Читать книгу "Право мести"

Но даже среди зевак есть те, кто заинтересован в правде и справедливости.

И тебе необходимо перетянуть их на свою сторону.

Мия Стерлинг одна из них. Несмотря на то, что ее мать – судья и вершит не то правосудие, которого требует закон, самой Мии ты можешь доверять. Каждое лето она скрывалась в моем магазине только для того, чтобы быть свободной. Сердце Мии хрупкое и может разбиться от любого неверного слова. Но она тот человек, на которого можно положиться. Который выйдет в выходной день, чтобы подменить тебя.

А подменять тебя придется часто.

В твоей квартире спрятаны деньги. Шестая доска от входа в спальню. Открой ее и воспользуйся этими деньгами. Не трать все на мармелад.»

Я громко фыркнула и краем глаза заметила, как ко мне приблизился официант с чашкой кофе.

– Простите, а у вас не будет карандаша или ручки?

– Конечно, – тут же отозвался он и вытащил из нагрудного кармана ручку.

Дождавшись, когда он отойдет, я вернулась к письму.

«Мия много болтает и мало слушает. Она живет в мире грез, видит мир через розовые очки и верит, что монстры – выдумка. Но я покажу тебе грязную сторону Мэйпл-Холлоу, и ты должна сохранить ее втайне от Мии. Когда придет время, мы спишем все на несчастный случай. Она поверит в любую ложь, а лгать нам придется много.

Каин и Аарон тебе не враги. Запомни это, Перси, даже когда тебе будет казаться, что они хотят превратить твою жизнь в ад.

Каин заносчив, самовлюблен и эгоцентричен. Он захочет заполучить то, что не принадлежит ему.

Он захочет расставить свои фигуры на шахматной доске, но ход игры зависит от тебя.

Ты переставляешь фигуры.

Ты выбираешь момент, когда поставить шах и мат.

Аарон закрыт, потому что только так ему удается обуздать своих демонов. Не пытайся вбить клин между братьями. Они умрут друг за друга не раздумывая. Вы должны стать единым организмом, который борется с вирусом.

Мэйпл-Холлоу заражен им.

Мы должны его вылечить.

Мия, Каин, Аарон и Миллер – люди, которым ты можешь доверять.

А теперь приведи в порядок мой магазин, чтобы заткнуть любопытство шерифа.

«4ПС2С17С»

И помни: закон не на нашей стороне. Закон не защитит нас.

Он хочет нас убить.

Не доверяй шерифу.

Доверяй истории.

Не будь жертвой.

С любовью твой дедушка.»

– Святое дерьмо, – вырвалось из меня.

Мне нужно было выпить не кофе, а бутылку виски, чтобы осмыслить содержание письма. Страх тугой петлей стягивался на шее, не давая возможности дышать. Вскинув голову, я убедилась, что рядом со мной нет других посетителей.

Только я.

Я вооружилась ручкой и начала внимательно перечитывать.

«Несмотря на то что ее мать судья и вершит не то правосудие, которое требует закон, самой Мии ты можешь доверять.»

О каком, черт возьми, правосудии он говорил? Это звучало как прямое обвинение, но я даже не встречалась с матерью Мии, чтобы делать какие-то выводы.

«А подменять тебя придется часто.»

Эти слова почему-то звучали как угроза. Леденящий душу холод проник под кожу, и я съежилась. И если еще час назад я уверенно говорила, что залью себя бетоном, то сейчас хотела посмотреть расписание ближайших автобусов до Северной Каролины. Смелости во мне столько же, сколько и сахара в моем кофе: ни одного кубика.

Я взяла себя в руки и продолжила перечитывать письмо.

«4ПС2С17С»

– Это что еще такое? – пробормотала я.

Похоже на шифр банковского сейфа или же какие-то координаты, где, возможно, было спрятано другое письмо. Но данных для координат не хватало, а о существовании какой-либо банковской ячейки я не знала.

«И помни: закон не на нашей стороне. Закон не защитит нас.

Он хочет нас убить.»

Заме-мать-его-чательно.

Я сосредоточилась именно на этой строчке, чтобы сохранить хладнокровие. Многих людей пугал сам факт смерти, меня же он завораживал настолько, что однажды я двадцать минут пялилась на труп сбитого мужчины. Это произошло здесь же, в Мэйпл-Холлоу, и все, что сделал дедушка, так это молча отвел меня в квартиру и предложил почитать книгу. Он не задал ни одного вопроса. Он не сказал об этом случае родителям.

Он сделал вид, что ничего не произошло.

Но я не могла это выбросить из головы, как и то, что мой разум в такие моменты становится пугающе ясным.

Я тряхнула головой и вернулась к письму. Итак, по словам дедушки, я могла довериться Мии, Миллеру, Каину – сомнительно, но допустим – и Аарону.

Шериф и судья в этот список не входили. И если мать Мии пока что не интересовала меня, то шериф – да.

Во-первых, он шериф.

Во-вторых… Нет, достаточно одного пункта, чтобы понять масштаб бедствия.

«Не доверяй шерифу.

Доверяй истории.»

Он мог бы предупредить меня чуть раньше, хотя бы в первом письме, чтобы я не любезничала сегодня с Алистером.

Я смахнула со лба проступивший пот и задумалась. О какой истории шла речь? Дедушка хотел, чтобы я покопалась в местных архивах, или же поискала книги по истории в его магазине? При этом я должна была как-то успеть сделать ремонт в магазине и открыть его. Работа в страховой компании научила меня многозадачности, но я не могла разорваться.

«Но она тот человек, на которого можно положиться. Который выйдет в выходной день, чтобы подменить тебя.»

Ну разумеется, он все предусмотрел. В детстве он казался мне волшебником, который с легкостью предсказывает будущее. Когда я стала старше, то поняла, что никакой магии нет, а его способность делать точные прогнозы связана с тем, что он всегда просчитывал каждую вероятную комбинацию.

Проблема в том, что сейчас он загнал меня в ловушку. Я не могла вернуться в Атланту ни с чем, но и не хотела стать пешкой на его шахматной доске.

– Дерьмо, – пробормотала я и уставилась на странный набор букв и цифр.

Это точно что-то значило.

Но что?

Я пробежалась глазами по строчкам, вчитываясь в каждое слово.

«А теперь приведи в порядок мой магазин, чтобы заткнуть любопытство шерифа.»

Из всех просьб, озвученных в письме, только эту я могла выполнить.

Я бросила купюры на стол и вышла из кафе. Всю дорогу до магазина ощущала на себе пристальный взгляд. Казалось, что за мной наблюдал сам Мэйпл-Холлоу. Он словно почувствовал мой страх и ожил: фонари над головой синхронно мигнули, а позади раздался резкий гудок автомобиля. Я едва не подпрыгнула от неожиданности, но все равно вздрогнула.

Фонари никогда не включали в дневное время. Но теперь, когда они зажглись, мне казалось, что город просто хочет получше рассмотреть свою следующую жертву.

Вернувшись домой, я первым делом бросилась проверять дедушкин тайник. А обнаружив его, ошарашенно плюхнулась на задницу. Помимо денег там лежала записка:

«Этого должно хватить не только на ремонт, но и на платежи по кредиту. Не отправляй все Бенджамину, а то он начнет задавать вопросы. Сделай вид, что магазин приносит хорошую прибыль.

С любовью, дедушка.»

Глава 5. Каин

«Я солгал вам.

Я отослал вас из города, потому что знал: нам грозит опасность.

Они вышли на наш след, но я попытался сбить их с вашего, чтобы вы смогли закончить начатое.

Не злись на меня, Каин, так было нужно.

Не действуй в одиночку. Жди моих указаний.

И защищай Персефону любой ценой.

Мне жаль, что мы не смогли попрощаться.

Уильям.»

***

Я ненавидел каждую букву в этом письме. Я ненавидел сам факт того, что Уильям солгал нам, выслав из Мэйпл-Холлоу. Он не имел на это права.

Он не имел права умирать в одиночку.

Он даже не оставил нам гребаный список имен.

Уильям Вэйн стал нашим спасением и проклятием. Никто не знал так много, как он. Ему всего лишь стоило правильно разыграть карты, но никак не отсылать нас и взять удар на себя. Я ненавидел его за это решение, но глубоко внутри себя скорбел.

Уильям должен был увидеть падение Мэйпл-Холлоу. Десять лет он готовился к этому дню, а теперь был помещен в чертову урну, словно весь его масштаб можно было свести к горстке пепла.

Мой кулак врезался в стену. Костяшки пальцев разбились, багровые капли окропили пол, но это не принесло облегчения.

Только имена могли бы принести его. Но они были сожжены, как и тело Уильяма.

Аарон молча пил кофе, но его взгляд то и дело устремлялся ко мне. Он – все, что у меня осталось. Все, что мне удалось вытащить из пылающего особняка. Фрагменты того дня были свежи в памяти, словно это произошло вчера. Но среди всех воспоминаний самым ярким оставалось то, где я обнаружил Аарона, пытающегося спасти родителей. Их разделяло пламя и падающие балки. Тела родителей уже были в огне, но Аарон все равно пытался добраться до них, ценой собственной жизни. Его крик временами звенел в моей голове, и когда это происходило, я хотел содрать с себя кожу, чтобы выпустить его наружу.

С тех пор Аарон стал тихим и молчаливым. С тех пор мне приходилось прислушиваться к тому, что он говорит. Тембр его голоса понизился, стал хрипловатым, словно последний крик навечно разодрал его глотку. Иногда он подолгу смотрел в одну точку, и я знал, какой именно фрагмент он прокручивает в своей голове.

Отец всегда говорил мне, что я должен защищать младшего брата. И пускай разница в возрасте между нами была всего лишь один год, я все равно чувствовал необходимость оберегать его, даже когда он набрал массу, научился драться и убивать.

Он был, есть и будет моим младшим братом.

Тем человеком, которого я безоговорочно буду защищать.

Уильям стал вторым человеком в этом списке. Однако теперь он вычеркнут, а на его месте оказалась Персефона.

Персефона, которую Уильям собственноручно обрек на страдания.

Я знал старика достаточно хорошо, чтобы понять: он никогда и ничего не делает просто так. Шахматы научили его просчитывать ходы наперед, и переезд Персефоны в Мэйпл-Холлоу стал одним из них.

Персефона считала, что мы претендуем на наследство. Ирония заключалась в том, что нас не интересовали ни магазин, ни квартиры.

Подпольные бои без правил стали не только нашим заработком, но и способом выплеснуть ярость. Только на ринге я позволял себе быть тем, кем действительно являюсь. Я наслаждался видом крови, стонами соперников и мгновением, когда их глаза наполняются животным страхом, ведь они не понимают, остановлюсь я или нанесу смертельный удар.

Идея заняться боями принадлежала Уильяму. Как только мы окончили школу, он привел нас в зал и велел тренироваться. Впервые оказавшись на ринге, я понял, что там нет места мыслям о прошлом. Но самое главное: там не пахло гарью. Пот, кровь и адреналин с легкостью перебивали этот чертов запах, преследующий меня годами. Только там я мог дышать полной грудью и спокойно выпускать наружу зверя.

А сейчас этот зверь был в бешенстве, понимая, что десять лет его держали на привязи, подкармливая обещаниями, а в итоге обвели вокруг пальца.

Разговор с Миллером удивил меня по многим причинам, но больше всего потому, что именно было сказано в завещании. Уильям выдвинул условие, что Персефона должна прожить год в Мэйпл-Холлоу.

На протяжении долгого времени ради ее же безопасности он не общался с ней, теперь же пытался удержать в городе. Что за игру затеял Уильям? И почему Персефона приняла условия его игры? Мне требовалось больше информации, чтобы понять ее истинные мотивы. По какой-то причине Персефона согласилась отложить свое будущее на год и прожить здесь. Возможно, она нуждалась в наследстве.

Возможно, она стала новой переменой в уравнении.

Возможно, старик в наше отсутствие окончательно рехнулся.

Я не исключал последнего варианта, так как он действительно медленно сходил с ума. Но после встречи с Миллером Персефона начала вести себя странно. Теперь, когда я или Аарон появлялись в магазине, она старалась чаще переброситься с нами парой слов. В основном задавала бытовые вопросы, пыталась выяснить, нужно ли менять проводку или трубы. Она довольно-таки быстро сменила тактику и от враждебности перешла к дружелюбию.

Это вызвало новую порцию интереса.

Мия должна была с минуты на минуту уйти домой. Я притаился возле стеллажа и прислушался к их разговору. В чем я не сомневался, так это в том, что Персефона доверится Мии больше, чем нам.

– Завтра я освобожусь после обеда и сразу приеду к тебе.

На несколько секунд повисла тишина, а затем раздался шорох и вздох.

– Хорошо, – ответила Персефона, и я уловил в ее голосе улыбку.

Она казалась наивной. Не настолько, как Мия, но все равно была далека от суровой реальности. Уильям принял верное решение, когда отослал ее из Мэйпл-Холлоу. В противном случае ей бы грозила смерть. Как и ему.

– Ты случайно не знаешь, мой дедушка посещал какие-нибудь места в Мэйпл-Холлоу?

– Раз в неделю он заходил в бар «Клен» на Уокер-стрит. Это бар его друга Джерри, они вместе играли в шахматы. В остальном же он всегда проводил время в магазине, по крайней мере летом. Тебе лучше спросить об этом у Каина или Аарона.

Персефона что-то неразборчиво пробормотала. Как только Мия попрощалась и покинула магазин, я решил выждать несколько секунд, прежде чем появиться в поле зрения Персефоны. Но прежде чем я вышел, услышал:

– 4 ПС.

Я нахмурился, не понимая, что означает эта цифра и буквы. Но сбивала с толку не только эта странная комбинация, но и то, что Персефона впервые за неделю решила выяснить хоть что-то об Уильяме. Большую часть времени она избегала разговоров о нем. Аарон быстро уловил, что к чему, и перестал упоминать его в разговорах.

Но не я.

Я собирался давить на эту рану до тех пор, пока Персефона не обнажит передо мной свою душу.

– Тяжелый день? – поинтересовался я, приближаясь к ней.

Персефона резко выпрямилась и вскинула голову. Ее пронзительные глаза голубого цвета сразу же отыскали мои. Горло дернулось, и мне стало интересно, что она испытывает, когда видит меня. Страх? Любопытство? Обиду? Или все сразу? Мне требовалось понимание, чтобы понять, в какой последовательности расставить ловушки. Эта девочка не так проста, как кажется.

– Такой же, как и вчера, – ответила она и небрежно пожала хрупкими плечами.

Слово «хрупкое» в целом идеально описывало ее внешность, но не касалось ее внутреннего стержня. Она проявляла упорство, работая в магазине до позднего вечера каждый день. Просыпалась с первыми лучами солнца, быстро выскальзывала из квартиры и убиралась. Ранние подъемы наверняка были обусловлены тем, что она боялась столкнуться со мной или Аароном, и все равно Персефона показывала себя как достойная наследница, которая действительно хотела сохранить достояние Уильяма.

Ее светлые волосы были забраны в хвост. Еще утром он был туго стянут на затылке, к вечеру же развалился, и теперь локоны небрежно лежали на плечах. Пухлые розовые губы приоткрылись, словно она собиралась задать вопрос, но быстро спохватилась и поджала их. Во взгляде сверкнула непокорность, которая никак не билась с мягкими чертами лица. Из уважения к Уильяму я должен был оставить ее в покое. Должен был позволить спокойно прожить год в Мэйпл-Холлоу.

Но Уильям сам привел ее сюда, а значит, понимал, какие последствия это может повлечь за собой.

– Решила, что будешь делать со стенами? – спросил я, направляясь к кассовой зоне.

– Ну, – протянула она и покачнулась на пятках, – наверное, покрашу?

– Ты здесь наследница.

– Я видела недалеко от нас строительный магазин. Там есть доставка?

– Да.

– Нужно сходить туда.

– Я могу отвезти тебя.

Я сел в кресло и закинул ногу на ногу, не сводя с нее глаз. Персефона прищурилась, и в ее глазах вспыхнуло недоверие. Удивительно, как она продолжала высоко держать подбородок, словно в действительности испытывала не страх, а некое подобие гнева. Я склонил голову, не скрывая своего интереса. Мои губы растянулись в хищной улыбке, пока ее лицо окрашивалось в алый цвет.

– Ты же не боишься мотоциклов?

Мой вопрос заставил ее губы приоткрыться. Глаза сразу же метнулись к ним, и глубоко в груди зародился первобытный голод. Она могла бы стать моей идеальной игрушкой, которую я бы с удовольствием сломал. Но в ней был потенциал и что-то еще неуловимое, что вызывало во мне больше интереса, чем я готов был признать.

– Статистика Атланты говорит, что ты и твой мотоцикл в тридцать раз ближе к могиле, чем я на своих двоих.

– Ты оценила меня как страховой случай? – усмехнувшись, уточнил я.

– Издержки профессии, – невозмутимо отозвалась она и сложила руки на груди.

– Ты можешь прогуляться, а я поеду на мотоцикле. Как-нибудь догонишь, – бросил я и поднялся.

– Эй! – возмутилась Персефона и сделала несколько шагов мне навстречу. В ноздри ударил запах ее парфюма. Какая-то смесь дешевого цветочного кошмара. Я едва не сморщился, когда уловил его.

– Выбрось эти духи.

– Что?

– Выбрось свои чертовы духи, – отчеканил я, заглядывая в ее глаза. В воздухе разлился другой аромат: жженой меди. Так пах ее страх. Я уловил его еще в первую встречу. – Твои духи – преступление против человечества.

Я намеренно ударил по ее самолюбию, скрывая истинную причину своего раздражения. Глаза Персефоны сузились, а губы плотно поджались.

– Завтра же опрыскаю ими все помещение.

– Тогда я сожгу это здание.

Ее палец взмыл в воздух, и я резко перехватил ее запястье, чувствуя, как под бархатной кожей судорожно бьется пульс.

– Ты…

– Я?

– Ты угрожаешь мне? – выдохнула она и попыталась отшатнуться, но я не дал ей этого сделать.

– По-твоему, так будут звучать мои угрозы?

– Ты сказал, что сожжешь это здание.

– И?

Она едва не задохнулась от возмущения.

– У тебя есть двадцать минут, чтобы принять душ, смыть эти чертовы духи и спуститься.

– Пошел…

Мой палец прижался к ее губам.

– Время пошло, персик, – обманчивое спокойствие прозвучало в моем голосе и усыпило ее бдительность.

Персефона возмущенно ушла, а я смотрел ей вслед до тех пор, пока не услышал приглушенный вскрик. Судя по всему, по дороге ей встретился Аарон.

– Когда она прекратит нас пугаться? – тихо спросил он, останавливаясь напротив меня.

– Когда ты перестанешь красться, как ниндзя.

Его карие глаза сверкнули, но этот блеск был искусственным. Тусклый свет подчеркнул бледность его лица. Аарон редко спал по ночам. Предпочитал засыпать ближе к утру и просыпаться к обеду. Всему виной пожар. Дом вспыхнул посреди ночи, и он не сразу понял, что пламя жадно пожирает каждый дюйм.

Если бы я вернулся раньше, то успел бы спасти не только его, но и родителей.

– Есть догадки, что такое «4ПС»? – спросил я, прислушиваясь к каждому шороху.

Аарон медленно качнул головой, но я точно знал, что его мозг начал судорожно анализировать. Из нас двоих он отвечал за хладнокровие и логику. Я же предпочитал хаос и кровь.

– Думаешь, Уильям оставил ей какое-то письмо?

– Думаю, что наша соседка полна тайн.

– Каин, – с нажимом позвал Аарон. Я улыбнулся.

– Я хочу заполучить список.

– И с чего ты взял, что он у нее есть? – Аарон оперся руками о стол.

Наконец-то в его глазах вспыхнул не отблеск пожара, а что-то живое, больше похожее на азарт. В глубине души он хотел, чтобы мои догадки оказались верными. Иначе мы зря потратили столько лет, слепо доверяя Уильяму.

Он обещал, что, когда получит доказательства, предоставит нам список тех, кто был виновен не только в поджоге, но и в таинственных исчезновениях людей. Туристов с каждым годом пропадало все больше, а после их растерзанные тела находили в лесу. Да, в Мэйпл-Холлоу жило много волков, и в теории именно они могли быть убийцами. Но я не верил в это. Как и Аарон. И Уильям. Волки не разбирают людей на органы, в отличие от монстров, живущих среди нас. Кто-то стоял за всем этим. И я отчаянно хотел выяснить, кто.

– Ты задаешь не тот вопрос, – с улыбкой сказал я. – Уильям отослал нас, чтобы защитить, ведь знал, что на него объявлена охота. А после прислал сюда свою внучку и вынудил ее прожить здесь целый год. Как думаешь, с какой целью?

– Он бы не пожертвовал ей, – возразил Аарон, но в его словах не было уверенности. – Он не для того прекратил с ней общаться.

– Тогда зачем она здесь?

Аарон перевел взгляд в сторону лестницы. Между его бровей залегла глубокая складка.

– Как ты собираешься это выяснить? – наконец-то спросил он.

Моя улыбка стала шире.

– Собираюсь войти в ее доверие. Собираюсь стать ее лучшим другом и тем, кому она доверит свои секреты.

– Не стоит играть с ней.

– Боюсь, не я затянул ее в эту игру.

Некоторое время мы провели в тишине, пока не послышались приближающиеся шаги. Аарон бросил на меня многозначительный взгляд, принес второй шлем и ушел. Судя по заведенному мотору, он собирался кататься по городу до самого утра. Я же планировал сблизиться с Персефоной и выяснить, почему она спрашивала о местах, которые посещал Уильям.

– Я готова.

Я медленно окинул взглядом ее фигуру. На ней была безразмерная черная толстовка, скрывающая изгибы, и синие джинсы, повидавшие лучшие времена. Волосы рассыпались по плечам легкими волнами, у корней они казались темнее, наверное, потому, что она не до конца высушила их. В ноздри пробрался аромат персика, едва уловимый для других людей, но не для меня. Он не казался резким. Запах был вкрадчивым, словно приглашение, которое я сам себе выписал.

В белых кедах Персефона выглядела просто как соседская девчонка. Но я знал, что стоит ей выйти на улицу, и каждый ублюдок в Мэйпл-Холлоу свернет шею, провожая ее взглядом. Она выглядела как грех, а я был тем, кто привык его совершать.

– Каталась когда-нибудь? – спросил я, отмечая, с каким любопытством Персефона рассматривает мотоцикл. Она в ответ качнула головой и провела ладонями по бедрам.

Я подошел к ней почти вплотную, вынуждая поднять голову. Прежде чем натянуть шлем, коснулся кончиками пальцев ее волос. На ощупь они были мягкими, как шелковые ленты. Уголки моих губ приподнялись, когда на ее щеках вспыхнул румянец. Любопытно, что легкое прикосновение заставило ее покраснеть.

– Спутаются, – напускная мягкость в моем голосе немного успокоила ее.

Я заправил прядь волос за ухо, удерживая ее взгляд. Прерывистый вздох сорвался с пухлых губ и привлек мое внимание. Теперь мои глаза сосредоточились на них. Даже когда я бережно опускал шлем ей на голову, продолжал смотреть на приоткрытые губы.

– Магазин не закроется? – взволнованно спросила Персефона, и кончик ее языка скользнул по нижней губе.

– Нет.

Как только раздался щелчок застежки, Персефона сразу же отвела взгляд. Я не спешил убирать руки. Продолжал с улыбкой наблюдать за тем, как она делает вид, что не нервничает от моей близости.

Раскусить ее будет легче, чем я думал. Такие, как она, верили в сказки о прекрасных принцах.

Такие, как я, всегда были чудовищами, которые этих принцев пожирали.

Шлем на ее голове создавал между нами видимость дистанции, но невозможно было отгородиться от того, кто уже залез ей под кожу. Ее пульс участился, а кожа нагрелась от моей близости и ее смущения.

Я наконец-то убрал руки, но воздух между нами продолжал искриться. Мой взгляд смягчился, а на ее губах возникла легкая улыбка.

– После этой поездки мы не угодим прямиком в морг?

– Я не планировал так рано умирать. Держись за меня.

Персефона кивнула, не понимая, что в конце концов влюбится в чудовище, которое скрывается за маской принца. Она ждала финала в духе Шарля Перро, где карета превращается в тыкву, а любовь побеждает проклятия. Но в Мэйпл-Холлоу сказки писали братья Гримм.

Я первым сел на мотоцикл и протянул ей руку. Персефона неуклюже расположилась сзади, но не спешила меня обнимать.

– Давай, персик, у тебя появилась возможность прикоснуться к чему-то великолепному.

– Надеюсь, ты говоришь о своем мотоцикле?

Хриплый смех сорвался с моих губ. Я перехватил ее руки и положил на свой торс. Те в ответ тут же напряглись, но через мгновение расслабились.

– Наслаждайся, – бросил я и, прежде чем она успела возразить, завел мотоцикл и рванул по пустым дорогам.

Я не собирался сразу ехать в магазин. Для начала хотел провести ей экскурсию по Мэйпл-Холлоу. Мне нужно было выяснить, интересуют ли Персефону какие-то еще места, помимо бара Джерри.

Мы петляли по узким улицам, под колесами глухо постукивала старая брусчатка, которую до сих пор не успели заменить асфальтом. Хмурое небо тяжело нависало над нами, но дождя не обещали. Выехав из старого района, мы направились в сторону главной площади, которую подготавливали к празднованию «Дня кленовой тени». И пока жители наряжались в костюмы известных персонажей, развлекая туристов и готовя свиные ребрышки под кленовой глазурью, мы с Аароном бились на подпольном ринге под баром Джерри.

Мэйпл-Холлоу в целом любил что-то праздновать, благодаря чему и привлекал туристов. Каждые выходные власти организовывали какую-нибудь ярмарку, давая возможность жителям увеличить спрос на свои услуги и товары. Но я знал, что за всем этим скрывалась ложь. Потому что мало кто замечал, что после ярмарок пропадали люди. Время от времени я не выходил на ринг, желая выследить хоть одного пропавшего. Но это было невозможно. Лес окружал нас со всех сторон. Мне бы пришлось попросить весь город встать на границе, чтобы отследить путь хоть одного человека, решившего посреди ночи выбраться туда.

Мы наконец-то приехали к строительному магазину. Персефона первая слезла с мотоцикла и поспешила стянуть шлем. Ее глаза блестели от восторга, но она старательно подавляла улыбку, словно боялась показать, как сильно ей понравилась поездка. Я стащил с себя шлем и взъерошил волосы.

– Как часто ты ходишь в бар «Клен»? – спросила она, всматриваясь в мои глаза.

– Под баром есть ринг, где мы с Аароном тренируемся, так что я заглядываю туда два-три раза в неделю.

– То есть ты в хороших отношениях с Джерри?

– Успела познакомиться с ним?

– Нет, но его жена Эбби каждое утро приносит мне печенье.

Я кивнул ей. Персефона вновь провела ладонями по бедрам, и я догадался, что по какой-то причине она волнуется. Что-то беспокоило ее, но она не хотела этим со мной делиться.

– Хочешь встретиться с ним? – ненавязчиво поинтересовался я.

Она замешкалась. Мне все больше казалось, что в ее руки попала какая-то информация, и Персефона не знала, как с ней поступить.

– Да, – наконец-то ответила она, и я уловил недоверие в выражении лица.

Ее запах изменился. Персик никуда не исчез, но к нему примешался другой аромат. Кисловатый, как испорченное вино. Так пахли чужие секреты.

Я встал с мотоцикла, возвышаясь над ней и одаривая пристальным взглядом. На удивление, она не отвернулась. Как будто подсознательно понимала, что сейчас не должна проявлять слабость.

– Ты всегда можешь узнать что-то об Уильяме у нас, – мой тон голоса стал скучающим.

Персефона спрятала руки в карман толстовки, словно замерзла. Но я успел заметить, как ее пальцы подрагивали от волнения. Я жестом показал ей заходить в магазин, а сам двинулся следом, чувствуя, как кисловатый аромат усиливается.

Владельца этого магазина звали Коннор Беркли. Он недолюбливал нас с Аароном, потому что его сын Уайатт не выиграл ни одного боя со мной. И если бы на его победу делали ставки, думаю, градус ненависти бы снизился. Однако он уходил от меня не только с поломанными костями, но и с пустыми карманами.

Из трех существующих в Мэйпл-Холлоу строительных магазинов я выбирал именно этот по одной конкретной причине – я обожал бесить Коннора и его никчемного сына.

Вот и сейчас, заметив меня, Уайатт насупился и поднялся. Его кулаки были сжаты, вена на шее яростно билась, а лицо стремительно окрашивалось в багровый цвет. Ненависть, источаемая им, пахла хлоркой. Едкий запах не заставил меня сморщиться, наоборот, вызвал ухмылку. Парень так сильно был одержим мной, что не сразу заметил Персефону.

– Каин, – процедил Коннор, приближаясь к нам.

– Перси, выбери краски, я пока поболтаю с мальчиками.

Я прислонился к столу и искоса взглянул на Уайатта. Его глаза быстро потемнели, и я вцепился в неприкрытую ярость, чтобы вытащить ее наружу. Мне нравилось провоцировать. Нравилось подводить людей к краю собственной бездны.

– Я собираюсь вызвать тебя на бой, – выплюнул он, и его кустистые темные брови сошлись на переносице.

Внутри меня забурлила знакомая тьма. Пожар сжег меня дотла, но дал переродиться в нечто более жестокое, что было до этого. Моя ярость была осязаемой и пахла той самой гарью, что впиталась в мои легкие десять лет назад.

– Но тебя же так скучно ломать, крошка Уайатт. – Напускная грусть отразилась на моем лице и привела Уайатта в бешенство. Его кулаки снова сжались, но этого было недостаточно, чтобы утолить мой аппетит.

– Я нахрен убью тебя, Блэкторн.

– Так сделай это сейчас, – продолжал подначивать я, краем глаза замечая, что Коннор встал за кассу.

Уайатт дернулся в мою сторону, но отец не дал ему этого сделать. После смерти дочери Беркли старший старался оберегать сына.

Я расплылся в улыбке, впитывая его беспомощность.

– Тогда встретимся на ринге, крошка Уайатт.

Я подмигнул ему и под низкое рычание направился к Персефоне, которая задумчиво рассматривала карточки с образцами цветов. Как бы сильно она ни старалась делать вид, будто не наблюдала за нами, я заметил, как легкий румянец окрасил щеки.

– И это ты называешь поболтать? – ненавязчиво спросила она.

– Что не так?

– Ты провоцировал его.

– Понятия не имею, о чем ты.

Смерив меня скептическим взглядом, Персефона протянула понравившийся образец.

– Пыльная терракота? Кто вообще придумывает эти названия?

– Как бы ты назвал этот цвет? – усмехнулась она.

Я не разбирался в цветах, только в запахах, что всегда давало мне преимущество. Глаза могли врать, верить в искусно сотканную ложь, как и уши, которые с легкостью доверяли фальшивым нотам в голосе. Но нос никогда не ошибался.

– Это же оранжевый.

Глаза Персефоны закатились, и уголок моих губ дернулся.

– Оранжевый будет рябить в глазах, а терракота – нет. Посмотри, он же гораздо мягче. – Она ткнула пальцем в карточку с образцом. – Он выглядит дороже.

Настал мой черед закатывать глаза.

– Если тебе нравится, то бери его.

– Ты не хочешь принять участие? – странные нотки проскользнули в ее голосе, будто в действительности она пыталась вывести меня на чистую воду.

– Мне нет дела до магазина, даже если ты не выполнишь условие Уильяма. Хочешь покрасить в пыльную панна-котту – вперед.

– Терракота.

– Я так и сказал.

Персефона сделала глубокий вдох, явно борясь с желанием треснуть меня по голове этой карточкой. Помимо краски нам требовались и другие материалы, но вряд ли она разбиралась в грунтовке и шпаклевке. К тому же если мне не изменяла память, у нас не было ни шпателей, ни наждачной бумаги, ни валиков.

Я двинулся дальше, выбирая все необходимое. Коннор был предусмотрительным и к стеллажам прикрепил небольшие кармашки, где лежали карандаши и листы для заказов.

– Ты правда не претендуешь на магазин? – Персефона догнала меня, любопытно поглядывая на лист. – Черт, это все потребуется для покраски стен?

– По одному вопросу за раз, персик, я не многозадачный.