Читать книгу "Песок философского камня. Сборник стихов"

О времени

Time and tide wait for no man.

(английская пословица)

 
Нам время вспять не повернуть.
Знать это должен каждый,
Как в ту же реку – не нырнуть
В его поток нам дважды.
 
 
Нам время тратить есть резон
И измерять деньгами.
Оно проходит словно сон,
Оно у нас с ногами.
 
 
Как из молекул из минут
Дни состоят и годы,
И чьё-то время там и тут
Приходит и уходит.
 
 
Мы можем от него отстать,
Опередить порою,
Есть время есть и время спать,
Есть время петь и строить.
 
 
Оно ползёт, бежит, идёт.
Оно на нас похоже.
Оно порою настаёт
И лишь стоять не может.
 
 
Оно как мы – всегда в пути,
Но ценится не всеми,
И удаётся провести…
Нам хитрым с пользой время.
 
 
Мы можем в ногу с ним шагать,
И убивать бездельем,
Нам лишь дано предполагать,
С кем мы его разделим.
 
 
И чем наполним мы его,
С тобой не знаем часто.
Ждать не желая никого,
Оно к нам безучастно.
 
 
Мы крутим дней веретено
И нить его теряем.
Когда кончается оно,
Тогда мы умираем.
 
 
(2008)
 

Вещь в себе

 
Завидую последнему коту,
Учась его надменности спокойной,
Уменью щуриться на мир так полусонно,
Я уважаю эту в нём черту —
 
 
Все девять жизней чуя за спиной,
Уверенным в своём быть превосходстве,
С достоинством, царям присущим, просто
Всё принимать, что нам судьбой дано.
 
 
И знать, что всё не стоит и гроша
В сравнении с покоем и свободой,
Что несмотря на болести и годы
Жизнь только тем была и хороша,
 
 
Что дать ответ умел своей судьбе,
Ещё умел, скажу смелей и резче,
Быть в мире не забытой всеми вещью,
А самой нужной вещью быть в себе.
 
 
(2007)
 

Груз души

 
Душа в потоке бурном бытия
Лежит на дне – овечьей шкуры вроде,
В своих извивах путаных тая
Словно песчинки – жизни дни и годы,
 
 
Она весь век печальный копит груз
Упрёков совести, тяжёлый, неподъёмный.
Преодолев уныние и грусть,
Что в час последний с ужасом мы вспомним.
 
 
Весь груз ошибок вспомним и долгов,
Что, взяв на время, так и не отдали
И не простили искренне врагов,
Которых позабыть предпочитали,
 
 
Эх, мне с души бы сбросить этот груз,
Сейчас под старость жизнь свою итожа,
Но опыта златой песок, боюсь,
С тем грузом вместе вытряхну я тоже.
 
 
(2007)
 

Вечность

 
Дом серый грустно смотрит на деревья
И слуховым окном приник к листве.
Как будто он, устав, как ящер древний
Вот-вот уснёт под болтовню ветвей.
 
 
А солнца луч пробил как крышу крону,
Горсть золотых насыпал на песок.
И чёрные залётные вороны
На этот клад глядят наискосок.
 
 
Бери и расточай, ещё насыплет,
Так нескончаем ток бегущих рек.
Круговорот привычен и незыблем.
Так в берег бьёт волна за веком век.
 
 
И мир живой хотя и эфемерен
Среди огня и холода и тьмы,
Но всё в нём вечно: и цветы, и звери,
И смертные бессмертны в детях мы.
 

Бессмертие душ

 
О если бы могла привязанность к родным
Словно канат, пусть это будет трудно,
От смерти удержать их и уж тем одним
Всем доказать, что всё ж возможно Чудо.
 
 
Любовью смерть поправ, касаясь их души,
Делиться счастьем, нежностью делиться.
Пусть даже будут в виртуальном мире жить,
И в скайпе сможем лишь их видеть лица.
 
 
В компьютерный наш век возможно в мире всё —
Бессмертие души потерянных любимых,
Заступничество их в беде перед лицом
Опасностей, угроз и выгод мнимых.
 
 
Ах, если бы когда создать нам удалось
Так рай для душ, уставших жить в реале,
То был бы Рай для нас, где нет потерь и слёз,
И мы б по душам их не горевали.
 
 
Что нужно нам от них? Сочувствие одно,
Уменье поддержать и успокоить,
Совет разумный дать, дать толкованье снов
И дать уверенность, что жить нам стоит.
 
 
Присутствие их – это словно крепкий тыл
В сраженьях наших жизненных и схватках,
Лекарство от тоски, забот и суеты,
Уверенность, что будет всё в порядке.
 
 
Не сказка про иной, загробный светлый мир,
А с душами родных онлайн общенье.
Их в облаках сети всемирной сможем мы
Простить за что-то и спросить прощенья,
 
 
Спросить, решившись, их и о вещах иных
И их советам следовать послушно,
Признаться в том им, что мы сильно любим их,
А это то лишь, что от нас им нужно.
 

Самоучка-философ

 
Что, философ диванный, знаешь
Ты о мире, презрев науку?
Он – как сон иль рана сквозная,
Боль, тоска без конца и скука.
 
 
И конечно, есть выше кто-то,
Кто судьбу твою направляет.
Ты ж уходишь подобно Лоту,
Позади года оставляя,
 
 
Побродил по земному кругу
И успел ты за жизнь немало.
Лишь не смей – как его супруга —
Ты взглянуть, что с прошедшим стало.
 

Размышления в саду

 
Люблю сидеть я под зонтом садовым,
Посасывать креплёное вино
И размышлять о старом и о новом,
О том, что мне дано и не дано.
 
 
Разорвано так много с прошлым связей,
Так больно! Всё одно, что умирать,
И не способен примириться разум
С суровой неизбежностью утрат.
 
 
И если б не сменяемость сезонов,
Не возрожденье сада после зим,
Весь мир с его тоской ночей бессонных,
Душе б как пытка был невыносим.
 

Зодиак

 
Накрыли туманы село как фатою,
И смотрит из зарослей мрак.
И Дева склонилась над чистой водою,
Где Рыбы и Змеи, и Рак.
 
 
Ме-ме Козерога и блеянье Овна,
Мычание в яслях Тельца
Доносятся музыкою из загона,
И Лев, то ли пёс у крыльца,
 
 
Он смотрит, как норка, зубами сжимая,
Уносит добычу свою,
Что вьётся вьюном, уступать не желая,
Шипящую злобой Змею.
 
 
Росинки на листьях как мокрые звёзды,
Дрожит под навесом огонь.
И хлопает дверь, и колышется воздух,
И катит свой шар Скорпион,
 
 
Охотник готовит на вертеле ужин,
Шалящих ругая мальцов,
Украдкой следя, как качаются души
На чашах небесных Весов.
 

Птичьи стихи

 
Я лежу на белом лежаке на крыше
отеля.
Горлица сидит на верхушке
кипариса
рядом, в нескольких
шагах,
если идти по
воздуху.
Так долго и неподвижно сидит, что
я устал
ждать, когда она улетит. А может быть,
она
пересчитывает
звёзды
Или спит стоя. Ведь птицы не
сидят на
деревьях, а, скорее, стоят.
Интересно, как это птицы не падают с
деревьев
во сне. Всегда на посту, начеку,
на ногах.
Готовы лететь. Я не сплю стоя,
но в некоторых
обстоятельствах мог бы.
Возможно, она думает, что и я готов
лететь,
и решила ждать,
когда я улечу назад в свой
город.
Я ведь, по сути, тоже двуногое, хоть и
без перьев
и с ногтями, и тоже в своём роде
птица,
И мне тоже ночью не
спится.
Я в третий раз пересчитываю на небе
звёзды,
но не могу заснуть.
Ведь невозможно уснуть с открытыми
глазами,
которые хотят увидеть, как улетит
горлица.
 
 
(Адлер, Отель Форвард 2019)
 

Туман

 
Поход за хлебом – в жмурки игра.
И как привиденья – дома,
На небе солнце словно дыра,
Всасывающая туман.
 
 
Я весь в заботах своих погряз
И блуждаю в тумане дней,
Мой Ад в душе не виден для глаз
Идущих навстречу людей.
 
 
Я – как они – на сочувствие скуп.
Что там киснет у них в мозгу
Как уксус, я по гримасе губ
Догадываться лишь могу.
 
 
Время – это большой пылесос,
А мы – для него словно пыль.
Боимся прямо взглянуть в лицо,
Как будто глухи и слепы.
 
 
И дни – как в омуте лет круги
Вкруг даты последнего дня.
Родившись вновь, я стану другим,
Шагающим мимо меня.
 

Духи места

 
Дом приземистый, одноэтажный,
Низкий потолок, на стенках фото
Чёрно-жёлтые от старости бумажной —
Вся родня и, может, дальний кто-то.
 
 
Вещи умерших глядят с укором
На меня глазами их хозяев,
Ревностно, как за недобрым вором,
Что в чужую горницу влезает.
 
 
Ветка сливы стукнется о крышу
Или шевельнётся тихо штора,
Кажется, прислушавшись, услышу:
Словно кто-то ходит в коридоре.
 
 
Словно духи их тут жить остались
Сторожить обжитую обитель,
И немного неудобно стало,
Словно я приходом их обидел.
 
 
Для меня обычные предметы —
Грустные свидетели событий —
Словно суеверные приметы,
А не просто украшенья быта.
 
 
Я прошу за грубое вторженье
У комода и ворчливой двери,
Вопреки всей логике, прощенья,
Даже если в духов я не верю.
 

Горбатая страна

 
Горячий воздух тает и плывёт,
Рисуя миражей своих картины,
И манит плавным колыханьем вод
Дыхание обманчивой пустыни.
 
 
Верблюды тут влачат свои арбы,
И как в степи на спинах их покатых
Видны буграм подобные горбы,
И всё на свете кажется горбатым.
 
 
Горбатая страна – страна бугров,
Где вид однообразно одинаков,
И голубой растительный покров
Забрызган алой кровью диких маков.
 
 
Тут горизонта нет, а есть волна
Изогнутых, кривых и плавных линий.
И ветерок из жаркой дали нам
Приносит запах стада и полыни.
 
 
(Астрахань, 2009)
 

О конце света

(оптимистическое)

 
Закончится вечных времён завод,
Качанье закончат Весы55
  Созвездие


[Закрыть],
И остановят свой вечный ход
Солнечные часы.
 
 
Их механизм так стар и ржав,
Что лопнет металл орбит,
И, время столетий в секунду сжав,
Ангел сигнал протрубит.
 
 
Света конец – есть начало тьмы,
Но, силясь нашарить путь,
Найдём друг друга в потёмках мы
И выживем как-нибудь.
 

Конверт

 
Конверт. На марке – незнакомый мне
Герой или прославленный учёный,
Известный, видно, многим в той стране,
Откуда тот конверт пришёл гашённый.
 
 
И адрес места в Ницце, где фонтан,
Где пальмы вдоль дорог и променада,
Там море и холмы и солнце там,
Куда ответ писать уже не надо…
 
 
Конверт таинственной страною пах —
Духи, цветы или ещё иное,
Чем пахнет воздух в южных городах
На побережье Средиземноморья.
 
 
И думал я, что время не вернуть,
И счастье тоже на земле не вечно,
Меняем адреса, друзей и путь,
И дни летят как свет вагонов встречных.
 

Смена месяцев

 
Горит костёр – горячая звезда,
На свет и тьму движенье Землю делит,
И месяцы – апостолы сидят
И слушают как проповедь метели.
 
 
А дни летят и падают как снег,
И в памяти минуты жизни тают,
И чёрные деревья о весне
Как мы о воскресении мечтают.
 
 
И воскресают как Христос весной
И, пережив мороз и снегопады,
Готовы после долгих зимних снов
Вдруг зацвести и стать тенистым садом
 
 
Иль рощей, иль дубравой шумной стать,
Дав кров в листве поющим звонко птицам
И, службу солнцу отстояв, опять
На время в кучи сучьев превратиться.
 
 
Так месяцы – природы короли,
По очереди покидают сцену.
Идёт Февраль – владыка всей земли
Назад к костру, а Март – ему на смену.
 

Компас веры

 
Создан мир этот для людей,
Всё в нём есть, чтобы в счастье жить,
И они как рыбы в воде,
Да не знают, куда им плыть.
 
 
И до лампочки им заря,
В окнах словно огонь – закат.
Зря страдают и злятся зря,
Окна – словно горящий Ад,
 
 
Лай собаки в клюве скворца,
В остальном ночь совсем тиха.
И не пить им воды с лица,
Не читать наизусть стиха.
 
 
И уж лучше бычок луны
Пусть погасят о пепел стен,
Выжмут лучше из тишины
Капли дальних ночных сирен.
 
 
О небесном царстве грустят,
Провожая в последний путь.
Пусть забудут про Рай и Ад.
Всё что есть у них, есть лишь тут.
 
 
Пусть не верят, когда им вождь,
Обещать будет Рай земной,
Золотой ли с небес дождь,
Спросят пусть: а какой ценой?
 
 
Лучше верить им в плач дождя,
В то, что только любовь – приют.
Только дома умеют ждать,
А в Раю никого не ждут.
 

Начни с себя

 
Начни с себя, не злись, не кисни,
Смирись с людским несовершенством
И отраженье вечных истин
Ищи в спокойном взгляде женском.
 
 
Среди страстей житейских разных,
Стыдясь своих былых ошибок,
Держись подальше от соблазнов
И от возможностей фальшивых.
 
 
Пусть даже если в мире нашем
Свидетелей ошибок нет уж,
И вспомнить их не просто даже,
Не наводи трусливо ретушь
 
 
На снимок памяти невольный.
Не отвлекаясь на обиды,
Живи, и даже если больно,
Другим не подавай и виду.
 

Собрание в колхозе

(шутка)

 
Собрали в клубе нас, чтоб объявить указы,
Спросили, ясно ли, дошло ли до ума.
Струхнули мы чуть-чуть, но не моргнули глазом,
Всему свой срок… дают, на то страна-тюрьма.
 
 
Нам объяснили всё, и повторили снова,
Что право есть у нас – молчание хранить,
Поскольку против нас любое наше слово
Использовано ими просто может быть.
 
 
Мы знали уж давно: мы – зэки и холопы,
История у нас трагедия и фарс.
И думали в сердцах, почёсывая *опу:
«И так мы все молчим, зачем собрали нас?»
 
 
Они сказали нам: «Задерживать не смеем»,
Но мы-то знали: значит, могут задержать.
Что все свободны мы, нам объявили, змеи,
Но ясно стало нам: теперь начнут сажать.
 

Контроль и учёт

(шутка)

 
Приснился мне ужасный сон:
Права вожденья для Пегаса
(Вот это вау! Нефигасе!!!)
Ввести собрались как закон.
 
 
А к ним в придачу должен ты,
Чтобы стихами заниматься,
Пройдя десяток аттестаций,
Сертификат приобрести.
 
 
Тогда пришлось бы многим сдать,
Нет, не экзамен, а Пегаса,
На диетическое мясо
Вновь безлошадными чтоб стать.
 
 
Налажен должен быть учёт
На каждый чих и стих, и мненье,
И на порыв, и вдохновенье,
И на фантазии полёт.
 
 
Чтоб каждый стихотворец мог
Производительно трудиться,
И к сроку, не смотря на лица,
Со строк своих платить налог,
 
 
Такие, братцы, вот дела!
Пегас и так почти стреножен,
Лететь, куда взбредёт, не может
Он, закусивши удила,
 
 
И надо же кормить его
Овсом своих воспоминаний,
И свежим сеном чувств и знаний,
И кровью сердца своего.
 
 
Издержки книжкой не покрыть.
Ну ладно я, а как поэтам
Прикажете в кошмаре этом
Стихи прекрасные творить?
 

Работа

(сыну)

 
Когда ты должен отсыпаться днём,
Задёрнув на окне плотнее штору.
Не до волной играющего моря,
Не до красот волшебных за окном.
 
 
Что толку в них? Режима вреден сбой.
Работаешь ты сутки через двое,
И организм в конфликте сам с собою.
Не высыпаешься, ругаешь выбор свой,
 
 
Одно и то же каждый день у нас,
Так хочется нам вырваться из плена
Рутины и дождаться перемены,
Изменится ж когда-то всё, Бог даст.
 
 
(2020)
 

Нет бесплатному труду

(шутка)

 
Мира смысл мной из опыта добыт
За прожитые мной в мороке годы.
Человек – биологический робот —
Для труда лишь приспособлен и годен.
 
 
Получая программу-задачу,
Кайф он в процессе решенья находит.
А работа бессмысленной клячи —
Есть только дань неразумной природе.
 
 
Рад он, если работа успешна,
Да ещё и за неё ему платят.
А платить должен сам он, конечно,
Ведь в решенье задач – и есть счастье.
 

Солнцеворот

(шутка)

 
Так жаль мне, что Пушкина нет,
И ссору затеять мне не с кем,
И к свету направить лорнет
В пещере театра на Невском,
 
 
И не с кем, читая стихи,
Гулять по лицейскому парку,
И воздух вдыхать как духи,
И дни принимать как подарки.
 
 
И мне остаётся мечтать.
О, Боже, пошли мне кого-то,
Чтоб было мне с кем коротать
Дни летнего солнцеворота.
 
 
(21 июня 2020)
 

Утренние мысли

 
Высыхают потери слёзы.
Из хронометра вытек час.
Соком плачут винные лозы.
В лужах месяц пустился в пляс,
 
 
Лужи мерятся блеском с морем,
Своё горе оплакал лук.
Дня и ночи рассветной ссоры
Нарастает гудящий звук.
 
 
День находит, а ночь теряет.
Мир не Бог сотворил, а Босх.
Как художник, вижу, втирает
В доску крашеный мягкий воск.
 
 
В акт творения леший верит,
Дышит прелостью горячо.
Взгляд свой в оргию красок вперив,
Смотрит чёрту через плечо.
 
 
(2021)
 

Сыновьям в мой день рождения

 
Из года в год я всё грустней
Встречаю этот день.
Вершина мудрости видней,
И каждый год – ступень.
 
 
Итоги рано подводить,
Но, всё ж, я жил не зря,
Богатств не смог я накопить,
Мечтая и творя,
 
 
Но накопил стихов слова,
И откровений свет,
И память, что всегда жива,
О тех, кого уж нет.
 
 
О тех, кого я так любил,
О тех, кого терял.
О тех, кто верным дружбе был,
И кто мне доверял.
 
 
Даётся мудрость, чтоб ценить
Как золото любовь,
Что не хотел я заменить
На медь холодных слов.
 
 
Даётся жизнь, чтобы себя
Успеть постичь, познать,
И мир подлунный возлюбя,
Ступенькой к небу стать.
 
 
Но предстоит и вам пройти
Такой же сложный путь.
И стать ступенькой на пути
Ещё кого-нибудь.
 
 
И в миг, когда придёт предел
Отпущенным годам,
Свою любовь, как свой надел,
В наследство вам отдам.
 
 
Когда умру и оживу
Весь в вас я, вами став,
Являться в виде дежавю
Я буду вам в мечтах.
 
 
Вам помогать и вас вести
Между харибд и сцилл.
И от опасностей спасти,
Я верю, хватит сил.
 
 
Жить вашей буду я судьбой,
Всегда болеть за вас.
Гордиться вами как собой,
Храня меж нами связь.
 

Сущность мира

 
Я вижу покой в измененьях,
Мне память как кошка у ног,
И времени три измеренья
Сплетаются в тёплый клубок.
 
 
В душе ощущаю усталость,
Стремясь всё познать. Мир не прост.
Лишь, в небо уставясь, осталось
Следить за движением звёзд
 
 
И за рисунком созвездий,
В веках неизменным для глаз,
Где кто-то там смотрит из бездны
Такой же усталый на нас,
 
 
Там время с пространством, столкнувшись,
Сливаются в сонмы частиц,
Что рвутся сквозь звёздные тучи
Как стаи разбуженных птиц.
 
 
И масса похожих субстанций
Похожую делит судьбу,
Вращаясь как в бешеном танце,
Стекает как дождик в трубу.
 
 
Вот так образуются звёзды
И – нам только видимый – свет,
Вода океанов и воздух,
И каменный панцирь планет.
 
 
В шести измереньях пространства
Недвижность бегущей строки,
И весь этот мир – постоянство
Застывшей на карте реки.
 
 
Но время как смена картинок,
Строкою в пространстве пройдя,
От нас как от белых снежинок,
Увы, не оставит следа.
 

Про явления и их проявления

 
Люблю я хаос, мрак и шум.
В них ищет и находит
Мелодию иль образ ум,
Что в нём подспудно бродят.
 
 
И проявиться сквозь туман
Им помогает рифма —
Слегка сошедшая с ума
Оккамовская бритва.
 

В чёрном свете

 
Теперь я знаю, как писать стихи,
Чтоб их читая, не было вам скучно.
Набрать с помойки всяческой трухи
И каждой дряни имя дать мне нужно.
 
 
Вот этот двор – модель моей страны,
Где голоса противные и рожи,
Участки кое-как разделены
Штакетником, на челюсти похожим,
 
 
Машин поток как волны в берег бьёт
В окно с шипеньем, гулом и раскатом,
А вечером забыться не даёт
Ручей прохожих с воплями и матом.
 
 
Но это всё – как тиканье часов —
Становится с привычкой незаметным.
Как воздух, что не виден, невесом,
Но давит нас своим огромным весом.
 
 
А если б не имели мы запас
Внутри себя упрямства и давленья,
Вся эта мразь давно смела бы нас
И превратила в призраки и тени.
 
 
И вопреки, назло, наперекор
На этом, ставшем незаметным, фоне
Мы арф Эола слышим перебор
И звуки гармонических симфоний.
 
 
И тихим стуком дальних поездов
Баюкает нас ночь, но запах свалки
Становится естественным как вздох
Вдовы, идущей вслед за катафалком.
 

Бог берёг

 
Мне повезло, что я не в гуще —
Там часто давят, бьют и мнут.
И там не видно сути в сущем,
Не слышно тиканья минут.
 
 
Там человек – страстей игрушка,
Там искушений круговерть,
Там словно рыб, кроша горбушку,
Себе прикармливает смерть.
 
 
О, город, лживый и столицый,
Как сеть ты ловишь косяки.
Не позавидую тем птицам,
Что угодят в твои силки.
 
 
Я рад, что мне ума хватило
Не слушать твой притворный зов,
И что меня не зацепила
Твоя тлетворная любовь.
 
 
Чем заслужил судьбу свою я?
Что годы бойни не застал,
Что с предрассудками воюя,
Я жертвой косности не стал.
 
 
Что не пришлось терпеть лишенья
Как всем, кто жили до меня,
Что я доволен отрешеньем
От баламутной злобы дня?
 
 
Я ангелов любых свободней.
Призванью верный одному,
С высот годов гляжу сегодня,
Не присягая никому.
 
 
(2002)
 

Точка зрения

 
Ты истины держись простой —
Как на скале орлиной прочно
На твёрдой почве знаний точных
В дискуссиях любых ты стой.
 
 
Коль аргументы не прочны,
То спорщик вязнет в пререканьях,
С презреньем отметая знанья,
Что не вполне согласны с ним.
 
 
Раб ветхих мифов и вранья
Быть нетерпимым склонен в споре.
Ну, что ж, кроты пусть роют норы,
Взирать с вершины будешь ты.
 

Заготовка слов

 
Вижу, на зиму тут запасают дрова,
А поэт? Что же он сибаритствует, ленится?
Нет, он складывать складно умеет слова
О пожаре любви и о лете в поленницы.
 
 
Говорит он как рубит, лишь щепки летят.
И ложатся в ряды как дрова предложения.
Любоваться нет времени на результат.
Бьёт, чтоб каждый удар был ещё совершеннее.
 
 
Он шлифует попутно своё мастерство,
Отрубив острой рифмой в стихе много лишнего,
Сочетая умение и озорство,
Совмещая присущее многим и личное.
 
 
И слова как дрова будут в зиму гореть,
Запасённые впрок им в катренах старательно,
Чтоб замерзшие души стихом отогреть
На  его огонёк заглянувшим читателям…
 

Старое кино

 
Сто лет назад была война
меж русскими, тиф и испанка,
голодный год. Моя вина,
что мне чужие – письмена
на вывеске с рекламой банка?
 
 
И твёрдый знак, что подпирал
словно атлант благополучье,
прикладом сбит, и импера-
торский орёл свои крыла
простёр над мусорною кучей.
 
 
Как нам везёт, что век иной,
И вроде мир пока в отчизне,
мы смотрим старое кино,
и как давно заведено,
искусство смешиваем с жизнью.
 
 
На вывесках орёл опять.
Зажили порванные крылья.
Как будто льётся время вспять.
Окно ль, не знаю, как назвать,
как будто в прошлое открыли.
 
 
Вот и сейчас вскипает кровь
от слёз отчаяния горьких,
и в сердце гнев, а не любовь.
Орёл имперский жертвы вновь
средь нас высматривает зорко.
 
 
И в первозданной простоте
мне мысль печальная явилась:
как я б сегодня знать хотел,
что сделать, чтоб страданья те
уж никогда не повторились.
 
 
(2019)
 

Жить вечно…

 
Учить я жить не собираюсь,
Но в жизни чтоб счастливым быть,
Нужна одна простая малость:
Любимым быть или любить.
 
 
С бедой смириться даже можно,
Спасенья, затаившись, ждать,
Но знать и понимать подкожно,
За что приходится страдать.
 
 
Не ставил я тщеславных целей,
Карьеру строить не спешил,
И коль не смог чего-то сделать,
Быть может, меньше нагрешил.
 
 
Так получается на свете —
Хотим достичь в делах высот,
Чтобы потом гордиться этим,
А вместо… совесть сердце жжёт.
 
 
Она всегда найдёт причину,
Чтоб за ошибки наказать,
И мерит всех одним аршином,
И не умеет нас прощать.
 
 
Но мы живём не меж святыми,
У каждого своя судьба,
Свои грехи признать должны мы,
Но всё таки простить себя.
 
 
Не буду киснуть я в печали,
Смотря на жизненную грязь,
Со светлою небесной далью
Душою ощущая связь,
 
 
Недолго сердцу до распада
Ещё стучать в моей груди,
Но жить на свете всё же надо,
Как будто вечность впереди.
 

Об альтруизме

 
Жизнь прожить – перейти поле минное.
Скольких смерть уж к себе позвала!
Но и если жизнь всё-таки длинная,
Остаётся в конце лишь зола.
 
 
И в огне, где любовь лишь и ненависть,
Мы сжигаем как в топке её,
Но мудрее немножечко делаясь,
Понимаем призванье своё.
 
 
Оно в том, чтобы людям сочувствовать,
Помогать или радовать их.
И в ком это уменье отсутствует,
Тот – ходячий мертвец средь живых.
 
 
Хоть и совесть порою нас мучает,
Альтруизм возводя в абсолют.
Велика роль обычного случая,
Что рукой Провиденья зовут.
 
 
Кто добры были к нам, знали истину,
Забывая о том говорить.
Так учили нас быть бескорыстными
И Добро не стяжать, а дарить.
 
 
Эта истина – чувство высокое,
Богу в нём уподобились мы.
Доброта и сочувствие – только лишь
Позволяют нам зваться ЛЮДЬМИ.
 
 
И спасаясь от худшего, низкого,
Уходя от опасных краёв,
Выбираем мы быть альтруистами,
Сохранив это званье своё.