Читать книгу "Москва. Лица улиц. Продолжение легенд"

От политкаторжан к масаи

Часто мы проходим мимо красивых особняков, в которых сегодня обитают посольства других стран, и досадуем, что не можем узнать, как все устроено внутри, сохранен ли интерьер, известна ли история обитателей этого дома.

Но если европейские посольства несколько раз в год все же открывают свои двери для любопытных экскурсантов и хотя бы малая толика желающих свое любопытство может удовлетворить, попав на особо охраняемые территории, то посольства африканских стран остаются в стороне как от потоков краеведов, так и от просто любознательных горожан. Тем интереснее увидеть, что же скрывается за дверьми этих закрытых территорий.

Несколько раз мне удавалось пройти в такие дома, о чем я рассказывал и на страницах газет, и на своей страничке в социальных сетях. Пожалуй, одним из самых интересных домов в этой категории можно назвать посольство Кении в Лопухинском переулке.

Сам переулок тоже очень интересен. Но его история не раз становилась предметом изучения москвоведов. Поэтому я обойдусь только кратким экскурсом. Лопухинский переулок – небольшая улица в центре Москвы, в Хамовниках, между Остоженкой и Пречистенкой. Свое название он получил по фамилии домовладельца (1820-х годов) поэта и переводчика, гвардии поручика А. В. Лопухина. Ранее переулок назывался Репнинский, по домовладелице конца XVIII века Репнинской. До 1922 года это название имел также нынешний Языковский переулок, которому было дано нынешнее название для устранения одноименности.

На месте дома № 5, строение 2, где теперь расположено посольство Кении, изначально находился другой жилой дом, который был построен двести с лишним лет назад – в 1806 году, но переделывался уже в середине XIX века, а нынешний облик приобрел уже в XX веке при переделке, которой руководил российский предприниматель и архитектор Никита Лазарев. Таким образом, дом, который все мы можем увидеть сегодня, построил в 1876 году архитектор В. Н. Карнеев, а перестроил в 1911–1914 годах Н. Г. Лазарев.

Василий Николаевич Карнеев (Корнеев) (1831 – 5 июня 1895, Новое Кунцево) – русский архитектор, автор многих церковных и гражданских сооружений в Москве. Один из учредителей Московского архитектурного общества.

Окончил Московское дворцовое архитектурное училище в 1857 году со званием архитектурного помощника. В 1858 году получил звание академика архитектуры. В 1868–1871 годах состоял архитектором Градской больницы, в 1870–1886 годах – архитектором московского почтамта. В 1871 году Карнеев был назначен архитектором при Московской городской думе. Находясь в должности, выполнил проект здания думы (1886 год). Служил участковым архитектором в 1873–1894 годах. После обрушения дома Московского купеческого общества, за строительством которого по проекту А. С. Каминского надзирал Карнеев, архитектор состоял под судом. Скончался 5 июня 1895 года в Новом Кунцеве. Похоронен на территории Ново-Алексеевского монастыря.

Отец архитектора Н. В. Карнеева (1859–?).

Никита Герасимович Лазарев (1866–1932) – российский предприниматель, архитектор, работавший в Москве. Автор необычного памятника раннего московского неоклассицизма – дома Н. И. Миндовского на углу Пречистенского и Староконюшенного переулков (посольство Австрии). Отец искусствоведа В. Н. Лазарева.

Дом В. Н. Карнеева и Н. Г. Лазарева в Лопухинском переулке – это особняк с отделкой барельефами и лепными венками. Построили его по заказу Якова Андреевича Рекка, которому принадлежали доходные дома, расположенные по соседству.

Яков Андреевич – русский банкир и предприниматель, основатель одной из крупнейших российских домостроительных фирм – Московского торгово-строительного акционерного общества. Потомок немецких колонистов, приехавших в Россию еще при Екатерине Великой, Яков Андреевич Рекк (1867–1913) родился в Саратове. В 1886 году он приехал в Москву и стал работать служащим в банкирской конторе Николая Вертгейма. Уже в 24 года благодаря финансовым способностям он стал управляющим банкирской конторы. Он прекрасно понимал, что необходимо бурно строящейся Москве – стройматериалы, и в 1893 году Рекк приобрел кирпичный завод в деревне Часовая Звенигородского уезда Московской губернии.

В 1901 году Яков Андреевич Рекк учредил Товарищество Никольских рядов в Москве с основным капиталом в 750 тысяч рублей для владения и использования (сдача внаем торговых помещений) Никольских рядов на Никольской улице, построенных в 1900 году Московским торгово-строительным акционерным обществом. Рекк поставил своей целью украсить город «стильными домами, которые, имея технические удобства западноевропейских городских строений, в то же время не убивали бы национального колорита Москвы». Строил он дома по собственному усмотрению за счет Общества, приглашая ведущих архитекторов, затем продавал их новым владельцам. Рекк являлся членом московского отделения Русского технического общества.

Московское торгово-строительное общество построило около 15 домов в Москве. Это роскошные особняки на Поварской улице, в Гранатном переулке, доходные дома на Пречистенке, торговые помещения на Никольской и Мясницкой улицах.

Яков Рекк, как финансист, придумал эффективные схемы купли-продажи земли и принимал активное участие в сделках по обмену части площадей выстроенных домов на землю – имения помещиков в Полтавской и Киевской губерниях. Он дробил крупные земельные хозяйства помещиков на мелкие хуторские наделы и продавал их крестьянам через Харьковский земельный, Дворянский и Крестьянский банки. В 1897 году архитектор Сергей Шервуд выстроил по заказу Рекка особняк на Пятницкой ул., дом 64. Стиль этого особняка назван «рекковским» за избыток лепнины и скульптуры, но больше он известен, как «дом со львами» – бодрствующим и спящим. К концу 2016 года Мосгорнаследие обещает закончить реконструкцию этого особняка с богатой историей, который заслуживает отдельного рассказа; давайте подождем окончания реконструкции и тогда уже вернемся к истории этого дома. Пока же можно напомнить, что после революции особняк фон Рекка на Пятницкой был национализирован. На нем сохранились мемориальные доски, сообщающие, что здесь в 1921–1924 годах работала революционерка Розалия Землячка (по рождению Залкинд, по мужу Самойлова), а 19 июня 1918 года Ленин в этом здании принимал участие в работе собраний партийных ячеек заводов Замоскворецкого района.

В Москве Якову Рекку принадлежал еще один особняк, находящийся по адресу Большая Никитская, дом 56. Автор проекта дома, возведенного в 1902–1903 годах, – зодчий Г. А. Гельрих. В настоящее время здесь находится резиденция посла Египта в России.

Умер Яков Андреевич Рекк 12 октября 1913 года. Похоронен в Москве на Введенском (Немецком) кладбище. С памятником на его могиле связана интересная легенда о Белом Христе – это бронзовое трехметровое изваяние Христа с белым мраморным крестом в руке.

Во время Великой Отечественной войны многие верующие считали, что это изваяние помогает воинам на фронте, и шли к могиле помолиться во здравие. В книге З. Ждановой «Сказание о житии старицы Матроны» рассказывается, как к этому изваянию во время войны направила больная в то время блаженная Матрона свою помощницу Верочку. «Спаси нас, – говорила она Верочке, – скорее поезжай на Немецкое кладбище и слей нам водички с Креста Господня». Верочке дали два бидона, один из которых был с водой. До кладбища она добралась ночью, мороз на улице был более 40 градусов, но все удалось – вода, слитая с руки спасителя, быстро излечила старицу.

А через некоторое время в свете борьбы с религиозными предрассудками памятник с кладбища исчез. И люди перенесли способность помогать страждущим на Белого Христа, установленного в 1946 году. Эта скульптура стоит у памятника из черного гранита над могилой семьи Третьяковых – очень дальних родственников создателя Третьяковской галереи. Два брата Третьяковых окончили незадолго до революции духовную семинарию. А третий брат, Петр Михайлович, тоже окончив семинарию, работал учителем. Еще до революции он женился на Лидии Яковлевна Рекк, дочери Якова и Веры Рекк. Когда в 1913 году Яков Рекк умер, Петр Михайлович обещал своей теще поставить изваяние Христа перед памятником Якову Андреевичу, надпись на котором была сделана на немецком и русском языках: «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные и я успокою Вас». Скульптура Христа была выписана из Италии, но начавшаяся Первая мировая война, а затем революция не дали возможности довезти статую до Москвы. Свое обещание Третьяков смог выполнить только в 1946 году, когда скончалась его супруга – дочь Якова Андреевича, репрессированная и отсидевшая в лагерях. Петр Третьяков попросил брата Александра Михайловича связать его с известным скульптором Надеждой Васильевной Крандиевской. И она согласилась помочь Третьякову. Для головы скульптуры был приобретен каррарский мрамор, а блок белого отечественного мрамора пошел на фигуру.

Священник Александр Михайлович Третьяков освятил памятник. А вскоре он стал местом паломничества, заменив пропавшую скульптуру другого Христа. Люди сливали воду с руки Спасителя, как это советовала ранее сделать Верочке Матрона.

В 1960-е годы памятник был сброшен с пьедестала, откололись часть носа и золотой венок. Позднее все восстановили в первозданном виде.

Но вернемся к кенийскому посольству. В советское время дом в Лопухинском переулке занимало Всесоюзное общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, в нем были музей и редакция биобиблиографического словаря и журнала «Каторга и ссылка» (вышло 116 номеров), где печатались исследования и документы по истории революционного движения в России. Оно было организовано по инициативе Дзержинского, Рудзутака и Ярославского. Открытие состоялось в Москве в Доме союзов 21 марта 1921 года. Условием приема в Общество являлось наличие непрерывного революционного стажа не менее 25 лет или 4 года пережитых репрессий. Объединяло Общество в своих рядах революционеров разнородных направлений: эсеров, большевиков, меньшевиков, анархистов, бундовцев, интернационалистов.

Общество издавало также «Бюллетень Центрального совета Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев» (1930–1933), серии: «Историко-революционная библиотека», «Классики революционной мысли домарксистского периода». Были изданы сочинения и материалы о жизни Герцена, Чернышевского, Добролюбова, Бакунина, Ткачева, Фигнер, биобиблиографический словарь «Деятели революционного движения в России» (в 5 томах, 1927–1934), воспоминания и документы о декабристах, народничестве, рабочем движении, царской тюрьме, каторге и ссылке. Члены Общества выступали с лекциями и докладами по всей стране. Насчитывалось более 50 филиалов.

В 1935 году Сталин Общество закрыл, а большинство бывших политкаторжан в лучшем случае снова вернулись в лагеря и тюрьмы.

В посольстве Кении мне удалось побывать в феврале 2015 года, когда в Москву прилетели представители экзотического племени масаи. Их визит был приурочен к открытию выставки из 250 фотографий, сделанных в самых удаленных уголках планеты, – лучшая часть того, что попало в объектив фотографа-путешественника Ольги Мичи за несколько лет странствий.

Визит масаи в зимнюю Москву был такой же экзотикой, как и поездка фотографа в Кению. Кажется, что масаи удивлялись всему: снегу, метро, высоким домам, нашим лицам, даже теплым курткам, в которые их одели.

Раскрепостились они только в здании посольства, где вместе с послом страны Паулем Кибивоттом Кургатом отвечали на вопросы журналистов, а потом даже спели одну из народных песен, практически пустившись в танец.

Кажется, что кенийцы окончательно освоились в московском особняке, хотя от былого его величия, как мне показалось на первый взгляд, ничего не осталось. Но это было ошибочное мнение. Деловая, рабочая часть посольства действительно больше похожа на офис, хотя и с лепниной и остатками былой роскоши. Но потом, когда меня пустили в резиденцию посла, которая разделена с посольством всего лишь внутренней дверью, я понял, что африканцы не только понимают, что такое памятник культуры, но и с любовью его сохраняют. Это настоящий уголок московского модерна, где в роскошные залы второго этажа ведет удивительно красивая лестница, плавно обтекающая весь периметр здания. Эдакая шкатулка чудес в простом оформлении. А сочетание антикварной мебели и посуды удивительным образом гармонирует с блюдами африканской кухни. Надо сказать, что посол не просто держит специально для этого повара, но и придерживается вполне традиционной для своей страны кухни, что не очень просто сделать в условиях европейского города.

Остается только сожалеть, что в эти святая святых посольства попадают единицы. Но, может быть, поэтому великолепие особняка и сохранилось до наших дней.

Тихий дом в Успенском переулке

Не менее интересно и другое африканское посольство, расположенное в небольшом особняке в старом и удивительно красивом Успенском переулке. Почти напротив него теперь находится вход в Московскую городскую думу, рядом шумный в последнее время сад Эрмитаж и множество других не менее удивительных мест. Разве может быть иначе? Это ведь самый центр столицы.

С послом Бенина Габриэлем Кочофа мы познакомились на первом московском фестивале африканской культуры. Господин Кочофа, как и многие другие послы «черного континента», учился в Советском Союзе и довольно хорошо говорит по-русски.

Бенин – государство древнее и интересное, особняк тоже вызывал неподдельный интерес, и я напросился на интервью, чтобы убить двух зайцев: и о Бенине узнать побольше, и здание посмотреть и сфотографировать во всей красе.

Забегая вперед, скажу, что здание восстановлено по всем канонам реставрации, хотя столь значительного впечатления, как кенийское посольство, не производит. И тут дело не только в его убранстве, но и в том, в каком виде оно досталось, в общем-то, не очень богатому посольству, дипломатический представитель которого совмещает более десятка постов в странах бывшего СССР. Габриэль Кочофа показал фотографии того разгрома, который он увидел, впервые попав в это здание. А случилось это не очень давно, хотя история дома насчитывает почти полтора века.

Успенский переулок, в котором находится посольство Бенина, сформировался еще в XVII веке со строительством церкви Успения Пресвятой Богородицы, в честь которой и получил свое название. Церковь Успения Пресвятой Богородицы в Путинках – это основная достопримечательность переулка, и кроме нее здесь есть несколько домов, построенных преимущественно в XVIII веке и являющихся также культурными памятниками. Название «Путинки» этимологически восходит к Путевому Посольскому двору, располагавшемуся в этом квартале. В Путевой двор надо было заезжать путинками, то есть кривыми улицами и переулками. Окраинная слобода Путинки находилась в Москве за Тверскими воротами Белого города (на месте нынешней Пушкинской площади и Страстного бульвара). Первое упоминание об этой местности относится к XIV веку. Тогда там простирались загородные «Великие луга», где начинались два широких тракта на Тверь и Дмитров.

Дом № 7 по Успенскому переулку появился намного позже. Это часть бывшего особняка Шимунека, построенного в 1873 году архитектором Михаилом Илларионовичем Никифоровым. Здание создано в эклектическом стиле с ярко выраженными элементами ордерного декора. В центре фасада на себя обращают внимание четыре коринфские пилястры. Этот дом – пример рядового особняка второй половины XIX века, принадлежащего московской буржуазии средней руки.

О хозяине дома мало что известно сегодня: небольшие обрывочные сведения, из которых, впрочем, понятно, что это был энергичный и предприимчивый человек. Так, в архивах можно найти фотографию с XXV юбилейной выставки Туркестанского общества сельского хозяйства в Ташкенте (1909), где у Шимунека был свой павильон, который явно пользовался популярностью. Чуть больше известно о том, где потомки Шимунека, а не исключено, что и он сам, закончили свой путь.

«Павел Петрович Шимунек (? – 21 декабря 1934, Ницца, департамент Приморские Альпы, Франция). Владелец агентурной конторы в Москве. Жил на Большой Лубянке в доме страхового общества “Россия”. Похоронен в Ницце. Перезахоронен в Париже на кладбище Пер-Лашез 30 декабря 1934 года». Вот и вся информация из справочника «Незабытые могилы: Российское зарубежье: некрологи 1917–2001: В 6 т».

Известно также, что П. П. Шимунек был промышленником и отцом Александра и Евгения Шимунеков. Скорее всего, это по его заказу и строился дом в Успенском переулке. Также он был учредителем Торгового дома «П. К. Грош, преемник Шимунек и К˚», членом Московского клуба автомобилистов. Во Франции находился в эмиграции.

Его сын Александр Павлович (13 августа 1897, Москва – 2 июня 1959, Франция) работал управляющим фирмой. Был членом масонской ложи «Лотос» (1948–1959).

Второй сын – Евгений Павлович Шимунек (Симунек) (15 февраля 1902, Москва – 1991, Париж, похоронен на кладбище Банье) был инженером-электриком и тоже масоном. После революции он эмигрировал в Германию, работал инженером Высшей технической школы в Берлине. Позже переехал во Францию, жил в Париже, работал инженером-электриком, занимался вопросами применения ртутных выпрямителей в электрических сетях. В 1931 году он стал членом совета Российского торгово-промышленного и финансового союза, потом членом Кружка молодых инженеров, в 1938 году был избран в суд чести этой организации. Выступал на собраниях Кружка с докладами. Участник Второй мировой войны в рядах французской армии. В 1946 году стал членом ревизионной комиссии Объединенного союза русских дипломированных инженеров во Франции. Член масонской ложи «Северная звезда», в 1955–1957, 1959–1962 годах исполнял обязанности великого эксперта (испытателя), был ее делегатом, выступал с докладами. Член ложи «Свободная Россия» (1936–1955), казначей ложи «Астрея» (1973–1976). В 1974 году вошел в новый офицерский состав ложи «Астрея-Юпитер-Северная звезда».

По данным исследователей, эта ложа воссоздана в России. Так что, возможно, Шимунеки вернулись домой. Только не в свой дом. А историю их бегства, дальнейшую судьбу, как и историю дома, еще предстоит изучать, ведь даже о после Бенина известно больше, чем о хозяевах дома.

Анисет Габриэль Кочофа окончил Московский институт нефти и газа им. И. М. Губкина (1987) по специальности геология и разведка нефтяных и газовых месторождений, аспирантуру РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина. Кандидат геолого-минералогических наук. Пишет стихи.

«В России я живу уже 33 года, – рассказал посол Бенина в России. – Приехал, чтобы учиться в РГУ нефти и газа имени Губкина, потом остался там преподавать. И большую часть этих лет я жил в общежитии университета, там же родились мои дети. Конечно, это было трудно и иногда неудобно. Случались забавные эпизоды: например, мне не хотелось попадаться утром на глаза студентам, когда шел выбрасывать мусор. Мы ведь собирались на одни и те же занятия, только я – читать лекцию, а они – слушать. Лишь в 2007 году мы с семьей купили отдельную квартиру на Ленинском проспекте. Я обязан России очень многим – здесь я нашел свою профессию, свою семью, в конце концов, нашел себя. Эта страна всему меня научила, поэтому я задержался здесь так долго – хотел получить максимум знаний. Ведь раньше, когда я начинал преподавать, даже не мог ожидать, что в Бенине обратят на меня внимание и предложат стать послом…» – рассказал Анисет Габриэль Кочофа.

А в посольстве Бенина сегодня тишина и порядок. Персонала немного. В кабинете посла выделяется массивный рабочий стол и портрет президента Бенина, который висит над ним. А в холле второго этажа есть резной деревянный стул, привезенный из Бенина, – одна из главных ценностей резиденции. Считается, что этот трон исполняет желания каждого, кто на него сядет. Здесь же, в посольстве, можно купить или заказать изделия из кожи или кофе. Посольству тоже надо как-то выживать. Вот только спрос не очень большой. Не повесишь же на дверях посольства объявление: «Продается кофе и кошельки. Предзаказ».

Тайна графской голубятни

Это странное и удивительно красивое здание привлекает меня с детства. Проезжая от Шаболовки в сторону Загородного шоссе на трамвае, я стараюсь садиться с правой стороны вагона, чтобы лишний раз увидеть в окно это здание и восхититься его необычной красотой и стройностью форм.

Но что это за дом, больше похожий на огромную ротонду или веранду, я никак не мог выяснить. А потому однажды вышел на ближайшей остановке и расспросил местных жителей, потом основательно покопался в исторической литературе, потому что далеко не все мои собеседники смогли ответить мне, что это за здание. «Ресторан», – пожимали плечами мамаши с колясками…

На самом деле во 2-м Верхнем Михайловском проезде, 2, находится ни много ни мало, а голубятня графа Орлова. Иногда ее называют просто – дача «Голубятня».

Это уникальное здание конца XVIII – начала XIX века. Необычная трехъярусная постройка включает квадратный каменный нижний этаж, на котором расположена широкая деревянная ротонда. Тонкие деревянные колонны образуют крытую террасу, которая окружает второй этаж здания. Другая колоннада опоясывает верхний ярус; здание завершено крышей с люкарнами и куполом. Ко входу в здание ведут полукруглые лестницы; портик оформлен парой сдвоенных колонн.

О здании не сохранилось почти никаких документов. В москвоведческой литературе высказывается предположение, что оно было выстроено для Алексея Орлова-Чесменского, брата фаворита Екатерины Второй. Есть версия, что построил дом знаменитый архитектор Михаил Казаков. По существующей легенде, именно сам факт дарения усадьбы Екатериной графу Орлову и дал название загородным имениям, которые стали называть дачами (подаренная земля). Граф Орлов любил голубей, а потому весь верхний этаж был переделан под голубятню. Орлов занимался выведением белых турманов, исконно русской породы голубей. Хорошего турмана граф был готов поменять на отменного скакуна. Видимо, в дань этому увлечению и была построена эта ажурная дача.

До революции здание принадлежало скульптору Константину Федоровичу Крахту, известному тем, что в его студии в Москве собирались молодые поэты «Центрифуги», в том числе Борис Пастернак. Впрочем, и это тоже ставится некоторыми исследователями и местными жителями под сомнение. Они утверждают, что дом принадлежал генералу Крахту, а скульптор здесь никогда не жил, следовательно, и поэты собирались в другом месте. В подтверждение приводятся документы из архива музея архитектуры имени Щусева. В июне 1917 года дом был подарен генералом сыну на свадьбу в совместное владение с молодой женой М. С. Котляровой. Но ведь всем нам хочется верить в красивую сказку!

Но при более тщательном рассмотрении фактов выясняется, что все рассказы о графе Орлове – только старая легенда. Здание не входит в перечень построек, уцелевших во время Отечественной войны 1812 года, а ведь оно деревянное. Более того, и Орловым этот участок никогда не принадлежал. Документ, на который обычно ссылаются, говоря про «дачу Орлова у Донского монастыря», на самом деле относится к усадьбе Нескучное, а совсем не к «голубятне». Да и не был ни Орлов, ни реальные владельцы этого здания завзятыми голубятниками, это лишь наивная попытка объяснить необычную архитектуру здания. Ротондальных усадеб у нас немного, и «голубятня» видится как попытка создать аналог популярной усадьбы Люблино, но попытка купеческая, более экономная и относящаяся уже к другому периоду – к 1820-м годам.

На картах в этом месте в разное время можно найти обозначения «Миткальная фабрика» (миткаль – суровая тонкая хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения), «Дача К. Симонова» (1881) и «Свечной завод» (1888).

На плане генерального межевания здесь значится загородный дом и кирпичный завод Михаила Андреевича Милютина. Из его дачи была взята земля под Татарское кладбище у речки Кровянки. Затем, в 1805 году, Андреян Федорович Стрекалов с аукциона купил загородный дом, который перешел к его братьям. Известно, что Стрекалов выменял земли у Даниловской слободы.

Сохранилась литография первой половины XIX века с фасадом здания и планами его этажей. В этот период объект назывался «Дача за Донским монастырем». На углах квадратного в плане первого этажа показаны статуи в античных одеяниях с жезлами в руках, на нижних тумбах лестниц тоже изображены некие скульптурные изваяния, возможно, сфинксы (не сохранились до наших дней).

А в 1817 году Стрекаловы продали владение Семену Аладьину, своему двоюродному брату. Последний в 1825 году подарил его дочери Марии Черкасской. В 1828 году Черкасская продала владение Варваре Андреевне Соколовой. В 1837 году Потап Назарович и его жена Варвара Андреевна Соколовы продали дачу Медынцовым. В 1839 году Александр Алексеевич и жена его Александра Викуловна Медынцовы продали купцу Федору Симонову свой загородный дом (часть дачи) на белой земле с каменным и деревянным строением, садом, березовой рощей, с оранжереями. А в 1843 году Медынцовы продали и второй участок Симонову. Затем от Федора Симонова владение перешло к его сыну Алексею Федоровичу Симонову. После этого дача еще не раз меняла владельцев.

В середине XIX века к участку вела дорога с запада, от Калужской заставы; большую часть территории занимали сады. В это время от двора к зданию была проложена прямая аллея. Во дворе и вдоль аллеи стояли несколько каменных и деревянных строений. По восточной границе шел проезд – нынешний 1-й Рощинский.

Во второй половине XIX века южную часть парка заняла группа небольших фабричных сооружений. В дальнейшем территория была расчленена на несколько кварталов.

В начале XX века, до 1910 года, владение принадлежало некоему Михайлову, по имени которого названы проложенные на исследуемой территории Верхние и Нижние Михайловские проезды.

А к графу Орлову, скорее всего, этот дом не имеет никакого отношения. Его владения простирались чуть дальше, в районе Нескучного сада. Но в тот период, когда легенда приписывает ему постройку «голубятни», он приобрел крупный участок на Калужской улице, где устроил себе усадьбу. Потом на этом месте архитектором Бове была построена Первая градская больница.

В 1779 году участок городской выгонной земли Серпуховской части квартала недалеко от будущей «голубятни» действительно числился за графом Орловым. Рядом между нынешней Шаболовкой и Мытной улицами находились устраиваемые в это время Орловым бега («конная скачка»), привлекавшие много зрителей. Вероятно, в связи с этими конными бегами Орлов и купил загородный участок.

В советский период «голубятню» занимали художественная коммуна «Венок» и воинская часть (семьи офицеров получили здесь коммунальные квартиры); позже в нем разместилась районная детская библиотека и садик. В перестройку в библиотеке «удачно» произошел пожар, и владелец нынешнего сигарного клуба «Граф Орлов» взял здание в аренду, восстановив его и слегка изменив интерьер. В частности, был добавлен подиум в парадном зале, которого не было до революции. Музыканты располагались во время приемов на балконе, что давало очень хороший объемный звук.

Первая масштабная реконструкция здания была проведена в 1996 году, в частности восстановили растительность вокруг усадьбы. В то же время были найдены остатки двух подземных ходов. Один вел в сторону Нескучного сада. Второй – к берегу Москвы-реки, размер его предполагает проезд кареты, запряженной двумя лошадьми. Существует легенда, что именно здесь проходили тайные собрания масонов, а подземный ход идет почти через всю Москву. Однако документального подтверждения этому, конечно же, нет.

По окончании периода перестройки в здании расположился ресторан.