Читать книгу "Песок философского камня. Сборник стихов"

СЛАВИЯ

 
                                   1.
Смотрю, как солнце северное стынет
Над той землёй большой, где мы живём,
Мой скорый поезд мчится по пустыне,
Что мы Россией, Родиной зовём.
 
 
По зоне, на колонию похожей,
Похожей на отхожие места,
То ль на какой-то промысел отхожий
Пришельцев из соседних разных стран.
 
 
То ли набег варяжских быстрых лодей
Опустошил деревни и леса,
Словно весною бурной половодье,
Своим потоком в бездну всё неся.
 
 
Набег, что стариков лишь оставляя,
В чужбину, в  рабство всех увёл людей,
В том колдовство, судьба ль такая злая,
Народ ли виноват, иль князь-злодей?
 
 
Известно из истории не много
Любителям отеческих гробов,
А Склавия известна всем давно как
Страна производящая рабов.
 
 
Страна заборов – это Гардерика
Обидно, но совсем не городов.
Хотя в преданья о стране великой
Я бы поверить всей душой готов.
 
 
Душе не надо слов высокопарных,
Про предков, их победы и дела
Нет ничего порой неблагодарней,
Чем ворошить сгоревшее дотла.
 
 
А старины история седая —
Рассказ об угнетателях страны,
Сменявшихся на троне негодяях
И об уничтоженьи старины.
 
 
В ней не событья, а  событий тени,
Она – не просто запись прошлых дней —
Предательств подлых, взлётов и падений
Когда-то ею правивших царей,
 
 
Их дел, ошибок, зверств и устремлений,
Убийств и казней, битв и страшных войн,
Ума потёмок, редких просветлений.
Она – лишь жизни призрак неживой.
 
 
И в чём же смысл историей гордиться?
Она – событий разных череда.
И только для того она годится,
Чтоб с грустью устыдиться иногда.
 
 
Чем жадно пить вино патриотизма,
Ведь силе страшной служит патриот,
А лучше знать не миф, а правду жизни —
Что власти всё равно, какой народ.
 
 
Ведь так же бы он оды пел державе.
Совсем другой историей гордясь.
И так же б упивался чуждой славой,
Ей упиваться призывая нас.
 
 
Свиреп и грозен был когда-то Молох,
Но появилось  в мире много новых.
Россия и какой-то скользкий змей —
Кто из двоих коварней и подлей?
 
 
Что значит МЫ с позиций территорий?
Мы тут всегда? Иль в поисках судьбы,
Порою шли за реки и за горы,
Меняя на ходу обычай, быт.
 
 
Вливаясь часто в большие народы,
Язык, привычки, песни, веру, нрав,
На новые за прожитые годы
Как старую одежду поменяв.
 
 
Следы великих тех переселений
У нас у всех, живущих тут, в крови.
Как и привычка падать на колени.
И кто привычку эту нам привил?
 
 
Кто волками пришли, напав на стадо,
А после стадо вызвались пасти.
Картины идиллического лада
Оставьте для совсем уже простых.
 
 
И сказки про духовность и величье,
Общинников, в полях пахавших тех,
Которые не ведали приличий,
А жили в темноте и в нищете.
 
 
И в страхе пред набегами дрожали.
Как и повсюду в результате войн
Тут женщины врагам детей рожали,
Закон природы исполняя свой.
 
 
И викинги, ордынцы и литвины,
И чудь, и жмудь  встают из тьмы веков.
И в нас тут отрыгнулись гены ныне
В суровых битвах бившихся врагов.
 
 
Позорно слово РУССКИЕ. В нём имя
Захватчиков, поработивших нас,
Мы СЛАВЫ все по языку, и ими
Должны назваться с гордостью сейчас.
 
 
Не только Ярославы  и Мстиславы,
Но Мирославы, может быть, к тому.
И Трудославы, Друго-, Честиславы,
Для славы вящей роду своему.
 
 
Да будь ты заболотный крестиянин,
Иль эфиоп по крови, но язык
Родной, что взял от матери иль няни
И от друзей весёлых или книг.
 
 
Он делает тебя своим для лучших,
Для строящих свободную страну.
Для славов, в Славии своей живущих,
Когда своей назвал её одну.
 
 
И ценишь свой народ как и евреи.
Кавказцы, так дружны не оттого ль,
Что мушкетёрский клич в душе лелеют —
Один за всех и все за одного.
 
 
Язык и честь, труд и взаимопомощь —
А не история тебя гнобивших, – вот
Что (вовсе не похожесть в хромосомах)
В единый превращает нас народ.
                               2.
Но чтоб язык служить мог этой цели,
Доступным и полезным стал бы он,
Реформу слова проведём на деле,
Отменим ценз и к знаниям заслон.
 
 
Приблизив на письме правописанье
К обычной речи, к месту упразднив
Десятки правил. Хоть и очень странен
Вид этих слов, но, значит, честно их
 
 
В веках других как слышат, так и пишут.
Условности дурные позабыв,
Без иероглифических излишеств
В грядущее сейчас свершим прорыв.
 
 
Я рад, что показать раздельность звуков
Значками стало можно вместо букв,
Исчезла каббала вместо науки,
Что Орфографией звалась, так вдруг
 
 
Став не сложней, чем пареная репа,
Взамен традиций тех, что мы храним,
Своей «китайской грамоты» нелепой,
Что кажется давно отжившей им,
 
 
Тем, кто живёт в столетиях грядущих.
Консерватизм наш, он для них смешон,
Как сохраненье лжи, разъевшей душу,
Бессмыслен и не нужен людям он.
 
 
Но лишь когда сменяются эпохи,
Мы только удивляемся подчас,
Зачем хранили всё, что было плохо,
Чем крепко старое держало нас.
 
 
Грамматики реформа не отменит —
Классификаций, флексий, падежей.
Этимологии кто знанье ценит,
Свободен дальше заниматься ей.
 
 
И хорошо, что  знаки – только знаки —
Не буквы. Звук же, звонок или глух,
Той буквой в слове пишется, однако,
Что в речи различается на слух.
 
 
Нет лишних букв, как «щ», среди согласных,
Зато: жы-шы, чя-шя, чи– ши («щи»), чё-шё («щё»)
И «ерь» и «еръ» в слогах вместо неясных
«и-е», «а-о», какие-то ещё
 
 
Несложные совсем нововведенья,
Что уравняли и письмо, и чтенье,
В словах, где «го» писали, вижу «во»,
Реформа победила? Каково!
 
 
Пусть учатся потомки наши с детства
Весёлому умению стиха,
Где рифмы – выразительное средство
Доступного к ученью языка.
 
 
Когда зубрёжка правил неуместна,
Но сможет в школе каждого увлечь
Пособие «Изящная словесность
Как точная и правильная речь».
 
 
(2020)
 

Полёты

 
Боясь, невозможно, поймите,
Перемещаться по миру.
Покинуть спеша накопитель,
Взяв сумки, идут пассажиры.
 
 
И молятся, словно бы чудо —
Потом приземлиться в финале,
Идут перелётные люди
К автобусу из терминала.
 
 
По трапу войдя в самолёты,
Надеются только на Бога.
Представить, в какие высоты
Они унесутся, не могут.
 
 
А где-то их ждут из полёта
И молятся явно иль тайно,
Дивясь тому, как самолёты
Бесстрашно по небу летают,
 
 
Которым примерами служат
Обычные русские птицы,
Что к югу стремятся от стужи
И не боятся разбиться.
 
 
(2020)
 

Свет и тени

 
Заполняется утро шуршаньем бегущих
машин,
Наполняется ум шумных мыслей и планов
теченьем,
Жизнь – как речка журчит в тихом русле
смиренной души.
И от власти ночной остаются лишь длинные
тени.
 
 
Заполняется светом стакан на округлом
столе
Из квадратного жерла горячих лучей
светопада.
Ты окно распахни и пространства цветного
налей
Вместе с этим пьянящим жасминовым духом
из сада.
 
 
Только вместе со светом кругом оживляется
мрак,
Он становится злым и проворным, проворнее
рыси.
И цепляется в складках портьер, попадая
впросак,
И пытается броситься в глаз словно чёрная
крыса,
 
 
Лезут наглые тени под всякий лежащий
предмет,
Лезут, крадучись, к нам словно ящерицы под
подошвы,
Под столы, где не может достать до них
утренний свет,
Дожидаясь тайком приближения сумрака
ночи.
 
 
(2019)
 

Борьба с пессимизмом

 
Когда был юн, ты бегал и скакал.
Теперь ты стар, уныл и болен ленью.
Наполовину полный твой стакан
Пустой наполовину, к сожаленью.
 
 
Мудрее будь и извлёки урок:
Зависит всё от нашей точки зренья.
Смени её. Цени, что сделать смог,
А не ругай судьбу и провиденье.
 
 
Забудь же вкус потерь и неудач
И недовольство миром и собою.
Всё, что с души смывает в детстве плач,
Ты, постарев, вином хорошим смоешь.
 
 
(2022)
 

Таро, «Отшельник»

 
Прохладный майский ветерок
Едва колышет занавеску,
И день мой картою Таро
Глядит в окно, где свет нерезкий.
 
 
Не падает он с высоты,
А проникает, обнимая.
И различаю я черты
И карты смысл я понимаю —
 
 
Что прошлого уж больше нет,
А будущее – мир фантазий,
И есть лишь только этот свет,
Что в данный миг доступен глазу,
 
 
Вот этот за окошком дуб,
Блестящие на солнце лужи,
Всё, что имею я в виду.
И миг мне этот только нужен.
 
 
Блаженство – тихо наблюдать
За жизнью этой заоконной,
И льётся в небо благодать
От королевских пеларгоний.
 
 
Лишь отраженье грёз и снов—
Всё то, что с нами происходит —
Всех наших мыслей, планов, слов,
Всего, вином в уме что бродит.
 
 
И если мыслями владеть,
Покой душевный соблюдая,
То можно вечно так сидеть,
Секретом счастья обладая.
 
 
(2020)
 

Восемь нот (Сольфеджио)

 
Жизнь – это гаммы из разных звуков —
От низкой ДО и до ДО высокой,
Проходим все мы её науку
Кто с кем-то вместе, кто одиноко.
 
 
От низкой ноты печалью веет,
А от высокой посуда бьётся.
В миноре сила сгорает, тлея,
Но вот, откуда она берётся,
 
 
Когда отчаянье вдруг нахлынет,
И жизнь зависнет на тонкой нити,
И голос горше степной полыни
Взлетит в зенит и замрёт в зените?
 
 
А люди – словно отзвук мелодий.
Жизнь некоторых сродни токкате,
Другие проще, и жизнь их вроде
Гармошки проигрыша на закате.
 
 
(2015)
 

17 лет

«У моря, у синего моря…»

(Японская песня.)

 
Не спится мальчишке семнадцати лет,
Колышется тёмная штора,
А где-то гармошка играет куплет
«У моря, у синего моря…»
 
 
И полон романтики воздух ночной,
Свет звёзд словно сходится клином
На море, что хлещет солёной волной
В крутые борта бригантины.
 
 
И ветер уносит мелодию прочь,
И звуки в безмолвии гаснут.
Ну, а впереди ещё долгая ночь,
Чтоб думать о жизни прекрасной.
 
 
Познавшим и счастье, и горечь, и боль
Он видит себя капитаном,
Он знает, его ожидает Ассоль
Там, где-то на острове дальнем.
 
 
И снова мелодия эта слышна,
Не спится, видать, гармонисту.
Тревожно и сладко, и вновь тишина
Над тёмным посёлком повисла.
 
 
Всё будет, мой мальчик, порой через край.
Не думай о боли и горе.
Горите же звёзды, гармошка, играй:
«У моря, у синего моря…»
 
 
(2011)
 

Свобода воли

 
Кто в грехе потонул, кто век прожил, к бес-
смертью готовясь
И стремился держаться, пусть даже с трудом,
на плаву.
Оживлял как спасатель на водах тонувшую
совесть,
И моральный закон ставил прежде всего
во главу.
 
 
Наша совесть – умение плавать, и учимся,
кстати,
Как кататься на велике, умные книги
читать.
Дал ли выбор нам нас сотворивший когда-то
Создатель
Или воли свободной33
  свобода воли, дарованная нам Богом, якобы.


[Закрыть], век воли нам всем
не видать?
 
 
Всё с грехом пополам в нашем мире, и мысли мы
гоним.
И стремимся мы грех даже в мыслях своих
побороть.
Сатана сотворил этот мир по своим, по звериным
законам,
Бог лишь совесть вдохнул в эту грешную-
грешную плоть.
 
 
Так и борются в нашей душе два всесильных
начала —
Зло с Добром, ангел с бесом, плюс с минусом,
с Дьяволом Бог.
Я поверил в бессмертье души, и чуть-чуть
полегчало,
Но в чём смысл, коль спастись от её угрызений
не смог?
 
 
(2019)
 

Облака

 
Облака летят, летят бесплотные,
Словно самолёты беспилотные.
Словно выдохи зимой и клубы пара
Паровоза или банного угара.
 
 
Как туман летят они над склонами,
Как слова старушек пред иконами.
К Богу, к небу, к ангелам небесным,
К странам и пределам неизвестным.
 
 
Облака плывут как дирижабли,
Словно рыбы раздувая жабры.
Встретив воздуха потоки где-то,
Закружатся, в танце с буйным ветром,
 
 
А в холодных северных широтах
Выльются слезами на болота,
На леса, на крыши городские,
Плача над несчастьями людскими.
 
 
(2013)
 

Муть

 
Как медленно время идёт,
Играет дешёвый шансон,
И жизнь не ясна словно тот,
Похожий на муторный сон
 
 
Транзитный мой аэропорт,
Шансон где звучит в голове,
И воздух прокурен и спёрт.
Чуть видные на рукаве
 
 
Две маленьких чёрных дыры
Огонь сигаретный прогрыз,
И смотрят в окно фонари
Глазами затравленных крыс.
 
 
Гаданье по картам таро
На быструю руку и фарт.
Весь мир – мир лохов и воров,
Краплёных и банковских карт.
 
 
(2018)
 

Философствования

 
Между пеклом и хладом,
Среди звёзд и комет,
Между Раем и Адом
В череде тысяч лет,
 
 
На зелёной планете
Средь лазури морской,
Между мраком и светом,
Суетой и тоской
 
 
Мы живём и не знаем,
Как нам всем повезло.
И себе объясняем,
Что Добро, а что Зло.
 
 
Бог ли правит иль Дьявол?
А быть может, и нет,
В тесных рамках их правил
Прожил я много лет.
 
 
Плоть животных я жарю,
Так мне Дьявол велит,
Про любовь к всякой твари
Бог со мной говорит.
 
 
С тем и с тем я согласный
В злобу дня погружён,
Но мечты о прекрасном
Всё же я не лишён.
 
 
Идеал невозможен,
Он всего лишь мираж.
Это значит, безбожен
Мир крутящийся наш.
 
 
Истощён я и выжат,
Хоть и выжил при том,
Но уж лучше не выжить,
Чем остаться скотом.
 
 
Ведь дана вместе с телом
Нам не даром душа.
И прожить мы б хотели
Нашу жизнь, не греша.
 
 
Только как это трудно,
Без ошибок – никак.
Поучения нудны,
И учитель – чудак.
 
 
Выживает сильнейший,
И жестока борьба,
Но как молотом ей же
И куётся судьба.
 
 
Жизнь – борьба, и цепляясь
За возможность не зря,
Первобытный в нас хаос
Выживает, творя.
 
 
Начинает как пошлость
Этот хаос, трудясь,
А кончает как космос,
Порождающий нас.
 
 
(2016)
 

Зверь

 
Не жалей никого и слезам ты не верь.
Хоть и жалок скулящий всем видом своим,
Угодивший в капкан окровавленный зверь,
Никогда, никогда не подружишься с ним.
 
 
Ты накормишь его, пожалев в нём себя,
Но увидишь, что смотрит не в миску, а в лес.
И не жди благодарности, честность любя,
Знай, что втайне замыслил он кровную месть.
 
 
И сочувствия блажь недоступна ему,
Справедлив ли инстинкт или джунглей закон,
Ты колеблешься в мыслях, и вот потому,
На тебя не способен надеяться он.
 
 
И как только затянется рана его,
И почувствует волю он носом своим,
Вновь он враг твой заклятый, и больше всего
Ненавидит тебя и твой дом, и твой дым.
 
 
Почему принимаю я к сердцу их боль,
Почему залезаю я в шкуру зверей?
Я охотник, однако, довольный собой…
Только как мне бороться с природой своей?
 
 
(2015)
 

Наваждение

 
Я в полудрёме, всё смещается,
Плывёт деревня пред глазами,
И скачут за волками зайцы,
Как старцы в прошлом предсказали.
 
 
По полю злые лисы рыскают.
Дворы закрыты на засовы.
Беду, наверно, чуя близкую,
В ночном лесу пророчат совы,
 
 
Во тьме кромешной пляшут лешие,
Деля добро между собою,
А звёзды в небесах повешены
За соучастие в разбое.
 
 
Бреду, не видя зги, детали лишь,
Где дьяволы лесные прячутся,
И тропы чёрные подталые
Куда-то прямо в бездну тащатся.
 
 
И не хватает только месяца,
Чтоб, Ад узрев в кошмарном зареве,
На ёлке от тоски повеситься
Игрушкой хрупкой года старого.
 
 
Кружусь я, вниз спускаясь. Кружится
Так лопасть семени кленового.
Потом сгораю в тихом ужасе
Огнём бенгальским года нового.
 
 
Такие сны бывают в руку лишь
И на руку лесистой местности,
Чтоб мысли здравые аукались
В дремучих дебрях бессловесности.
 
 
(2018)
 

О чём говорят вещи

 
Это кажется, что вещи молчат, а они
говорят,
хоть нет у них ртов, кроме совсем
дырявых,
о времени, о хозяевах и обо всём
подряд,
давая пищу уму для суждений и выводов
здравых.
 
 
И даже, наверное, в порядке всех этих
вещей —
что они оживают, когда забываем следить
мы за ними.
То шутят над нами, дают пенделей и
лещей,
то в прятки играют, то скачут запечными
и домовыми.
 
 
У дома есть окон глаза, у одежды —
лицо,
даже есть у стен и иголок чуткие
уши.
И у вещей, которыми пользовались
мать с отцом,
есть, безусловно, нежные и ранимые
души.
 
 
Вот и хочется поговорить мне иногда
по душам
со старыми, дремлющими в шкафах
вещами,
которые на ладан своего века еле
дыша,
пахнут то ль нафталином, то ли
мышами,
 
 
задать вопросы, на которые уже некому
отвечать,
но которые мучают и не дают
забыться,
сорвать с их губ немоты и забвенья
печать,
бросить вызов в их насмешливые и
гордые лица.
 
 
По логике этих вещей получается
так:
люди меняются, время обкатывает их
как гальку
и делает дырки в памяти как у горы
Карадаг
море в скале. И поэтому они выглядят
так жалко.
 
 
О чём говорит эта непонятная старая
вещь?
Что она когда-то верно людям
служила,
а теперь она просто вещь в себе или
трэш,
и её поменять можно просто на мыло
или на шило.
 
 
Вот люстра бронзовая из чешского
хрусталя,
которая блистала тут во времена
оны.
Скажи мне, куча стекла в стиле какого-то
короля,
вечны ли написанные для грешных людей
законы?
 
 
Ты видела много застолий, а также
похоронной суеты,
хождений туда-сюда, разговоров, каких-то
секретов.
Что обо всём этом пронёсшемся думаешь
ты,
и каковы сотни бесстрастных взглядов твоих
на это?
 
 
В гранях подвесок как в документах
отражено
течение дел, множество появлений и
исчезновений,
как оно быть изначально, собственно,
и должно —
как регистрация входящих и исходящих
мгновений.
 
 
И каждому заметному делу, конечно же,
свыше дан ход
и нужное в свете последних веяний
освещенье,
но ответить – это ниже твоего достоинства,
где-то под —
у меня такое вот от тебя сейчас
ощущенье.
 
 
Вот зеркало, видевшее так много родных
мне лиц.
Неяркий свет в ванной висит, не падая,
без движенья.
Смотрю на потолок, потом смотрю мимо
зеркала вниз,
не замечая привычного своего
отраженья.
 
 
И вдруг мурашки ползут вверх и вверх
по спине.
Я смотрю, и лицо как бы вроде не моё,
но знакомо,
и к тому же ещё улыбается как-то загадочно
мне.
Узнаю! В горле радостный крик заглушается
комом.
 
 
Это зеркало в шутку рисует отцовский
портрет:
И знакомый мне взгляд, и седые вкруг лысины
волосы.
Вот же он! Жив и прячется здесь много
лет.
Он не умер совсем, вот же он! Он нашёлся!
Нашёлся!!!
 
 
(2018)
 

Разговоры с вещами. Пиджак

 
Полагаешь, ты лучше прежнего,
А внимания не уделяю.
Почему же тебя, повешенного,
Я опять по утрам оживляю?
 
 
Компенсируя взмахи брючные,
То, что мы называем шагами,
Наряду с часами наручными
Целый день ты всё машешь руками
 
 
И скучаешь, забытый, брошенный,
Если день выдаётся вдруг жаркий.
Успокойся, вполне хороший ты
Для прогулок с подругою в парке.
 
 
Нежно ей на плечи накинутый,
Грустен ты с руками повисшими,
Видишь ревности в том причину ты,
Да упрёки твои неслышимы.
 
 
(2023)
 

Север и юг

 
Я пью вино, но рассуждаю трезво,
Гляжу на солнце сквозь большой бокал
Зеленовато-жёлтого шартреза,
На море, пальмы, небо, облака.
 
 
Гляжу на склоны за белесой дымкой,
Где вдалеке сквозит ультрамарин,
И вспоминаю северные рынки
Вдали от пышных городских витрин.
 
 
Там в ягодой наполненных стаканах
Горсть сизой голубики словно гроздь
Даров из виноградников Тосканы,
Которые вкусить мне довелось.
 
 
Пред взором Север, камни где и ветер,
Где серость производят снег и грязь,
О море с пальмами худые дети
Шептались там, мечтой своей делясь.
 
 
Там лето коротко и так непрочно,
Дождями с тучами омрачено,
Оно там чем желанней, тем короче,
И терпко как пьяничное44
  Пьяника – местное северное название ягоды


[Закрыть] вино…
 
 
Теперь они приехали учиться
Сюда, где море, горы, виноград.
Загар покрыл их северные лица.
И звёзды юга в их глазах горят.
 
 
Привычно слишком море тут, однако,
В саду японском тут гуляет князь.
И в поезде меж Ниццей и Монако
Студенты-зайцы прячутся от глаз.
 
 
(2013)
 

Обращение к поэту

 
Поэт, стремящийся привлечь
К своим стихам вниманье черни,
Давно усвоил, что значенье
Утратила людская речь.
 
 
И, главное, приносит вред
Ей логика, она – не норма,
И ценятся кульбиты формы
И наркоманский мутный бред.
 
 
Стихи тем лучше, чем ясней.
Но верность публики – как мода
Или как вешняя погода
Изменчива, и чёрт бы с ней.
 
 
Но вот смотри, как дождь слепой
Как вор, ворующий при свете,
На небе солнца не заметив,
Прошлёпал, споря сам с собой,
 
 
Скажи, кто воду в облака
Берёт как дань с морей и речек,
Со слёз обычных человечьих
И льёт на землю свысока?
 
 
Смотри, туман как дух парной
Ведь холод делает заметным,
А солнце греет утром летним,
Его незримым сделав вновь.
 
 
Зимой на небе пар откуда?
Произведён он нашим ртом?
А облака – они, при том,
Вполне обыденное чудо.
 
 
И почему они зимой
До мест холодных долетают?
Ещё южней не выпадают,
Запас оставив водяной?
 
 
Мороз ли выжимает пар
Из воздуха словно из губки
И дальше превращает в хрупкий
Снежок, земле замёрзшей в дар?
 
 
Искать – поэта ремесло —
Ответы на вопросы эти
И видеть мир, как видят дети,
Ещё не знающие слов.
 
 
Не говори, что лунный глаз
То бодр, а то скрыт веком томным,
Что видя всё в сём мире тёмном,
Глядит из облаков на нас.
 
 
И что небес голубизна —
Чтоб звёзды днём, в труде и поте
Лица, оставив звездочётам,
От дел не отвлекаться нам.
 
 
Что месяц – в качестве свечи
Поэтам в их труде бессонном.
Ночь – пашня в поле чернозёмном,
И звёзды – светлячки в ночи,
 
 
В какой-то мере прав ты тут.
Ну да, с какой-то точки зренья…
Но всё ж, поэт, нас уведут
От истины твои сравненья.
 
 
Всё это сказка для лохов,
Мы в эту чушь давно не верим.
Так видят мир, быть может, звери.
Но мы-то знаем, он каков,
 
 
Мы проживаем на одном
Небесном теле, на планете,
Что выполняя пируэты,
Вращается веретеном,
 
 
Или как детская юла.
Вот так и мы, забыв про косность,
Погружены как будто в космос
В свои заботы и дела.
 
 
Мы тут, где звёзды свет свой льют,
На в никуда летящем шаре.
Что тут, меж холодом и жаром,
Живому дал на срок приют.
 
 
И всё тут есть – и Рай, и Ад,
Вещей и лет перемещенье.
И жизнь как вечное вращенье
И возвращение назад.
 
 
И всё ж, ты прав, поэт, играй
В своих стихах волшебных с нами!
И вовлекай в игру словами,
Заманивай нас в чудный край.
 
 
Ты можешь душу в вещь вдохнуть,
Хотя необъективен взгляд твой.
Владея рифмой как заклятьем,
Творцом миров волшебных будь.
 
 
Чтоб вещи оживали вдруг,
Не обойтись без слов волшебных,
Для сердца и ума лечебных,
Что изменяют всё вокруг,
 
 
Всё сосчитав, дав имена,
Хоть трезвый ум нас и возвысил,
Мир не познать посредством чисел
Без рифм пьянящего вина.
 
 
Скажи-ка нам такое ты,
Чего мы все не замечали,
Чтоб не пожали мы плечами,
А, удивясь, раскрыли рты.
 
 
*******************************
 
 
Ворчу, июльский вспомнив день
Сейчас под дождь глухой осенний.
– Кто ж там, не зная угрызений,
Так носит воду! В решете.
 
 
(2020)
 

Взгляд поэта на лес

 
Качаюсь, слагая сказки я,
От рифм, а не от вина,
Водой из ключа кастальского
Напившийся до пьяна.
 
 
И вижу за лесом деревья я —
Стройных и бравых солдат,
Которые с правой на левую
На дальнего грудь глядят.
 
 
Согласно шумят они кронами,
Стоя в древесном строю.
Шишками как патронами
Увесив всю грудь свою.
 
 
В неравном бою с лесорубами
Стоящие насмерть все,
Готовы древесными трупами
Лечь в просечной полосе.
 
 
И я им теперь сочувствую.
Какой у них выбор был?
Мачтами стать и брусьями
Или попасть на распил…
 
 
Уж слишком их корни попутаны.
Вне леса им нет себя,
И лес свой любить приучены,
О той любви не трубя.
 
 
А сосны, свободно растущие,
Что в поле одни стоят,
В условья попавшие лучшие,
Не смогут лесных понять.
 
 
(2022)