Читать книгу "Право мести"

Нонна Монро
Право мести

Примечание от автора

Привет, дорогой читатель! Пожалуйста, обрати внимание, что перед тобой темный роман. В нем присутствуют темы, которые могут тебя расстроить. Психическое здоровье важно, поэтому прилагаю список триггеров:

– сомнительное согласие

– первобытная игра

– сомнофилия

– кинк на похвалу

– описания убийств

– кленовый сироп

Действие книги происходит в вымышленном городе Мэйпл-Холлоу.

Найти меня можно в тг t.me/nonnamonro

Пролог

Гамбит 1 1
  Гамбит – общее название шахматных начал, характеризующихся жертвой материала в дебюте для захвата инициативы или опережения противника в развитии фигур


[Закрыть]

«Я знаю, ты ненавидишь меня за все годы молчания. Но я молчал, чтобы ты могла просыпаться в безопасности. Теперь, когда меня нет, пришло время узнать, почему я так поступил.

Монстры — не выдумка, Перси.

Мэйпл-Холлоу кишит ими.

Ты должна поехать туда, ведь только мы с тобой можем избавиться от них.

Доверься мне.

Не отказывайся от наследства.

С любовью, твой дедушка.»

Глава 1. Персефона

Я перечитала строчки столько раз, что выучила их наизусть.

Я хотела вернуть письмо обратно в почтовый ящик и сделать вид, будто бы никогда не получала его. Ведь пока мне неизвестно содержимое, цепочка событий не запущена.

А они бы обязательно запустились, поскольку речь шла о моем дедушке. Он бы не стал связываться просто так. И только этого аргумента было достаточно, чтобы избавиться от конверта. Если бы не присущее мне любопытство, благодаря которому мы с неприятностями шли бок о бок, я бы именно так и поступила. Однако я вскрыла конверт.

И теперь ехала в такси в город вечного праздника.

Мэйпл-Холлоу.

Он располагался неподалеку от Северной Каролины. Полный слухов и старых легенд, в которые так охотно верили туристы. Высеченный из сумерек и серого гранита. Зажатый в тисках гор Аппалачских, окутанный туманом и тайнами. Здесь воздух всегда пах мокрой хвоей, старой бумагой и надвигающейся грозой. Улицы были выложены неровным булыжником, петляющим между особняками в стиле викторианской готики. А еще Мэйпл-Холлоу был знаменит тем, что каждые выходные здесь проходили ярмарки. Особенно любили те, что были посвящены кленам, росшим чуть ли не на каждом шагу.

Я была здесь в последний раз три года назад. Заткнула свою гордость, заклеила раны пластырем и приехала, как побитая собака, надеясь, что смогу убедить дедушку помочь нам спасти маму.

И почему я думала, что бессердечный человек окажется милосердным? Он вышвырнул меня с такой скоростью, что я даже не успела рассмотреть, как сильно он постарел за годы моего изгнания.

Уильям Вэйн был человеком старых порядков с обостренным чувством справедливости, готовым в любую секунду протянуть руку помощи. Он читал мне сказки на ночь, готовил самые вкусные панкейки, поливая их щедрой порцией кленового сиропа, и позволял гулять до поздней ночи, ведь все в Мэйпл-Холлоу знали друг друга. Я любила его всем сердцем, с нетерпением ждала каникул, чтобы приехать к нему и провести время вместе. И все было идеально до тех пор, пока я не сломала руку и не влюбилась в соседского мальчика. После этого дедушка позвонил родителям, велел забрать меня и больше никогда не возвращаться в Мэйпл-Холлоу.

Тогда я запомнила две вещи.

Первая: нельзя влюбляться в соседских мальчиков.

Вторая: нельзя верить мужчинам.

На самом деле я не была в него влюблена. Я даже имени его не помнила, только то, что его мама пекла вкусные бисквиты, которыми он угощал меня каждый день. Но странно было признаваться в любви к выпечке, поэтому когда дедушка спросил меня, куда я убегаю каждое утро, я зачем-то сказала, что влюбилась в него.

С того дня как дедушка прогнал меня, он не связывался ни со мной, ни с собственным сыном, и даже о его смерти мы узнали спустя месяц, когда тело обратилось в прах. На пороге нашего дома возник адвокат по имени Миллер Харт. Он протянул мне урну и выразил свои соболезнования. Я смотрела на него как на идиота и отказалась притрагиваться к сосуду, в содержимом которого не была уверена. Даже когда отец просил меня впустить мужчину в дом, я не сдвинулась с места. Тупо стояла, не понимая смысла и значение слов.

Для меня все прозвучало как дурацкая шутка. Я даже на всякий случай выглянула и посмотрела по сторонам, надеясь, что выпрыгнет дедушка с хлопушкой и рассыплется в извинениях. Но вместо конфетти на мой нос упала капля дождя, а следом пошел ливень, придавая особую трагичность этому моменту.

Мне пришлось впустить Миллера в дом. Я была настолько сбита с толку, что даже не предложила ему присесть и что-нибудь выпить. Разговор отца с адвокатом доносился до меня далеким эхом. Каждое слово было мне знакомо, но вот их суть ускользала, как вода сквозь пальцы. Мой взгляд был прикован к урне. Чем дольше я на нее смотрела, тем сильнее понимала, что ничего не испытываю.

Ни боли утраты, ни горечи сожаления. Ни-че-го. Мой разум часто подводил меня в критические моменты. Защищался стальными щитами, сквозь которые не могли просочиться эмоции. Но речь шла о человеке, которого я искренне любила и ненавидела одновременно. Я надеялась, что этой новости удастся проломить щиты. Что я испытаю то, что испытывают все люди, узнав, что их близкий человек ушел.

Но нет.

Я ничего не испытала.

Я была такой же ненормальной, как и дедушка.

«Монстры – не выдумка, Перси».

Крупная дрожь прокатилась по коже. Машина остановилась возле книжного магазина «Ворон и перо», но я не спешила выходить. Даже если заставляла адвоката нетерпеливо ждать возле входа. Мне потребовался целый месяц и одно письмо, чтобы согласиться на условия, которые выдвинул дедушка. Мне достался не только магазин, но и квартира над ним: небольшая студия с одной спальней и совмещенной кухней-гостиной.

Получить все это я могла лишь при одном условии: если проживу здесь в течение года.

Я протянула таксисту деньги, сделала глубокий вдох и вылезла из машины. Водитель вытащил чемодан из багажника, чем сразу привлек внимание Миллера.

– Мисс Вэйн, – строго произнес он, намекая, что я задержалась.

– Привет, – глупо помахала я и покачнулась на пятках.

Господи, я не чувствовала себя так неловко со времен первого свидания, а было оно еще в старшей школе. Но Миллер Харт внушал мне страх одним только взглядом.

Он был высоким мужчиной с зачесанными темными волосами и глубокими карими глазами. Его щеки покрывала коротко стриженная борода, которая подчеркивала острые скулы и твердую линию челюсти. Черный костюм сидел безупречно: дорогая ткань, идеальный крой, ни единой лишней складки. Миллер не выглядел как человек, который хотел произвести впечатление. От него веяло опасным благородием, каждое движение было пугающе выверенным и неспешным. Я тяжело сглотнула, боясь, что если приближусь к нему, он набросится на меня и…

Я даже не хотела думать, на что способен этот мужчина. Лучшим решением будет держаться от него подальше.

Возле магазина у меня перехватило дыхание. Чем дольше я смотрела на пыльные окна, тем меньше решимости оставалось во мне. К слову, почему со стороны магазин выглядел так, будто никто не открывал его последние несколько месяцев? Не успела я задать вопрос, как кто-то окликнул меня:

– Ты внучка Уильяма?

Рядом с нами остановилась невысокая женщина с рыжими волосами, стянутыми в короткий хвост. Она выглядела старше, чем Миллер, а тому на вид было около тридцати лет.

– Да, – кивнула я и натянуто улыбнулась, не зная, чего именно ожидать от нее.

– Эбби Паркер. Мы с Уильямом были хорошими друзьями. Прими мои соболезнования. Уильям был прекрасным человеком.

– Спасибо, – прочистив горло, ответила я.

В голубых глазах Эбби промелькнуло недоумение. Видимо, она ожидала от меня слез или более ярких эмоций, чем тихое «спасибо». Проблема в том, что я действительно не скорбела так, как должна была. Я не рыдала часами в подушку, не перебирала наши фотографии и не вспоминала светлые моменты с ним. Даже когда умерла мама, я проронила всего несколько слезинок, а после занялась вопросами, которые требовали моего участия. Люди считали меня бессердечной, а я… Я не могла объяснить, почему моя психика реагировала таким образом.

– Если тебе потребуется моя помощь, обязательно обращайся. Я живу неподалеку.

– Хорошо.

Я перевела взгляд на Миллера, но ему не было дела ни до меня, ни до Эбби. Он вставил ключ в замок и провернул его.

Перед нами открылось темное пространство. В воздухе висел тяжелый запах старой бумаги и осевшей пыли. Полки прогибались под тяжестью фолиантов, несколько книг почему-то валялись на полу, словно кто-то врезался в шкаф. На прилавке, рядом с кассовым аппаратом, лежала раскрытая книга с погнутыми страницами. Пробежавшись по строчкам, я поняла, что это «Гамлет» Шекспира.

Тишина здесь была такой густой, что шаги по паркету отдавались глухим эхом. В углах висела паутина, толстый слой пыли покрывал каждый дюйм мебели. Если мой дедушка умер всего месяц назад, то почему магазин выглядел таким заброшенным?

– Раз в месяц я без предупреждения буду навещать тебя, чтобы ты подписала бумаги о присутствии. Если ты сменишь место жительства или покинешь город более чем на сорок восемь часов без моего письменного согласия, условие будет считаться нарушенным.

– И ты дашь мне письменное согласие?

Миллер склонил голову. Я натянуто улыбнулась, чувствуя, как вокруг нас сгущается напряжение.

– Только если ты убедишь меня, что цель поездки необходима.

– Мой отец остался один в Атланте. Мне бы хотелось изредка навещать его. Он – все, что у меня осталось.

Было странно думать, что эти слова растопят его каменное сердце. Все-таки Миллер Харт адвокат, а не священник в церкви.

– Хорошего дня, Персефона.

– Ага, – выдохнула я, провожая его взглядом.

Как только он оставил меня одну, я нерешительно двинулась в сторону лестницы, которая вела на второй этаж. Если мне не изменяла память, то у дедушки было две квартиры, но в завещании он указал только одну: ту, в которой мы с ним и жили. Во второй квартире я никогда не была и понятия не имела, что с ней стало и кому она принадлежит.

Я поднялась по лестнице и остановилась возле той двери, от которой у меня были ключи. Любопытство подмывало меня позвонить Миллеру и выяснить подробности, но он не выглядел как тот человек, которого я могла беспокоить по любому вопросу.

В квартире дедушки все осталось по-прежнему: небольшая гостиная была совмещена со светлой кухней. На удивление здесь было гораздо чище, чем в магазине, хотя диванные подушки почему-то валялись на полу. Я подняла их и закинула обратно на диван.

Собрав длинные волосы на затылке, я внимательным взглядом окинула пространство. Содержание письма не давало покоя, так что я надеялась найти еще какие-то подсказки.

О каких монстрах говорил дедушка? И почему решил, что именно я могу избавиться от них? До десяти лет я спала со включенным светом, с закрытыми глазами смотрела ужастики и пряталась под одеялом от каждого шороха. Я не из тех, кто услышит шум и пойдет по направлению к нему. Я соберу вещи, сменю место жительства, имя, фамилию и вероисповедание, если это потребуется.

Но вот я здесь, стою посреди своего нового пристанища и чувствую, что нахожусь на грани инсульта.

– Давай, Перси, ты взрослая девочка.

Я открыла все шкафчики на кухне, но нашла только посуду. Продуктов не было, словно кто-то заранее выбросил их. Это вызвало у меня сомнения, и я продолжила исследовать шкафы, которые располагались в гостиной. Вещей дедушки не осталось, только книги. Квартиру будто успели подготовить к моему приезду, чтобы я не тратила на это время. Дедушка был педантичным, но не всевидящим. Он же не мог знать, что его ждет скорая смерть?

Или мог?

Я зашла в спальню, застала заправленную постель, пустой комод и шкаф. Залезла под кровать и провела рукой, надеясь, что, возможно, там находится какой-нибудь тайник, однако ничего не обнаружила. Мои темные брюки покрылись пылью. Я плюхнулась на задницу и стряхнула ее, не зная, есть ли смысл тратить время на поиски. Возможно, дедушка намеренно запутал меня, лишь бы я согласилась остаться здесь. Он всегда хотел, чтобы в будущем именно я управляла магазином. Тогда я не придавала этому значения, ведь была ребенком.

Сейчас же отчаянно искала подсказки, пытаясь воскресить в памяти вскользь брошенные слова.

Сдавшись, я написала папе, что со мной все в порядке. Он ответил, что позвонит мне утром, и это сообщение вызвало у меня вздох облегчения.

Я вытащила все необходимое из чемодана и поплелась в душ. Первым делом провернула кран, подозревая, что вода перекрыта. Проблема в том, что вентиль находился в подвале, а последнее, чего мне хотелось – так это в одиночестве спускаться туда поздним вечером.

– Черт возьми, Перси, возьми себя в руки, – прошипела я, схватила телефон и спустилась.

Наверное, нужно было взять с собой нож или вилку, но мои навыки самообороны оставляли желать лучшего. Я из тех людей, кто умрет от собственного оружия в попытке эффектно взмахнуть им. Так что незачем давать преимущество тому, кто ждет меня в подвале.

К счастью, меня встретила гнетущая тишина, пыль и пустые коробки. Я на цыпочках добралась до вентиля, провернула его, услышала заветный шум воды и уже собиралась развернуться, как внезапно заметила что-то белое, выглядывающее из-за трубы. Не раздумывая, я потянула за край и обнаружила клочок бумаги. Сердце глухо забилось в груди. Я не стала разворачивать его в подвале, вместо этого рванула в квартиру. Чертовы ступеньки скрипели от каждого шага, нагнетая обстановку. В моей голове уже разыгралась бурная фантазия, и теперь мне казалось, что за мной действительно кто-то гонится. Только оказавшись в квартире и заперев дверь на все замки, я смогла полноценно выдохнуть.

Я стерла со лба проступившую испарину и развернула записку. Два предложения заставили волоски на руках встать дыбом:

«Не открывай закрытую дверь. Доверься тем, кто живет за ней».

Я прислонилась затылком к двери и уставилась в потолок, словно там могло быть какое-то объяснение. В горле возник комок, который я не смогла проглотить. Вероятно, речь шла о второй квартире, которая располагалась напротив моей. Но кто жил в ней и почему я должна была довериться им? Ответы на эти вопросы знал только один человек.

И к несчастью, он был мертв.

Сжав записку в руке, поплелась в ванную, придерживаясь старого плана.

Душ и сон.

Глава 2. Персефона

У бедной жизни есть несколько плюсов.

Ну, по крайней мере, один точно: умение готовить.

Доставка и рестораны в последние несколько лет стали для нас непозволительной роскошью, так что я научилась готовить из тех продуктов, что всегда были в холодильнике. Поэтому первым делом я закупилась всем необходимым.

Супермаркет находился в конце улицы. Я уже и забыла, что дедушка жил в типичном торговом квартале: с бесконечным рядом двухэтажек, плотно прижатых друг к другу, где первые этажи целиком занимали вывески мастерских, антикварных лавок, магазинов одежды и крошечных кафе.

По всей видимости, Эбби уже успела рассказать обо мне, иначе я не могла объяснить, почему каждый встречный стремился выразить соболезнования. Владелец цветочной лавки по имени Джо даже принес мне букет хризантем, потому что именно их любил дедушка.

Проблема в том, что нуждалась я не в них, а в помощи.

Магазину срочно требовался ремонт, особенно в торговом зале. Служебные зоны – те, где находился склад, туалет и вход в подвал, – выглядели неплохо, в отличие от боковых стеллажей, тянущихся вдоль стен, шкафов, стоящих в центре зала, и прилавка, который больше напоминал декорацию к фильму о заброшенном городе. Моих скудных накоплений не хватало на… да ни на что их не хватало.

Если я за год не умру от голодной смерти, то это официально можно будет считать успехом.

На протяжении недели я выгребала мусор, мыла полы и протирала пыль. Попутно занималась бюрократией, бегая с кипой бумаг и переоформляя документы. Лишь благодаря Миллеру и предусмотрительности дедушки мне удалось справиться за короткий срок. Все-таки был небольшой плюс в маленьких городках: здесь все друг друга знали и с радостью шли на помощь.

– Зато ты бизнесмен, Перси, – задыхаясь, повторяла я, как будто эти слова могли унять острую боль в пояснице.

Я устало прислонилась к шкафу и почувствовала, как в кармане завибрировал телефон.

– Леденец за твои мысли, – услышала я голос папы и улыбнулась.

В его карманах редко был лишний доллар, а вот леденцы – да. Так выглядели бонусы работы в страховой компании.

– Если я не выполню условия, то по возвращении в Атланту смогу устроиться на подработку в клининговую компанию.

– Напомни, почему ты дома не хотела мыть полы?

– Эй, я мыла их!

Я смахнула со лба мокрые пряди и опустилась на пол. Каждая мышца в теле ревела от боли, но впереди меня ждало еще несколько часов уборки. О том, что нужно будет провести полную ревизию и выяснить контакты торговых представителей, с которыми сотрудничал дедушка, я даже думать не хотела.

– И ты не обещал мне взамен магазин и квартиру, – добавила я, слыша папин смех.

– Я попробую вырваться к тебе на выходные и помочь.

– Даже не вздумай приезжать сюда! – шутливо пригрозила я. – Когда все получится, я запишу трек на студии Джей-Зи о том, как сделала себя сама, поднимаясь со дна.

– Ты драматизируешь, Перси.

– Пап, в Инстаграме22
  соцсеть признана экстремистской и запрещена на территории РФ


[Закрыть] это называется аффирмация. Скоро я запущу прогрев к своему курсу, следи за моими сторис.

– Ни слова не понял, но рад слышать, что ты настроена решительно.

Злодейский хохот вырвался из моего горла.

– Даже если здание попытаются снести, я не сдвинусь с места. Устрою акцию протеста, оболью себя краской и… что еще они делают?

– Не знаю, – хихикнул он, и в моей груди разлилось тепло. – Ладно, акула бизнеса, мне пора идти.

– Люблю тебя, отец будущей успешной бизнесменши.

– И я тебя, Перси.

С грустной улыбкой я сбросила звонок. У меня действительно никого не осталось, кроме папы. Я работала круглыми сутками, жертвуя сном ради лишнего доллара. С друзьями общение сошло на нет, когда я вместо каждой встречи предпочитала работу.

Рак крови ставит на колени даже тех, кто имеет чертовы принципы.

Болезнь мамы застигла нас врасплох. Мы с отцом погрязли в долгах, чтобы обеспечить ей необходимое лечение. Мама угасала на глазах, и мне пришлось заткнуть свои принципы, приехать в Мэйпл-Холлоу в надежде, что старые обиды не станут камнем преткновения. Что, возможно, дедушка поможет нам хоть какой-то суммой. Но столкнулась с абсолютным безразличием, от которого кровь в моих жилах заледенела.

Проблема в том, что это безразличие было мне знакомо.

Но именно в тот момент все мои иллюзии рассыпались в прах, как и его тело спустя годы.

При этом дедушка зачем-то указал меня в наследстве. Более парадоксального человека я в жизни не встречала.

Я громко фыркнула, вспомнив тот день. Как только адвокат Миллер озвучил условия, я пришла в себя и перестала смотреть на него, как на призрака. Отказ быстро сорвался с моих губ, и отец даже не остановил меня. Миллер предложил не принимать решение на эмоциях, а я предложила ему засунуть наследство и его советы в чью-нибудь задницу. Судя по моему выразительному взгляду, он быстро смекнул, о чьей именно шла речь. Не зря же был адвокатом.

Я не хотела иметь ничего общего с дедушкой. Не хотела видеть ни его магазин, ни Мэйпл-Холлоу.

Но долги не уменьшались. Мы с папой работали в страховой компании, и если отец был менеджером, то я – специалистом по обработке претензий. Из-за взятого на лечение кредита под залог недвижимости, мы едва успевали обналичивать зарплату.

Жить в собственном доме и ощущать себя в нем квартирантом – странно, но ничего другого нам не оставалось.

Когда эмоции хоть немного улеглись, мы решили трезво обсудить вопрос наследства. Если я действительно проживу год в Мэйпл-Холлоу, то по истечении этого срока смогу продать недвижимость и погасить долги. Отставив в сторону принципы, гордость и обиду, я поняла, что это наш единственный выход, и все равно не хотела оставлять отца одного.

Пару недель мы потратили на обсуждения. Споры вспыхивали каждый вечер и заканчивались моим отказом. Меня тошнило от одной только мысли, что я вынуждена жить в том месте, где когда-то жил человек, бросивший меня в самый тяжелый период моей жизни. И тогда отец признался, что дедушка перевел ему деньги, но попросил не говорить об этом мне.

Дедушка любил загадки и сложности. Говорил, что мозг должен всегда работать, иначе превращается в вязкий кленовый сироп. Но я не понимала правила его игры. Не понимала и того, почему он выгнал меня, а затем прислал деньги.

Финальный гвоздь в гроб моих сомнений вбило письмо, о котором я не стала сообщать папе.

Будем честны: отец бы сразу же запретил мне уезжать.

Не успела я убрать телефон в карман, как звякнул колокольчик, висевший над входной дверью. Получается, аффирмации реально работали? Я визуализировала свой успех, верила в результат, использовала правильную формулировку – по крайней мере, именно такую видела у одного коуча, на которого была подписана, – и ко мне пришел первый клиент.

Ну держись, Джей-Зи. Я стану новой Рианной.

В магазин вошла невысокая девушка с темно-русыми волосами и большими карими глазами. Она смущенно улыбнулась мне, и на ее щеках разлился румянец. По всей видимости, она узнала меня, потому что ее лицо просияло.

– Перси?!

Я натянуто улыбнулась и кивнула, продолжая сидеть на полу. Осознав, в каком дурацком положении нахожусь, быстро поднялась и вытерла ладони о джинсы.

– Это я, – странная гордость прозвучала в моем голосе, словно в магазин зашла не жительница Мэйпл-Холлоу, а скаут из крупного лейбла.

Боже правый, я ведь даже петь не умела, откуда такие мысли?

– Я Мия. Мия Стерлинг. Мы играли с тобой, когда ты приезжала к Уильяму.

Мои губы непроизвольно округлились в немом «о». Я лихорадочно искала в памяти ее имя, дни, которые мы проводили вместе, но обнаружила лишь размытые воспоминания.

– Ты, наверное, не помнишь меня? – хихикнула она.

Мои плечи облегченно опустились.

– Не-а, – честно призналась я и одарила ее искренней улыбкой. – Помню только девочку с темно-каштановыми волосами и шрамом на локте.

– Это я! – чересчур радостно сообщила она.

Я нахмурилась и указала пальцем на ее волосы, но Мия уже задирала рукав черного лонгслива, чтобы показать мне шрам.

– Мы залезли с тобой в подвал, а когда Уильям понял, что мы там, я споткнулась и упала с лестницы.

– Дьявол, это ты! – удивленно воскликнула я, вспоминая тот день.

– Ну, не совсем дьявол, – самодовольно сообщила Мия и закатила глаза, – но пытаюсь быть им.

– Что с твоими волосами?

– Решила их перекрасить. С темным цветом я выглядела старше.

Между нами повисла неловкая тишина. Десять лет прошло с момента, как я видела ее в последний раз. Но мне все равно было приятно, что, узнав о моем приезде, Мия решила навестить меня. Это очень мило. К тому же кроме Миллера и Эбби, которая каждое утро приносила мне печенье, у меня здесь больше не было знакомых.

– Прими мои соболезнования, – внезапно сказала она. – Уильям был хорошим человеком. Он всегда заботился обо мне.

– Мы не общались с ним, – вырвалось у меня.

Выражение лица Мии сразу изменилось. В ее глазах вспыхнули вопросы, но у меня не было на них ответов. Иронично, потому что я надеялась, что он рассказывал ей что-нибудь обо мне.

– Летом он разрешал мне подрабатывать в магазине, – сглотнув, продолжила она. – Я хотела узнать, не требуется ли тебе продавец?

Вселенная, когда я говорила об успешном бизнесе, то имела в виду хорошую прибыль, а не штат сотрудников!

– Магазину требуется ремонт, – аккуратно начала я, на что Мия решительно закивала, словно ждала именно этих слов.

– Я могу помочь, пока Каин и Аарон не вернулись.

– Кто? – тупо переспросила я.

Мия глупо улыбнулась и повела подбородком, не веря, что я не знаю их.

– Каин и Аарон Блэкторн. Они твои соседи. Живут в квартире напротив.

Мои брови едва не достали до линии роста волос. Какие еще Каин и Аарон Блэкторн? И какого черта они жили во второй квартире дедушки?

«Не открывай закрытую дверь. Доверься тем, кто живет за ней.»

Слова, написанные дедушкой, пронеслись в голове, но я отмахнулась от них, как от назойливых мошек.

– Они арендуют ее?

– Честно говоря, я не знаю. Я только сегодня приехала из Вашингтона. Учеба закончилась, – пояснила она.

– А ты случайно не знаешь, где они сейчас?

Мия качнула головой. Выражение ее лица стало задумчивым, и на мгновение мне показалось, что она волнуется. Я прочистила горло, стараясь не показывать своего беспокойства. Жить на одной лестничной площадке с двумя незнакомыми мужчинами? Ну, не самое худшее, что могло произойти в моей жизни. Но я хотела узнать, на каких условиях они снимали квартиру, насколько близки были с дедушкой и не будут ли они создавать мне проблем.

– Они хорошие, – сказала Мия. – У Аарона непростой характер, но с Каином, я уверена, ты найдешь общий язык.

– Вы дружите?

Мия пожала плечами, словно и сама не знала, как именно можно охарактеризовать их отношения. В голову закрались сомнения, но я отбросила их, надеясь, что со временем Мия сама откроется мне.

– Так, ладно, – выдохнула я, стараясь собраться с мыслями. – Сколько тебе платил дедушка?

– Десять долларов в час.

Ох, ни хрена ж себе…

Сумма была небольшой, но не для той, у которой каждый цент был расписан.

Насколько сильно мне нужна помощница? В теории, я бы смогла проработать целый год без выходных и отпуска и, возможно, не сойти с ума. Это ведь книжный магазин, вероятно, за день приходит не так много людей, и…

– До открытия можешь мне не платить.

– Тебе так сильно нужна работа? – засомневалась я, на что Мия склонилась и пальцем подозвала меня. Я приблизилась и, на всякий случай, бросила взгляд в одну сторону и в другую, что определенно было глупо: мы были здесь вдвоем, не считая паука, который полз по стене.

– Моя мама судья и хочет, чтобы летом я работала ее личным помощницей.

Мои глаза расширились.

– А ты этого не хочешь?

Мия медленно качнула головой.

– Я и так вынуждена учиться на адвоката. Следующий год – выпускной, так что это лето я хочу провести на своих условиях.

Я шумно выдохнула. Рациональная часть меня настаивала на отказе, но сострадательная – управляла языком, так что с моих губ сорвалось:

– Ты принята на работу.

– С чего начнем? – решительно спросила она.

– Тебе лучше переодеться, – заметила я, указывая на ее светлые джинсы, – тут очень пыльно.

– На складе должны были остаться мои вещи.

Мия уже собралась идти переодеваться, но я остановила ее вопросом:

– А ты не знаешь, как долго магазин не работал?

– Не-а, – тихо ответила она и поникла. – Прости, я все еще не могу осознать, что Уильяма больше нет. Не представляю, как отреагировали Каин и Аарон.

– Они были близки? – я не скрыла в голосе любопытства.

– После гибели их родителей Уильям взял мальчиков к себе и заботился о них как о собственных сыновьях.

У меня перехватило дыхание. Я моргнула и отстранилась, позволяя Мии уйти на склад. Сердце быстро забилось в груди, разгоняя ярость по моим венам. На несколько секунд я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я умоляла себя не судить раньше времени, но это оказалось гораздо сложнее, чем позволить эмоциям взять верх.

Под кожей разливался едкий и горячий гнев. Я вцепилась рукой в стол и стиснула зубы с такой силой, что скрипнула челюсть. Пыталась вспомнить хоть какую-нибудь дыхательную практику, но боялась, что если приоткрою губы, то оттуда вырвется огонь. Я перевела взгляд на ведро с водой и тряпки. Вот куда я смогу выплеснуть скопившиеся эмоции.

– Сейчас я тебя отмою, – прошипела я, обращаясь к полу.

Мия вернулась в спортивном костюме, со шваброй и ведром, и мы приступили к уборке. Через несколько часов мышцы снова сводило от боли, но я продолжала ползать на коленках, вытирая каждый уголок. Пугала меня не пыль, а то, что книг здесь было не менее тысячи. Каждую из них следовало вытащить и проверить, и от одной только мысли, что мне придется перебрать все, голова шла кругом.

Я плюхнулась на задницу и вытерла со лба пот. Мия предложила сделать перерыв и сбегала в кафе за сэндвичами и кофе.

– Если ты не хочешь обращаться к помощи Каина и Аарона, то я смогу попросить кого-нибудь из знакомых отремонтировать стены, – сказала она, протягивая мне кофе.

– Не думаю, что они согласятся мне помочь, – ответила я, устало прислонившись к столу.

Мое тело ревело от боли, а веки слипались от усталости. Не хотелось есть, только лечь в горячую ванну и провести там пару часов. Но завтра меня ждал не менее насыщенный день, так что ни о каком отдыхе не могло идти и речи. Только тогда, когда магазин начнет работать.

– Согласятся. Ради Уильяма они пойдут на все.

– Расскажи мне о них.

Мия пожевала губу, задумчиво смотря на потолок. На ее лице отпечаталась усталость, мокрые волосы прилипли ко лбу, и взмахом руки она убрала их.

– После смерти родителей Уильям сразу забрал их себе. Насколько я знаю, он должен был стать их опекуном, но никто не давал гарантии, что ему позволят это сделать. Моя мама помогла ему с документами и подстроила все так, чтобы мальчики остались в Мэйпл-Холлоу.

– Но дедушка не был их опекуном.

Мия кивнула.

– Мы все здесь друг друга знаем и доверяем. Уильям был надежным человеком, а у Каина и Аарона не осталось других родственников, так что им разрешили жить здесь. К тому же до их совершеннолетия оставалось всего пара лет. Уильям следил, чтобы мальчики не пропускали занятия, успешно сдали все экзамены и поступили в колледж. За два года они не попали в неприятности, и поэтому ни у кого не возникало вопросов, почему они живут у него.

– Ты часто проводила с ними время?

– Они приглядывали за мной, – уклончиво ответила Мия, и я не знала, как реагировать на ее слова. – Из-за того, что моя мама судья и иногда выносит не те приговоры, которых хотят подсудимые, время от времени это отражается на мне. В школе отца моего одноклассника лишили прав за вождение в нетрезвом виде и выписали штраф. Отец работал водителем, и эта работа была их единственным источником дохода. На следующее утро этот парень облил краской мой шкафчик и запихнул дохлых мышей в мою сумку. Каин и Аарон заступились за меня.

– Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.

Мия грустно улыбнулась и махнула рукой.

– Я уже привыкла к этому и к тому, что Каин и Аарон всегда на подхвате. В колледже сложнее, и даже туда дошли слухи о том, где работает моя мать. Слава Богу, что она не вынесла приговор кому-либо с моего курса.

Я тихо усмехнулась и сделала глоток.

– А чем занималась в Атланте ты?

– Ничего интересного, – пожала я плечами, – сразу после колледжа устроилась к папе в страховую компанию, а по выходным подрабатывала в кафе. Моя мама… – Я быстро улыбнулась, пытаясь совладать с эмоциями, – она умерла от рака крови.