Текст книги "Сирены Амая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sireny-amaya-295343.jpg)
Автор книги: Николай Ободников
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
В животе у Евы возникло нечто обтекаемое и скользкое, и при каждом прыжке с волны на волну этот пузырь менял свое местоположение, вызывая тошноту. Чтобы не улететь в холодное море, она покрепче вцепилась в специальную ручку, вделанную в борт лодки, и растопырила ноги, как какой-нибудь персонаж комедии.
«Господи, дай мне сил, пожалуйста, выдержать эту поездку!» – взмолилась она.
Остальные не проявляли никаких признаков беспокойства, словно каждое утро по четвергам они только и делали, что посещали на надувных лодках острова.
Когда до берега оставалось около семи метров, Виктор увеличил скорость, и лодка, чуть задрав нос, мягко въехала на рыхлый песок.
Одним из первых на остров ступил Назар. Он окинул взглядом пустынный берег и принялся отмечать все, что видел… Песок. Чайка долбит клювом какую-то дрянь: по виду – моллюска. Подъем, ведущий от берега прямиком в лес. А еще скалы-скалы-скалы-скалы – ехал поезд запоздалый… Оперуполномоченный отчего-то ощутил тревогу.
– Черт возьми, вы же говорили, что пристать можно только в одном месте! – накинулся Назар на Виктора.
– Так и есть, – согласился тот, не вполне понимая сути замечания. – А в чем дело-то?
Симо быстрее остальных сообразил, куда клонит Назар. Он тоже осмотрелся и убедился, что оперуполномоченный не зря беспокоился.
– Назар хочет сказать, что мы здесь одни. Лодки обитателей Сирен Амая где-то в другом месте. А значит, собеседников придется поискать.
Все принялись с крайне рассеянным видом озираться. И, словно по команде, уставились в одну точку – на берег вышла овца. Судя по свалявшейся побуревшей шерсти, покрытой иголками лиственниц, она долго скиталась по острову. Не сбавляя шага, овца взяла чуть правее от людей и направилась к волнам. Ее большие, презрительно полуприкрытые глаза ничего не отражали.
Овца, ко всеобщему удивлению, плелась в открытое море. Животное будто манил некий таинственный зов.
– Господи, у вас там что, овца? – раздался из рации удивленный голос Евгения.
Рации имелись у Симо, Назара и Виктора. Последний и ответил.
– Она самая, – подтвердил Черкашин. – И у нее чертовски большая задница. С такой только на шесте крутиться. Тебе видно, Женя?
– Не совсем. Но я доверяю твоему вкусу.
Овца ступила в волны и уныло побрела им навстречу, явив людям внушительный курдюк. Вода ударила ее в морду и растеклась по шерсти, но это не уменьшило роковой решимости овцы. Набежала волна-другая, и она скрылась под водой. Какое-то время все в немом изумлении ожидали, когда животное опомнится и поплывет или, на худой конец, хотя бы вынырнет, но этого не случилось.
Овца утонула, принеся себя в жертву Белому морю.
– Знамение, – произнесла Лина. Ее серые глаза чуть покраснели, выдавая испытываемое ею потрясение.
Симо внимательно посмотрел на нее, не зная, как это расценивать. Лина всегда была непоколебимым скептиком, чьи косточки, как порой казалось, еще с рождения пропарили в каком-то научном вареве. Но в состав «Архипелага», судя по всему, вошла какая-то иная Лина, а это не могло не тревожить.
– Скопление жира в одном месте, мясо-сальная конституция, фатализм, – перечислил Харинов. Он все еще смотрел на то место, где недавно утонула овца. – Это определенно гиссарская порода. У меня тетка овцеводством занималась.
Назар хохотнул. «А что такого? – подумал он. – Эка невидаль, овца решила покончить с собой. С какой овцой не бывает?»
– Дельное замечание, Боря. – Симо нахмурился. – Выходит, у нас на острове – овцеводы.
– Ну что, прошвырнемся до овечьих загонов, а? – спросил Виктор развязным тоном. Он опять изображал рыбака, которому не терпелось то ли выпить, то ли завалиться спать. – Спорим, здесь к шашлыку и чача найдется?
Симо уже собирался было ответить, но его опередила Ева.
– Простите, но в таком составе нельзя, – торопливо сказала она. – Ни в коем случае, поверьте.
На девушку уставились так, словно она заявила о родстве с утонувшей овцой. Для Назара это сразу же стало непреложным фактом.
– Поясните, Ева, – попросил Симо.
– Сатана поощряет возмездие, а еще призывает игнорировать саму причину такового возмездия. Это как месть без повода, понимаете?
– Это называется агрессия, – ввернул Харинов.
– Я хочу сказать, что «Северная Звезда» – бо`льшая угроза, чем мы. – Ева надеялась, что ее путаное объяснение поймут. – Поэтому… э-э…
– …Голанов и Черкашин, – подсказал Виктор без тени улыбки.
– Поэтому Голанов и Черкашин должны остаться, как наиболее опытные в обращении с оружием. Какая от нас угроза, если мы сами идем в лапы овцеводам? Никакой. С «Северной Звездой» не так. Она может вызвать подмогу или уплыть. И за тем, и за другим последует прибытие армии. Можно же так сказать?
– Можно, – ответил Симо на автомате. Он усиленно размышлял.
– Я к чему веду… – продолжила Ева. – Если что-то пойдет не так, основной целью будет то, на чем мы приплыли, а не мы сами.
– Месть без повода, да? – Назар хмыкнул. Он по-новому взглянул на Еву. Дамочка, думающая не только о себе? Что-то новенькое.
– Черт, кажется, я понял, – протянул Виктор. Он взял рацию: – Женя, ты это слышал?
– Да, – отозвалась рация голосом Голанова.
– И что скажешь?
– Скажу, что решает Симо. Твоя решалка все равно еще только растет.
Это шутка вызвала легкий смех. Рассмеялась даже Ева, осчастливленная тем, что ей за ее сумбурную речь не пришлось краснеть.
– Значит, выдвигаемся основным составом, – подытожил Симо.
– Вы ведь в курсе, что смотритесь странно с этими своими чемоданчиками? – уточнил на всякий случай Виктор.
Лина и Харинов обменялись многозначительными взглядами, а Симо вздохнул:
– Да, Витя, мы в курсе. Главное, охраняйте катер.
Виктор кивнул, и группа двинулась вглубь острова. Проводив их взглядом, сотрудник береговой охраны подобрался. Изображать рыбака в таком месте было без надобности.
19. Жало
Еще раньше, чем Вирпи вошла, буквально за секунду до ее появления, пожаловал рыбный дух. За солоноватым душком возникла и сама смотрительница Иатриума. В широкополой шляпке с черными лентами, в столь же черных рубахе и косоклинном сарафане на холщовой подкладке, Вирпи олицетворяла собой подлинный инструмент Красного Амая – угрюмый и жестокий.
И «инструмент» держал в руках глиняную мисочку, в которой болтался красно-желтый плавник.
Антеро осклабился. Вчера улов был отличным, и два морских окуня разделили судьбу прочих рыбешек. Если бы плавники окуней затерялись в отбросах или сами отбросы были скормлены морю с западного утеса, пришлось бы придумать еще что-то. Но, хвала Амаю, этого не случилось.
В домике старейшины было не так уж много предметов. Кровать, сундук, несколько шкафов, полки с библиотекой общины, три стула да стол из сосны – вот и все добро. Оно стояло в двух комнатах, одна из которых служила старику спальней. Горели две свечи, хотя дневного света, лившегося через окошки, хватало с избытком.
Вирпи села на свободное место. Поставила миску на стол и без каких-либо эмоций запустила в нее узловатые пальцы.
– А богомолы! Что с другими богомолами? – подал голос Тео.
Его это беспокоило. Ох, как его это беспокоило. Беспокоило настолько, что он вскакивал со стула, вздыхал, садился обратно – и все начиналось по новой. Обложка «Мауса» в его руке изрядно потемнела от пота.
Антеро встряхнул жестянкой с инструментами Иатриума, зная, что этот звук непременно привлечет внимание Тео, и не ошибся. Здоровый глаз дозорного тут же уставился на ржавые металлические спицы, кусачки, пинцет и прочие предметы. Вирпи расплылась в зловещей улыбке.
– Пойди с остальными, Тео, и раздобудь одежду богомолов, – произнес Антеро со слащавой обходительностью и погладил его по голове. – Это ведь точно богомолы, а не евреи или еще кто-то?
– Богомолы.
– Чудесно. Найди себе самую яркую и красивую одежду богомолов. Ты же хочешь притвориться богомолом, Тео?
– Красный Амай запрещает играть в материк! Нельзя! – воскликнул Тео, после чего вскочил и снова сел, едва не сломав стул под собой. Здоровый глаз опять уставился на инструменты. – Нельзя, – повторил он и с надеждой спросил: – Или можно?
– Сегодня Красный Амай разрешает немного пошалить, Тео. Ведь так, Вирпи?
– Сегодня день веселья, – подтвердила та скрежещущим голосом. Она освобождала лучи плавника от скользкой пленки. Действовала осторожно, чтобы самой не уколоться.
– Но это не все, Тео. – Антеро уперся локтями в край стола и вытянул правую руку, повернув ее ладонью вверх. – Обязательно забери у богомолов шипящий огонь и рацию. Ты ведь помнишь, как выглядит рация, Тео?
– Треньк-треньк?
– Да, треньк-треньк. А теперь иди, мой мальчик. Ты прекрасно справишься с заданием. Красный Амай любит тебя.
Тео шмыгнул носом:
– А я люблю Красного Амая. Он лучший. Лучше всяких богомолов, котов и евреев!
Дозорный вскочил со стула и бросился к двери. Там замешкался и поклонился красноватому божку из лавового камня, врезанному в притолоку. Наконец выбежал наружу, потрясая книжкой.
Проводив Тео безразличным взглядом, Вирпи взяла из жестянки шило и острием отыскала на ладони Антеро самую крупную мозоль. Надавила. Кожное уплотнение, едва уступавшее камню по твердости, с неохотой пропустило в себя стальное жало.
– Ты будешь связываться с материком?
– Только если чужаки – носители власти, – ответил Антеро. – Знаешь, Вирпи, мне нравится твоя шляпка. Что она означает?
Вирпи с изумлением вытаращилась на него. Вопрос был лишен всякого смысла, потому что эту широкополую шляпу до Вирпи носила другая смотрительница Иатриума, как и до нее еще одна и еще.
– Не знаешь? Я тебе скажу. Твоя шляпка означает ненависть.
Хмыкнув, Вирпи отложила шило и отыскала в жестянке пинцет. Металлические бранши нырнули в миску и ухватили подходящий по размеру фрагмент луча из плавника морского окуня.
– И Марьятта ненавидит вас обоих – и тебя, и шляпку, – продолжил Антеро, мечтательно разглядывая смотрительницу Иатриума.
– У нее нет имени.
– У нее нет мужского имени.
– Глотке Амая плевать на такую мелочь.
Антеро вдруг расхохотался. Смеялся старик до слез. В это время крошечная черная игла занимала свое место в мозоли.
Наконец ядовитое жало, еще хранившее в себе рыбью слизь, было готово.
20. Тревоги Чабана
Какая-то часть Степана требовала, чтобы он иногда, вот как сейчас, подходил к широкому панорамному окну, разбитому на секции бронированными рамами, и окидывал взглядом свои владения. Конечно же, госслужащему, особенно занятому в делах безопасности, не полагалось иметь «своих владений». Но кто, черт возьми, мог проверить, что творится у него в голове?
Снаружи солнце изо всех сил пыталось выбраться из серых облаков, напоминавших мышей, силившихся сожрать яркую головку сыра. По волнам вдалеке неторопливо скользил «Гейман», некрупный патрульный катер, направлявшийся в сторону Соловецких островов. «Гейман» – очередная кличка, подаренная генератором прозвищ. Вроде бы кошачья, если он правильно помнил.
«И даже голову ломать не пришлось, верно, Чабан?» – мысленно усмехнулся Степан.
Его взгляд сместился в сторону северо-запада и отыскал в морской дымке далекую громаду. Сирены Амая. Чувство необъяснимой тревоги стиснуло сердце Степана. «Архипелаг» уже должен был высадиться. Первые отчеты не за горами.
– Кравцов, время?
Светловолосый парень с сосредоточенным взглядом на мгновение оторвался от экрана, на котором, пересекая акваторию Онежской губы, ползали зеленые точки – воздушные и морские суда.
– Десять тридцать восемь, товарищ полковник.
Не найдя более ничего интересного или успокаивающего за окном, Степан вернулся на свое место. Кто-то сказал бы, что комфортабельное кресло из пигментированной кожи и стол со шпонированной столешницей, стоявшие у дальней стены, и есть его место, но Степан считал иначе. В дежурном центре береговой охраны он предпочитал держаться ближе к подчиненным и потому без лишних слов плюхнулся на свободный офисный стул, справа от Кравцова. Заглянул в свою кружку и едва удержался от того, чтобы провести по остаткам кофе пальцем, а потом облизать его.
Вероятно, так бы Степан через секунду-другую и поступил, не раздайся из динамика голос:
– «Северная Звезда» вызывает «Башню». Говорит Голанов. Прием.
Степан молниеносно произвел с Кравцовым обмен: кружку – на головную гарнитуру.
– Чабан на связи. Докладывайте. Прием.
– Основной состав «Архипелага» сошел на берег и отправился вглубь острова.
– Как погодка, Женя?
– На голову никто не гадит, если ты об этом.
У Степана отлегло от сердца, хотя некая струна внутри все еще дрожала от напряжения.
– Черкашин с «Архипелагом»?
– Нет, Витя прохлаждается на берегу – сторожит нашу Воздушную Коровку.
Бог знает почему, но «Северная Звезда» была единственным судном береговой охраны, чье дополнительное плавательное средство имело имя. И Степан, к собственной досаде, не имел к этому никакого отношения.
– То есть группа ушла одна? – он нахмурился.
– Эта девушка, которая не из наших, была чертовски убедительна. Назвала это «местью без повода». Как-то так, по-мафиозному. Сказала, что шизики, если запахнет жареным, первым делом примутся за «Северную Звезду», а не за группу.
– Вот как? И даже Симо ее послушал?
– Говорю же, дамочка никому и шансов возразить не оставила. Симо с Назаром – ребята не промах. Особенно Назар. Так что дыши спокойнее, Чабан.
– Ты у меня… – Степан набрал побольше воздуха, чтобы устроить подчиненному разнос, но передумал и хохотнул. Ему нравилось, когда оперативники, люди, рискующие головой, разговаривают на равных. – Ты ведь в курсе, что только что угодил в пивную долговую яму?
– Выберусь из нее, как только вернемся. Конец связи?
– Конец связи.
Вполне довольный разговором, Степан отдал Кравцову гарнитуру и выдернул из его рук кружку. В запасе было достаточно времени, чтобы до следующего сеанса связи хлебнуть кофе, поглядывая при этом на море.
Но отчего же внутри он ощущал ледяной холод? Степан не верил в дурные предчувствия, потому как был убежден, что дурными бывают только люди.
А на чертовом острове могла скрываться уйма таких.
21. На острове
Подъем по прошлогодней хвое изматывал, особенно Лину и Харинова, чье передвижение было обременено ношей. Тени, отбрасываемые лиственницами, не позволяли толком рассмотреть красновато-розовые шишки под ногами, выворачивавшие ступню.
Назар предложил было Лине помочь ей нести чемоданчик, учитывая его пугающий вес за десять килограммов, но натолкнулся на ее тяжелый взгляд и решил не испытывать судьбу. В конце концов, каждый сам определял, что он за человек и каким этот человек должен быть в глазах других.
Берег остался позади. Температура по мере подъема тоже поднималась, но группа не замечала этого, полагая, что виной этому теплу является тяжелый подъем.
Вскоре Назар вытер лицо шапкой и, немного подумав, запихнул ее в карман куртки. Его примеру последовала Ева, хоть и сделала это несколько иначе. Она предложила покидать головные уборы к ней в рюкзачок, в котором лежали бутылка воды и пара вегетарианских бутербродов в пакетике. От предложения отказался только Харинов, не пожелавший расставаться со своим неуместным котелком.
– Ева, для чего они это делают? – вдруг спросил Симо, когда «шапочный» вопрос был решен.
– Вы о чем?
– Надписи на мертвой девушке и шарики в ее желудке – для чего это?
Ева перешагнула корень и поправила рюкзачок.
– Это часть обряда. Имя, заключенное в объектах; писание, священное для сатанистов, – все имеет ритуальное значение. Ну и, конечно, в зависимости от цели ритуала различаются и способы его совершения.
– Можете рассказать об этом?
– Могу. Если цель ритуального убийства – месть, то истязание жертвы будет наиболее изощренным. Может статься так, что жертва скончается еще до того, как ритуал подойдет к концу.
– Месть? И за что же сатанисты могут мстить? – не понял Назар. Он шагал первым, и, чтобы задать вопрос, ему пришлось остановиться.
– В принципе за что угодно. Но прежде всего – за нарушение клятвы, которую приносит адепт, когда вступает в секту.
– Боря, – обратился Назар к отдувавшемуся патологоанатому, – ты ведь тоже какую-то клятву приносил?
Харинов настороженно замер:
– На что ты намекаешь?
Назар поднял руки, показывая, что шутит:
– Только на твой сумасшедший вид, приятель.
Наряд Харинова, надо признать, в этих условиях казался еще нелепее. Вдобавок галоши, совсем новые, начали поскрипывать и попискивать, хотя под ногами и лежал толстый слой хвои. Саквояж и котелок только усугубляли этот комичный момент.
– Ну, знаешь ли, не у всех есть стиль, Назар, – парировал Харинов с той же невозмутимостью, с какой обычно рассекал трупы.
Рассмеялись все, кроме Лины. В своем серебристом распахнутом пуховике она напоминала нелетающую птицу, одержимо искавшую взглядом небо.
Группа двинулась дальше.
– Ева, а если адепт не приносил клятву? – спросил Симо. – Если он не вступил в секту, а родился в ней?
Ева оживилась:
– В таком случае адепт будет сразу связан внутренними законами секты. – Она кашлянула и продолжила мысль, начатую ранее: – А еще ритуальное убийство может быть частью инициации. Для этого вообще никаких ухищрений не требуется. Лишь хладнокровие и острый нож. А иногда жертву умерщвляют, чтобы призвать демонов или изъять внутренние органы. – Извиняющимся тоном добавила: – Ну, демонов мы явно не увидим. Надеюсь.
– Органы тоже не наш случай, – заметил Харинов. – Я заглядывал в эту девочку и могу точно сказать, что ее внутренности остались при ней. Даже аппендикс. Исчезла только пара «внешних образований», если вы понимаете, о чем я.
Все прекрасно понимали, и на какое-то время воцарилась тишина. Впереди, за стволами лиственниц, показался просвет, похожий на крохотное оконце. Утомительный подъем заканчивался.
– Это могло быть и высшей степенью посвящения – самоубийством, – наконец закончила Ева, пытаясь разогнать гнетущее молчание.
Лина стряхнула прилипшие ко лбу волосы и одарила девушку тяжелым взглядом:
– У неизвестной – гематомы на запястьях. Самостоятельно она могла оставить их только в одном случае: если бы исхитрилась наступить на руки и простоять так не меньше часа, а то и все два.
– Кто знает. Может, так оно и было. – Ева пожала плечами и ужаснулась, осознав, насколько ее слова были бездушны.
Первым на опушку выскочил из тени лиственниц Назар. Оказавшись на солнце, он приставил ко лбу ладонь козырьком. Остальные выстроились рядом. Открывавшийся вид, хоть и с возвышенности, ничего особенного собой не представлял. Сирены Амая, если не обращать внимания на черно-синие контуры моря, были похожи на сибирскую тайгу.
– Здесь хоть марихуану выращивай: с воздуха ни черта не видно. – Назар полез в куртку за сигаретами, но вынул лишь пустую смятую пачку «Винстона». – Симо!
– Жвачку, мой друг? – с улыбкой отозвался тот.
– Господи, нет. Я и забыл, что ты…
Договорить Назару не дало нечто такое, чего он в жизни не видывал. В подлеске, чуть впереди, раздвигая заросли ольхи, копошился заяц. Только заяц был чудовищно огромным.
Своими размерами он напоминал разожравшегося мастифа. Примерно метр ростом. Под шерстью, словно сшитой из белых и оранжевых пятен, вздымались и опадали мышцы. Заяц что-то выискивал, перемещаясь в ольхе короткими прыжками. Глядя на его прыжки, разум ожидал грохота и камнепада, но животное двигалось бесшумно.
– Бог ты мой! – прошептал изумленный Харинов.
Те же эмоции одолевали и Назара. Он сразу задал себе важный вопрос: «Если такие размеры у добычи, то каких объемов то, что ее жрет?» Мало что понимая в причинах подобных чудачеств природы, Назар потянулся к кобуре.
– Прекрати, Назар, ты его спугнешь, – прошептала Лина.
Она опустилась на одно колено и, не сводя с ушастого великана глаз, раскрыла криминалистический чемоданчик. Полезла за фотоаппаратом.
Все они перед тем, как сойти на берег, оставили личные гаджеты на «Северной Звезде». Не то чтобы имелись какие-то шансы позвонить куда-либо, вовсе нет. Но смартфон – штука капризная: мог отвлечь внимание хозяина и при отключенном звуке. Поэтому Симо настоял, чтобы они пошли без них, справедливо указав, что ситуация могла потребовать полной тишины, а они не в театре, чтобы шикать на идиота, чье устройство решило напомнить о необходимости пройти за день еще тысячу шагов.
Так что сделать пару снимков можно было только с помощью беззеркального полнокадрового фотоаппарата от «Сони».
Заяц тоже заметил людей. В его огромных глазах красно-коричневого цвета промелькнул страх. Совершив тяжелый прыжок, заяц исчез в подлеске, заставив ольху вздрогнуть. Зверь скрылся, и группа почувствовала облегчение.
– Господи боже, что это было? – Ева никак не могла поверить в то, что видела самого огромного зайца в мире.
– Островной гигантизм. – Лина убрала фотоаппарат и захлопнула чемоданчик. – Такое случается, когда в замкнутых экосистемах отсутствуют природные хищники.
– То есть хищников здесь нет? – угрюмо уточнил Назар.
– Нет. Иначе бы заяц не вырос до таких размеров.
Харинов повернулся к Лине, размышляя о том, как столь прекрасное существо может быть еще и столь же эрудированным. Впрочем, себя он относил к таким же выдающимся существам.
– Лина, вы умны и замечательно сложены. Когда-нибудь я сделаю вам предложение.
У Лины, чьи мысли последние часы занимали ступни мертвой девушки, неожиданно пробудилось любопытство:
– А почему не сейчас, Борис?
– Это очевидно. Сейчас вы мне откажете.
Губы Лины искривились в болезненной улыбке, и Харинов, если бы у него был хвост, наверняка завилял им от восторга.
– Островной гигантизм, да? Надеюсь, это также означает, что подозреваемые не держат хищников вроде собак. – Симо задумался. На такую удачу, как отсутствие сторожевых псов, рассчитывать не приходилось. Но ко всем неожиданностям не подготовиться. – Вам не кажется, что стало как-то жарче?
С этим никто не мог поспорить. Теперь все ощущали, что воздух на Сиренах Амая был гораздо теплее, чем на материке или в открытом море. Температура соответствовала где-то середине мая. И чем дальше продвигалась группа, тем теплее становилось. Казалось, под здешней землей обитало нечто зловещее, способное в одночасье растоптать любые законы природы.
– Странный остров, – наконец заключил Симо.
К его облегчению, размышлять над тем, куда идти дальше, не пришлось.
Пока остальные таращились на зайца-переростка, он осмотрелся, хоть и его, надо признать, впечатлила зверюга. Впереди, на расстоянии полутора километров или около того, виднелись крошечные скаты замаскированных крыш. Всего-то два или три домика. С воздуха сквозь хвою ничего не увидеть, но взгляд, брошенный с возвышенности, с легкостью замечал их.
Однако задать направление Симо не успел. Остров преподнес им очередной сюрприз, от которого все без исключения вздрогнули.
Где-то совсем рядом завыла сирена, зазвучавшая так, будто поблизости находилось предприятие, решившее таким образом оповестить работников об окончании смены. Правда, казалось, что сирена испорчена. Пульсирующие звуки то нарастали, то стихали, но так и не достигали привычной для сирены тональности. Да и сам звук как будто не имел силы, чтобы разноситься по окрестностям. Сирена словно умирала.
– Что это? – Глаза Харинова расширились от испуга.
Назар, быстрее остальных определивший направление звука, бросился в кусты слева, тоже хвойные. Он буквально вломился в заросли, закрыв голову локтями. Остальные устремились за ним, увертываясь от хлеставших по лицу веток. Они выскочили на скалистый пятачок, лишенный какой бы то ни было растительности. В центре пятачка располагалась жутковатого вида дыра, напоминавшая оплавленное сопло диаметром около двух метров. Из нее и вырывался звук, схожий с воем уставшей сирены. Стенки дыры покрывали острые пики, походившие на вскинутые крылья чернейших летучих мышей.
Ева ахнула:
– Я, кажется, поняла, почему остров так называется.
– Ага, осталось только выяснить, кто такой этот Амай, раз это – его сирены, – проворчал Назар, осторожно обходя дыру по кругу. Он пожалел, что не уделил чуть больше времени поиску информации об острове.
Звук, имитировавший сирену, словно испугавшись близости людей, начал стихать.
– Есть вопрос поинтереснее, – заметил Симо. – Почему об этом любопытном явлении нет никаких сведений?
– Потому что оно появилось недавно? – предположил Назар.
– Маловероятно, Назар. Иначе бы у острова не было столь говорящего названия.
Топтавшийся рядом Харинов покачал головой. Наконец он присел и, вытянув шею, осторожно заглянул внутрь. Назар ухватил его за воротник пальто, чтобы патологоанатом, чего доброго, не скатился в шахту, гремя костями и котелком.
– Спасибо, – поблагодарил Харинов оперуполномоченного. – Знаете, а ведь в нечто подобное была сброшена наша девочка.
Симо посмотрел на патологоанатома, потом перевел взгляд на дыру. Черных треугольных пик было чертовски много. И все они выглядели устрашающе.
– Почему ты так решил, Боря?
– Подобные образования, если я не ошибаюсь, называются «зубами акулы». Обычно это сталактиты из лавы, – с рассеянностью пробормотал Харинов. – Растут сверху вниз. По-другому, собственно, и быть не может. Но эти, посмотрите только, каким-то образом сумели вырасти вверх! Дикое местечко. – Заметив, что следователь все еще ожидает ответа, добавил: – Если раздобудем кусочек «зуба акулы», я по возвращении докажу, что его состав идентичен фрагментам, найденным в ранах трупа. Гарантия Харинова.
Симо почесал подбородок:
– Боря, хочешь сказать, где-то находится дыра побольше, куда, совершая ритуал, сбрасывают людей?
– Именно.
– И каким-то образом девушка через схожее отверстие попала в открытое море?
– Да.
– Какая здесь глубина, Боря, как думаешь? – спросил Назар.
– Элементарно, мой дорогой опер. Высота острова и есть глубина. И, думаю, звук, который мы приняли за вой сирены, порожден колебаниями моря. Хотя тут я бы поспорил сам с собой.
– Как холодные губы, что прильнули к трубе Гавриила, – неожиданно произнесла Лина.
Она стояла дальше всех от дыры, чуть опустив голову. Ее глаза были широко раскрыты. На всеобщие недоуменные взгляды она ответила тяжелым взглядом.
– Поэтично, – заметил Харинов, с интересом осмысливая слова Лины.
– Да. Наверное. А теперь давайте поспешим, – произнес Симо. – У меня от острова уже мурашки размером с того зайца.
И он первым двинулся в сторону примеченных крыш.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?