Читать книгу "Воскрешение"

Пембрукшир, Уэльс

Среди бурных волн резвились дельфины, то и дело подпрыгивая над поверхностью холодного моря. Они весело кружили вокруг Жеро и болтали с ним на своем языке. Некоторые колдуны могли разговаривать с животными, только Жеро был не из таких умельцев.

Согласно проклятию, полюбившему ведьму из рода Каор суждено утонуть, – но Жеро, очевидно, также был не из числа влюбленных, иначе за время многочасовой борьбы с течением он бы уже сто раз ушел на дно, распрощавшись наконец с постылой жизнью.

Ледяные воды немного успокоили и расслабили иссеченное шрамами тело, изуродованное Черным огнем – тайным магическим оружием клана Деверо, секрет использования которого оказался снова утерян. На суше каждое движение доставляло жгучую муку, хотя прошел уже год с тех пор, как Жеро превратился в мерзкое чудовище. Плавая с дельфинами, колдун забывал о боли, непрестанно терзающей его изнутри и снаружи, – тем более животных неприглядная внешность ничуть не смущала. Из-за безобразного облика он отказался соединиться узами с Холли Катере – единственной своей любовью…

«Нет, не только из-за этого. Кому же знать, как не тебе!»

Разумеется, Жеро себе лгал, как истинный Деверо. На протяжении веков все колдуны из рода Деверо выживали посредством обмана. Холли отмечена тьмой, так же как и он. Чтобы спасти ковен, она заключала кошмарные сделки с силами зла. Черная тень коснулась лучшей части ее души – и та стала холодна, точно морские волны, омывавшие тело Жеро. Соедини он свои силы с возлюбленной – мир содрогнулся бы.

«Да какая разница! Я больше ее не люблю! Она ушла с Алексом Каррутерсом, с чертовым храмом Воздуха и тем убила мою любовь. Мерзавец! Подхалим! Я сдержу клятву! Один из нас умрет в ночь Ветреной Луны. Холли считала эту вражду мальчишеством, а я, будь у меня тогда Черный огонь, мигом спалил бы гнусного урода! И будь Огонь у меня сейчас, я бы выследил Алекса да поджег, как факел… Впрочем… Нет, я не стал бы его убивать. Она сделала выбор – пусть живет как знает. Если в ней еще осталось что-то от прежней Холли, которая меня любила, то вскоре она поймет свою ошибку».

Кроме того, Жеро даже не представлял, как вызвать Черный огонь. Секрет магического пламени знали отец и старший брат, но… Майкла Деверо убил Илай во время последней схватки в лондонской резиденции Верховного ковена. Сам Илай, видимо, тоже погиб.

«Нет, брат жив! Точно жив! И я его отыщу».

Прибой, вспенившись, неодобрительно грохнул о камни. Налетевшие невесть откуда тучи заслонили солнце, символ мужской колдовской силы. Целых три месяца Жеро бросал руны, плел поисковые заклинания, но безуспешно – Илай как сквозь землю провалился. Хотя… пожалуй, пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Отец с братом посвятили себя Рогатому Богу – без них мир стал только лучше.

«А как же я сам? Какому божеству теперь присягнуть на верность? В моих венах течет кровь колдунов. Я не ведьмак, как Алекс Каррутерс. Но… мать ведь ушла в храм Богини. И Холли считала, что во мне есть хорошее. Я давно отрекся от родственников-колдунов… И вот к чему это привело!»

Начался дождь; тяжелые капли, словно пули, звонко забарабанили по воде. Колдун нырнул, следом ушли в глубину невозмутимые глянцевые дельфины. Он мечтал сгинуть среди морских волн навсегда, удостовериться, что Холли любила его по-настоящему…

«Все кончено. Для меня. Для нас. Я… свободен!»

Дельфин толкнул Жеро носом, будто желая напомнить, что тот – сухопутное создание и пора бы ему возвращаться в родную стихию. Когда-то колдун порадовался бы общению с такими волшебными, необычными существами, но простую способность получать удовольствие, испытывать восторг беспощадно выжег Черный огонь.

Колдун поплыл обратно; нащупывая ногами опору в мутной пене прибоя, он с трудом выбрался на скалистый берег. Острые ракушки рассекали покрытые шрамами ступни, но Жеро не испытывал боли – подошвы ног, в отличие от остального тела, полностью утратили чувствительность.

Пристальный взгляд он ощутил еще прежде, чем заметил таинственного наблюдателя. Колдун пробормотал несколько слов на латыни, и темная точка на скале превратилась в его сознании в отчетливый образ: Ева – колдунья, которую сэр

Уильям Мур отправил убить Майкла Деверо. Да только Илай ее опередил, перехватил намеченную жертву: как и Жеро, Ева осталась не у дел. Кстати, она, одна из немногих, никогда не вздрагивала от ужаса при виде колдуна.

Когда они стали любовниками, своей энергией и страстью девушка напомнила ему Кари. Вряд ли она знала, что такое любовь.

Да он и сам не знал.

Ева поняла, что ее заметили, и начала спускаться по узкой тропинке. Жеро вытирался маленьким белым полотенцем, стараясь не смотреть на изувеченные руки с вздутыми зарубцевавшимися пальцами-шишками. Зато область паха Черный огонь не затронул – то ли чудо, то ли ирония судьбы, а по мнению Жеро – напрасное упущение.

Когда Ева в черных джинсах и черном вязаном свитере сбежала вниз, он уже полностью оделся. Длинноволосая, с огромными глазами на тонком лице, девушка походила на эльфа, однако в ней не было утонченной хрупкости. Профессиональная убийца, однажды она чуть не прикончила и Жеро Деверо, желая угодить сэру Уильяму Муру.

Колдун полагал, что Ева до сих пор предана своему хозяину, хотя она это яростно отрицала. Мур, превратившись в отвратительного демона, в разгар битвы улизнул с поля боя. С тех пор Жеро не видел ни его, ни Илая. А вот с Евой их пути пересеклись в третий раз. При каждой встрече он готовился к атаке – и всякий раз напрасно.

Что ж, три число волшебное…

– Доброе утро! – поздоровалась Ева с безупречным выговором британской аристократки.

Чего тебе? отозвался Жеро, холодно и равнодушно.

– Бог мой, ты что такой раздраженный? – Ее губы тронула слабая улыбка, – С братом виделся?

– Если и так, тебя это не касается. Зуб даю, сэр Уильям зря времени не теряет, рыщет теперь, мечтает расквитаться за ту бойню.

Отрицательно помотав головой, с тяжелым вздохом колдунья скрестила на груди руки. Под воздействием ее чар Жеро ощутил подступающее желание, но искусно, посредством магии, его подавил.

На самом деле я здесь по поручению Верховного ковена, а не Уильяма Мура. Сэра Уильяма никто не видел. Джеймс Мур, его сын и наследник, тоже приказал долго жить, так что трон из черепов свободен! Семье Мур на нем больше не сидеть.

Ева опустила руки, почтительно склонила голову. Ветер трепал ее волосы, по лицу плясали тени круживших в вышине чаек.

– Мне поручили предложить трон тебе! – торжественно объявила девушка и с улыбкой добавила: – Кстати, храм Воздуха нанес ковену сокрушительный удар, словом, обратил нас в бегство.

Жеро уставился на Еву.

– Неужели? Я ведь участвовал в сражении.

Колдунья подошла ближе – он вдохнул аромат свежего мыла, нежной кожи, ощутил жар ее тела.

– Смелее, Жеро! Мы же колдуны… Верность – чуждое нам понятие. Лишь свободный от предрассудков эгоизм. Наши желания превыше всего!

Вот именно. Я не желаю.

Она улыбнулась, на щеках появились ямочки – а он и не замечал!

– Мм… Так, может, Илай пожелает?..

– Его и спроси. Если найдешь, – отозвался Жеро.

«Интересно, брат все заранее продумал? Какое же чувство испытал Майкл, когда понял, что старший сын вот-вот его прикончит? Разумеется, гордость! Достойный отпрыск своего отца – такой же безжалостный».

– А если привести аргумент повесомее… – Ева отважилась положить руку ему на плечо.

Колдун напрягся – до него уже давно никто не дотрагивался.

– Лучше умереть, – сказал он откровенно, выскользнув из-под ее ладони.

– Тоже можно устроить.

Из-за криков чаек Жеро едва расслышал ответ колдуньи. Он остановился.

– Неужели ее так боятся?

– А ты?

Колдун торопливо зашагал к гостинице: он понял, что изрядно продрог, а в номере его ждали горячий чай и уютный огонь в камине.

Под Варшавой, Польша

Когда Пабло наконец оправился от приступа мистического страха, храм Воздуха двинулся дальше. Алекс то и дело принимался расспрашивать мальчика, чего он так испугался, а не добившись внятного ответа, обвинил во вранье.

Но зачем Пабло врать?

Холли крайне разволновалась. Юный ведьмак и без телепатии видел напряженность ее лица, затаенный ужас в глазах. А благодаря телепатии знал, что беспокоится она не о себе, не о нем, не об Армане, не о Филиппе и даже не об Алексе Каррутерсе – мысли ее занимает судьба Николь и Аманды. Холли имела все основания тревожиться о двоюродных сестрах. Пабло, в свою очередь, имел веские причины тревожиться о самой Холли.

Не стоило им уходить с ковеном Алекса. Вслед за Холли их с Арманом погнало желание сразиться со злом и усовершенствовать мир. Порой мальчик горько сожалел и о своем таланте читать мысли, и о знакомстве с Богиней вообще. Ему хотелось бегать на рыбалку, а не сражаться с колдунами – все бы отдал за обычное беззаботное детство!

Однако впереди их ожидали новые битвы. Много, много битв… От обморока Пабло очнулся в номере кельнского отеля. Во время приступа ему привиделось будущее – это единственное, что знал юный ведьмак. Он не помнил возникшей в сознании картинки, остался только страх. Тогда же Холли рассказала Пабло, как он в беспамятстве призывал Филиппа.

Мальчик-ведьмак часто думал о Филиппе и, закрыв глаза, всякий раз возносил краткую молитву за главу старого испанского ковена. Он скучал по нему, а еще больше – по Ричарду Андерсону. Когда мир содрогался от очередного потрясения, Ричард нырял в глубины своей памяти и перебирал эпизоды беспечного прошлого, заново переживая радость от поездок на рыбалку с отцом. Старый солдат даже не догадывался, что несколько раз Пабло путешествовал с ним по чудесным воспоминаниям детства. Отныне ловля рыбы олицетворяла для юного ведьмака мир и спокойствие, хотя сам он ни разу не держал в руках удочку. Мальчик твердо пообещал себе, что обязательно, рано или поздно, поедет рыбачить.

Больше всего на свете Холли хотелось добраться до кровати и наконец очнуться от кошмарного сна, в котором она жила. После битвы в Лондоне почва, казалось, ускользала из-под ног, все встало с ног на голову то, во что она верила, за что держалась… А верила Холли в скорый мир, всеобщее благоденствие, совместное будущее с любимым, но… Мечты ее не сбылись. Жизнь стала еще напряженнее, Жеро как в воду канул.

Девушка не жалела, что отправилась в путь с Алексом Каррутерсом и храмом Воздуха, – она лишь хотела знать, что уготовила ей судьба. Когда Алекс говорил о борьбе со злом, в воображении Холли рисовались схватки с мелкими темными ковенами. А на деле оказалось, что лондонская резиденция Верховного ковена, ко торую они уничтожили такой дорогой ценой, – лишь одна из многих резиденций, разбросанных по всему свету, причем не центральная, не крупнейшая и даже не ужаснейшая из цитаделей зла.

– Просто маленький бастион среди множества подобных… – тихо пробормотала она.

Что ты говоришь? спросил Алекс, входя в номер.

Ведьма мотнула головой: ничего.

– Нашел кого-нибудь из рода Каор? – поинтересовалась она, кивая на карту в его руке.

Обещание Алекса разыскать потерянных родственников главным образом и убедило Холли присоединиться к храму Воздуха.

– Еще нет. Зато я нашел очередной ковен колдунов – им и займемся! – с улыбкой объявил он.

Девушка разочарованно вздохнула. Истребив полдюжины небольших темных ковенов, ни один из приверженцев Каррутерса не получил ни царапины. Число вражеских трупов росло, а поиски представителей рода Каор до сих пор не сдвинулись с мертвой точки.

Алекс сел рядом.

– Не волнуйся, мы их непременно отыщем. А сейчас работа, работа!

– Может, ну его? – предложила Холли.

Глаза Алекса потемнели.

– Ни в коем случае! Пойми – уничтожая мелкие ковены, мы наносим удар Верховному ковену. Сама же видишь, какой они сеют хаос. А сколько смертей на их совести! Вспомни, сколько близких ты потеряла!

«Многих, очень многих…» – грустно признала про себя Холли.

Перед мысленным взором проплыла галерея лиц: родители, Тина, Барбара, Мари Клер, Эдди, Кьялиш, Дэн, Сильвана, tante Сесиль, Джош, Саша, Кари; Алонсо и Хосе Луис, с которыми она даже никогда не встречалась; утопленная ею собственноручно котика Геката. К списку можно было бы смело добавить и Жеро – для нее он тоже все равно что умер.

Алекс поцеловал Холли. Она не отстранилась, но и не ответила на поцелуй. Девушка знала, какие он строит в отношении ее планы, о каком будущем мечтает для них обоих. Только ей требовалось время. Наверное, однажды, целуясь с Алексом, она наконец перестанет думать о Жеро. Кроме того, на ум невольно приходили мысли о других сестрах храма Воздуха: уж они-то не отказались бы ни от поцелуев, ни от ложа главы ковена. Холли до сих пор не воспринимала ковен Алекса как свой. Троица новичков, включая Пабло и Армана, мало общалась с последователями Каррутерса, хотя они уже долго делили с отрядом тяготы дороги.

Храм Воздуха состоял из двенадцати человек: и мужчин, и женщин, – по крайней мере, столько выступили в поход. С Холли, Пабло и Арманом они держались вежливо, но особого дружелюбия не проявляли, сохраняя почтительную дистанцию, так что порой их присутствие вообще не ощущалось.

Алекс старался проводить с Холли все больше времени. Она же, в свою очередь, предпочитала общество хорошо знакомых ведьмаков. В ее внутреннем мирке царил хаос, поэтому девушку тянуло к старым проверенным друзьям.

– Ну же, Холли, улыбнись! У меня новость! Тебе наверняка понравится, – прервал ее размышления Алекс.

– Какая же?

Я нашел новую резиденцию Верховного ковена! Сначала расправимся с мелким, а потом возьмемся за тот. Наших совместных сил хватит. Сотрем его в порошок!

Холли глубоко вздохнула.

И где он?

В воздухе появился маленький глобус, медленно поворачивающийся вокруг своей оси. Девушка заметила на нем алое пятнышко. В голове зазвенели вопли школьной учительницы географии. Слишком усталая, чтобы разгадывать загадки и рыться в недрах памяти, Холли вопросительно взглянула на Алекса.

Каррутерс улыбнулся.

В Бомбее!

Париж

От зимнего холода Илая спасали черная толстовка с капюшоном и теплые джинсы. Закутавшись в плащ-невидимку, он бережно прикрыл ладонью пламя черной свечи, бросил на ветер щепотку соли, брызнул заячьей крови и на старинном языке произнес заклинание для поиска Потерявшихся. Мимо прогулочным шагом прошествовали трое рассеянных туристов-немцев; монахиня в традиционном черно-белом облачении остановилась и настороженно склонила голову, пытаясь понять, что же ее вдруг встревожило.

«Да-да, я принес кровавую жертву, прямо на освященной земле, – молча ухмыльнулся колдун. Ну и что? Вся ваша религия насквозь пропитана жертвенной кровью!»

Неожиданно вспомнив Марию, Илай вздрогнул. Тогда, на следующее утро, он вернулся в пещеру, внутренне опасаясь повторной встречи, но призрак исчез… Зато нашлась лодка. Колдуну не хотелось думать, что лодка – волшебный дар, посланный сквозь толщу веков, однако удержаться от таких мыслей было трудно: он ведь еще на второй день пребывания на острове обыскал пещеру вдоль и поперек.

По коже волнами растекалась, словно аура, мистическая энергия. С каждым днем колдун все лучше управлял новообретенной силой. При таком-то могуществе он непременно отыщет ведьму с ребенком.

В тусклом сиянии солнца, никем не замеченный, Илай прогуливался по крыше собора Парижской Богоматери. Внизу раскинулся Париж: древний мрамор дворцов и площадей, небоскребы и бесконечный поток автомобилей. Белоснежные клочья тумана обвивали подножие Эйфелевой башни, устилали густым ковром Сену. Колдуну казалось – то есть он надеялся, – что где-то там пролегал путь беглянки Николь с новорожденным младенцем.

«Ребенок, должно быть, мой, – думал он, сжимая кулаки в карманах толстовки, – А им грозит опасность!»

Все соратники Катере значились в черном списке Верховного ковена: миновав защитные заклинания, адепты Богини проникли в лондонскую резиденцию и перебили бессчетное число колдунов. Теперь Холли с Алексом не знали удержу – целенаправленно выискивали темные ковены, громили их… Вряд ли Николь отправилась вслед за ними с младенцем на руках. По крайней мере, у Холли наверняка хватило здравомыслия не взять двоюродную сестру в рискованное путешествие.

«Только бы отыскать их! Только бы опередить Верховный ковен!» – думал Илай, холодея от страха и сам себе удивляясь.

Не так его воспитывал честолюбивый, жестокий отец, не учил он сына верить в обывательские сказки вроде любви. Как истинному колдуну рода Деверо, Илаю надлежало посвятить себя служению Рогатому Богу. Он прекрасно понимал, что снедавшая его всепоглощающая тревога вредна и нелепа. Враги могли бы в любой момент подкрасться к нему с кинжалом, а колдун и не заметил бы, как его прирезали, – в таком пребывал смятении.

«Поэтому нужно непременно разыскать Николь…»

Город сиял и переливался; ярко сверкало солнце, отражаясь в стеклах машин, грузовиков и автобусов, летящих на полной скорости по узким парижским улицам. Увы, ни один из сигнальных красных огоньков не обозначал местонахождение ведьмы Николь Андерсон-Мур, вдовы Джеймса Мура, невестки сэра Уильяма, ради которой Илай в отчаянии создавал одно поисковое заклинание за другим.

И разумеется, ради ее сына.

Ребенок его. Иначе и быть не может! Николь его, только его.

Колдун уперся ладонями в парапет; в висках часто стучала кровь, в ушах звенело, по телу растекалась магическая сила. Да, когда-то он только и делал, что ждал да наблюдал. Ну так хватит!

Хватит.

Расстроенный, в смятенном состоянии духа, Илай еле добрался до номера и, захлопнув дверь, с тяжелым вздохом бросился на кровать. Требовалось составить план дальнейших действий.

Никогда еще Филипп не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас, в соборе Парижской Богоматери. Он преклонил колени, зажег две белые свечи и, глядя на трепещущие язычки пламени, вознес жаркую молитву. Огоньки символизировали две группы дорогих его сердцу людей, которых он мечтал найти. Филипп молился о том, чтобы отыскать и тех и других, в душе надеясь выйти хоть на кого-нибудь.

«Зачем же я, дурак, оставил Николь!» – клял он себя на чем свет стоит.

Но жуткий, страдальческий зов Пабло напугал ведьмака донельзя, сон как рукой сняло. За две недели он отследил путь ковена до Кельна… и все: Пабло с друзьями словно испарились.

Убедившись в бесплодности дальнейших поисков, Филипп решил вернуться к Николь однако выяснилось, что разыскать ее по непонятным причинам тоже не может. А ведь благодаря связывающим их магическим узам, которые нельзя разъединить, он всегда должен определять местонахождение своей госпожи! Тем не менее Николь от взора Филиппа скрывала темная густая завеса… Темная завеса застила его разум, а невидимая рука погасила огоньки свечей.

Илай вскрикнул – и проснулся. Его колотило, пот лил градом. По телевизору шел фильм «Собор Парижской Богоматери» на французском языке. Колдун не помнил, как уснул, не помнил, как включил телевизор…

Часы показывали два пополудни – значит, проспал он по меньшей мере минут тридцать. Илай чувствовал себя совершенно разбитым, выжатым как лимон.

Он и прежде порой доходил до полного изнеможения, но такого с ним еще не бывало – как будто умер и тут же воскрес. От жуткой мысли его передернуло.

Колдун встал, прошелся, разминаясь, по комнате и произнес несколько простеньких заклинаний. На первый взгляд ничего особенного с ним не произошло, и тем не менее казалось, будто чего-то не хватает…

– По всей видимости, мозгов, – буркнул он раздраженно.

К настоящему моменту поисковое заклинание должно было сработать. В конце концов, он ведь очень могущественный колдун!

А может, Николь просто не желает, чтобы он ее нашел? Мысль ранила Илая в самое сердце, взбесив ничуть не меньше, чем неудавшееся колдовство.

Я требую ответа! прорычал он в застывшую холодную пустоту.

Магические силы пришли в действие. На экране крупным планом высветился собор Парижской Богоматери – и телевизор отключился.

Илай потрясенно уставился на погасший экран. Он не стал искать логических объяснений: в воздухе витала магия, колдун чувствовал ее каждой клеточкой тела.

Очевидно, следующий пункт назначения – известнейший парижский собор, новая точка отсчета для поисков. Какая ирония! Ведь Илай все утро бродил там по крыше.

– Ну почему непременно в церкви? – вздохнул он.

Илай давно занимался темной магией, а потому прекрасно знал: не важно, что ты делаешь, не важно, кому приносишь жертвы, – иногда все равно не получаешь желаемое.

Наблюдая из глубины собора за людьми, истово молящимися перед зажженными свечами, колдун размышлял о том, что, в сущности, все религии схожи. Каждая оставила последователям вопросы без ответов, утраченные артефакты и горькое разочарование в попытках усмирить тягу к удовольствиям. Кроме того, они привили своим приверженцам стойкую любовь к обрядам.

Глядя на коленопреклоненных перед свечами прихожан, Илай вспоминал, сколько ночей он провел практически за тем же занятием.

Что следует искать в соборе?

Впрочем, полученное сообщение толковалось предельно ясно, поэтому колдун еще какое-то время побродил по зале, рассматривая древнюю каменную кладку и пытаясь охватить взглядом величественную постройку. Наконец за неимением лучших идей Илай тоже зажег свечу и, выбрав место подальше от других молящихся, с улыбкой встал на колени.

Спустя несколько минут рядом с ним опустился старик, шевеля губами в беззвучной молитве.

Колдун же изо всех сил сдерживался, чтобы не воззвать к Рогатому Богу вслух. Пожалуй, было бы забавно, но… бессмысленно к Николь это ни на шаг не приблизит.

В руках молящегося соседа блеснуло серебро. Заинтересовавшись, Илай слегка повернул голову, ожидая увидеть четки, а увидел пентаграмму. Старик поднял глаза – взгляды пересеклись.

– Это же знак… магов, – тихо сказал Илай, намеренно избежав слова «викка».

Не обязательно. Долгое время пентаграмма символизировала пять ран на теле Христа и пять чувств человека.

Впервые слышу.

Да, это известно немногим. Но я, юноша, из тех мест, где христиане знают о своей религии куда больше остальных. Знают, кто они и чего ищут.

По спине пробежал холодок; даже в детстве Илай не испытывал такого страха, какой по необъяснимым причинам внушал ему старик. Он, несомненно, посланник но от кого?

Молодой колдун облизнул внезапно пересохшие губы.

Что же это за волшебное место?

Бомбей.

«Ага! Значит, мне в Бомбей…»

Илай еще немного постоял на коленях, а потом загасил свечу.