой на самом деле и нет. Иначе и тебя бы сейчас здесь не было…

– Оставь ее, – поднялась Ника, подошла к Аглае, усмехнулась в лицо. – Спасибо за зелье не говорю. Идем, Тимир, – положила руку ему на плечо. И от этого жеста Аглае стало не по себе. Слишком уж уверенный, собственнический жест.

Тимир не сопротивлялся, скривил губы в саркастической ухмылке, не отстранился. Лишь слегка кивнул на прощание:

– Тихон, ты с нами?

Домовой кинул на Аглаю сочувственный взгляд, пожал плечами и уныло побрел вслед за выходящим. И только хорь метался туда-сюда, пищал, заламывал лапы. Остановился посреди лавки, вздохнул горестно, махнул хвостом по мордочке, скидывая слезу, и поскакал следом за Тихоном.

И только когда хлопнула закрывающаяся дверь, Аглая позволила себе судорожно, навзрыд выдохнуть. Опустошенно опустилась на лавку у разбитого стола. Как же так вышло? Вот оно вроде мирное будущее рядом, в доме на соседней улочке. Будет ждать ее, улыбаться до боли родной улыбкой. И никто, никто не рад за нее! А она сама рада? Сердце рвется следом за ушедшими. И душу щемит так, что сил нет держаться. Оттого и слезы бегут ручьем. Разве ж они поймут? Она просто не может быть рядом… Она боится, она так долго боялась. Ника уже не Ника. Тимир того и гляди поглотится. И она останется одна! Одна в чужом мире! А с Игнатом спокойно. Он обещал. Он никогда не оставит ее… Она никогда не останется одна. Но ведь уже оставлял! Там, у болота… Он бросил ее и Нику… А Ника… Пусть она уже чужая, но ведь они столько прошли вместе. Она просто развернулась и ушла. И Тихон, и хорь, и… Тимир.

И уже саму не радовало вновь обретенное счастье быть рядом с «близким и родным». Близким и родным? Такими последнее время были Ника, Тихон… и Тимир.

Они ушли. Их больше нет.

Аглая поднялась. С тоской посмотрела на дверь. Рвануть следом, догнать и сказать, что ошиблась. Они важнее. Они родней и ближе… Быть до последнего вдоха Тимира рядом. Резать ладони и трясти ту, что заняла место Ники, чтобы она возвратила его! И может, они все же дойдут до Обители… А там… там… Кто там? Если ведьма она сама? И перед глазами встало страшное лицо поглощенной жрицы. Такими пустыми глазами будет смотреть на нее Тимир. И все же… Аглая поднялась, рванула к двери – встретилась лицом к лицу с входившим в лавку Игнатом.

Игнат поторапливал.

На улице уже стемнело, но в отличие от прежнего дня не было слышно пения, не ходили люди. Непогода, разыгравшаяся со вчерашней ночи, разогнала народ. Кому хочется прогуливаться на сыром стылом воздухе, да к тому же по слякоти.

В поселковом доме Игната было тепло. Уютные шторы на небольших оконцах, меха на полу и диванах. Кровать под широким балдахином. Аглае никуда не хотелось. Но Игнат тянул.

Кинув Аглае плотный плащ, подбитый мехом, улыбнулся:

– Ты прекрасна.

Еще бы. Ритка уложила ей волосы в локоны.

– Красавицей будешь! – смеялась, подмигивая лукаво и поправляя лиф собственного платья. – Я тоже ничего! – Подвела черным заточенным угольком глаза, предлагая его и Аглае.

– И платье чудесное! – ворковала, помогая Аглае одеваться. Длинное, темно-зеленое, в пол, оно выгодно подчеркивало ореховые глаза. Из декольте видно ровно столько, сколько и положено уже почти замужней девушке.

– Готовы? – вошел Игнат.

Рита отступила к стене, сделала легкий поклон и шмыгнула за дверь.

– Все будут в восхищении! Мы будем вместе вечно! – Игнат коснулся губами ладони Аглаи. Она смотрела на себя в высокое зеркало и радости Игната не разделяла. Он сам пришел за ней в лавку Горьяна. Долго молча сидел рядом, осматривая разоренное жилище. Хозяин заплетающимся языком пересказывал произошедшее. Игнат хмурился, смотрел недобро. Аглая никогда не видела у него такого лица, даже испугалась, ее ли это Игнат. За последнее время не единственный изменившийся.

– Тебе не стоит оставаться здесь, – шепнул тихо, подхватил на руки и вынес из лавки. И пока он нес ее по улице, она дрожала и всхлипывала, уткнувшись ему в плечо и ничего не объясняя…

– Игнат, может, не стоит так пышно? Все же это еще даже не свадьба.

– Свадьба не свадьба, – отвернулся Игнат, одергивая рубаху и заправляя в сапоги штаны. – Положено. Сватовство. Жалко, родителей нет. Но это уже и не важно… – Он резко выпрямился. Подошел к Аглае и, взяв за талию, развернул к себе. Заглянул в глаза. – Ты передумала?

– Нет, – испугалась Аглая. – Что ты! Просто, – она замялась, – мне неудобно. Я никого из твоих нынешних друзей не знаю. И что это за обряд такой – посвящение?

Он обнял ее, чмокнул в щеку:

– Вот на месте и узнаешь, – галантно подал руку и вывел из дома. У порога, роя землю, стояли запряженные в экипаж кони. Аглая опешила. Господи! Да она такое только в старых фильмах видела. Бордовая карета с позолотой. Пара черных коней в нетерпении грызла удила. Откуда у Игната такая карета? По телу прошла дрожь, и Аглая оглянулась на Игната. Почему ей происходящее кажется таким неправильным и… жутким?..

Игнат улыбался. В небе полыхнула молния, напоминая о прошедшей грозе, отсветы блеснули в серых глазах. Аглая шарахнулась в сторону. Нечеловеческие зрачки, желтые с черной полосой посредине. Молния погасла, и видение тотчас пропало. Игнат насторожился, шагнул ближе, подхватывая ее под руку.

– Ты чего, Аля? Испугалась? Это всего лишь гроза, – обнял, рука начала гладить по уложенным кудрям. Привычная теплая рука. Он и ночью, принеся ее в дом, сидел и вот так гладил. Наливал красного вина, от которого кружилась голова и все прошедшее отступало куда-то на задворки памяти. Говорил, как хорошо они заживут, как он любит ее, как счастлив, что нашел. И она верила. Очень хотела верить. Вот только когда проснулась ночью и обнаружила, что одна в постели, в голову против воли поползли подозрительные мысли.

Аглая поднялась, босыми ногами ступая на шкуры, прошла по комнате:

– Игнат!

Никто не отозвался. Она осторожно приоткрыла дверь на улицу, длинная рубаха волочилась по полу. Ночь дохнула запахом озона. Крупные капли скатывались с крыши и текли ручейками на ступени. Аглая поежилась. Где сейчас Ника и Тимир с Тихоном? Успели ли спрятаться от разразившейся непогоды? Аглая шмыгнула носом. И уже собиралась вернуться в дом, но остановил внезапный шум во дворе. Быстрые тени метнулись к невысоким воротцам, в них въехала пара иноходцев, на одном перекинутый через спину мешок. На втором укутанный в плащ седок. Аглая стояла, прижавшись к стене, сдерживая дыхание. Седок спрыгнул, кинул поводья подбежавшему пареньку.

– До завтра придержишь, и чтобы… – слишком родной голос.

– Будет сделано, господин начальник! – отвесил поклон паренек, вскинул мешок на плечи. Послышались мычание и всхлип, и голос показался знакомым. Аглая метнулась назад в избу. Прыгнула в кровать, натянула на себя одеяло и прикрыла глаза, пытаясь успокоить бешеное биение сердца. Послышались шаги по ступеням, дверь чуть слышно скрипнула, открываясь, и тут же закрылась. Игнат подошел, наклонился над Аглаей, поцеловал, едва касаясь губами лба. От него резко пахнуло кровью и железом. Поднялся и вышел. Аглая так и осталась лежать, сдерживая дыхание. Мысли скакали в голове галопом. Куда мог ночью ездить Игнат? Кого он привез в большом мешке? Отчего голос ей показался знакомым? Почему страж кланялся Игнату и называл «господин начальник»? Слишком много вопросов, ответы на которые страшили. А может, прав Тимир и она ничего, кроме своей глупой, выдуманной от безделья любви, не видит? А ведь ее и нет. Как нет той истомы от прикосновения рук Игната, что была в первую ночь, когда они встретились. Потому что сердце ноет при воспоминании о другом. Но Игнат так старается. Вот только с ним ей почему-то становится страшно. Она очень хотела ему доверять. Но, собираясь на пугающее ее посвящение, незаметно сунула под платье кинжал с причудливой ручкой. И сейчас, ощущая касающийся тела холодный металл, чувствовала себя спокойнее.

– Идем! – Игнат потянул ее к экипажу. – Путь близкий, но идти пешком моей даме сердца в таком наряде не пристало.

Аглая, осторожно ступая на мокрую землю изумрудными туфельками, неизвестно откуда добытыми для нее Игнатом, направилась к карете. Небо снова озарилось молнией. Гроза все никак не прекращалась. И мысли, словно те раскаты, проносились в голове, озаряя вспышками. Откуда у Игната деньги на все это? Кабаки, экипажи, кони!

Игнат открыл дверь, помог взобраться.

– Все будет хорошо, – прошептал на ухо, касаясь мочки, и покинул, чтобы усесться на место возницы.

– Ех-ха! – Аглая вздрогнула от громкого вскрика. Схватилась за сердце. – Ех-ха! – Экипаж рванул, вылетел в открытые ворота Мирного и понесся вдоль темнеющего ночного леса. А небо снова разорвала молния, и капли забарабанили по крыше кареты.

Экипаж покачивался на неровной дороге. Аглая прикрыла глаза. Стук капель, гром и молния – стало тоскливо. Зачем она осталась с Игнатом? Тревога и страх. «Мы будем вместе вечно!» Слова показались ей жутким предзнаменованием. Вечно! Стас тоже теперь вечно будет странствовать по земле чужой. И она… может, ее… Господи! Аглая кинулась к дверце, приоткрыла, кони неслись слишком быстро, земля так и мелькала. Тугие струи разлетались под копытами. Аглая захлопнула дверцу, вжалась в спинку диванчика. Нет! Он не собирается ее убивать… Это все Тимир. Наговорил, заставил усомниться, вот и лезут мысли окаянные! Да, точно… Тимир! И сердце тук-тук… Уже, наверное, далеко ушли. И такая тоска от этого. Наверное, и не вспоминают про нее. А уж если вспоминают, то недобрым словом. Дура! Какая же она дура! Тимир прав. Это не они ее бросили, это она их предала. Всех!

Тпру!

Приехали? Путь и правда оказался недалеким.

Аглая выглянула в окно. Карета стояла у двухэтажного дома. Из высоких окон лился свет.

Дверь открылась. Игнат протянул руку, помогая Аглае выйти.

– Что это?

– Дом одного моего друга, – расплылся в улыбке Игнат. – Но у нас будет не хуже, только в городе. – Он подмигнул. – Тебе понравится наш дом.

Аглая слушала Игната с удивлением.

– Откуда? – выдавила из себя.

Он подхватил ее под руку.

– Ты все узнаешь, только позже, – прошептал на ухо, увлекая к распахнутым дверям.

Провел по коридору, увешанному шикарными картинами. Игнат распахнул дверь в залу. Аглая ахнула. Покрытые позолотой стены, длинный стол со всевозможными яствами. В высоких окнах тяжелые портьеры на золотых гардинах. Шикарные вазы и статуи по углам. Красивый, в византийском стиле камин, рядом с которым стояло шесть человек. Все они оглянулись, стоило Игнату и Аглае войти.

– Алька, привет! – навстречу, улыбаясь, спешила Рита.

– Прекрасный выбор. – Приблизился высокий, явно немолодой мужчина с удивительно лукавыми темными глазами, с пробивающейся сединой в длинных волосах, собранных в хвост. – Надеюсь, милая особа, вы станете достойным тылом нашему бравому капитану.

Аглая непонимающе перевела взгляд на Игната. Но он, не отвечая, уже увлекал ее к противоположному концу залы.

– Это Давид, – на ухо ей быстро вещала Рита, спешившая следом. – Жуткий тип, но обаятельный. А уж как молоденьких любит, одно слово – бес. Говорят, у него в подвалах порядка двух сотен наложниц. А те трое, – указывала в сторону камина, – это все родственники – Роксана, Витор и Серж. – Двух последних Аглая узнала, это они были в харчевне в вечер встречи с Игнатом. – Упыри в прямом и переносном смысле. Зато ищейки превосходные, любой след возьмут… – Рита негромко рассмеялась. – Если только их ткнуть в этот след носами! А вон рядом с ними высокий, Емельян. – На щеках Риты заиграл румянец. – Он меня вывел сюда… Он и есть мой избранник. У нас свадьба скоро. Ой, Алька, я такая счастливая!

Аглая на лету ловила сказанное Ритой и не понимала. Бес? Упыри? О чем она говорит? Столкнуться с некоторыми приходилось, но здесь! Да и не похожа троица на таких упырей, какими представляла их Аглая. Эти во фраках, пышных одеждах, с аристократическими лицами. Таким только по балам да торжествам ездить, а они… Бесы? Упыри?

Додумать она не успела. Игнат подхватил ее на руки, поднял на невысокий постамент и громко провозгласил:

– Прошу познакомиться, моя невеста и будущая жена Аглая.

Послышались аплодисменты, Рита и Роксана расплылись в доброжелательных улыбках. Мужчины смотрели одобрительно.

– Это твои друзья? – У Аглаи дрожал голос, когда они сошли с постамента.

– Друзья? – Исказив рот в ухмылке, Игнат притянул Аглаю к себе. Из ниши в углу вышли трое с инструментами. Заиграла музыка. И Игнат потянул Аглаю в ритме вальса. – Это те, от кого зависит наше благосостояние, – зашептал в самое ухо. – Те, от кого зависят наши судьбы. И кто зависит от нас… От меня.

– Кто ты? – Аглая всегда любила танцевать, но сейчас ноги не слушались. Наступали на подол, на ноги Игнату, он морщился и прижимал ее сильнее к себе.

– Ты узнаешь, все узнаешь…

Музыка играла и играла. Они двигались по залу под равнодушными взглядами остальных, вяло попивающих из высоких бокалов. У Аглаи закружилась голова.

– Ты очень бледная, – подметил Игнат, отводя ее к столу и протягивая фужер с вином. От вида гранатовой жидкости стало совсем дурно.

– Я устала, – прошептала Аглая.

Игнат внимательно посмотрел на нее. Легкое недоумение скользнуло по лицу.

Аглая отвернулась и слегка покачнулась от головокружения.

Игнат кивнул Давиду. Тот неспешно подошел.

– Моей избраннице плохо.

Мужчина присмотрелся к Аглае, губы чуть искривились в усмешке:

– Никак не давал ночью спать.

Аглае стало не по себе.

Давид отставил бокал на стол и, направляясь к выходу, кивком пригласил за собой.

Игнат подхватил Аглаю на руки и под восторженные взгляды публики вынес из залы. Поднялся следом за Давидом на третий этаж по широкой лестнице. Внес в большую комнату.

– Все в вашем распоряжении, – кивнул Давид и вышел.

Игнат опустил Аглаю на огромную, укрытую балдахином кровать. Скользнул рукой по декольте, чуть склонил голову, целуя ее грудь, и тут же поднялся. Поправил фрак. – Зайду за тобой позже, нужно подготовить все для посвящения.

Прикрыл за собой дверь.

Аглая закрыла глаза. Несколько минут лежала, не шевелясь и пытаясь собрать мысли воедино. Слова Риты о бесах и упырях. На что она согласилась? Музыка доносилась, но уже не настолько громкая и оттого не раздражающая. Через открытую дверь балкона проникал свежий воздух. Уже не стучал дождь, но вдалеке продолжало греметь. Аглая потянулась, поднялась и осмотрелась. Комната большая, если не сказать огромная. Слишком богатая обстановка, везде позолота. На полу шкуры. Пожалуй, в средствах Давид стеснен не был.

Слегка колыхнулись на легком ветру занавеси. Аглая распахнула их и оказалась на большой полукруглой лоджии. Прошла к перилам. Горизонт озарила молния. Аглая вдыхала свежий воздух. Виски, стянутые от тяжелых мыслей, медленно отпускало.

«Все хорошо! И чего я себе надумала?.. Упыри! Бесы! Ритка шутит… Или не шутит?» Мысли сбил приглушенный стон, донесшийся снизу. Аглая прислушалась. Стон повторился. Она всмотрелась. Напротив дома в ночной серости выделялись силуэты троих. Двое тянули упирающуюся фигуру к раскрытому амбару. Аглая отпрянула от края лоджии. Нет, она не будет смотреть. Не будет думать о том, что увидела. Может, воришку поймали… Какой, к черту, воришка! Голос! Тот же голос, что у привезенного ночью в мешке человека. И снова он кажется ей знакомым. Нет, она не будет думать о плохом. Но назойливые мысли, щекочущие нервы, все равно лезут. Откуда у Игната такие богатые друзья? И что значит – у них будет такой же дом в городе? Что произошло с Игнатом с момента их расставания у болота?

Аглая вернулась в комнату, села на диван, положила ноги на софу.

Господин начальник – вот как обратился к нему слуга в Мирном.

Капитан – так назвал его Давид.

Внизу в пышной зале танцевали и праздновали гости. Бесы, упыри!

Аглая вскочила.

Начальник хладовских соглядатаев!

Не может быть! Как?

Нервно заходила по комнате. Если это правда, то к какому посвящению он ее готовит? От страха взмокли ладони. Она бросилась к двери, дернула. Закрыто снаружи. Не доверяет, боится, что убежит! Аглая оглянулась – третий этаж! Спуститься по перилам? Кинулась к лоджии, но не добежала. Из-за всколыхнувшихся занавесей скользнула мелкая шустрая тень и бросилась к ней. Аглая едва сдержалась, чтобы не закричать от неожиданности, но уже в следующую секунду вздохнула с облегчением. Ей на руки вспрыгнул, пища и тыкаясь в шею, хорь.

– Вернулся!

– Конечно, вернулись! – занавеси распахнулись, и перед взором Аглаи возник Тимир. – Вы мне живые нужны, я разве не говорил?

– Говорил, – едва слышно шепнула Аглая и бросилась к Тимиру, уткнулась в грязный плащ.

Хорь, придавленный телами, запищал. Тимир, судорожно выдохнув, отстранил от себя Аглаю:

– Ты так рада меня видеть? Или «близкий и родной» оказался не таким уж близким и родным?

– И то и другое, – призналась Аглая. Высвобожденный хорь перепрыгнул на плечо Тимира и уже оттуда начал возмущенно трещать.

Тимир внимательно посмотрел в лицо Аглаи:

– Сама догадалась или он сказал?

– Догадалась. А вы? Вы как узнали?

– А мы суму с продуктами в лавке забыли. Вернулись, а там соглядатаев полная лавка. И знаешь, о чем они говорили? О том, что у капитана хладовских соглядатаев невеста появилась. Сложить нетрудно. И что-то мне подсказало, что тебе такое открытие навряд ли понравится.

Аглая кивнула:

– Совсем не нравится.

– Значит, уходим?

Она снова кивнула.

– Далеко собрались?

Аглая не слышала, как открылась дверь, вздрогнула от внезапного злого голоса. Оглянулась и увидела разъяренное лицо Игната.

– Я ухожу! – сказала дрогнувшим голосом.

– Не попрощавшись?

Игнат с ненавистью смотрел мимо нее на Тимира. Тот притянул Аглаю и встал перед ней.

– Нечего ей в бесовских лапах делать!

– Аглая! – рыкнул Игнат. – Я тебя чем-то обидел? Позволил себе лишнего? Оскорбил?

– Нет, – качнула она головой. – Но я не останусь. У меня другой путь.

– С ним?

Аглая вцепилась в плечо Тимира:

– С ними.

Игнат сжал кулаки. Злые огоньки плясали в помутившихся глазах.

– Понимаешь ли ты, что только я могу оградить тебя от преследования? Никто из соглядатаев и тех, кто внизу, и не догадывается, кого я собрался брать в жены. А если узнают… Я пошел на должностное преступление. Ради тебя. А ты… ведьма!

Аглая выступила из-за спины Тимира.

– Отпусти меня, Игнат, – прошептала приглушенно, боясь смотреть ему в глаза.

Он продолжал стоять. Играли желваки на скулах.

– Если и правда любишь, отпусти.

Он усмехнулся:

– Хочешь уйти? Ладно. Только одна. Без него…

Аглая побледнела.

– Неравны силы, – усмехнулся Тимир. – И ты прекрасно это понимаешь, новопреставленный бес.

Аглая вздрогнула, глянула на Тимира, потом на Игната.

– Ты же не думала, что капитаном стражи бесов может быть человек? – голос Тимира холодный, презрительный.

Аглая с надеждой посмотрела на Игната. Он покрылся пятнами, внезапно выдалась вперед нижняя челюсть, глаза приобрели желтый оттенок.

– Ты же не думаешь, что после схватки ты еще останешься человеком, несостоявшийся жрец?

В глазах Тимира закружились черные воронки. Аглая схватила его за руку.

– Не надо! Игнат, отпусти нас! – порывисто обернулась к бесу. – Ты же клялся… Ты обещал, что все будет хорошо! Отпусти!

Игнат сжал руки, ставшие лапами, в кулаки. Судорога исказила лицо. Минуту он пристально смотрел на Аглаю. Потом перевел взгляд на Тимира, созерцавшего его с ледяным спокойствием.

– Храни ее, и… проваливайте, – прорычал сдавленно. – У вас пять минут. – И выскочил, хлопнув дверью.

Смерчи в глазах Тимира погасли. Он, не проронив ни слова, схватил Аглаю за руку и выскочил на лоджию. Спуск был быстрым, по вьющемуся плющу. Аглая ободрала ладони, но приземлилась мягко, в руки Тимира. Хорь сидел, обхватив его шею и закрыв глаза.