Текст книги "Марлен Дитрих. Судьба в кинематографе. Маленькие рассказы о большом успехе"

70. Марлен любит выпить

В конце шестидесятых и начале семидесятых годов Марлен Дитрих много разъезжала по миру с концертами. Устроителям она предъявляла свои особые требования, оговаривая и гостиничный номер, и питание, и убранство гримерной.

В особые требования актрисы входили и три стакана крепкого чаю, которые ей готовила специальная помощница. Чай подавали в стакане тонкого стекла, вставленного в массивный металлический подстаканник – истинно немецкая вещь, с которой Дитрих никогда не расставалась.

В течение концерта, во время коротеньких перерывов между песнями, она выпивала ровно три стакана. И все бы ничего, если бы ни то обстоятельство, что это был… не чай. Это был коньяк. Три полных стакана – вот дневная норма Марлен, позволяющая ей сохранить силы и держать себя в тонусе.

Как эти три стакана коньяку сказывались на ее здоровье? Самым пагубным образом. Действие алкоголя она усиливала табаком – Марлен всю жизнь курила. И как и во всем остальном, не знала меры и в этом…

Однажды во время концерта Марлен слегка перебрала, на секунду потеряла ориентацию и… рухнула в оркестровую яму. Зал бы засмеялся – если бы на сцене была молодая девчонка. Но выступала пожилая семидесятипятилетняя Марлен.

Зал замер. Марлен поднялась на ноги. Взобралась на сцену. И… продолжила петь. После концерта выяснилось, что у актрисы сломана ключица.

71. Марлен любит поесть

Пристрастие к алкоголю и табаку были не единственными вредными привычками Марлен. (Попутно заметим – алкоголизмом она все же не страдала, сильная женщина, Дитрих умела владеть собой и укрощать свои многочисленные недостатки). С юных лет она любила поесть. И очень быстро набирала вес.

С этой напастью Марлен боролась собственным методом. За месяц до съемок она садилась на жесточайшую диету. Пила фруктовые соки, не употребляла мяса (а была при этом заядлым «мясоедом» – как и большинство немцев, национальная кухня которых большей частью состоит из жирных мясных блюд).

В результате к съемкам она приходила в форму, но ослабевала так, что ее шатало. И с этим она справлялась не менее успешно. Во время съемок где-то поблизости Дитрих держала крошечную тарелочку с тоненькими ломтиками сыра, колбасы или с миниатюрными тостиками. Время от времени она приближалась к тарелке и, что называется, «пощипывала».

После того, как фильм был закончен, Дитрих устраивала себе «гастрономические каникулы», лакомясь любимыми блюдами и ни на что при этом не обращая внимания. Она быстро набирала вес, чтобы к следующим съемкам все начать заново – сесть на жестокую диету, ограничить себя в еде, а потом прихватить с собой в павильон заветную тарелочку…

То же самое она проделывала и в старости – с тем отличием, что с годами ее аппетит заметно ослабел. И Дитрих уже никогда не была «толстой», чтобы ей приходилось мучительно сгонять вес.

72. У Марлен болят ноги

В начале семидесятых годов Дитрих стали донимать старческие недуги. У нее тяжко разболелись ноги. Те самые ножки, которые полвека назад были впервые в мире застрахованы на миллион долларов. Которыми Марлен так гордилась, при каждом подходящем случае демонстрируя их стройность и невероятную длину…

Она всегда заказывала туфли у лучших мастеров мира. Дело в том, что она носила обувь на экстремально высоком каблуке. Носок и пятка всегда закрыты – Дитрих считала босоножки обувью для плебеев.

На концерты она брала с собой три пары туфель – каждая на размер больше. От высоких каблуков, непомерного курения, которое с возрастом привело к болезненному варикозу, и от выпитого коньяку к концу выступления у нее жутко распухали ноги. И ей приходилось без конца переобуваться.

За кулисами для Дитрих устанавливали таз с подсоленной водой, куда она в перерывах между песнями опускала больные ноги. Но и это почти не помогало. В конце концов на сцену она выходила не одна. Рядом был кто-то из творческой группы – чтобы незаметно для зрителей поддерживать Марлен под локоток.

С каждым выступлением выход на сцену давался Марлен Дитрих все трудней и трудней. Но там, за занавесом, ее ждал зритель. И его ожиданий она обмануть не могла…

Ничего «геройского» в этом, разумеется, нет. Просто Дитрих боролась с подступающей старостью. Держалась, сколько хватало сил. Но в этой борьбе невозможно победить. Остается только смириться с неизбежным. Старость, как и любую пору жизни, можно лишь пережить.

73. Королева мира

Дитрих никогда не переоценивала своих возможностей, но и цену себе знала. Она называла себя «королевой мира» – иногда иронично, иногда с достоинством, иногда с вызовом.

Друзья уговаривали ее остановиться и объявить о завершении сценической карьеры. Сколько можно – и голос уже не тот, и сил осталось совсем немного, и внешность (которой Марлен всегда придавала особое значение, стараясь выглядеть эффектно и ярко) поддерживать все трудней. На эти уговоры Марен отвечала так: «Мой зритель заплатил, чтобы посмотреть на королеву мира. А я королева и есть. Как я могу обмануть своего зрителя?».

Кстати, в зрелые годы (а именно в начале восьмидесятых) с ней случилась забавная история, которая могла случиться только с ней – с великой и непредсказуемой Марлен Дитрих. Марлен пригласила на прием, устроенный в ее же честь, некая высокопоставленная леди, член королевской семьи Великобритании. Марлен поинтересовалась – мол, кто такая. Ей сообщили, что принцесса. На что Марлен ответила, что никуда не поедет. Ей задали резонный вопрос – почему. И Дитрих гордо заявила: «Так ведь она всего лишь принцесса. А я – королева. С какой стати я должна к ней идти?».

Примечательно, что ее эпатажные заявления никогда не приводили к громким скандалам. На нее не обижались. И не могли обидеться – ведь, в сущности, Марлен была права… Действительно, королева.

74. Гастроли и концерты

Не следует думать, что концерты Марлен в этот предзакатный период жизни проходили при полупустых залах. Нет! Она по-прежнему оставалась живой легендой и суперзвездой. И на ее выступлениях всегда был аншлаг. А зрительские овации продолжались до часа (рекорд – 62 минуты). Свою Дитрих благодарные слушатели провожали стоя…

Талант всегда многогранен. В преклонные годы французский актер Жан Маре вспомнил профессию, мимо которой прошел в юности – он стал художником и скульптором. Великий русский артист и клоун Юрий Никулин нашел себя в коротком и ёмком жанре анекдота. Марлен Дитрих в конце своей многолетней карьеры стала певицей… Впрочем, она и была певицей – еще с тридцатых годов, когда выпустила первые пластинки.

Ее концерты были достаточно редки, чтобы в страну, где было запланировано ее выступление, съезжались поклонники ее таланта со всех концов планеты. И достаточно частыми, чтобы Дитрих, как певицу, не забыли. Устроители концертов жаловались на непомерные требования Дитрих, на ее капризы и скандальный характер.

А она работала, работала без скидок на возраст, два часа кряду – бесстрашно вглядываясь в замерший от восторга зал…

Она объездила полмира. И не всегда эти гастрольные туры заканчивались для нее благополучно. Позже она говорила, что всегда боялась, что кто-то из зрителей бросит в ее роскошное лебяжье манто яйцо. Но настоящая опасность таилась не в зрительном зале, а в ней самой.

75. Случай в Сиднее

Это случилось 29 сентября 1975 года во время концерта в Сиднее. Свет в зале был выключен. Луч прожектора выхватывал из темноты лишь стройную фигурку Марлен. Она шла по сцене с микрофоном в руках и – пела.

И вдруг запнулась о спутанные на полу провода. И упала…

В зале повисла мертвая тишина. Из-за кулис выбежали люди и бросились к Марлен. Она попыталась приподняться, но скривилась от боли. Ее вынесли за кулисы на руках. Тут же появился врач. Осмотрев актрису, он сказал, что это, скорее всего, перелом. Дитрих засмеялась: «Я прошла две войны. Неужели я испугаюсь какого-то перелома?».

Однако, положение было очень серьезным. 74-летняя актриса сломала шейку бедра – едва ли ни самая распространенная и самая тяжелая травма, способная приковать пожилого человека к постели.

Гастроли пришлось отменить. Дитрих вылетела в Париж. На борт самолета она поднялась в инвалидном кресле. Далее последовал длительный курс лечения. Несколько месяцев Дитрих не могла подняться на ноги. Расписанный на годы график выступлений полетел кувырком.

Этот несчастный случай дал ей пищу для тяжких размышлений. Как она ни бодрилась, а карьеру певицы надо было завершать. И Дитрих очень переживала, что на это у нее не хватает душевных сил. Отдав всю жизнь кинематографу и сцене, она лишалась теперь главного – своей работы. Жизнь утрачивала всякий смысл.

76. Одна в Париже

С 1979 года, после выхода на экраны последнего фильма с участием Марлен «Всего лишь жиголо», в котором она сыграла баронессу фон Сомеринг, Дитрих заперлась в своей парижской квартире на авеню Монтень и никогда ее не покидала. Впереди были 13 лет жизни в добровольном заточении.

Поначалу она не подходила к телефону и почти не читала писем. Марлен охватила жуткая депрессия, выбраться из которой не помогали ни лекарства, ни алкоголь. Она была совершенно одинока. С дочерью и внуками она общалась по телефону. И когда те спрашивали, как ей живется, отвечала – все замечательно. Она очень боялась стать обузой своим родным. А потому твердо решила выкарабкиваться из этого бесконечного омута самостоятельно.

Немногочисленные друзья, посещавшие актрису в эти годы и, прежде всего, Норма Боске (она приходила к Марлен ежедневно до самой кончины актрисы) рассказывали, что добровольное затворничество изменило не только Дитрих, но и ее жилье. Марлен стала раздражительной. Она перестала за собой следить. Зачем? У нее же больше не было ни зрителя, ни слушателя. Не было кино, которое она боготворила. И ни одного мужчины, ради которого стоило бы жить.

Ее квартира приобрела неряшливый вид. Вещи валялись по комнатам в беспорядке. На мебели и вазах лежал слой пыли. Если кто-то пытался прибраться, Марлен его останавливала вялым движением руки с зажатой в тонких пальцах сигаретой. Курила она, и в самом деле, без меры.

77. Книга о себе

Первая книга Марлен о самой себе – «Азбука моей жизни» вышла еще в 1963 году. И вот теперь, в 1979 году, когда свободного времени у Марлен оказалось хоть отбавляй, она взялась за подготовку второго издания. Кое-что подправив и переписав заново, она выпустила ее в свет под новым названием – «Возьмите только мою жизнь».

Журналисты часто упрекали Марлен в том, что она путает даты, обстоятельства тех или иных событий и даже имена. На что Дитрих отвечала: «Я написала не мемуары, а воспоминания». Намекала на то, что память человеческая прихотлива, что-то забывается, что-то всплывает в несколько искаженном свете.

Ее книгу можно условно назвать «фантазией на тему судьбы». В книге Дитрих и в самом деле не стоит искать точных координат ее огромной жизни. Как не стоит, скажем, искать в книге Чаплина всех деталей его взаимоотношений с женщинами – не найдете при всем желании. Это не сухой отчет, не бухгалтерская сводка дат и фамилий, как в мемуарах прославленных военачальников, в которых авторы выглядят то сущими ангелами, то шахматистами, передвигающими человеческие фигурки по воображаемой доске. Это очень эмоциональное, афористичное повествование о прожитом. Мысли женщины, обладающей уникальным жизненным опытом и глубоким умом…

«Большую часть своей жизни я прожила с людьми блистательными. Они не похожи на людей порядочных, „комильфо“. Они воодушевляют вас, возбуждают ваш мозг, они не терпят запретов… Они требуют подчинения и преданности… И я всегда была ужасно счастлива, когда могла им это дать; но больше всего я была счастлива потому, что оказалась среди избранных, среди тех, кто удостоился их внимания, на кого они обратили свое время и свои силы. Это одна из причин, почему я считаю, что жизнь моя удалась…».

78. Дочь рассказывает о матери

В конце восьмидесятых годов прошлого столетия в свет вышла другая книга воспоминаний – дочери Марлен Дитрих Марии Ривы. И это совсем другая книга – порой безжалостная, порой насмешливая. Не верится, что эта книга написана при жизни матери автора. Слишком уж жестко выглядят некоторые высказывания. И слишком откровенны рассказы о сердечных связях актрисы.

Если книга Дитрих вызвала огромный интерес у ее поклонников, то книга Ривы «Моя мать – Марлен Дитрих» была встречена неоднозначно. С одной стороны, Мария рассказала о матери такие вещи, которые до этого оставались в тени. С другой – Марию (которая была уже сама женщиной в возрасте) упрекали в том, что эта книга ускорила (не могла не ускорить) кончину ее великой матери.

Однако, эта претензия (не будем называть ее обвинением) была поколеблена. Один из сыновей Марии Ривы и, соответственно, внуков Дитрих – Джон Пол Рива – рассказал, что престарелая Дитрих без конца звонила в Америку, где Мария жила со своими сыновьями, и просила внести в книгу дочери то или иное уточнение. То есть она прекрасно знала, о чем пишет дочь. И нисколько не была на нее обижена.

Хотелось бы думать, что так и было. Джон Пол призвал читателя книги его матери не относится к опубликованным воспоминаниям, как к документу. Это, по его мнению, художественное произведение, в котором Мария выступает то в роли обиженной девочки, то познающей жизнь девушки, то матери собственных детей…

79. Последний фильм

Запершись в парижской квартире, Дитрих не верила никому – ни своим адвокатам, ни поклонникам, ни друзьям. Ее вдруг обуяла мания преследования. Она решила, что все желают ее смерти.

Один из немногих друзей, с кем она общалась в эти тяжкие годы (кстати, тяжкие с нашей точки зрения – Марлен никогда не считала себя страдающей или несущей некий крест, она всегда была женщиной сильной и на жизнь смотрела с оптимизмом, как бы та ни поворачивалась), был Максимилиан Шелл. Он бредил идеей создать монументальный фильм о Дитрих. Это должна была быть документальная картина с ее собственными воспоминаниями и вставками ретроспекций ее знаменитых фильмов.

Но Дитрих наотрез отказалась сниматься. И фильм «Марлен», который Шелл готовил к премьере почти три года – с 1982 по 1984 получился монтажной лентой из фрагментов фильмов Дитрих, старых фотографий, документальных вставок.

И все же ему удалось уговорить Дитрих принять участие в подготовке фильма о самой себе. Марлен в этой картине читает закадровый текст. Голос, только голос. Но именно он стал последним «прости» своей преданной публике. И самой последней работой Дитрих вообще.

Этот фильм и предшествующие ему чествования восьмидесятилетнего юбилея Марлен (в 1981 году, сама актриса в них не участвовала) привели к небывалому всплеску интереса к Дитрих. И на нее со всех концов планеты хлынул поток писем. Самых невероятных. И очень трогательных.

80. Марлен выселяют на улицу

Ей писали из Германии, Франции, Америки. Признавались в любви. Просили на память сувениры – чашку, фотографию или… Библию. Вдруг обнаружились поклонники, о которых она и не подозревала. Кто-то сообщал, что сорок восемь лет назад угощал ее чаем – рядом с линией фронта. Кто-то признавался в любви. И так далее, и тому подобное…

Дитрих эти признания – а письма приносили в буквальном смысле мешками – шокировали. Она так популярна? Ее не забыли? Не может быть!

Для ее сомнений был весомый повод – Дитрих в прямом смысле бедствовала. У нее не было денег, чтобы заплатить хозяину дома за аренду квартиры. Не было денег на лекарства и сиделку (от услуг сиделки она отказывалась до самого конца – полагала, что не может себе позволить подобную «роскошь»).

Хозяин даже не предполагал, кто такая Дитрих. Его интересовали только деньги. И он ежедневно звонил актрисе. Та снимала трубку и измененным голосом, изображая несуществующую прислугу, сообщала, что «к сожалению мадам Дитрих только что села в собственный автомобиль и уехала в аэропорт – так что позвоните в другой день».

Когда обман раскрылся, хозяин дома пришел в бешенство. И приказал вынести старуху вместе с кроватью на улицу…

К счастью, в этот момент к Дитрих пришел кто-то из старых друзей. Хозяин дома получил свои деньги, а заодно объяснения – кого он только что пытался выбросить на улицу. Следует заметить, эффект от этих объяснений был потрясающий.

81. Интервью журналу «Штерн»

Дитрих остро нуждалась в деньгах. По совету друзей она, после долгого молчания, согласилась дать интервью журналу «Штерн». Это интервью принесло ей спасительные 20 тысяч долларов. Хотя на расспросы журналиста Дитрих без конца раздражалась, восклицала: «Вздор!» А затем сообщала, что все, о чем спрашивает репортер, есть в ее книге…

Интервью в последние годы жизни Дитрих давала редко. Одно из самых интересных – последнее интервью журналу «Шпигель», которое актриса дала в 1991 году. Журналистов интересовало отношение Дитрих к фашизму. И Марлен гордо ответила, что ее антифашизм основывался на чувстве приличия. «Я чувствовала себя ответственной за войну, которую развязал Гитлер. Я хотела, чтобы она поскорее закончилась».

А тогда, в начале восьмидесятых, репортеров больше интересовали подробности ее интимных отношений со знаменитыми мужчинами. Мало-помалу им удалось разговорить Марлен. И она рассказала им достаточно много, что позволило журналу в редакционной статье написать следующее. «Ее многочисленные мужчины в основном относились к ней скорее как к старшей сестре, сиделке, матери, а не как к возлюбленной. Большинству из них первое, что приходило в голову при воспоминании о „богине секса“, это то, как она надевает передник, чтобы навести порядок в холостяцком жилище, – женатые мужчины были для нее табу».

Любопытно? Еще бы… Такова уж цена известности. И Марлен это отлично понимала.

82. Пресса о Марлен

Вообще же с прессой у Марлен сложились особые отношения. В последние годы желтые газеты с ней особенно не церемонились, называя Дитрих «аномальной бабушкой» – за то, что она не стеснялась надевать открытое платье, когда ей было за семьдесят. Марлен поражала газетчиков шокирующими признаниями, хотя очень часто откровенно издевалась. Имея острый ум (и сохранив его до глубокой старости), она обладала даром выражаться афористично.

Вот несколько цитат из интервью Марлен Дитрих разных лет.

«В чем состоит отличие кавалера от джентльмена? Кавалер никогда не сможет забыть о хороших манерах, а джентльмен может».

«Автомобиль – любимая игрушка взрослых мужчин».

«Когда люди говорят: „Я сделал все что мог“, это значит, что они недооценивают себя».

«Так просто быть добрым. Нужно только представить себя на месте другого человека, прежде чем начать его судить».

«Сочувствие к себе – вещь запрещенная, и не следует отягощать других своими заботами».

«Неизбежное надо принимать с достоинством».

«Что бы ты не делал для своих детей, в определенном возрасте они упрекнут тебя за это. Единственное, не чем нужно настаивать, так это на изучении иностранных языков. Это они тебе простят».

«Держи язык за зубами, если не можешь предложить что-то в замен того, что тебе не нравится».

«Кто не был на войне, не имеет права говорить о ней».

«Мне, скажем так, семьдесят пять, а на этом я остановлюсь».

«Нужно иметь большую фантазию, чтобы бояться смерти…».

83. Звонок с того света

И все же ее любили – газетчики в том числе. Постоянный «поставщик новостей», Дитрих будоражила воображение нескольких поколений своих поклонников и недоброжелателей, что для журналистов настоящая золотоносная жила.

Интервью она давала избирательно, а близко к себе подпускала лишь избранных. Одним из таких журналистов, пользовавшийся у Дитрих доверием, был Ален Боске (настоящее имя Анатоль Биск, замечательный поэт русского происхождения, он был моложе Дитрих на 18 лет). Дитрих впускала Боске в свою парижскую «келью» и подолгу с ним беседовала. Именно он услышал от Дитрих пронзительное признание: «Я так боюсь одиночества… Но это единственное доказательство моей независимости».

В конце восьмидесятых по Парижу пронесся слух о кончине Марлен. И одна из французских газет на следующее утро вышла с портретом актрисы на первой полосе в траурной рамке. Узнав об этом Дитрих позвонила знакомым репортерам и вскоре на обложке одного из журналов появилось броское сообщение: «Дитрих звонит и предупреждает, что она еще жива»… История почти по Марку Твену.

Тем редким счастливчикам, кому удавалось получить приглашение в дом актрисы, Дитрих показывала две стены – «стену мертвых», на которой висели бесчисленные портреты ее мужа, друзей и любовников. И «стену наград», на которой одиноко висели американская военная медаль «Свободы» (1945 год), французский орден «Почетного легиона» (1950 год) и диплом премии «Тони» – ее единственная кинематографическая награда.