Читать книгу "Бюро лесных услуг"
Сыч
Жил-был в лесу Сыч: лапы цапучие, глаза завидучие. По ночам разбойничал, днём прятался в густых ветках. Но пришла осень, ветер-листодёр все листья содрал – негде стало прятаться.
«Надо дупло искать, – решил Сыч. – Зима на носу».
Нашёл дупло, стал в дупле жить. Что теперь ему зимние холода! А если ещё мышь про запас скогтить, так и зимний голод не страшен.
Скогтил жирную мышь, положил в дупло. Хороша мышь, вот бы ещё такую! Ещё скогтил – и опять в дупло.
«А теперь, – разохотился, – в самый раз синицу поймать!»
Синицу поймал, сунул в дупло. Землеройку придушил. Птичку пищуху. Потом птичку королька. Напоследок воробья придавил. И всех затолкал в дупло.
«Заживу теперь в сытости и тепле!»
И хотел было сам в дупло спрятаться. Да глядь, а места-то в дупле нет! Доверху дупло припасом забито, голову и ту не втолкнуть.
Сел рядом с дуплом на сук голый: перья от ветра дыбом, на носу дождевая капля. Что делать? Другое дупло искать – трудов жалко. Рядом с дуплом зимовать – себя жалко.
Стал Сыч у дупла жить, добро сторожить. Худо ему: и дом есть, и припас есть, а радости нету.
Всегда ли сыч зимует рядом с дуплом?
Воробьиный сыч, а речь идёт о нём, действительно делает осенью запасы корма на чёрный день. Ловит излишек добычи и складывает её в дупло. Иногда в такой «кладовке» хранится несколько десятков грызунов и мелких птичек. Однако сыч не набивает её доверху, в дупле всегда остаётся место и для хозяина. Спящий поблизости от дупла сычик – осенью не редкость. Он не добро сторожит, а охотится. Осенью и зимой для охоты сыч использует не только сумерки, но и дневные часы. Лес осенью пустеет, и добыча не крутится под носом, как это было летом. В ненастье он не покидает дупло. Вот тогда и выручает «кладовка».
Шепелявая птица
Приложите-ка, ребята, ухо к замочной скважине. Слышите?
«Кукареку-у!»
– Петух, – сказали ребята. – Знакомая птица!
А за дверью вдруг по-кошачьи:
«Мяу, мяу, мяу!»
Вот так петух!
И вдруг, как часики:
«Тик-тик-тик!»
Защебетало, защебетало. Потом по-синичьему:
«Вин-тик, вин-тик, вин-тик!»
Потом по-куличиному:
«Ули-и-ит, ули-и-ит!»
И как певчий дрозд:
«Фи-лип, фи-лип, фи-лип!»
– Это птица-повторялка, – сказали ребята. – На всех птичьих языках говорит!
А птица за дверью как скажет человеческим голосом:
«Кош-ка, кош-ка, кош-ка, бр-р-рысь!»
– Вот это да-а!
А птица за дверью:
«Шкворушка, шкворушка, шкворец!»
Все так и ахнули. Это же скворец ручной! Скворцы ведь известные пересмешники. Они могут птичьи голоса передразнивать и человеческие слова повторять. Только вот шепелявит здорово:
«Шкворушке шахару шкорей!»
Но для птицы это полбеды. Беда, когда иные ребята говорят: «Шел Шашка по шоше и шошал шушку!»
Прямо скворцам на смех!
Неужели скворец может передразнивать человека?
Действительно, скворцы могут повторять не только песенки птиц, звуки других животных, различные шорохи и шумы, но и человеческую речь. Им это вполне под силу, как и попугаям, только они это делают не понимая смысла слов. Стук молотка, визг пилы и даже кашель человека, который сколачивает скворечник – может мгновенно повторить скворец! Но не только он воспроизводит разные звуки в своей песенке. Прекрасные звукоподражатели (каждый в своем стиле) – пеночка-пересмешка, сойка, ворон.
Курорт «Сосулька»
Сидела Сорока на заснеженной ёлке и плакалась:
– Все перелётные птицы на зимовку улетели, одна я, дура оседлая, морозы и вьюги терплю. Ни поесть сытно, ни попить вкусно, ни поспать сладко. А на зимовке-то, говорят, курорт… Пальмы, бананы, жарища!
И слышит вдруг голос:
– Это смотря на какой зимовке, Сорока!
– На какой, на какой – на обыкновенной!
– Обыкновенных зимовок, Сорока, не бывает. Бывают зимовки жаркие – в Индии, в Африке, в Южной Америке, а бывают холодные – как у вас в средней полосе. Вот мы, например, к вам зимовать-курортничать с Севера прилетели. Я – Сова белая, они – Свиристель и Снегирь и они – Пуночка и белая Куропатка.
– Что-то я вас не пойму толком! – удивляется Сорока. – Зачем же вам было в такую даль лететь киселя хлебать? У вас в тундре снег – и у нас снег, у вас мороз – и у нас мороз. Тоже мне курорт – одно горе.
Но Свиристель не согласен:
– Не скажи, Сорока, не скажи! У вас и снега поменьше, и морозы полегче, и вьюги поласковей. Но главное – это рябина! Рябина для нас дороже всяких пальм и бананов.
И белая Куропатка не согласна:
– Вот наклююсь ивовых вкусных почек, в снег головой зароюсь – чем не курорт? Сытно, мягко, не дует.
И белая Сова не согласна:
– В тундре сейчас спряталось всё, а у вас и мыши, и зайцы. Весёлая жизнь!
И все другие зимовщики головами кивают, поддакивают.
– Век живи, век учись! – удивляется Сорока. – Выходит, мне не плакать надо, а веселиться! Я, выходит, сама всю зиму на курорте живу. Ну чудеса, ну дивеса!
– Так-то, Сорока! – кричат все. – А о жарких зимовках ты не жалей, тебе на твоих куцых крыльях всё равно в такую даль не долететь. Курортничай лучше с нами!
Снова тихо в лесу. Сорока успокоилась. Холодные курортники едой занялись. Ну а те, что на жарких зимовках, – от них пока ни слуху ни духу.
Почему рябина так дорога северным птицам?
Рябина – основной осенний и зимний корм для кочующих свиристелей. Когда птицы склёвывают все запасы ягод на одном участке леса, они перемещаются в другой. Направление кочёвки всегда выдерживается: с севера – на юг.
Пороша
Первая пороша, первая пороша – как белая июньская ночь! Всё невидимое делает видимым, всё тайное – явным.
Был лес тёмен и глух и вдруг посветлел и ожил. Никто незаметно не пробежит, никто невидимо не пройдёт. Каждый оставит след, сам о себе расскажет.
Рассказы, рассказы – нет им конца. Смешные и грустные, страшные и бесстрашные, длинные и короткие.
Вот короткий рассказ.
Выпал снег – вот-то перетрусили все первогодки! В жизни такого ещё не видели.
Первые ночь и день смирно сидели: а вдруг да что-то случится? Но ничего не случилось. Белое лежит и молчит.
Потрогали лапой – мягкое.
Ткнули носом – не пахнет.
Прикусили зубами – холодное. Не огрызается, не дерётся.
Обрадовался заяц-беляк: «Теперь меня, белого, на белом никто не увидит». Сорока запрыгала, задрав хвост. Лисёнок шагнул.
Начались и потянулись лесные рассказы.
Диковинный мне повстречался след: крестик и скобочки, крестик и скобочки. Сразу и не прочтёшь.
Всё короче прыжки, всё глубже скобочки по бокам. Немного прошёл – и конец: лежит на снегу певчий дрозд. Жалкий комочек встопорщенных перьев. Ножка отбита, вывернуто крыло. Видно, охотник осенью его подстрелил. С дрозда проку нет: подержал, да и бросил.
Жил дрозд калекой, еду на земле находил. На ножке скакал, на крылышки опирался. Как инвалид на костылях. Перебивался с брусники на клюкву, пока снег их не укрыл.
Тогда совсем отощал: упирается в ладонь грудная косточка. От голода и околел.
Жаль, не просвистит он весной своих песен, а до чего ж они хороши!
Пороша, пороша: кому диковина, кому белая книга, кому спасенье и радость, а кому и конец.
Что такое пороша?
Порошей называют первый выпавший снег. Иногда термин «пороша» используют в более широком смысле и называют так любой выпавший зимой свежий снег.
Почему сорока хвост задирает?
Подёргивание приподнятым хвостом – особенность поведения, свойственная сорокам. Другие её «родственники», например вороны и галки, так себя не ведут. Подёргивание хвостом характерно для многих птиц, в частности для дроздов и каменок. В чём смысл подобного поведения? Это – видовой стереотип. Так птицы одного вида узнают друг друга.
Неужели песня певчего дрозда так хороша?
Весенняя песенка дрозда очень звонкая и состоит из множества свистов и трелей. Каждую часть дрозд повторяет по несколько раз. Обычно дрозды активно поют утром или вечером, сидя на верхушке дерева, а вообще «напевают» целый день.
Отчаянный заяц
Вылиняли у зайца-беляка задние ноги. Снега ещё нет, а у него ноги белые стали. Будто белые штаны надел. Раньше серого зайца никто и на поляне не замечал, а теперь он и за кустом сквозит. Всем как бельмо на глазу! В ельник забился – синицы увидели. Окружили и давай пищать:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
Того и гляди, лиса услышит.
Заковылял заяц в осинник.
Только под осинкой залёг – сороки увидели! Как затрещат:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
Того и гляди, волк услышит.
Замелькал заяц в густель. Там ёлку вихрь повалил. Легла ёлка вершиной на пень. Как шалашиком, пень накрыла. Вспрыгнул беляк на пень и притих. «Вот, – думает, – теперь от всех спрятался!»
Шёл по лесу охотник и видит: в самой густели будто глазок на небо сквозит. А какое там небо, если позади лес чёрный! Заглянул охотник в лесной глазок – заяц! Да близко – ружьём ткнуть можно. Ахнул охотник шёпотком. А заяц – некуда податься – шасть прямо на охотника!
Отшатнулся охотник, запутался ногами в валежнике и упал. А когда вскочил, только белые штаны заячьи мелькали вдали.
Опять увидели зайца синицы, запищали:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
Сороки увидели, затрещали:
– Заяц в штанах, заяц в штанах!
И охотник кричит:
– Заяц в штанах!
Вот штаны – ни спрятать, ни переменить, ни сбросить! Хоть бы уж снег скорей – беспокойству конец.
Почему зайцы любят пни?
Зайцы-беляки иногда для днёвки (дневного сна) выбирают невысокие, но крупные пни. Сначала заяц долго петляет, делает вздвойки – пробежки по собственному следу вперёд и назад, а затем совершает длинный и резкий прыжок в сторону – смётку. На пне заяц чувствует себя в безопасности.
Упрямый зяблик
Октябрь так птиц пугнул, что иные до самой Африки без оглядки летели! Да не все такие пугливые. Другие и с места не тронулись. Ворона вон – хоть бы ей что! Каркает. Галки остались. Воробьи. Ну да с этими Октябрь и связываться не хочет. Этим и Январь нипочём! А вот за зябликов взялся. Потому что фамилия у них такая – Зяблик – и должны они Октября бояться. Взялся – и всех разогнал. Один только остался.
Самый упрямый.
– Зяблик ты, так зябни! – рассердился Октябрь. И стряхнул термометр.
А зяблик не зябнет!
– Небось озябнешь! – разбушевался Октябрь.
И давай зяблику под перо ветром дуть.
А зяблик не зябнет! У него от озноба верное средство – тугой животок. Прыгает по веткам, как по ступенькам. И склёвывает: то жука, то семечко.
А раз животок тугой, то и температура у него нормальная птичья – плюс сорок четыре градуса! С такой температурой и в октябре май.
– Холодом не пронял – голодом доконаю! – скрипнул Октябрь морозцем. И так ветром дунул, что сдул с деревьев все листья и всех насекомых.
А зяблик – порх! – и на землю. Стал на земле кормиться.
Октябрь на недельку задумался, потом землю дождичком спрыснул и морозцем застудил.
– Ужо тебе!
Раззадорился зяблик – порх! – и наверх.
– Ты землю заморозил, а я рябину мороженую клевать буду. Была не была!
И стал клевать рябину.
Посинел Октябрь от злости. Ветром дует. Дождём полощет. Снежком сечёт. И морозцем прихватывает, прихватывает…
А зяблик не зябнет. Рябина-то от мороза только вкусней становится!
Почему у птиц нормальная температура 44 °C?
По сравнению с человеком птицы имеют более высокий уровень обмена веществ. Все процессы жизнедеятельности, в том числе и пищеварения, у них протекают быстрее. По этой причине выше и температура тела – до 44 °C у мелких птиц. У крупных птиц, таких, как кондоры, беркуты или альбатросы, она не превышает 40–41 °C. Высокий уровень обмена веществ необходим птицам, поскольку полёт требует больших энергетических затрат.
Какой заяц длины?
Какой заяц длины? Ну, это для кого как. Для человека невелик зверь – с берёзовое поленце. А вот для лисы заяц длиной километра в два! Потому что для лисы заяц начинается не тогда, когда она его схватит, а когда учует по следу. Короткий след – два-три прыжка – и заяц невелик.
А если заяц успел наследить да напетлять, то становится он длиннее самого длинного зверя на земле. Такому верзиле не просто в лесу схорониться.
Зайцу от этого очень невесело: живи в вечном страхе, жирок лишний не нагуляй.
И вот изо всех сил старается заяц стать короче. След свой в болоте топит, надвое свой след рвёт – всё себя укорачивает. Только и думает, как бы от своего следа ускакать, спрятаться, как бы его разорвать, укоротить или утопить.
Мечта заячья – стать наконец самим собой, с берёзовое поленце.
Жизнь у зайца особая. Всем от дождя и метели радости мало, а зайцу они на пользу: след смывают и заметают. И хуже нет, когда погода тихая да тёплая: след горячий, запах долго держится. В какую б густель ни забился – нет покоя: может, лиса за два километра позади – тебя сейчас уже за хвост держит!
Так что вот, трудно сказать, какой заяц длины. Который похитрей – покороче, поглупее – подлиннее. В тихую погоду и умный вытягивается, в метель да ливень – и глупый укорачивается.
Что ни день – длина у зайца другая.
И очень редко, когда уж здорово ему повезёт, бывает заяц той длины – с берёзовое поленце, – каким человек его знает.
Знают про это все, у кого нос лучше глаз работает. Волки знают. Лисицы знают. Знайте и вы.
То есть толстыми зайцы не бывают? Они что, на диете сидят?
Хорошие бегуны никогда толстыми не бывают. Это касается всех бегунов – и тех, кто убегает, и тех, кто преследует. Где вы видели, например, толстого волка или толстую лисицу? Этих зверей ноги кормят, а зайцу ноги жизнь спасают. Не способствует откладке «лишнего» жирка и зимняя заячья «диета» – осиновая и ивовая кора.
Скорость зайца-русака достигает 80 км/ч
Кусок хлеба
На мусорную кучу зимой только сытый не летит. Но сытых зимой мало. Все видят голодные птичьи глаза. Чуткие уши всё слышат. Думаете, раз птичьи уши не заметны, то они и не чутки? Как бы не так! Тихо скрипнет дверь – а птицы слышат. Хозяйка выплеснет из ведра помои – сразу увидят. Уйдёт – они тут как тут. Они – это вороны, галки, сороки и сойки. Птицы смышлёные, осторожные, хитрые. Человека они знают и знают, когда его надо бояться. Больше всего они любят тех, кто не обращает на них внимания. Но внимание на них трудно не обратить.
Вороны прилетают, шумя отсыревшими крыльями, и забавно моргают, мелькая белым веком. Будто закатывают глаза от удовольствия.
У сорок на чёрных бархатных спинках искрятся снежинки. А хвосты и крылья будто покрашены нефтью: отливают зелёным, лиловым и жёлтым.
Чёрные галки – в серых воротничках, глаза у них белые и удивлённые.
Сойка наряднее всех: рыжий хохол, на крыле голубое – как рябь на воде. Ладная, ловкая. Полный рот набьёт, даже горло раздуется. И скорее в лес: по углам рассовать. Рассуёт и снова летит. Страшно, а летит. От страха даже рот открывает и хохол поднимает дыбом. Даже бормочет что-то под нос. Но голод ещё страшней.
Голод пригнал галку-инвалида. Какой-то охотник отстрелил ей нижнюю половинку клюва. Ни клюнуть, ни взять, ни почистить перья.
Села, странно тонконосая, взъерошенная, отощавшая, с перьями-сосульками на брюшке. Будь что будет.
Положила головку на снег и боком-боком уцепила кусок. Кусок – день жизни. Будет ли он и завтра?
Видимо и невидимо птицы вокруг жилья.
Стукнула дверь: друг или враг? С ведром или с ружьём?
Лучше бы спрятаться, да надо лететь. На мусорную кучу только сытый зимой не летит. А сытых зимой мало.
А где у птиц уши?
У птиц нет наружных слуховых раковин, а слуховые отверстия прикрыты мелкими пёрышками. Они выполняют функцию «глушилки», чтобы у летящий птицы ветер не свистел в ушах. Слух у птиц очень острый. Многие из них, например совы, ночью по звуку определяют, где сидит мышка. Она ловит её широко расставленными лапами «вслепую», надеясь, что ушки её не подвели.
А как сойка выплёвывает добытое, если оно у неё в горле? Правда ли, что сойка с открытым клювом летает?
Жёлуди и орехи сойка прячет под язык, в особый мешочек. В горле носить она не может, сразу задохнётся. Летает она с закрытым клювом. Разиня она, что ли? Сойка – птица серьёзная и глупостями не занимается. И никого она в лесу не боится, кроме ястреба-тетеревятника. Вот когда сойка спасается от пернатого разбойника, тогда верещит на весь лес.
Скворцы прилетели
Скворцы прилетели!
Это такое же радостное известие, как «прилетели грачи», «прилетели жаворонки». Радостное потому, что вместе с грачами, скворцами и жаворонками летит к нам весна – лучшая пора года. Весна, за весной лето – радости-то сколько!
Скворцы прилетели!
Но сейчас не весна, сейчас осень – где же можно услышать такие слова?
Можно услышать: мне довелось. Но сказаны они были не радостным, а печальным-печальным голосом.
– Скворцы прилетели, – сказал человек тихо и задумчиво. – Значит, впереди осень, слякоть и холод. Значит, ветры, дожди и туманы. Значит, прощай, красное лето, здравствуй, зима!
Да, не весна, а зима!
Потому что скворцы, те самые скворцы, что когда-то принесли к нам с юга весну, сейчас несут от нас на юг осень. В рощах, скверах и парках на берегу Чёрного моря появляются они осенью густыми стаями: все сразу обращают на них внимание.
Скворцы прилетели… Нет, не радостное это там событие!
Ведь за скворцами надвигается зима.
Так по-разному могут звучать одни и те же слова!
Видно, не в словах дело, а в том, что за ними таится.
Зимуют ли скворцы у Чёрного моря?
Места зимовок скворцов достаточно обширны. Этих птиц зимой можно встретить на Северном Кавказе и в Крыму, в Греции и Испании. Большая масса зимующих скворцов сосредоточивается в Северной Африке (Тунис, Алжир, Марокко), а также в Израиле, Иордании и других странах Ближнего Востока. В последние годы, когда наблюдались мягкие зимы, скворцы откочёвывали в южные регионы России, не совершая дальних перелётов. Зимующих скворцов можно встретить в Подмосковье на крупных свалках и даже в черте Москвы.
