Электронная библиотека » Ольга Красникова » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Одиночество"


  • Текст добавлен: 4 сентября 2015, 19:30


Автор книги: Ольга Красникова


Жанр: Социальная психология, Книги по психологии


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Ольга Михайловна Красникова
Одиночество

От автора

Словом «одиночество» часто обозначают совершенно разные состояния. Есть одиночество, для которого характерна фраза «я никому не нужен». При этом человек может быть очень востребован на работе, может жить в большой семье – совсем как в детском стишке: «Бедный Федотка – сиротка, нет у него никого, только мама, да папа, да тетка, только дядя, да дедушка с бабушкой». Бывает «одиночество вдвоем», когда есть любимый человек, но при этом чувство одиночества все равно сохраняется. Существует одиночество гения и руководителя, «белой вороны» и «души компании». Одиночество может возникнуть в горе или в болезни, а может – и в счастливые минуты. Для кого-то одиночество – это состояние радости, отдыха, но это уже не столько одиночество, сколько уединение, то есть такое состояние, когда человек рад побыть наедине с собой. Есть еще такой вид одиночества, как отшельничество. В этом случае одиночество – это сознательный выбор, путь подвижника, требующий от человека психологической и духовной зрелости. Одна из основных задач этой книги – познакомить читателя с различными «одиночествами» и с причинами их возникновения.

Научившись различать вынужденное и добровольное одиночество, физическое одиночество, связанное с объективной внешней ситуацией, и душевное одиночество, когда человек ощущает себя одиноким независимо от наличия или отсутствия рядом близких; зная о факторах, влияющих на переживание одиночества, читатель сможет изменить отношение к своему одиночеству и к одиноким людям, встречающимся на его жизненном пути. Ведь если человек знает, что у него, например, язва желудка, и научился различать все сопутствующие симптомы, а еще знает, что делать, когда болит и чтобы не заболело, то он может хоть немного контролировать ситуацию. Он также в курсе, что если не соблюдать определенные правила, то обострение ему гарантировано: можно знать, как надо, и не делать – это его личная ответственность. Так и со своим одиночеством лучше быть хорошо знакомым и самому нести ответственность за свое состояние: может быть, у меня с одиночеством все в порядке, а может быть, я даже боюсь смотреть в его сторону. И это важное понимание, когда человек честно признается: «Даже не хочу / не могу СЕЙЧАС думать и говорить на эту тему».

Для меня отношение человека к своему одиночеству – определенный критерий личностной зрелости. Чем взрослее личность, тем глубже и осознаннее отношение к жизни, тем меньше вопросов «За что мне?» или «Почему именно я?», скорее – «Зачем мне?». Принятие жизни во всей ее полноте дает человеку такой масштаб и угол зрения, при котором все составляющие жизни занимают свое место и имеют свой смысл. И одиночество тоже.

Хочется сказать еще несколько слов о том подходе, с точки зрения которого я рассматривала проблему одиночества в этой книге и которому я следую в своей практической работе. Христианская, или, как еще ее называют, духовно-ориентированная психология и психотерапия – это не психология верующих, религиозных людей и не психология только для верующих, как некоторые думают. Это не область религии – это область психологической практики, одна из новых школ психотерапии, которая возвращает в психологию понятие души (псюхе по-гречески), ради изучения которой замышлялась наука психология. Основанная на христианской антропологии, духовно-ориентированная психотерапия придерживается ценностей, данных миру христианством.

Именно христианство дало человечеству понятие «личность» и отнесло это понятие не только к Личности Христа, но и к человеку. До Григория Богослова никто еще не сказал таких замечательных и возвышенных слов о человеке: «А если будешь низко о себе думать, то напомню тебе, что ты Христова тварь, Христово дыхание, Христова честная часть, а потому вместе небесный и земной, приснопамятное творение – созданный бог, через Христовы страдания шествующий в нетленную славу»[1]1
  Святитель Григорий Богослов, Архиепископ Константинопольский. Творения: В 2 т. Том второй: Стихотворения. Письма. Завещание. – М.: Сибирская Благозвонница, 2007. – С. 93.


[Закрыть]
. Апостол Петр говорил о достоинстве человека: «Но вы – род избранный, царственное священство, народ святой…» (1 Петр 2.9). Отношение к личности как к наивысшей ценности проявляется в безусловном принятии и уважении человека, пришедшего на психотерапию или консультацию.

Книга построена следующим образом:

• Первая часть – «До боли знакомое» – посвящена описанию различных смыслов, которые вкладываются в понятие «одиночество», вопросам связи одиночества с базовыми психологическими потребностями. На примерах из жизни и практики показано, какое влияние на переживание одиночества взрослым человеком оказывает его детский опыт. Например, как утрата в раннем возрасте базового доверия и ломка эмоциональной социальной привязанности могут привести к так называемому «венцу безбрачия», о котором так любят рассуждать умудренные жизнью «свахи».

• Во второй части – «Такое разное одиночество» – описываются и анализируются конкретные ситуации, связанные с одиночеством: одиночество в горе и в радости, в болезни и в умирании, одиночество «белой вороны» или гения и т. д. Конечно, эти главы задуманы не ради лишь описания самого феномена; в них, надеюсь, некоторые узнают себя и смогут нащупать пути выхода из жизненных ситуаций, которые их не устраивают.

• Третья часть – «Как помочь себе и другому» – адресована людям, которые в силу разных обстоятельств общаются со страдающими от одиночества. Ведь нередко мы, опираясь на «народную мудрость» или стереотипы и желая помочь таким людям, только усугубляем их проблемы. Принцип «не навреди» важен не только в медицине, не правда ли? Мы поговорим о принципах оказания помощи и, избегая жанра «делай раз, делай два», дадим некоторые рекомендации, которые помогут читателю самостоятельно осмыслить проблемы одиночества, выработать ориентиры для собственных поисков и, хотелось бы надеяться, выйти на путь конструктивного отношения к одиночеству.

До боли знакомое

Парадоксы одиночества

Одиночество – извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь чересчур много говорят. Человек одинок всегда и никогда.

Эрих Мария Ремарк

Понятие «одиночество» таит в себе множество смыслов, противоречий и парадоксов. С одной стороны, каждый человек рождается и умирает в одиночку и, будучи взрослым, один несет ответственность за свою жизнь. Такое экзистенциальное одиночество сравнивают с одиночной камерой своего «Я», а человека называют «одиноким странником во Вселенной». С другой стороны, с момента появления на свет и до последнего своего вдоха человек, хочет он того или нет, окружен людьми, включен в бесконечное множество отношений и связей – родственных, социальных, формальных, эмоциональных, то есть не одинок «по определению». Получается, что человек одновременно одинок и не одинок.

Экзистенциальное одиночество прекрасно описал русский философ И. А. Ильин: «На дитя человеческое, приходящее в этот мир, негласно возлагается тяжкое испытание. Никто ничего не говорит ему об этом; он должен сам пережить ситуацию, осмыслить и справиться с нею… Задача гласит: по своему основополагающему принципу существования ты, как все люди, одинок в мире, ты должен понять это одиночество, принять его, подружиться с ним и духовно преодолеть его; оно ведь останется с тобою до конца дней твоих, но твой характер обретет благодаря ему силу, достоинство и доброту»[2]2
  И. А. Ильин. Книга раздумий и тихих созерцаний. – М.: Альта-Принт, 2006. – С. 135.


[Закрыть]
. С этим «врожденным» одиночеством невозможно бороться, от него нельзя убежать, но с ним можно научиться жить. Далеко не все люди осознают его, но те, кто не замечают или делают вид, что подобного одиночества не существует, пытаются спрятаться, рано или поздно вынуждены столкнуться с ним лицом к лицу.

Признавая существование экзистенциального одиночества – отдельности и отделенности человека от всех других людей, нельзя, повторим, отрицать тот факт, что никто не может считаться абсолютно одиноким: каждый человек является чьим-то ребенком, внуком, правнуком, соседом, одноклассником или коллегой. Даже отшельники, живущие в пустыне, имели отца и мать, возможно, братьев и сестер, учителей, друзей. Для христиан есть еще одна общность, к которой они принадлежат, – Церковь.

Единство Церкви – это ведь не какая-то установленная людьми традиция; Сам Христос хочет, чтобы верующие в Него были вместе. «Да будут все едино» (Ин. 17:21), – обратился Он к нам. Надо ли напоминать, что главное церковное богослужение – Литургия – в переводе с греческого звучит как «общее дело», и именно на Литургии верующий стремится соединиться в таинствах Церкви с Христом и с братьями и сестрами во Христе.

Конечно, сейчас далеко не каждый церковный приход представляет собой общину братьев и сестер – и это понятно, если учесть планомерное и жестокое уничтожение Церкви в ХХ веке. Но такие общины, где люди знают друг друга, помогают друг другу, вместе занимаются христианским служением, считают себя ответственными за свой храм, все-таки есть, и можно надеяться, что со временем их будет больше.

Но даже если человек живет в десятках километров от ближайшего храма, а на богослужении в последний раз был много лет назад, это не исключает его из огромной семьи братьев и сестер во Христе. Один священник, который много лет переписывался с пожизненно заключенным, рассказывал, как тот, читая Библию, молясь в одиночной камере и размышляя о Боге, встретился с Ним. Внешне ничего не произошло, условия – те же, но с этого момента его жизнь абсолютно изменилась: совершилось радикальное покаяние, теперь он больше не один, а его письма свидетельствуют о глубоком духовном опыте и помогают другим людям.

И в конечном итоге, даже если человек окажется на необитаемом острове, он все равно не останется один – с ним всегда будет Бог, независимо от того, верит ли человек в Бога или не верит, знает о Нем что-нибудь или не знает.

Некоторые из связей могут не ощущаться, не осознаваться, не признаваться, но отменить их не в силах никто. Это данность нашего существования. По-другому не может быть. И когда человек, выросший в детском доме, говорит, что у него нет родителей, – это абсолютно понятно: он говорит это с болью и горечью. Родители у него есть, просто он их не знал, он с ними не знаком. Но сказанные в порыве злости и отчаяния слова: «Он мне не отец! У меня нет с этим человеком ничего общего! Я его знать не хочу!» – искажают действительность и нарушают заповедь о почитании родителей. От боли и обиды, порой неосознаваемых, человек может отрицать очевидное – кровные узы и родство не зависят от чьего-то желания или поведения. И хотя родственники не всегда нам близки по духу и ценностям, тем не менее, как говорят в народе, «родная кровь – не водица». Но как же тогда, будучи включенным в такое количество разных отношений, человек умудряется, как «бедный Федотка», чувствовать себя одиноким, ненужным, покинутым? В нашей книге мы попытаемся найти ответ на этот непростой вопрос.

Есть еще один парадокс, на который необходимо обратить особое внимание: одинокий человек и человек, испытывающий чувство одиночества, – это не одно и то же. Существуют некоторые объективные критерии, по которым можно назвать кого-то одиноким: отдельное проживание, временное или продолжительное отсутствие родных и близких, различные социальные препятствия, мешающие общению (языковые, профессиональные и пр.), но все эти признаки совсем не означают, что человек страдает от того, что сейчас он одинок.

Интересно, что на переживание одиночества как недостатка общения в большей степени влияет представление об идеальных отношениях, чем реальное положение вещей. Идеал может быть связан с потребностью человека в общении, которая бывает как очень сильной, так и слабо выраженной. Если кто-то, кто нуждается в повышенном внимании или обладает открытым, общительным нравом, желанием щедро делиться собой с окружающими, в силу обстоятельств вынужден общаться с ограниченным кругом людей, он может испытывать одиночество и чувство невостребованности, нереализованности. Тому же, кому вполне достаточно одного-двух близких, общение одновременно с пятью знакомыми может показаться обременительным.

В формировании идеального представления о количестве контактов большую роль также могут играть социальные стереотипы: «Друзей должно быть много; если их мало, значит, с тобой что-то не так» или прямо противоположный: «Хороших друзей много не бывает, если их много, значит, эти отношения не могут быть полноценными». Если кто-то сильно зависит от внешних установок, то, будучи человеком общительным, он может начать искусственно ограничивать круг своего общения, страдая от одиночества; а другой, имеющий слабую потребность в контактах с людьми, будет заставлять себя «дружить», чтобы не прослыть нелюдимым чудаком, вместо того чтобы наслаждаться уединением. В вопросах общения все-таки лучше ориентироваться на внутренние критерии, а не на чьи-то представления о «норме».

Как правило, мучительное, разрушающее чувство одиночества связано не столько с внешними условиями, сколько с внутренними проблемами. Например, довольно часто переживание одиночества возникает из-за субъективной невозможности почувствовать эмоциональную связь с кем-то другим – и это еще одна сторона одиночества. Часто это объясняют неумением общаться или «нелюдимым характером», но причины лежат намного глубже (о причинах утраты или искажения социальной эмоциональной привязанности мы поговорим чуть позже – см. главу «Одиночество и социальная эмоциональная привязанность»).

Может возникнуть резонное возражение: если человек обижен на весь мир, ненавидит людей, то он, как правило, одинок, то есть такое «неравнодушие» не может спасти от одиночества. Это не совсем так. Фактически он может быть одинок, но внутри он проживает насыщенную эмоциональную жизнь, даже не вступая при этом в реальные отношения. Все выяснения и «разговоры по душам», поддерживающие иллюзию сохранения отношений, ведутся мысленно: человек без конца у себя в голове что-то доказывает обидчику, объясняет, иногда пытается его оправдать или сам оправдаться. Такие внутренние диалоги очень энергозатратны, они изматывают и эмоционально, и физически, хотя для физической усталости может и не быть никаких видимых причин. «Нет, ну как он мог?! Мне надо было ему сразу все рассказать. Он, наверное, догадался, что я думаю, что он считает по-другому, что он меня не так поймет, и поэтому промолчал», – разобраться в этих хитросплетениях догадок, предположений, интерпретаций никому не под силу. Несмотря на очевидную бесполезность подобных размышлений, одинокий человек, занимаясь бесконечным переливанием своих переживаний из пустого в порожнее, обеспечивает себе бурную «личную жизнь» без участия в ней реального другого человека. Такой вот самообман.

Каким бы странным ни казалось предпочтение подобной иллюзорной связи равнодушию, объяснение этому есть: равнодушие, игнорирование воспринимается человеком как отрицание самого бытия личности – отношение как к «пустому месту», «ты для меня не существуешь». Эмоциональная же реакция любого полюса и градуса от любви до ненависти, пусть даже надуманная («односторонняя» вражда или безответная влюбленность) подтверждает существование личности: раз есть эмоциональная связь со мной, значит, есть и я. Поэтому люди, которые чувствуют и воспринимают себя только через отношения с другими, бессознательно соглашаются на самообман, разрушительную бесполезность и большую энергозатратность, не понимая, что чем больше они эту иллюзию культивируют, тем дальше они от реального общения.

В небольшой книге невозможно подробно разобрать все темы и ситуации, связанные с одиночеством, мы и не ставили перед собой такую задачу. Но поразмышлять вместе с читателем, исследовать некоторые причины этого явления, рассмотреть отдельные случаи столкновения с одиночеством и пути решения связанных с ним проблем нам показалось интересным. И еще очень хочется найти для себя ответ на поставленный Альбером Камю важный вопрос, «который следует разрешить „на практике“: можно ли быть счастливым и одиноким?»

Одиночество и базовые психологические потребности

Одиночество зависит не от отсутствия людей рядом, а от отсутствия любви в сердце.


Почему чувство одиночества не оставляет человека даже тогда, когда вокруг него шумит толпа или многолюдное веселое собрание? Почему человек испытывает парадоксальное чувство одиночества в любви, в браке, в близких отношениях? Ответить на эти вопросы непросто. В консультационной практике нередко приходится слышать: «Я чувствую внутри пустоту»; «Как будто у меня внутри вакуум»; «Холод внутри, лед»; «Ничего внутри себя, в душе, в сердце, не чувствую». Эти признания не звучат на первой и даже на второй сессии. Такие слова произносятся в доверительной обстановке, в тишине, в диалоге. Не сразу человек догадывается и опознает чувства пустоты и холода. К этому печальному открытию ведет дорожка самоанализа или терапевтической работы. Эти тяжелые чувства трудны, болезненны, скрыты, вытеснены. Признание в них требует мужества;

это – личностное открытие в своей душе, вызывающее удивление, недоумение, вопросы. Как это ни странно, но чаще всего собеседник психотерапевта свидетельствует, что чувствовал это давно. Многие живут с этим с детства. Что означают эти чувства, и к чему они приводят личность?

Гипотеза такова: чувство пустоты и холода означает утрату самоценности, то есть «ощущения ценности собственного бытия», как называет это психолог Ролло Мэй. Нередко к этому добавляется и симптом «отсутствия». Там, где должно было быть «Я» как средоточие жизненных сил и смыслов, ощущается НИЧТО или НЕЧТО непонятное, неизвестное, возможно, даже опасное. «Меня нет в моей жизни. Живу не я, а кто-то живет за меня. Моя жизнь как будто сдана в наем», – это свидетельства о разрыве «Я» с собственным бытием, разрыв личности и жизни. Рвется скрепа жизни, рвется душевная связь, вызывая острые страдания.

Результатом такого разрыва и является неизбывное чувство одиночества. Чтобы ни происходило с человеком, сколько бы любви он ни получал, внутри у него зияет пустота, экзистенциальный разрыв или, как сейчас принято говорить, экзистенциальное расщепление личности. Такое чувство одиночества, которое связано с утратой ощущения безусловной ценности собственной жизни и личности, не исцелимо ни любовью, ни дружбой, ни принадлежностью к семье до тех пор, пока не восстановится связь со своим бытием, пока личность не вернется к самоценности – своей врожденной базовой психологической потребности.

Базовые психологические потребности изучаются психологами начиная со второй половины ХХ века. Опираясь на представления различных авторов о потребностях и мотивах личности (А. Маслоу, Р. Мэй, Дж. Боулби, А. Лэнгле, Ф. Риман, К. Роджерс и др.), мы выделили следующие основные базовые потребности:

• потребность в самоценности (в ощущении и признании безусловной ценности своего бытия, собственной жизни, своей личности);

• потребность в сопричастности (в ощущении и признании своей принадлежности к чему-то большему – семье, роду, народу, культуре и пр.);

• потребность в самостоятельности (ощущение и признание своей отдельности и независимости);

• потребность в самореализации (возможность быть собой, проявлять себя);

• потребность в безопасности (имеется в виду психологическая безопасность, когда нет угрозы достоинству, целостности, свободе и пр.).

В младенчестве и раннем детстве удовлетворение этих потребностей обеспечивают малышу его родители или замещающие их взрослые, которые живут с ребенком. Он же, в свою очередь, получая заботу и уход, вырастает с чувством собственного достоинства, ощущением полноты и целостности, ценности собственной личности, самоуважением, чувством родства, защищенности и с желанием развиваться. Ребенок впитывает, запоминает, усваивает отношение взрослых к себе и учится у них, как надо относиться к самому себе, чтобы не испытывать дефицита в удовлетворении психологических потребностей.

Таким образом, задача взрослых – научить ребенка не только правилам гигиены или использованию различных предметов, но и умению замечать и удовлетворять свои эмоциональные, психологические нужды: в поддержке, поощрении, утешении, благодарности, уважении, признании, принятии, понимании. Получая все необходимое для своего развития, человек, став взрослым, сможет точно так же относиться и к окружающим – он будет обладать достаточными внутренними ресурсами, чтобы щедро делиться ими.

Важное замечание: конечно, от детско-родительских отношений многое зависит, и в раннем возрасте, безусловно, закладываются основы личности, но развитие не ограничивается детством, ведь личность чувствительна к тому, что касается ее базовых потребностей, на протяжении всей жизни. Поэтому если базовые потребности человека не были удовлетворены в раннем возрасте, то в этом нет никакой обреченности. Вырастая, получая все больше свободы, самостоятельности и ответственности, человек, обнаруживший в какой-то момент дефицит самоуважения или чувство собственной неполноценности (или какой-либо еще «симптом» неудовлетворения базовых психологических потребностей), может сам научиться заботиться о себе – это возможно! Но если он не осознает (или не знает) своих психологических потребностей, если не научился заботиться об их удовлетворении самостоятельно, то, скорее всего, его отношения с собой и с другими людьми будут искажены, и мук одиночества ему вряд ли удастся избежать.

Нужно понимать, что готовность к встрече с другим, к диалогу – это следствие самоценности, ведь только имея в опыте переживание ценности собственного Я, человек способен ценить и уважать «Я» другого, а также оставаться собой в любых отношениях, считает австрийский профессор А. Лэнгле[3]3
  А. Лэнгле. Person: Экзистенциально-аналитическая теория личности: Сборник статей: Пер. с нем. / Вступ. ст. С. В. Кривцовой. – М.: Генезис, 2006.


[Закрыть]
.

Что же необходимо, чтобы потребность в ощущении ценности личности у ребенка была удовлетворена? Не так уж и много: ребенок должен быть желанным и любимым, о нем должны заботиться, смотреть на него с нежностью, уделять ему время и внимание, признавать и уважать в нем личность, принимать его таким, какой есть. Он должен слышать от близких: «Я тебя люблю. Ты мне нравишься. Я рада, что ты есть. Я тебя вижу/слышу/понимаю. Я рядом и тебе всегда помогу, ты можешь на меня рассчитывать». Казалось бы, что тут особенного? Большинство мам и пап так и делают, а дети почему-то вырастают с комплексом неполноценности. Но это только на первый взгляд кажется, что родители всё делают на пользу ребенку. Многие не замечают, что за правильной формой (словами, поступками) стоит неправильное содержание (мотив, отношение). Например, многие люди с гордостью рассказывают: «Родители меня так хотели, так ждали!» Но если уточнить, почему они так хотели, может выявиться масса вариантов мотивации: мама с папой были на грани развода и надеялись, что ребенок спасет их брак; папа изменил маме, и она думала, что ребенок его вернет и удержит в семье; у всех маминых подруг уже были дети, а у нее еще нет, да и возраст был «критический» – за тридцать перевалило; папа очень любил своих родителей, а они очень ждали внука – наследника рода (обязательно мальчика); мама ненавидела свою работу, не знала, в чем себя реализовать, и считала, что материнство наполнит ее жизнь смыслом; подошла очередь на квартиру, родителям хотелось «двушку», нужна была справка о беременности; папа часто уезжал в командировки, а маме нечем было скрасить свое одиночество… Ни в одном из этих примеров не ждали ребенка-личность, а хотели ребенка – средство удовлетворения своих или чужих желаний и ожиданий.

Подобные мотивы перечеркивают ценность личности. Особенно если после рождения, когда ребенок свою «миссию выполнил», родители больше его так «не хотят»: у жены теперь есть аргумент для удержания мужа; мама может чувствовать себя рядом с подругами полноценной женщиной; папины родители, получив наследника, могут «спокойно умереть»; мама может считать свою жизнь прожитой не зря; квартиру дали отличную; мама стала меньше скучать, когда папа в отъезде, – все довольны. А ребенок? Его можно сдать в ясли, бабушке или поручить хорошей няне, чтобы он не слишком мешал родителям дальше строить свою жизнь. Они ведь не были готовы стать Родителями – принять на себя ответственность за создание полноценных условий для развития личности ребенка, они лишь стремились исполнить свою мечту. Мечта сбылась, нужно двигаться вперед, к новым целям.

Может ли ребенок, которого родили «для того чтобы…», почувствовать безусловную ценность собственной личности, если он как личность никому не нужен и не интересен? Вряд ли. А если он еще при этом постоянно слышит: «Уйди, не до тебя сейчас, не лезь, отстань, как ты меня утомил, не раздражай меня, ты что, не видишь, что у меня важное дело…», – то ему начинает казаться, что он лишний на этом празднике жизни, он мешает своим любимым близким, он для них НЕ важный. В этот момент он чувствует себя не только ненужным, но и безумно одиноким.

Надо отметить, что в приведенных примерах у ребенка, помимо потребности в самоценности, не удовлетворяется еще одна важная базовая потребность – в принадлежности или сопричастности, потребность любить и быть любимым. Личности необходимо чувствовать себя частью чего-то большего – семьи, рода, народа. Изолированность, оторванность, отделенность или отдельность – слов много, но суть одна: «я здесь лишний», «Я» как личность. В роли сына/дочери, наследника, внука ребенок, конечно, нужен. Его успехами гордятся, его силы и способности используются на благо семьи, при необходимости его «включают», когда надобность отпадает – «выключают». В таких условиях и личностью-то себя сложно почувствовать, а уж ценной личностью – тем более.

Если попробовать разобраться в том, что некоторые родители понимают под словами «любовь и забота о ребенке», то тоже можно обнаружить неожиданные представления. Так, фразы, которые начинаются со слов «я тебя буду любить, если ты…» (доешь кашу, уберешь игрушки, не будешь грубить бабушке; а плохая девочка / непослушный мальчик нам не нужен, мы его дяде-милиционеру отдадим на перевоспитание), к проявлениям родительской любви точно никак нельзя отнести. Это скорее пример манипуляции чувствами ребенка. Цель подобных манипуляций – сделать ребенка удобным, управляемым и правильным, с точки зрения мамы и папы, чтобы с ним было поменьше хлопот. То есть родители в данном случае заботятся не о развитии ребенка, а опять же о своих собственных интересах.

На одном из интернет-ресурсов мне понравились вопросы, сформулированные психологом Анной Корниенко, которые полезно задавать себе мудрым родителям:

1. Я подарил жизнь ребенку или подарил его жизнь себе?

2. Я хочу, чтобы мой ребенок стал ответственным и самостоятельным, даже если это доставит мне беспокойство, или я только хочу своего покоя, пусть это и сделает ребенка беспомощным и безответственным?

3. Я действительно уважаю своего ребенка и считаю, что он способен справиться сам со многими своими проблемами, или я считаю, что он настолько слаб и глуп, что только я могу справиться с его проблемами?

4. Я готов принять право ребенка на ошибки и не осуждать его, а помочь ему разобраться в них, если он попросит, или я требую от ребенка безупречности, оставляя право на ошибку только за собой?

5. Я хочу, чтобы ребенок был счастлив, даже если это не соответствует моим представлениям о счастье, или я хочу, чтобы его жизнь соответствовала моим представлениям о том, какой она должна быть, даже если при этом ребенок будет несчастлив?

Истинная любовь не требует исполнения каких-либо условий, не предъявляет претензий, она – «просто так», ни за что, ее не надо заслуживать и добиваться. Только не все об этом знают. Опыт обусловленной «любви», полученный в детстве, часто приводит к тому, что, став взрослыми, люди абсолютно убеждены: их не за что любить или нельзя любить такими, какие они есть, потому что они… недостаточно «хорошие». Для них другой заведомо лучше, ценнее, и даже когда другой в чем-то неправ, он-то имеет право на ошибку. В итоге они либо отказываются от отношений, либо в отношениях отказываются от себя – подавляют и скрывают свои чувства и желания, боятся озвучивать и отстаивать свои ценности, притворяются, угождают, пытаются что-то из себя представлять, тем самым предавая себя.

Именно в таких искаженных отношениях и возникает странный феномен – «одиночество в семье»: «Мы вместе, мы рядом, но я постоянно чувствую себя ужасно одинокой!» Одно из возможных объяснений этого чувства одиночества звучит так: «Живут не со мной настоящей, любят не меня подлинную, а ту, которую я демонстрирую, тот образ, который я создала, чтобы понравиться. А себя настоящую я прячу, с ней никто не знаком, даже я ее плохо знаю, так как уже давно привыкла ее подавлять. Я боюсь, что если я стану проявлять то, что я на самом деле чувствую, и говорить то, что думаю, то это никому не понравится, все от меня отвернутся, и тогда я лишусь даже той видимости отношений, которая у меня сейчас есть, и останусь совсем одна. Синица в руке лучше журавля в небе». Но если это не синица, а змея? Ведь отношения, построенные на лжи и лицемерии, на использовании друг друга, на страхе, отравляют сердце и душу подобно яду.

Не имея с раннего детства представления о том, что истинная любовь должна быть безусловной, люди соглашаются на созависимые отношения, считая их нормальными и единственно возможными («а разве бывает по-другому?»), или догадываются, что в жизни есть иной способ общения, но только он не для них – недостойны. Осознанно или нет, они лишают себя возможности любить и быть любимыми и даже не пытаются посмотреть критически на установки, касающиеся отношения к себе, впитанные с раннего возраста (подробнее об этом можно прочитать в главе «Созависимость – одиночество под маской близости»).

Заметьте, здесь не рассматриваются случаи жестокого обращения с детьми или насилия в семье; все описанные выше семьи для внешнего наблюдателя могут представляться вполне благополучными. Экономическая, социальная, интеллектуальная, нравственная стороны их жизни вписываются в представление о норме, а иногда даже достойны всяческих похвал. Но психологическая, эмоциональная атмосфера искажена. Можно сравнить такую семью с прекрасным дворцом, построенным в зоне повышенной радиации: выглядит красиво, многие о таком мечтают и завидуют, но жить в нем опасно. Причем эта опасность неявная, неощутимая – ее нельзя увидеть, потрогать, она действует незаметно, постепенно, но последствия ее воздействия страшны и разрушительны, а искажения могут проявляться и в следующих поколениях.


Страницы книги >> 1 2 3 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации