Читать книгу "Бюро лесных услуг"

Скатерть-самобранка

По лесу идёшь – под ноги смотришь. Лес не тротуар, можно и споткнуться.

Я ногу занёс, а под ногой живой ручеёк. Широкое шоссе.

Вперёд и назад торопятся муравьи: вперёд налегке – назад с добычей. Я посмотрел назад и увидел большой муравейник. Там у самой муравьиной тропы птичка – лесной конёк. Она нагибается и хватает муравьёв одного за другим.

Не везёт муравьям: их все любят. Любят дрозды и зарянки, дятлы и вертишейки. Любят синицы, сороки и сойки. Любят хватать и глотать. Вот ещё один любитель – лесной конёк.

Только вижу, любитель это особый: не ест муравьёв, а грабит! Отнимает от муравьёв гусениц, мух и жучков. Высматривает, что повкусней, и, как увидит, отнимет.

Тянется живой конвейер. На нём чего твоя птичья душа желает. Клюй – не хочу! Молочная река, кисельные берега. Скатертью муравьиная дорожка. Всё на ней припасено. Сам выбирай, сам бери. Скатерть-самобранка.

Большой муравейник – это какой? Сколько в нём муравьёв живёт?

Рыжие муравьи сооружают в лесу гнёзда – муравейники, которые иногда достигают внушительных размеров – до двух метров в поперечнике и высотой больше метра. Это лишь видимая часть муравьиного гнезда, а есть и подземная, недоступная нашему глазу. В таком крупном муравейнике живут десятки, а иногда и сотни тысяч муравьишек. Муравьиная семья исправно защищает лес от массового размножения насекомых, поедающих листья и хвою, – совок, пядениц, пилильщиков. Своих личинок муравьи выкармливают животным кормом, принося в муравейник личинки погибших и пойманных насекомых.

Первый полёт

Вылупившись из яйца – ни в мать, ни в отца! Как одуванчики пушистые, клювики с гулькин нос, и ушки не на макушке, а под глазами! Пальцы на лапках длинные-предлинные: всё время сами себе на ноги наступают и падают. Глядит вальдшнепиха на вальдшнепят – только крылышками разводит.

И вдруг грохот, топот, треск! Ломится по лесу самый, казалось бы, безобидный зверь – человек. Под носом не чует, у глаза не видит, над ухом не слышит. Того и гляди, сослепу-то и затопчет!

Стиснула вальдшнепиха лапками ближнего вальдшнепёнка, прижала к груди, взметнулась с ним в воздух и по воздуху унесла. За вторым вернулась, а никого уже нет. Кто в траву шмыгнул – как в воду канул, кто в листья сухие – как сквозь землю провалился. Хоть носами вальдшнепята и не вышли в родителей, зато цветом точь-в-точь: цвета листьев сухих, сухих коринок, травинок, хвоинок. Самый глазастый ястреб не разглядит. Да что ястреб, родная мать не найдёт, пока пересвистываться не начнут!

Пересвистнулись, сбежались, к матери под крылья спрятались и выглядывают. Вверху листья, как сороки, лопочут. В траве солнечные зайчики ушами прядут. Комар зудит – укусить хочет. Жабёнок лупоглазый под крылья к птице тянется – тоже погреться хочет.

Чутко дремлет вальдшнепиха, а вальдшнепята беззаботно попискивают. А кого им бояться? Ястреб глазастый не разглядит. Лису чутьистую мать заманит и отведёт. А если опять человек в сапожищах – мать кинется, схватит, к грудке прижмёт и унесёт по воздуху.

Почему у вальдшнепят ушки под глазами?

У птиц наружные слуховые отверстия, прикрытые пёрышками, расположены за глазами. У вальдшнепа глаза посажены высоко, поэтому и слуховое отверстие оказывается смещённым к нижнему краю глаза.

Как вальдшнепиха прижимает птенца к груди лапками?

Вальдшнепиха прижимает птенца не совсем к груди, а скорее к брюшку, обхватив его своими короткими ногами. Ведь ей надо не потерять равновесия в полёте и не завалиться вниз с таким увесистым грузом. Часто самка переносит птенца в клюве, не взлетая, а передвигаясь с ним по земле. Но этом случае переместить его на значительное расстояние ей не под силу.

Задумчивый дятел

Было лето и нет – загудел над лесами ветер. Солнце теперь появляется только вдруг, и тогда всё просияет! Блеснёт вода, блеснут склонённые травы – и воздух заструится блескучими паутинками.

В тёмном лесу сыро сейчас, а над лесом солнце и ветер. И чёрные ели, как вышки, торчат из багрового и золотого. И на каждой вышке белый сверкающий флаг – прицепились летучие паутинки.

На елях таких любит осенью сидеть дятел. Всё лето возился он в чапыге – сейчас захотел на простор.

С еловой вышки далеко видно. Над головой небо и облака. Горизонт как лиловое колесо.

А внизу, а внизу – даже в глазах рябит! И жёлтое там, как янтарная смола, и багряное, как закат, и зелёное, как предрассветное небо.

Всё лето дятел носом стучал: в барабан бил, дупло долбил, личинок выстукивал.

С рассвета до темноты, от зелёной зари до красной, некогда и вокруг посмотреть было. Всё заботы, заботы, заботы.

И вот сам себе голова.

Нет больше суеты у гнезда. Дятлята выросли и разлетелись.

Хорошо теперь просто так посидеть, вокруг посмотреть, послушать писк золотых паутинок.

Ветер уносит лето. Внизу уже осень. А вверху небо и облака. Далёкие-далёкие, как воспоминания…

Почему летают осенью паутинки?

Осенний лёт паутинок вызван расселением паучков-бокоходов. Молодой паучок залезает на высокую травинку и выпускает из брюшка очень тонкую и длинную паутинку. Ветер подхватывает невесомую нить и вместе с паучком уносит с травинки. Где приземлится паучок-путешественник, не знает даже сам ветер.

Что такое чапыга?

Чапыга – это сильно захламлённый лес с большим количеством усыхающих и поваленных ветром деревьев. Такие участки леса – раздолье для пауков-короедов. А где короеды, там и дятел. Ведь он кормится жуками и их личинками.

Козодой

Назвали птицу козодоем, а она и молока в рот не берёт! Осоед ос ест, овсянка овёс клюет. Что правда, то правда. А вот козодой коз не доит.

Летать над стадом он любит. Бывает, покрикивает над стадом и в крылья, как в ладошки, похлопывает. Но это он не молока выпрашивает, просто жуков и бабочек ловит. Стадо вспугивает их из травы, а он ловит. Рот у него большущий, словно сачок. Ловкий рот. Но коз он не доит. И не доил никогда.

…А всё равно козодой!

Птичьи посты

Залетела осенью на нашу речку серая цапля. Стал я за ней охотиться. Да только время зря потерял.

Ноги у цапли высокие, шея длинная. Вытянется, жёлтым глазом с высоты поведёт – сразу увидит охотника. Днём от её глаз не спрячешься.

Стал я ночью счастье пытать.

Я так думал: замечу с вечера, на какой речной косе цапля сядет на ночлег, и ночью, в темноте, подтаюсь к ней.

Лёг я с вечера на высокий берег и стал смотреть.

Вода в реке розовая, и сизый парок над ней шевелится. На розовом речная коса – как чёрный клин. И на самом острие клина – точка. Это цапля. Днём по такому открытому месту подобраться и не думай. Тут всё как на ладони. А вот ночью попробовать можно. По песку можно тихо пройти. Заблудиться негде – справа и слева вода. Прямо к цапле и выйду.

Солнце опустилось за лес. Река стала серой. Холодом потянуло. Жду. Вот и первые звёздочки на небе: одна, две, три… Пора! До полной темноты добрался я до кустов у основания косы.

Тишина. Слышно только, как вода под берегом бормочет да сердце моё стучит.

Постоял, отдышался, ружьё половчее перехватил: ни пуха ни пера!

Но только шагнул – хрустнула под сапогом сухая тростинка! Я замер. Но кажется, обошлось. Только луговые коньки в тростнике услыхали – перепискнулись. Коньков кулички услышали – ответили с косы тонким куличным свистом. Ещё дальше селезень крякнул. И стихло всё.

Крадусь по песку чуть слышно.

Чувствую, что суживается клин косы всё больше и больше – всё громче бормочет вода справа и слева. И какой-то шорох – то ли ветерок, то ли птичьи крылья.

Стоп! Конец косы, самое остриё. А цапли нет!

Свечу фонариком: вот следы трёхпалые на песке, белые кляксы, пёрышко серое. Только что тут была!

Топчусь по песку на одном месте. Увидеть цапля меня не могла. Ночь – хоть глаз выколи. И услышать не могла. По песку я неслышно шёл, а что тростинка под сапогом хрустнула, так то полкилометра от цапли. Разве хруст тростинки за полкилометра слышен?

Тростинка… А зачем ей тростинка? Цапля другое услыхала!

Хрустнула тростинка – всё равно что сказала: «Враг!» Услыхали хруст только коньки в кустах. Услыхали и пискнули по-своему: «Враг! Враг!» Коньков кулики услыхали, по-куличному свистнули: «Враг!» Куликов – утки. Утиный кряк услышала цапля. Все насторожились.

Я ещё далеко, а про меня уже все знают, все ждут. Не спят, прислушиваются, всматриваются.

Кулички крылышками прошумели – утки шеи вытянули: близко! Утки взлетели – цапля приготовилась. И улетела.

Вот что значит наступить на тростинку, когда вокруг тебя птичьи посты!

Хитрые птицы! На ночлег так садятся, чтобы их кто-нибудь да сторожил.

Коньков – тростинки сухие сторожат. Куликов – коньки. Уток – кулики. А цапля ночует посреди стаи уток. Попробуй-ка захвати таких врасплох!

Здорово у птиц: всяк пищит за себя, а польза всем!

Так и не добыл я для музея цаплю. Не сумел перехитрить птиц.

Неужели цапля такая высокая?

Рост цапли с вытянутой шеей превышает 1 м (у рыжей, серой и большой белой цапель). Цапли – осторожные птицы. У них прекрасно развиты слух и зрение. Подобраться близко к кормящейся цапле – задача совсем не простая.

Почему цапля стоит на острие косы?

Косой называют песчаную отмель, глубоко вдающуюся в русло реки. Остриё косы – узкий участок, с трёх сторон окружённый водой. Здесь всегда больше мелких рыбёшек, стаек мальков, головастиков.

Почему «ни пуха ни пера»?

«Ни пуха ни пера!» – пожелание, которое адресуют друг другу охотники, отправляющиеся за добычей. Охотники суеверны и никогда вслух не говорят: «Удачной охоты!» Наоборот, лучше пожелать неудачи (не принести с охоты даже ни одной птицы). Тогда охота будет удачной. В широком смысле в русском языке это выражение означает пожелание успеха в любом деле.

Неужели цапля ночует среди уток?

В гнездовой период цапли ночуют на деревьях рядом с гнёздами. На отмелях ночующих цапель можно увидеть лишь после вылета птенцов. Речные утки (в основном кряквы и чирки) могут держаться вместе с цаплями осенью.

Сорочий клад

Клад я нашёл там, где кладу и должно быть, – в папоротнике. В сказках клад скрывается под цветущим папоротником. Мой папоротник не цвёл, да и не может папоротник цвести, но клад под ним сказочный. На чёрной земле, под зелёной замшелой корягой, лежали драгоценные камни, золото и серебро.

Когда солнце пробивалось сквозь резные листья, то золото становилось золотистее золота, серебро – серебристее серебра, а драгоценные камни горели ярче радуги. Несмотря на то что это было совсем и не золото, вовсе не серебро и тем более не драгоценные камни. На чёрной земле, под корягой, лежали цветные стекляшки, «золотые» и «серебряные» бумажки от конфет. Лежали пуговицы, бусинки, разноцветные камешки. И даже железный перочинный нож.

Это, конечно же, был чей-то клад. Какого-то жителя леса.

У жителей леса бывает гнездо или нора, где они растят детей. Бывает спальня, где они спят. Бывает, наконец, кладовая, где хранятся запасы еды. Но у них не бывает потайных сундуков с украшениями и безделушками.

Кому понадобился этот хлам: ни съесть его, ни выпить, ни сделать подстилку.

Но кто-то живёт в этом овраге, кому дороги яркие никудышки.

Кто?

Ночью никто не пришёл. Мерцали в кустах гнилушки, уныло скулили комары да перешёптывались листья осины.

Днём проползла змея – чёрная, с красным глазом.

Потом послышался шум и выскочила сорока!

В клюве она держала ложку.

Знакомая ручная сорока. Она жила у соседей.

Вот чей это тайник.

Не гнездо, не спальня, не кладовая, а шкатулка с яркими безделушками!

Я попробовал взять – она подняла крик.

Тогда я взял только ножик и ложку. Остальное оставил сороке. Мне стекляшек не нужно. Но зачем всё это ей?

Почему клад под цветущим папоротником?

«Цветение» папоротника наши предки – славяне увязывали с праздником Ивана Купалы, отмечаемым в конце июня. Во многих сказках говорится: найдёшь «цветок» папоротника, найдёшь и клад. Кстати, никому это не удавалось сделать, поскольку папоротник никогда не цветёт, а размножается спорами, которые, попав на землю, дают начало новым растениям.

Зачем сороке яркие фантики и блестящие вещи?

Сороки обожают всякие «блестяшки». Они либо прячут их в своих «тайниках», либо тащат в гнездо. В одном таком гнезде хранились серебристые обёртки от конфет, яркая мыльница, несколько канцелярских скрепок, две женские заколки для волос, медные проволочки и даже значок парашютиста. Почему сорокам нравятся «блестяшки»? Об этом, к сожалению, знают только сами сороки. Но они всегда начеку и готовы в любой момент ухватить яркий или блестящий предмет, чтобы надёжно спрятать его в укромном местечке.

Дежурный

Поле пшеницы на вырубке так и мозолит всем глаза, так и щекочет всем носы. Хозяин поля знает про это и отваживает любителей вершков, как умеет. Против кабанов он выставил колотушки. Вода из ручейка крутит колёсико с лопастями, колёсико поднимает лёгкие молоточки, и те всю ночь без перерыва стучат по звонкой железке. Против птиц поставлено чучело. Чучело размахивает на ветру лоскутами растопыренных рукавов. Кабаны и птицы обходят и облетают поле сторонкой. А вот полёвки и мыши ничего не боятся: ни колотушек, ни чучела. Они валят пшеницу, подгрызая стебель зубами, и растаскивают колосья по норам. И ничего с ними не сделать. Хозяин только сердито бормочет и грозит кулаком.

Так, наверное, и растащили бы мыши всю пшеницу по колоскам, если бы не жёлтоглазый сыч. Сыч встал на караул. Лишь только зарозовеет заря, – он уже торопится на дежурство. Мягко опустится чучелу на голову, потопчется, переминаясь с лапы на лапу, усядется поудобней и притихнет.

И кажется со стороны, что сыч уснул. А он в два глаза смотрит и в два уха слушает. Полёвка ли чуть качнёт колосок, мышь ли едва слышно пискнет – сыч мигом взлетит. И неслышно, как лоскут мягкой тряпки накроет воришку.

Дежурит сыч каждую ночь. Стоит на посту, не смыкая глаз. Хозяин на него не нарадуется. И сыч доволен.

А мыши днём воруют пшеницу?

У лесных и домовых мышей – сумеречная и ночная активность. Однако они не делают запасов корма. Это присуще в основном полёвкам и хомякам. Самые крупные запасы делает хомяк. В его зимней норе иногда хранится более пяти килограммов разных припасов, в том числе и зерно. Полёвки активны днём и ночью. В дневные часы за ними охотятся мелкие соколки (например, пустельга), канюки и луни.

Сыч дежурит по ночам, а днём?

Сыч в дневные часы не активен, отдыхает, как и другие совы (за исключением ястребиной совы).

Бабочка и солнце

Жила-была на лесной поляне бабочка. Крылышки у бабочки яркие, как цветочные лепестки. Все любовались ими. Умела бабочка себя показать: крылышки всегда держала вразлёт.

Но появилась в лесу птица мухоловка. Она села на сухой сучок и стала высматривать.

Бабочку мухоловка не трогала. Это была простая серая мухоловка, которая ловит только мух. Но бабочка, на всякий случай, перестала раскрывать яркие крылышки. Она стала складывать их так, что из двух ярких крылышек получался один бурый листик.

Подолгу сидела бабочка неподвижно, изо всех сил стараясь быть похожей на простой привялый листок.

Так бабочка стала бояться самой себя.

Но однажды, к своему ужасу, бабочка заметила, что от её сложенных крылышек на земле видна тень. У бабочки задрожали усики-сяжки. Бочком, бочком стала она поворачиваться головой к солнцу, чтобы тень свою спрятать под брюшко. С этого дня бабочка стала бояться не только своей красоты, но и собственной тени. И солнце ей не в радость. Бабочка стала самым пугливым существом на свете.

Замечали вы это? Только когда вокруг нет никого, бабочки становятся сами собой, раскрывают крылышки и радуются солнцу. А чуть что – нет их. Одни сухие листики.

Как бабочке помогает спрятаться внешняя окраска крыльев?

Нижняя поверхность крыльев у многих бабочек имеет покровительственную окраску, делающую бабочку похожей на сухой листок или на кустик лишайника (у ночных бабочек-совок). Кстати, кормящаяся нектаром бабочка часто так увлекается этим приятным занятием, что поймать её не составляет труда.

Крапивное счастье

Выросла на краю поляны Крапива. Поднялась над травами и смутилась. Цветы вокруг красивые и душистые, ягоды вкусные. Одна она бесталанная: ни вкуса приятного, ни яркого цвета, ни сладкого запаха!

И вдруг слышит Крапива:

– Не велико счастье красивым-то быть! Кто ни увидит – сорвёт… – Это белые ромашки прошептали.

– Думаете, душистым быть лучше? Как бы не так! – прошелестел Шиповник.

– Хуже всего быть вкусной! – покачала головкой Земляника. – Всяк съесть норовит.

– Вот так так! – удивилась Крапива. – Выходит, что самая счастливая тут я? Меня ведь никто не трогает: не нюхает, не срывает.

– Мы завидуем твоей спокойной жизни! – хором пропели цветы и ягоды.

– Как я рада, как я счастлива! – крикнула Крапива. – Как мне хорошо, – добавила она задумчиво. – Расту – не обращают внимания, цвету – не нюхают, засохну – и не вспомнят…

И вдруг Крапива всхлипнула:

– Будто меня и не было совсем, будто я и не жила! Пропади пропадом такое крапивное счастье!

Цветы и ягоды внимательно слушали Крапиву. И больше никогда не жаловались на свою беспокойную жизнь.

Почему крапива так называется?

«Обожжённые» крапивой руки и ноги, словно крапом, покрываются красными пятнами или даже волдырями. Крапива «окрапила» – так говорят в этом случае. Отсюда и название. Молодые листья крапивы содержат много витаминов. Из листьев можно приготовить весенний салат, предварительно обдав кипятком, чтобы лишить «жгучести».

На великом пути

Спешили мы до ночи в лес попасть – не успели. Заночевали в поле. Палатку привязали к телефонному столбу. Потому что тучи на небе кипят: быть буре! И только устроились – задуло. Стенки палатки напружинились и загудели. Загудели и провода над головой. Страшно в такую ночь в голой степи.

Гудит вокруг, ревёт, свистит, воет.

И вдруг слышим голоса! Странные голоса. Будто кто-то вздыхает тяжело: «Ох! ох! ох!» А другой подгоняет сердито: «Но! но! но!»

Выбрался из палатки. Как в чёрный водоворот нырнул: крутит, толкает, не даёт дышать. Но всё же разобрал – голоса-то с неба! Птицы кричат. Летят птицы на юг и вот кричат в темноте, чтобы не потерять друг друга.

Большие и сильные высоко летят. А мелюзга разная – голосишки пискливые, крылышки мокрые дребезжат! – над самой землёй мчат. Гонит их вихрь, как сорванные листья. Не разобрать по голосам – что за птицы? На пролёте птицы кричат особыми, «дорожными» голосами, не похожими на их всегдашний зов.

Всю ночь рвал палатку ветер. Гудели провода. И кричали в темноте птицы.

А утром тишина. Ни туч, ни ветра. Солнышко проглядывает. А ничего живого не видно.

Вот только лисичка вдоль столбов бежит. Да чудная какая-то – бежит и кланяется! Пробежит – поклонится, пробежит – поклонится. Поклон – носом до земли.

До нас добежала – стоп! Пастишку разинула, вильнула, да так по земле пошла, что кажется над землёй полетела!

А когда вильнула, выронила из пастишки чёрный комочек. Пошёл я посмотреть. И вижу – птичка! А дальше под проводами ещё. Ночью о провода побились!

Так вот почему кланялась лисичка! Каждой мёртвой пичужке – лисий поклон.

Сколько тут птиц! Рыжегрудые зарянки упали на сухой бурьян, и бурьян расцвёл оранжевыми цветами. Куличок угодил в лужу – заломившееся крылышко торчит вверх. Гонит ветер мёртвого куличка, как лодочку под парусом.

У лужи – каменка. Тонкие пальчики стиснуты в кулачки, видно, от боли…

Далёк, далёк и труден птичий путь. Много ещё птиц потеряется в темноте и не откликнется на зов пролетающих стай. Много попадёт в зубы лисиц и когти ястребов. Но ещё больше – долетят.

Обязательно долетят.

Счастливого им пути!

Все ли птицы кричат в полёте «дорожными» голосами?

В перелётной стае обмениваются криками-позывами особенно часто мелкие птицы. Они кричат в режиме «маячка», укрепляя и сплачивая летящую стаю в единое целое. Многие птицы летят по ночам и молча, как, например, различные утки. Лишь иногда слышен свист их крыльев. Отлёт других птиц проходит медленно. Они не образуют крупных стай, а начинают кочевать в южном направлении, задерживаясь там, где сохранилось много корма. Так ведут себя чёрные и певчие дрозды, многие хищные птицы: пустельга, кобчик, луни…

Сова, которую позабыли

У знакомого моего жила сова-сплюшка. Она так долго жила у него, что стала совсем ручной. Больше всего любила она сидеть неподвижно и дремать. Если её сажали на раму картины, она сидела на раме. Сажали на этажерку – сидела на этажерке.

Незнакомые люди часто принимали её за чучело. Да что незнакомые, даже свои, стирая пыль с вещиц на этажерке, часто машинально обтирали тряпочкой и её…

Сплюшка умудрялась спокойно сидеть на руле мотоцикла или велосипеда – и тогда все принимали её за тряпичный талисман, который так любят вешать на руль мотоциклисты и велосипедисты.

Брали её с собой и в лес, когда выезжали за город. Сажали на сучок, но она не оживлялась и на сучке. Сидела и дремала, полузакрыв влажные свои глаза.

Она забыла лес. Она всё позабыла. Сидела и ждала, когда её угостят.

А сколько раз её где-нибудь забывали! Приедут домой, спохватятся, а сплюшки-то и нет! Вернутся в лес – сидит сплюшка там, где её забыли!

Вот какой она стала ручной и домашней.

Однажды её опять забыли. И забыли, где позабыли. Поездили, поискали – да и махнули рукой. А она, может, и сейчас ещё там сидит…

Зачем птиц приручают?

Почему некоторые люди содержат дома птиц, зверьков, черепах и даже тропических пауков? Это такое же увлечение, как разводить комнатные растения, собирать марки или монеты. В окружении пернатых и мохнатых питомцев такие люди чувствуют себя комфортно. Они не мучают животных, как считают некоторые, а, напротив, дарят им свою любовь и внимание.

Зачем делают чучела?

Для чучел используют, как правило, погибших животных или умерших в зоопарках от старости. Чучела показывают в зоологических музеях в познавательных целях. Ведь многие люди зачастую даже не знают, какие птицы поют у них в саду. Экскурсоводы знакомят посетителей с обитателями лесов и полей, рассказывают о их жизни и повадках.