Читать книгу "Загадка лесного озера. Детективная повесть"

14

Выскочив из корчмы вслед за вспыльчивым приятелем, Анджей догнал его только в конце улицы. Молодые люди, молча, пошли рядом.

– Я в гостиницу, – буркнул Симон.

– Нам по пути, – так же коротко ответил паныч.

Гостиница «Отдохни», в которой снимал комнату Можайко, находилась неподалеку от дома Анджея. «Как все-таки удивительным образом все сходится, – думал на ходу юноша, искоса поглядывая на своего спутника. – Все ниточки тянутся к Симону: столкнул меня с дерева над ручьем, сейчас попытался отравить, но потом передумал. На пальце у него фамильное кольцо с гербом рода Захарчинских. Получается, что он сын прежнего владельца имения князя Радвильского и, скорее всего, тот самый таинственный „черный человек“. Видимо, он подкупал родителей, чтобы те знакомили его с дочерьми. Потом он влюблял в себя глупышек и уговаривал их наняться в услужение к князю. Зачем? Наверное, для того чтобы украсть ценную вещь, о которой шла речь в письме. Что же это может быть? Возможно, это документы на владение фольварком…»

– Извини, что так вышло в корчме…, – явно смущаясь, начал говорить Симон, но тут же умолк.

В ночной тишине отчетливо послышались шаги множества людей. Навстречу приятелям из темного переулка высыпала ватага крепких хлопцев. Вышедший вперед хмурый детина со шрамом на лице держал в руках шипастый кистень. Остальные молодцы были вооружены весьма разнообразно: от тяжелой секиры до обитой железом дубинки.

Анджей и Симон одновременно выхватили из ножен сабли и приготовились к бою.

– Неужто честный разбойник Славка Шрам, правая рука Зелешки Дворницкого-Пестового, решится напасть на единственного сына пана хорунжего? – внезапно раздался позади приятелей тонкий голосок. – Ясновельможный пан Любомир Ярейко не оставит камня на камне в повете, пока не найдет убийцу любимого отпрыска…

Анджей оглянулся. Из-за угла ближайшего дома выскользнул давешний хлопец-дударь. В руках он держал завернутый в холстину короткий мушкет с расширяющимся дулом. Паренек направил свое грозное оружие в грудь вожака разбойничьей ватаги.

Главарь налетчиков злобно скривился и сплюнул на камни мостовой:

– Вот, подлюга, не предупредил, кого мы будем кончать! Пошли отсюда, хлопцы!

Разбойники недовольно загудели. Их вожак развернулся и исчез в подворотне. Его приспешники, грязно ругаясь, последовали следом.

Где-то рядом щелкнула тетива самострела. Хлопец-дударь быстро шагнул вперед и слабо охнул. Приятели вскинули сабли. Их защитник выронил из рук оружие и медленно осел на землю. Стрела попала ему прямо в грудь. Симон с криком «Не уйдешь, злыдень!» бросился на звук выстрела, а Анджей склонился над раненым дударем. Осмотрев рану, молодой лекарь понял, что шансов выжить у хлопчика немного. Стрела вошла ему под сердце, пронзив татуировку в виде листка дерева.

– Кто ты и почему помогаешь нам? – спросил паныч раненого.

– Спасите Святыню! – тихо прошептал дударь, глядя куда-то вверх невидящим взглядом, и затих.

Из дерюги, в которую было завернуто оружие хлопчика, вместо мушкета выкатилась деревянная дудка. Анджей поднял с земли музыкальный инструмент. На его боку был вырезан затейливый рисунок: три человека стояли у воды рядом с каким-то непонятным предметом.

Внезапно за углом дома что-то громко хрустнуло. Оставив дударя, паныч бросился на звук. В темноте послышались шаги, и навстречу ему вышел Симон. С огорченным видом он сообщил, что неизвестный стрелок скрылся. Откуда-то подул ветерок. Оглянувшись, друзья увидели, что дударь исчез, а вместо него на мостовой лежит ветка дуба.

Молодые люди поспешили домой. «Судя по всему, я или мы оба кому-то сильно мешаем, если для нашего убийства наняли целую шайку разбойников, – обеспокоенно думал Анджей, идя по улице. – Неизвестный враг не успокоится, пока не добьется своей цели, а, значит, его нужно опередить».

15

Симон Можайко нравился Анджею. Причем слово «нравился» вполне могло быть заменено на «влюблен», если бы речь шла об особе женского пола. Симпатия ко второму помощнику возного зародилась в душе паныча с самого первого дня их знакомства. Открытый, веселый нрав, приятная наружность и какая-то внутренняя искренность Можайко так и влекли к нему Анджея. Все эти дни юноша частенько ловил себя на мысли, что многое бы отдал за то, чтобы Симон родился девушкой. Воспитанный в строгих правилах шляхтич гнал прочь от себя неприличные помыслы, но те возвращались вновь и вновь. Рядом с Симоном Анджей чувствовал себя легко и свободно, готовым свернуть любые горы. Поэтому недавно возникшие подозрения о причастности столь милого его сердцу приятеля к темным делишкам медленным ядом отравляли душу юноши.

Придя домой после нападения разбойников, Анджей провел ночь без сна. Посоветоваться ему было не с кем. Отец был постоянно занят, с утра до вечера пропадая на службе. Последнее время он даже ночевать оставался в казарме. Этого требовала сейчас напряженная политическая обстановка. Прошло чуть больше года, как закончилась война с могучим северным соседом, а теперь сгущались тучи на востоке княжества. Пан хорунжий прикладывал все силы, чтобы успеть научить городских ополченцев военной премудрости до начала боевых действий. Родная тетя Анджея – Божена Ковальская была всецело поглощена подготовкой к премьере нового спектакля. На днях ей удалось найти опытного механика, который пообещал сделать устройство, имитирующее движение и шум морских волн. К удивлению паныча, им оказался старый слуга писаря – Вацлав Присевич. Со времени возвращения из Кракова юноше удалось повидать близкую родственницу лишь пару раз. Да и то при этих кратких встречах, погруженная в свои мысли, тетя лишь рассеянно поцеловала его в щеку и произнесла отстраненным голосом: «Как ты вырос!» Причем на втором свидании все это в точности повторилось. «Я уже два года, как перестал расти», – обиженно подумал тогда Анджей.

Друзья детства молодого лекаря, за время его столь долгого отсутствия, отдалились. У каждого из них была теперь своя собственная жизнь. А для того, чтобы вновь завязать дружеские отношения требовалось время и желание. Ни того, ни другого панычу сейчас катастрофически не хватало. Эти несколько дней со дня его приезда в Гродно пролетели, как одно мгновение.

***

Поутру Анджей отправился к возному, чтобы поделиться с ним своими мыслями и возникшими сомнениями. Когда он уже подходил к городской ратуше, навстречу ему попался Симон Можайко. При виде приятеля у Анджея вдруг сладко заныло сердце. «Неужто я влюбился?» – в замешательстве подумал юноша. Не в силах сдержать рвущиеся наружу чувства, паныч взволнованно спросил друга:

– Симон, ответь, только честно, откуда у тебя перстень с гербом рода Захарчинских? Ты явно не тот, за кого себя выдаешь, и, судя по всему, замешан в грязных делах! Если ты сейчас же мне все не расскажешь, я пойду и доложу о своих подозрениях пану Свиридовичу!

Можайко резко побледнел и, схватив паныча за руку, потащил куда-то в сторону. Заведя сослуживца за угол дома, Симон произнес покорным тоном:

– Хорошо, Анджей! Только пойдем ко мне в гостиницу! Там я поведаю тебе обо всем без утайки!

Следуя за приятелем, по извилистым улочкам города Анджей напряженно думал, а не совершает ли он сейчас роковую ошибку, доверившись собственному сердцу вместо здравой логики.

В гостинице Можайко потащил юношу наверх, в гостевые комнаты. Толкнув третью от лестницы дверь, он вошел внутрь. С некоторой опаской Анджей шагнул следом. Дверь за ним беззвучно закрылась.

В гостиничной комнате на узкой кровати лежал… Симон Можайко.

Паныч в растерянности оглянулся. Справа от него, спиной к окну, стоял… Симон Можайко – точная копия лежавшего на постели сослуживца.

– Брат! – преисполненным нежности голосом произнес приведший Анджея двойник. – Он хотел пойти к пану Свиридовичу! Мне ничего другого не оставалось…

– Брат?! – как эхо повторил паныч.

Второй Можайко заворочался на постели. Он выглядел бледным и осунувшимся, в отличие от своего двойника. Было видно, что его одолевает неизвестная хворь. Откинув покрывало, больной попытался спустить ноги на пол и сесть. Двойник тут же пришел к нему на помощь. Правая голень юноши была перевязана белой тканью и, видимо, сильно болела.

– Что с вашей ногой? – тут же проснулся в Анджее профессиональный интерес.

– Третьего дня впотьмах упал через корягу в лесу, с той поры болит, спасу нет, – ответил больной и скривился от очередного приступа боли.

– Давайте-ка сначала осмотрим вашу ногу, а потом вы мне все объясните, – строгим, не терпящим возражений тоном заявил дипломированный лекарь.

Паныч осторожно размотал тряпки на пострадавшей конечности. Голень выглядела плохо – она сильно распухла и покраснела. Чуть выше стопы в ней просматривалась значительное искривление.

– Если эта кривизна ноги у вас не врожденная, налицо перелом кости, – сделал вывод Анджей и, обращаясь к приведшему его двойнику, добавил: Будь добр, принеси таз с горячей водой, чистую ткань и две вот такие палки.

Лекарь показал руками размеры нужных ему приспособлений. Двойник быстро убежал. Оставшись наедине, молодые люди некоторое время молчали.

– Анджей, поверьте, мы не хотели сделать вам ничего дурного…, – начал было говорить больной.

Но тут вошел его двойник, неся таз с водой и нужные эскулапу предметы.

– После поговорим, – произнес паныч и занялся сломанной конечностью.

Он тщательно промыл рану и ногу вокруг нее. На коже повреждений видно не было. Пощупав свод стопы, лекарь понял, что обломки костей сдвинуты.

– Приготовьтесь, сейчас будет немного больно, – предупредил он пациента.

Уверенным движением Анджей вправил осколки костей на место.

– Что? Ох…, – больной сделался бледным, как молоко, и без чувств откинулся на подушки.

– Палки! – быстро скомандовал лекарь своему помощнику.

Над плечом у него появилась рука с нужными предметами. На одном из пальцев блеснул знакомый панычу перстень. «Прямо как в моем сне», – успел подумать Анджей и приступил к перевязке. Вскоре нога больного с вправленными на место костями была надежно заключена в лубок и перевязана чистой тканью. Двойник больного поменял воду в тазу, и Анджей тщательно вымыл руки. Вытираясь полотенцем, паныч произнес довольным тоном, обращаясь к своему помощнику:

– Из пана мог бы получиться хороший лекарь!

Двойник Можайко в это время вытирал капельки пота, выступившие на лбу брата. Больной с трудом приподнялся на локте и произнес слабым голосом:

– Анджей, позвольте представить вам мою сестру – панну Клариссу Захарчинскую!

Лекарь от неожиданности приоткрыл рот и выронил из рук полотенце.

16

– Мое настоящее имя – Казимир Захарчинский, – начал рассказ лежавший в постели юноша.

Сестра-близнец помогла ему приподняться и заботливо подсунула под спину подушку. Анджей все никак не мог прийти в себя. Узнав, что второй помощник возного на самом деле девушка, паныч испытывал душевное смятение и неловкость. Изо всех сил стараясь не смотреть на Клариссу, он опустился на табурет рядом с кроватью больного и приготовился слушать. Девушка присела на постель в ногах у брата.

– Мы с сестрой осиротели более полугода назад, – продолжил свое повествование Казимир. – Последние три года наша семья проживала в небольшой усадьбе под Вильно. Мы переехали туда после того, как отец из-за денежных затруднений сдал в аренду родовое владение. Из-за удивительного сходства нас с Клариссой с самого детства часто путали. Детьми мы наловчились этим пользоваться: по очереди прогуливали занятия у домашних учителей или менялись уроками. Я шел на занятия по вышиванию, а Кларисса – на урок фехтования. Родители нас очень любили и смотрели сквозь пальцы на эти детские шалости. Когда мы с сестрой подросли, нам пришлось расстаться. Я поступил учиться в Виленский университет, а Кларисса осталась жить в родительском доме. И вот однажды я получаю от нее письмо, что наши родители пропали. Уже минул месяц, как они уехали по какому-то делу в окрестности Гродно, и с тех пор от них не было ни весточки. Я немедленно прервал обучение и вернулся домой. При встрече сестра рассказала мне подробности, которых не было в ее письме. Оказалось, что отец с матерью отправились в гости к арендатору нашего имения – князю Збигнечу Радвильскому. Накануне путешествия они выглядели грустными и чем-то обеспокоенными. На все расспросы дочери отделывались пустыми отговорками. Лишь перед самым отъездом мама, отозвав Клариссу в сторону, по секрету сообщила, что они едут на важную встречу. С кем именно будет проходить рандеву, она не сказала. Речь шла о неком старом договоре. Если с ними вдруг что-то случиться, то ей с братом нужно будет обратиться за помощью к старосте4646
  Староста – в XVI – XVIII веках руководил судебной администрацией повета. Председатель гродского суда. За свою службу от Великого князя Литовского получал во временное или пожизненное владение государственное имение – староство, и выплачивал ¼ часть чистого дохода. В военное время возглавлял поветовую хоругвь.


[Закрыть] Гродненского повета – пану Стефану Дворжскому-Правильному. Тот был давним другом семьи и должен помочь… Тут вошел отец и прервал беседу. Тщательно все взвесив, мы с Клариссой решили, не откладывая, отправиться на поиски родителей. Но в тот же день к нам нагрянули кредиторы. Выяснилось, что наша усадьба была заложена, и теперь подошло время выплаты по векселям. Эконом оказался бесчестным человеком и скрылся со всеми деньгами семьи. Пришлось нам с сестрой отложить розыски родителей и заняться финансовыми делами. Хорошо, что у меня и Клариссы были небольшие сбережения. Среди деловых бумаг отца мы нашли адрес князя Збигнеча Радвильского. Все, что мы смогли тогда сделать, это отправить письма с просьбой о помощи в поисках родителей этому знатному шляхтичу и поветовому старосте Стефану Дворжскому-Правильному. Вскоре пришли ответные послания. Князь Радвильский ответил, что его встреча с нашими родителями не состоялась, а староста сообщил, что проведенное им расследование не увенчалось успехом. Последний раз карету родителей видели неподалеку от Припейского леса близ села Логовицы. Но куда они делись потом – неизвестно. После продолжительной судебной волокиты, рассчитавшись с кредиторами, мы три месяца тому назад приехали в Гродно. Я предложил Клариссе сохранить ее приезд в тайне, а сам отправился на прием к старосте Гродненского повета – пану Дворжскому-Правильному. Тот встретил меня очень хорошо. Мы вместе вспомнили пропавших родителей и долго обсуждали обстоятельства их таинственного исчезновения. Староста поддержал мое желание разобраться в случившемся. В свою очередь он пообещал также не прекращать поисков. На прощание староста дал мне рекомендательное письмо к поветовому возному – пану Свиридовичу, а тот взял меня к себе на службу помощником – «стороной».

Казимир тяжело вздохнул и взглянул на сестру. Та молчала, потупив взор. После паузы юноша продолжил:

– За три прошедших месяца я узнал много нового о здешних местах. Кое-что из этих сведений могло помочь нам в поисках родителей. Оказывается, в землях повета уже более двух лет безнаказанно промышляет шайка известного разбойника Зелешки Дворницкого-Пестового. Неуловимый атаман за это время ограбил и убил несчетное количество людей. Возможно, на его совести лежит гибель и наших родителей. Я удалось выяснить, что логово разбойника находится где-то в Припейском лесу. Порой злодей выходит за пределы леса и ночует в одном из сел. Неделю назад через одного доверенного селянина я узнал о таком случае. Представившуюся возможность никак нельзя было упустить. Пан Свиридович в тот день был в отъезде. Тогда, пан Анджей, я обратился за помощью к вашему отцу – пану Любомиру Ярейко. Пан хорунжий немедленно отправил в местечко, где скрывались разбойники, конный отряд под командой ротмистра. Ополченцам удалось захватить злодеев врасплох и пленить троих из них. Преступников связали и заперли в сарае. Тем временем вернулся из отлучки пан Свиридович. Когда я сообщил ему о поимке разбойников, он очень рассердился, что ему об этом не сообщили, и отправил в село отряд городских стражников. Ополченцы передали пленников страже, а сами вернулись в город. Стражники проявили глупую беспечность. Они решили перед отъездом пропустить пару стаканчиков в сельской корчме, да засиделись там и выехали с пленниками в Гродно уже затемно. Ничего удивительного в том, что по дороге на конвой напали разбойники и отбили своих подельников. Возможные свидетели ускользнули. Ну, и как нам теперь узнать правду о судьбе наших родителей?

Рассказчик умолк и устало прикрыл глаза. Кларисса с нежностью посмотрела на брата и продолжила рассказ вместо него:

– Анджей, мы уверены, что у бандитов есть сообщник в городской управе. И я думаю, что знаю кто это. Догадавшись о моих подозрениях, негодяй организовал покушение на убийство. Это произошло, когда мы с вами возвращались из имения князя Радвильского. Пан помнит, как я столкнула его с дерева? Я тогда увидела, как в лесу кто-то целится в пана из самострела. Убийца хотел подстрелить меня, но его ввела в заблуждение моя шапка на голове у пана. Приношу пану свои запоздалые извинения, но действовать тогда нужно было быстро. Что-либо объяснить в то время я тоже не могла. Второе покушение произошло вчера вечером в корчме…

– Это когда панна выбила у меня из руки кружку с отравленным медом? – предположил Анджей.

Казимир удивленно открыл глаза. Кларисса пристально посмотрела на догадливого собеседника.

– Все правильно, – подтвердила догадку паныча девушка. – Негодяй подсыпал отраву в кружки нам обоим. Хорошо, что я заметила следы ядовитого порошка. А как вы догадались?

– Мне шепнул хлопец-дударь, – не таясь, ответил Анджей. – И он же спас нас от третьего покушения…

Брат с сестрой переглянулись. Паныч поведал близнецам о своих находках в доме аптекаря. После его рассказа в комнате наступила тишина. Молодые люди, молча, перебирали в памяти события последних дней.

– Значит, теперь мы точно знаем, что пан Шиманский – сообщник разбойников из Припейского леса, – прервал затянувшееся молчание Анджей. – У меня тоже были в отношении него определенные подозрения. Писарь постоянно угощал меня конфетами. Обычно я сплю хорошо, а тут ни с того ни сего по ночам меня стали мучить кошмары. Естественно, я стал подозревать неладное. Все выяснилось в аптеке пана Зейдмана, когда мне попался на глаза рецепт конфет на имя Пшемека Шиманского. В сладости были подмешаны галлюциногенные добавки. Но даже тогда я думал, что речь идет всего лишь о глупой, но невинной шутке. В свете же всего рассказанного вами – налицо явная попытка помешать следствию. Но причем здесь самоубийства служанок и что еще за «черный человек»? Кстати, в хате писаря я нашел драгоценный камушек из ладанки панны Зоси.

– Скорее всего, дело обстояло так, – предположила Кларисса. – Пшемек платил одиноким родителям за знакомство с их дочерьми. Потом заводил с девушками любовный роман, вел тайную переписку. На свиданиях дарил дорогие подарки и не скупился на обещания скорой свадьбы. Неискушенные девицы теряли голову, без памяти влюбляясь в обольстителя. Я уверена, что здесь не обошлось без колдовской магии и любовных эликсиров. Когда девушка полностью оказывалась в его власти, писарь уговаривал ее поступить на службу в дом князя Радвильского. Думаю, разбойникам нужно было узнать, где находится вход в княжескую сокровищницу и похитить ключ от нее. Но шпионок разоблачали одну за другой, и управляющий безжалостно топил девушек в озере. Анджей, я вчера показала найденную у панны Зоси прядь волос местному цирюльнику. Он сказал, что это собачья шерсть. А по местным поверьям ее используют в заговорах на любовь.

«Раненый пес, подобранный Пшемеком, имел точно такой же окрас шерсти, – вдруг вспомнил Анджей. – Так вот значит, что мне хотел перед смертью сказать пан Зейдман…»

– А где вы повредили ногу? – обратился паныч к Казимиру.

Их беседу неожиданно прервали. В коридоре послышалась какая-то возня. Затем дверь в комнату распахнулась, и в помещение ввалились стражники во главе с возным. Анджей и Кларисса вскочили на ноги, а Казимир, поморщившись, откинулся на подушку.

– Ну что ж, панство, – дергая себя за ус, громогласно произнес Свиридович. – Стоя за дверью, мы слышали всю вашу размову4747
  Разговор (бел.)


[Закрыть]. Пришлось прерваться из-за попытки сбежать одного слухача4848
  Слушатель (бел.)


[Закрыть]…

Возный повернулся в сторону дверей и крикнул:

– Эй, там! Введите беглеца!

Двое стражников втащили в комнату сопротивлявшегося писаря.

– Пшемек, я тебе до последнего верил! – с укором в голосе произнес Казимир.

Шиманский, блеснув стеклами очков, посмотрел на бывшего приятеля.

– Вы думали, я не догадаюсь, что вас двое, – нехорошо усмехнувшись, произнес он. – Достаточно было увидеть, как она причесывается и ходит по нужде. А что насчет моей связи с разбойниками, так вы ничего не сможете доказать. Девушек-служанок я в глаза не видел. Суд на первом же заседании меня оправдает…

– Почерк, Пшемек, – прервал писаря Анджей. – Твой красивый каллиграфический почерк.

Паныч достал из-за пазухи и передал возному письма, найденные им в шкатулке панны Зоси, и прощальную записку ее отца. Писарь зло скрипнул зубами и с досадой посмотрел на своего обличителя.

Свиридович, хмуря брови, принялся изучать полученные документы. Анджей и близнецы терпеливо ждали. Пшемек, глядя в окно, принялся нервно постукивать носком сапога по полу.

– Пан Шиманский, вы арестованы, – закончив чтение, объявил возный и отдал приказание стражникам: Отвести арестованного в судебный подвал и посадить под замок.

Когда писаря вывели, Свиридович повернулся к своим «сторонам». Окинув недовольным взглядом лежавшего на кровати Казимира, следователь по очереди ткнул пальцем в Анджея и Клариссу:

– А вы собирайтесь! Пора снова проведать князя Радвильского. Послухаем его рассказ в связи с новыми абставинами4949
  Обстоятельства (бел.)


[Закрыть].