Читать книгу "Загадка лесного озера. Детективная повесть"

31

Писарь Шиманский бежал по лесу, не разбирая дороги. Голоса людей быстро отдалялись, а потом и вовсе стихли где-то позади. Наконец-то он был один. Ему так хотелось сейчас остаться наедине с самим собой и своими мыслями. Припейский лес Пшемек полюбил еще ребенком. Только здесь он по-настоящему чувствовал себя в безопасности. Долгие прогулки по запутанным тропинкам под сенью вековых деревьев с детства дарили мальчику желанный покой и вселяли в сердце тихую радость. Общение с людьми Пшемека тяготило. Да и, как ему порой казалось, не было в его жизни искренне доброжелательно относившихся к нему людей. Быть может, только за исключением родителей…

Их семья переехала в здешние края с севера, когда он был еще совсем маленьким. Они поселились в небольшом селении неподалеку от Припейского леса. Большинство жителей села принадлежали к племени живосов. Не так давно эти люди были обращены в христианство. Карающая рука святой церкви сильно проредила их ряды, искореняя языческую ересь. Оставшиеся в живых пуще всего боялись наложения интердикта6060
  Интердикт (лат. interdictum – запрещение) – в римско-католической церкви временное запрещение всех церковных действий и треб (например, миропомазания, исповеди, бракосочетаний, евхаристии), налагаемое папой или епископом. Смешанный интердикт (interdictum mixtus) мог накладываться не только на местность, но и на её обитателей. Интердикт в отношении определённого лица обычно называют отлучением от церкви (экскоммуникацией).


[Закрыть], что грозило им возобновлением деятельности инквизиции с ее пытками и кострами. По этой причине к приезжим чужакам живосы отнеслись с враждебной настороженностью. В них подозревали шпионов Святой Церкви. Если взрослые еще как-то скрывали свои чувства, то дети были более прямодушны, а порой и чрезмерно жестоки. Отчуждение, недоверие, неприкрытые издевки и травля со стороны сверстников воспитали в Пшемеке замкнутость и скрытую неприязнь к окружающим. Несколько лет учебы в школе иезуитов в Новогродке не изменили его отношении к людям. Чтобы быть подальше от общества, он поступил егерем на службу к пану Мстиславу Захарчинскому. За свою нелюдимость юноша получил кличку «Вилкас». Пять лет тому назад, после заключения сделки с Цмоком, Пшемек дал, наконец, выход своей так долго сдерживаемой ненависти и злости. Глубокой ночью он поджег селение живосов. Тогда юноша говорил себе, что совершает правое дело, помогая Свистоплясу поквитаться с односельчанами за гибель сына. На самом же деле, Пшемек мстил живосам за свои детские обиды и унижения. Хата Шиманских находилась на окраине села и «чудом» уцелела от пожара. Продав землю и дом за бесценок, семья юноши переехала под Логовицы. Отец Пшемека явно что-то подозревал. Порой он, тяжело вздыхая, подолгу глядел на своего отпрыска, но так и не решился поговорить с ним начистоту. Мать же плакала ночи напролет. Возможно, из-за этих переживаний она долго не прожила, угаснув в том же году. Двое братьев и сестра Пшемека после смерти матери покинули родительский дом и уехали на заработки в соседний повет. С тех пор от них не было вестей.

Обладая хорошим почерком, Пшемек смог поступить на службу судебным писарем. Описывая совершенные преступления, он стал представлять себя на месте преступников и однажды понял, что с его умом и сообразительностью может легко уходить от наказания. Через доверенных людей писарь связался с атаманом разбойников Зелешкой Дворницким-Пестовым и стал активно ему помогать. Но накопленная с детства ненависть к людям настойчиво требовала выхода. Чтобы выпустить ее на волю нужна была «святая» цель.

На одной из встреч со Свистоплясом, когда приятели в очередной раз обсуждали условия договора с драконом, рыбак поведал Пшемеку о стародавней традиции подношения даров Духу озера. Будучи ребенком, Шиманский и сам не раз слышал эти предания. Оправдание было найдено, и вскоре писарь совершил свое первое жертвоприношение Цмоку. Со временем его жертв становилось все больше. Но с каждым днем в душе Пшемека стали нарастать тревога и боязнь неминуемой расплаты за совершенные преступления. А ведь он всего лишь хотел угодить божеству! И разве его вина, что эти людишки сами так и напрашивались стать жертвами Духа озера! Конечно, Пшемеку немного нравилось наблюдать, как они молят о пощаде…

Писарь-убийца стал плохо спать по ночам, а когда ему удавалось заснуть, то во сне приходили погубленные им люди. В поисках утешения Шиманский обратился к Святой церкви. Он начал истово молиться и ревностно беспокоиться о своей бессмертной душе. Поиски оправдания совершенных преступлений привели его в католический монастырь. И тут случилось чудо! У закоренелого преступника появилась надежда на прощение. Святые отцы в монастыре приняли его искреннее раскаяние и отпустили все грехи. Они убедили Пшемека в том, что только безоглядная вера и отрицание языческих обрядов смогут вернуть ему душевный покой. А за помощь святой инквизиции в искоренении мерзких обрядов ему простится убийство десятков людей…

Впереди между деревьев блеснула вода.

32

– Господи! Благодарю тебя за то, что дал мне силы побороть языческую нечисть! – донеслось откуда-то сверху. – Славлю тебя и дарую тебе самое дорогое – свою жизнь!

Все посмотрели наверх. Там, на краю обрыва, стоял Пшемек Шиманский. Он выкрикнул:

– Аллилуйя!

И прыгнул вниз. Тело писаря без всплеска вошло в воды озера. Разошлись круги, и водная гладь снова успокоилась. По команде ротмистра двое гусар быстро скинули одежду и в одних портках бросились в озеро. Они подплыли к месту падения Пшемека.

И тут на поверхность воды всплыло тело писаря. Казалось, что само озеро не хочет принимать предложенную ему жертву. Солнце ярко блестело в стеклах очков Шиманского, и Анджей вспомнил свой недавний сон.

Гусары вытащили утопленника из воды и захлопотали вокруг. Следуя врачебной этике, паныч приблизился к распростертому на траве телу и опустился рядом с ним на колени. Вернуть к жизни писаря было уже нельзя. «Unicuique secundum opera eius6161
  Да воздастся каждому по делам его (лат.)


[Закрыть]», – подумал молодой лекарь.

Ротмистр отдал команду готовиться к выступлению в поход. Любопытные зрители, толпившиеся у тела Пшемека, стали расходиться. Ловкович приказал нескольким гусарам соорудить носилки для переноски тела.

– Ну что ж, одним подсудимым на суде святой инквизиции будет меньше, – произнес чей-то голос рядом с панычем.

Анджей оглянулся и увидел епископа Нарвальского.

– Как, разве Пшемек не был вашим шпионом? – спросил юноша священника.

– Был, – скорбным голосом ответил инквизитор. – А еще он был поджигателем и убийцей, погубившим множество невинных жизней, еретиком, поклонявшемся языческому идолу, и сообщником лесных разбойников. Его ждал короткий суд и очищающее пламя костра. Перед смертью он бы получил обещанное ему прощение…

Кивнув на прощание панычу, священник пошел к монахам, собравшимся около повозки.

«Какая печальная участь, – подумал Анджей. – Прийти к Богу через гибель ни в чем неповинных людей!» Тут паныч увидел торчавшую из кармана утопленника цепочку. Потянув за нее, Анджей вытащил серебряный амулет. Поддавшись сиюминутному порыву, юноша сунул ценную находку за пазуху. Пока на него не обращали внимания, паныч извлек из одежд писаря остальные предметы ритуала Призыва: Красный камень, свиток и фамильный перстень Захарчинских. Спрятав все вещи в складках одежды, Анджей поднялся на ноги и направился к беседующим Свиридовичу и Клариссе.

К мертвому писарю подошли гусары с носилками и принялись перекладывать на них бездыханное тело «шпиона инквизиции».

В этот момент в лесу раздался какой-то шум, и на берег озера выехал конный отряд. Во главе его скакал Казимир. Брат Клариссы восседал верхом на своем мерине, а за ним, неуклюже подпрыгивая в седлах, трусили городские стражники. Замыкала кавалькаду всадников подвода, на которой ехал сельский войт – Зрибеда Хованский.

– А вот и наша дапамога6262
  Помощь (бел.)


[Закрыть]! – весело улыбнулся в усы Свиридович.

Подскакав вплотную, Казимир с помощью Анджея слез с мерина и по очереди обнялся с сестрой и сослуживцами. Товарищи принялись оживленно беседовать, делясь последними новостями.

***

Раздались громкие команды. Гусары оседлали своих коней и были готовы выступить в поход. К судебным исполнителям подбежал посыльный от ротмистра Ловковича с приглашением присоединиться к военному отряду.

– Пан возный, – неожиданно обратился к Свиридовичу Анджей. – Позвольте мне еще немного побыть у озера. Я вас позже нагоню…

Следователь внимательно посмотрел на юношу и разрешающе кивнул головой. Он коротко попрощался с панычем, попросил близнецов не задерживаться и направился к командиру гусарской хоругви.

– Анджей, я останусь с вами! – решительным тоном заявила Кларисса.

Казимир с немым вопросом посмотрел на паныча.

– Друзья, вы должны понять, что мне, как лекарю, чрезвычайно важно осмотреть останки сверхъестественного существа, – горячо произнес Анджей и, покосившись на стоявших поодаль священников, тихо добавил: И желательно без свидетелей. Ведь панство потом могут допросить, а врать святой инквизиции…

Брат с сестрой переглянулись, и Кларисса неохотно согласилась:

– Хорошо, Анджей, оставайтесь, но только ненадолго. Когда мы приедем в Логовицы, то вышлем за вами подводу. А сами будем ждать вас в сельской корчме.

Девушка неожиданно обняла и звонко чмокнула Анджея в щеку. Юноша почувствовал, что неудержимо краснеет. Скрывая охватившее его смущение, паныч помог Казимиру взобраться на мерина. Затем поддержал Клариссу, и та ловко запрыгнула на спину лошади позади брата. Близнецы на прощание дружно помахали панычу руками.

33

Колонна уходящего отряда медленно уползала в лес. Соловей Свистопляс на ходу часто оглядывался на озеро, как будто прощаясь с ним навсегда. Он что-то крикнул Анджею, но из-за расстояния паныч не смог разобрать слов. Конвоировавший рыбака гусар ткнул его дулом мушкета в спину, и понурившийся пленник скрылся за спинами разбойников. Епископ Нарвальский, ехавший в подводе вслед за пленными, беспокойно закрутил головой, и Анджей быстро отступил в тень высокого кустарника, чтобы не быть увиденным инквизитором. Наконец последний всадник скрылся за деревьями. Умолкли вдалеке людские голоса. Остались лишь мрачный лес, тихое озеро и останки дракона на его берегу.

Анджей подошел к тому, что еще совсем недавно было живым существом и замер от него в десяти шагах. Подойти ближе мешало невыносимое зловоние. То, что юноша мог видеть, в точности повторяло описания Цмока из сказок, которые рассказывала панычу в детстве тетя. Все пропорции были соблюдены. Широкие перепончатые крылья, вытянутая голова с красным глазом и устрашающего вида зубастой пастью, покрытое серебристой чешуей туловище, четыре когтистые лапы и гибкий хвост с острым шипом на конце. Достав из-за пазухи амулет писаря, паныч сравнил изображение дракона на нем с мертвым монстром. Было очень похоже. Юноша безотчетно потер талисман, вытирая с него следы крови. Камешки по краям фигурки дракона заблестели на солнце.

Немного подумав, паныч достал стилет и принялся выковыривать из него каменья. Вскоре все восемь драгоценных камешков лежали на ладони у юноши. Взяв в руку Красный камень, Анджей стал прикладывать к нему добытые осколки, стараясь вставить их на прежнее место. У него получилось – камень обрел свою изначальную форму.

В лицо панычу дохнуло свежим ветром. Анджей взглянул на останки дракона. На краткий миг ему почудилось, что челюсть Цмока шевельнулась. Молодой лекарь вздрогнул всем телом и отшатнулся. «Mortuis non venire ad vitam6363
  Мертвое не может ожить (лат.)


[Закрыть]», – вспомнил он любимое изречение старенького профессора, преподававшего анатомию в Краковской академии. Но движение чудища вновь повторилось. Паныч испуганно попятился назад.

Вдруг от дракона повалили густые клубы дыма. Не успел паныч сделать и трех вздохов, как из дымного облака появился кряжистый старец вполне благообразной внешности. Лысый череп с гладкой кожей, горбатый нос с широкими ноздрями. Левый глаз незнакомца был закрыт плотной повязкой, а правый пристально смотрел на паныча. Снизу лицо старца окаймляла окладистая белая борода, в которой пряталась добродушная улыбка. Одет он был в просторную белую хламиду, а руке держал кривой посох с навершием в виде крюка.

Анджей собрался было пуститься наутек, когда старец заговорил тихим голосом:

– Не пугайтесь, юноша. Людские суеверия штука интересная, но ненадежная. Эти глупцы почему-то думали, что меня может убить святая вода. Я не стал их разочаровывать.

– Но, что вы такое? – запинаясь, пролепетал Анджей.

Панычу было стыдно, но его язык не хотел слушаться своего хозяина, а ноги предательски дрожали. Неожиданно старец закудахтал, как курица. Анджей не сразу понял, что он смеется. Суеверный ужас, сковывавший до этого юношу, вдруг куда-то исчез, а на смену ему пришел азарт ученого-исследователя.

– Я – Цмок, дракон, змей и еще многое-многое другое, – произнес старец. – Как только не называли люди представителей моего племени на протяжении тысячелетий. Когда-то давным-давно расы драконов и людей дружно жили бок о бок. Наш род был намного старше и мудрее. Мы охотно делились с младшими братьями накопленными знаниями. Со временем людей становилось все больше, а нас все меньше. Драконы живут бесконечно долго по людским меркам, но чрезвычайно редко дают потомство. К тому же, мы не выносим себе подобных. Наступили времена, когда представителей моей расы остались считанные единицы, а люди изменили отношение к нам с дружелюбного на враждебное. На моих сородичей открыли настоящую охоту. Тогда наиболее рассудительные из нас предложили оригинальный выход из создавшегося положения – с помощью драконьей магии самим превратиться в людей. В далеких восточных землях эта затея увенчалось успехом, и там удалось сохранить память о том добре, что мы сделали людям. Я собирался последовать примеру своих собратьев и превратиться в человека. Уже создал нужный образ, но вмешалась Судьба. Случилось так, что на мои владения совершил нападение могучий дракон из клана Небесных драконов. Наш с ним бой состоялся прямо над этим озером. Сражение закончилось моей победой. Я отстоял свои владения, но ударом когтя противник вырвал мне глаз. Мое драгоценное око упало на дно озера. Без глаза я не мог завершить таинство превращения в человека. Долгие столетия поисков утерянного органа не принесли результата. Даже когда глаз находится вне моего тела, я могу через него видеть. Но не в этот раз. Я созерцал только тьму. Скорее всего, глаз погрузился глубоко в ил. А, может быть, око обиделось на меня и решило спрятаться? Покинуть озеро я не мог, прикованный к нему невидимыми цепями. Как я не скрывался, однажды все-таки был обнаружен здешними жителями. Племя живосов возвело меня в ранг божества и многие годы поклонялось моему образу, совершая странные обряды. Я дал себе обет, что выполню желание любого существа, которое поможет мне вернуть потерянное сокровище. А пять лет назад мой глаз неожиданно увидел свет – его вытащил из озера сетью местный рыбак. Можно было, конечно, силой забрать у человека мой орган, но клятва есть клятва. Я должен был отблагодарить этого человека. На нашу следующую встречу рыбак привел с собой друга. Но мне было все равно. Я был счастлив скорому обретению глаза. Я заключил договор с этими людьми, что по истечении пяти лет они вернут мне мое бесценное око. Мне нужно было время, чтобы приготовить пилюлю бессмертия для рыбака и его сына. Для изготовления сего чудесного лекарства необходимы определенные травы, минералы, лунные эманации и многое другое…

– Зачем вам были нужны кровавые ритуалы и человеческие жертвы? – спросил у Цмока Анджей.

– Я ничего не требовал от своих почитателей, – ответил дракон в образе старца. – Но полагая, что должен поступать в соответствии с людскими обычаями, принимал любые подношения. Хотя, признаюсь, сам я почти не нуждаюсь в материальной пище и предпочитаю природную энергию.

– Как вы смогли сохранить жизнь сыну рыбака? – задал новый вопрос паныч.

– А как вы прививаете ростки к дереву? – ответил вопросом на вопрос Цмок. – Чистая душа хлопчика смогла ужиться с духом старого дуба, а жизненные силы людей, принесенных в жертву озерному божеству, помогали ему перевоплощаться в образ подростка.

Анджей взволнованно слушал удивительное существо и не мог поверить, что все это происходит с ним на самом деле. Рассказанное драконом, опровергало все фундаментальные постулаты, усвоенные молодым лекарем в академии. Этого просто не могло быть!

– Теперь мне пора! – неожиданно заявил старец. – Хочу посмотреть своими глазами на мир людей. Возможно, в нем еще остались существа, подобные мне. Прошу пана вернуть мне мое око.

Цмок протянул руку к панычу – на ладони лежал белый платок. «Неужто моя догадка верна? – подумал Анджей и резким движением сдернул ткань. На среднем пальце «дракона» было надето железное кольцо Вацлава Присевича – домочадца писаря Шиманского.

– Вы – обманщик! – воскликнул Анджей и выхватил стилет.

– Я недооценил вашу сообразительность, пан лекарь, – произнес старец.

И вдруг бросил в лицо панычу горсть зеленой пыльцы. У Анджея защекотало в носу, и он лишился чувств.

***

Пришел в себя паныч от сильного жара. Все его тело горело в огне и ужасно хотелось пить. Юноша почувствовал, что крепко связан. Он с трудом открыл глаза и увидел, что лежит на берегу озера под обрывом. Рядом с ним сидел Вацлав Присевич и читал какие-то записи. Увидев, что пленник пришел в себя, старик заговорил:

– Пан Анджей, я не хотел, чтобы наше знакомство закончилось подобным образом. Я всегда относился к вам с искренней симпатией. Как бы мне хотелось, чтобы мой сын – Пшемек был хоть отчасти похож на вас. Да-да, не удивляйтесь. Перед вами Зигфрид Шиманский – отец вашего покойного сослуживца. Сейчас вы чувствуете себя скверно, но это скоро пройдет. Прошу извинить, но у меня не было другого выхода. Вы человек молодой, горячий… Снадобье, которым я на пана воздействовал, создано мной на основе древнего рецепта. Кроме паралича мышц, оно вызывает кратковременную бесчувственность тела. Так, что пана сейчас можно резать ножом, а он ничего не почувствует. В будущем мое открытие спасет огромное количество человеческих жизней. Как лекарь, пан меня хорошо понимает. Отныне любую хирургическую операцию можно будет проводить совершенно безболезненно для пациента. Мое снадобье просто чудесно! Это результат моих последних опытов. Название ему я еще не придумал. Да… Так вот, воздействие препарата продлится…

Присевич вытащил из хламиды карманные часы и, посмотрев на них, продолжил:

– Еще полчаса.

Анджей открыл рот, но из его горла вырвалось только сипение.

– Понимаю, у пана ко мне много вопросов, – сочувственным тоном произнес отец писаря. – Ну что ж, я думаю, пан заслуживает того, чтобы знать правду. Моя настоящая фамилия не Шиманский, а… Впрочем, не будем ворошить прошлое. Достаточно сказать, что много лет назад я был достаточно известным ученым, алхимиком и естествоиспытателем. Но, к несчастью, моими исследованиями заинтересовалась святая инквизиция. Мне с семьей пришлось срочно бежать. После долгих скитаний мы нашли убежище в этих краях. Я уже не думал, что когда-нибудь вернусь к своим прежним занятиям. Но однажды, пять лет тому назад, меня пригласили в удаленное селение для починки ветряка. Когда я уже закончил ремонт, ко мне обратилась за помощью молодая селянка. Ее отец и муж месяц тому назад бесследно пропали в Припейском лесу. Скорее всего, их съели хищные звери. Женщина осталась одна с двумя маленькими детьми. Все семейные сбережения глава семейства прятал в железном ларце, но ключа от него молодка найти не смогла. Не мог бы я за скромное вознаграждение помочь ей открыть сундучок. Знаете, пан Анджей, меня с детства интересовали механические головоломки, поэтому я с удовольствием согласился. Немного повозившись, я открыл ларец. Внутри него оказался мешочек с монетами, письма и документы на землю. Радости хозяйки не было предела. Теперь она могла расплатиться за накопившиеся долги. В награду за работу я попросил у женщины сам ларец. Молодка даже обрадовалась – ей теперь не нужно расставаться с монетами из мешочка. А ларец без ключа – кому он нужен? Приехав домой, я еще раз осмотрел сундучок. Каково же было мое удивление, когда в нем обнаружилось двойное дно. В схованке хранилась старая карта и несколько ветхих листов бумаги. На карте было изображено вот это самое озеро и сделаны какие-то пометки. А записки содержали описание сложного ритуала приготовления целебного зелья. Судя по сноскам, оно излечивало от множества болезней и придавало силы немощным людям. Тут во мне с новой силой вспыхнула природная любознательность и жажда открытий.

Исследовав с помощью найденной карты берег озера, я нашел под обрывом потайную пещеру. В ней на каменном постаменте лежал скелет огромного ящера с двумя красными рубинами вместо глаз. Обнаружилось, что местная легенда имела под собой вполне реальную основу. Я решил устроить в найденном подземелье лабораторию по изготовлению эликсира. Но на исследования нужны были деньги. Не откладывая в долгий ящик, я уже на следующее утро отправился к пану Мстиславу Захарчинскому. Я рассказал владетелю лесных угодий о себе и своей находке, а потом предложил вложить круглую сумму в проект по изготовлению чудесного эликсира. Вельможный пан меня внимательно выслушал и согласился. Осталось принять меры по защите предприятия от чужих глаз. Слухи о тайной лаборатории могли достигнуть ушей священников Святой церкви, а там и до костра недалеко. Тогда я решил оживить древнюю легенду о Цмоке и разыграл Свистопляса. Рыбак, а вместе с ним и мой сын, случайно подслушавший разговор, действительно поверили в существование дракона. Я решил, что позже открою им секрет. А пока, вера в Цмока помогала им не за страх, а за совесть охранять озеро от чужаков.

Чтобы обеспечить свои опыты нужными ингредиентами, я устроился подмастерьем к аптекарю Юзефу Зейдману. С моим багажом научных знаний он вцепился в меня обеими руками. Два года я потратил на изготовление чудесного эликсира, но не смог добиться нужного результата. Пану Захарчинскому из-за денежных затруднений пришлось сдать в аренду свои земли и уехать. Мои исследования замедлились. Основываясь на найденных записках, я смог, наконец, получить зелье, обладавшее весьма необычными свойствами. Оно вызывало непреодолимую тягу к воде, а потом на какое-то время парализовало пациента. Я в шутку назвал это зелье по названию озера – «проклятым». Но найти применение такому препарату было сложно. Нужно было продолжать опыты.

Пан Анджей, я мог только мечтать о таком сыне, как вы. Вы бы стали достойным продолжателем моего дела. А Пшемек… Увы, он был не такой. Мой сын рос нелюдимым и своевольным. Мне было трудно найти с ним общий язык. С годами мы все больше отдалялись друг от друга. А когда Пшемек вернулся из паломнической поездки в католический монастырь, его стало вообще не узнать. Мой отпрыск стал настоящим фанатиком веры. Не знаю, что подтолкнуло меня поделиться с ним рецептом «проклятого» зелья? Возможно, тот огонь, что впервые за долгие годы загорелся в его глазах…

Анджей прокашлялся и понял, что уже может говорить.

– Название зелья полностью оправдалось, – обвиняющим тоном просипел паныч. – С его помощью Пшемек с дружками убили множество невинных людей.

– Я был глупцом, – сокрушенно покачал головой отец душегуба.

Немного помолчав, он продолжил свой рассказ:

– Однажды, копаясь в дальнем углу пещеры, я вызвал небольшую осыпь. Выяснилось, что за первой пещерой есть еще одна. В ней обнаружились следы старых раскопок. Так я открыл месторождение золота. Но, чтобы добраться до главной жилы, нужно было пробить твердую породу. Для этого мне пришлось использовать пороховые заряды. Я сделал ошибку, когда сообщил о своей находке в письме пану Захарчинскому. На мне лежит часть вины за гибель моего доброго друга и его жены. Супруги ехали ко мне, а попали в лапы разбойников. Вдобавок месторождение оказалось скудным и вскоре иссякло. Последние дни я чувствовал, что приближается развязка, и стал готовиться. Сквозь щели в стене пещеры я мог наблюдать за тем, что происходит снаружи. А когда наступил нужный момент – вы могли лицезреть мой эффектный выход. Своим эксцентричным поступком Пшемек помог мне поставить точку в истории дракона Цмока. В дело пошли бычий пузырь с нечистотами и дымный порошок…

– А что случилось с сыном рыбака? – прервал Анджей рассказчика. – Неужели он стал духом?

Ученый задумался, поглаживая свою белую бороду.

– В том, что тогда случилось, действительно, есть некая странность, – наконец произнес он. – Когда Свистопляс принес Юраша на берег озера, тот выглядел весьма плохо. Тело ребенка покрывали многочисленные ожоги, а дыхание едва прослушивалось. Я омыл мальчика озерной водой, и тот вдруг ожил. Его раны стали затягиваться прямо на глазах. Произошло чудо с точки зрения науки! Как выяснилось, все дело было в озерной воде. Это потом подтвердили мои опыты. Я убедил рыбака, что вселил душу его ребенка в священный дуб, а сам спрятал хлопчика в пещере и сумел его вылечить. С тех самых пор Юраш живет в подземелье, помогая мне в опытах и выполняя обязанности посыльного. Я взял с мальчика слово, что он не откроет наш с ним секрет отцу до окончания договора. Узнав, что я работаю над созданием лекарства от многих болезней, Юраш стал называть меня Святыней. Мне пришлось повторно лечить хлопчика с помощью озерной воды, когда его ранил из самострела мой непутевый сын.

– Еще один вопрос, – заволновался паныч. – Откуда брался красный свет по ночам на озере?

– Это Пшемек зажигал потайной фонарь, – напряженным голосом ответил рассказчик. – Так он сообщал озерному божеству об очередном жертвоприношении.

Старый алхимик с трудом поднялся на ноги.

– Мне пора, – произнес он твердым голосом. – Моя работа здесь подошла к концу. Скоро сюда нагрянут скудоумные святоши и обыщут все окрестности в поисках логова дракона. Пан Анджей, будьте добры, передайте от меня последний подарок детям пана Захарчинского.

Паныч почувствовал, что верхняя часть тела его уже слушается и принял сидячее положение. Отец писаря положил на колени юноше кожаный мешочек и отошел в сторону. Молодой лекарь осторожно взял мошну в руки – внутри нее прощупывалось что-то твердое. Юноша развязал узел на мешочке и высыпал его содержимое себе на ладонь. В лучах солнца заблестели самородки чистого золота. «Да это же настоящее богатство!», – подумал Анджей. Влюбленный юноша размечтался, как преподнесет это сокровище Клариссе, а та нежно поцелует его в щеку или даже в губы…

Когда Анджей оторвался от созерцания щедрого подарка, ученый куда-то исчез. Лишь на камнях неподалеку валялись фальшивая борода и клюка.

Внезапно со стороны обрыва послышался глухой грохот, и земля под панычем задрожала. Где-то совсем рядом осыпалась почва. По озеру побежала мелкая волна, а на другом берегу пронзительно заскрипел Могуч-дуб. «Старый алхимик запечатал вход в потайную пещеру, – понял Анджей. – А как же он сам? Неужто погиб?»

Заросли кустарника под обрывом раздвинулись, и оттуда выбрался Юраш. Застенчиво улыбаясь, сын рыбака приблизился к юноше и произнес:

– Братик, не прогонит Юраша?

Тут Анджей понял, что кричал ему на прощание Соловей Свистопляс: «Позаботься о моем сыне!» Паныч кое-как поднялся на ноги и вдруг озорно подмигнул хлопчику.

– Конечно, нет! Айда домой!

Юраш счастливо улыбнулся и взял братика за руку.