Текст книги "Падаю в небо. Роман и новеллы"

Домой мы добрались поздно, я наполнила ванную, и все не могла забыть рассказ Мари, это было слишком тяжело. Как она смогла?

Телефонный звонок. Это была мама. Несколько раз в неделю, она развлекала меня рассказами о своих приключениях. Когда Мила окончательно поняла, что Томас из Шотландии женат, не собираясь сдаваться, ушла в новый поиск, тотчас забыв его. Женихи кружили голову, она уже была в двух странах на свиданиях и отдыхала в Тайланде. Фотография стала основным бизнесом. Брала заказы на индивидуальные фотосессии, и размещала снимки для продажи в фотостоках. Даня снова организовывала выставку в Китае, с ней был её давний приятель – переводчик и его близкий друг – фотограф Лео. Как и обещала, она их простила, забыв о случившемся. Телесную измену Даня не считала для себя предательством, поэтому прощала искренне, уже в статусе друга. Будучи ещё свободной, она уже была увлечена.

Глава XIV

В офисе работало семь человек, включая меня. Традицией компании было время от времени проводить совместные викэнды: спа и боулинг, два раза мы выезжали во Францию покататься на горных лыжах. Семейные сотрудники приглашали своих мужей или жен. Свободных коллег, как правило, сопровождал близкий человек. Иногда к нам присоединялся Грег, он и пытался научить меня спускаться на горных лыжах с черных трасс. Наблюдать за ним было одно удовольствие – безупречная техника, скорость и легкость. Казалось, я катаюсь хуже всех. Во всяком случае, мне всегда было сложно контролировать скорость. Это заставляло еще больше бояться, резко приседать, переносить вес на верхнюю лыжу закантовывая ее до предела, и быстро уставать. Моему упорству можно было позавидовать, я падала набок, почувствовав любую опасность.

Мари часто наблюдала за мной. Как-то подъехав к подъемнику после черной трассы, сказала:

– А ты крепкий орешек.

– После аварии появился панический страх перед отвесной горой, пытаюсь его «закатать». Какая-то внутренняя паника, что сейчас обязательно выскачу в кювет, и перевернусь. Сняв перчатки, я положила руку на сердце, которое выпрыгивало, как у зайца, – не говори Грегу, немного стыдно.

Мари взяла мою руку в свою, посмотрев сочувственно в глаза:

– Не бойся, мы же рядом. А пока наймем инструктора, чтобы научил тебя контролировать скорость, баланс и резко тормозить. Обещаю не говорить никому, хотя и не вижу в этом плохого.

Инструктор помог очень быстро, я была благодарна Мари. Ничего нет лучше, чем свободное, легкое катание на лыжах, чтобы отвлечься и отдохнуть по-настоящему. Горы вызывали у меня какое-то монументальное спокойствие, от них исходила невидимая поддержка и волшебная энергетика. Спускаясь по склону, любила наблюдать, как в кафе у подножья, лыжники словно радостные муравьи, тащили на себе лыжи, как бревнышки. Гремела музыка и разливали по стаканам горячий глинтвейн. Солнце слепило, грело и придавало снегу особый бриллиантовой блеск.

Глава XV

На работе было столько же нелепых ситуаций, сколько падений на склоне.

Случалось всякое, что нормально для новичка. Краснея, обещала исправиться. Смеясь, шла дальше. Иначе было не выжить. Улыбка стала косметическим гримом, освежающим лицо. Хандра была не к месту. В компании уже не было равнодушных, все старались помочь, и радовались моему самому незначительному результату.

Это время стало ценным опытом в познании себя, нового бизнеса и людей из другой страны.

Второй раз в жизни я растворилась в работе, забыв о личном.

Успешно сдав тест Мари, перешла, как в игре, на другой уровень. Условия оплаты теперь напрямую зависели от заключенной мной сделки. В распоряжении появилась служебная машина, и я была назначена руководителем нового направления по Мадриду.

Мари оказалась жестким тренером и понятным учителем. Мы проводили много времени вместе, и я научилась принимать непростой характер женщины-лидера, понимая с полуслова.

Однажды, после очередных посиделок в викенд, слегка раскрасневшаяся от виски Абби, наш финансовый директор, затеяла странный разговор в уборной, где мы обе мыли руки:

– С тех пор как ты появилась в компании, мы стали чаще встречаться на выходных, и они теперь намного интереснее.

– Серьезно?! Почему ты так считаешь?

– Думаю, Мари за тобой охотится, – она сделала хитрое лицо, рассматривая меня.

– Что ты имеешь в виду, не говори загадками?

– Мари любит женщин. Хочешь сказать, что не знала? Обрати внимание, как она на тебя смотрит.

– Не знала, думала она любит Грега. Кажется, мы сплетничаем сейчас. Не понимаю зачем. Прости.

– Напилась немного, ты права, забудь. Не мое дело.

Слова Абби остались в памяти, и все-таки изменили мое восприятие. Теперь я обращала внимание на излишнюю опеку Мари, теплые взгляды, заботливые вопросы. Стало немного неловко, словно Абби подменила очки в которых я смотрела на жизнь.

Глупость какая-то. Отбросив эти мысли, снова ушла с головой в работу.

Планировался новый викенд в горах, все ждали его с нетерпением. Мари заболела ангиной, и решила остаться дома. Компания в полном составе, включая Грега, поехала закрывать лыжный сезон. Недоставало только Стефании, девушки Тома. Он занимался в компании всем, что связано с продвижением и рекламой. Весельчак огромных размеров, сегодня выглядел особенно молчаливым.

В автобусе, по дороге в аэропорт, Абби громко поинтересовалась, – где же Стефания?

– Мы расстались, – с облегчением произнес он.

– Но почему?! Вы смотрелись хорошей парой. И она, кажется, только переехала к тебе.

– В том-то и дело. Переехала. Одна из причин: у нас разное ощущение времени.

– Как это? – не выдержала я. Разговор слышали все, Том не был скрытным парнем.

– Это, когда пара живет в разном темпе. Вначале кажется, что это неважно. Затем, что ты к этому сможешь привыкнуть. Со временем накапливается негатив, и взрыв происходит из ничего. Невозможно постоянно сдерживаться. Объясню на примере. Чтобы собраться на лыжную горку мне нужен час, ей целый вечер. Проснуться она должна в пять утра, чтобы выйти в восемь. И всегда опаздывает. Не может встать по будильнику вовремя. Поднимут с постели лишь семь звонков подряд через каждые три минуты. Но мне уже не спится. Тревожно. Посему в пять утра нужно встать мне, и стоять рядом напоминая, сколько времени у нее осталось. Здесь самое интересное. Мне необходимо для утренних сборов полчаса, и я люблю спать. Так во всем. Рядом с ней должен быть человек – напоминание. Необходимо спрашивать по списку ничего ли не забыла, чтобы не пришлось возвращаться домой, за телефоном или зарядкой для него, за косметичкой или документами. Когда с ней говоришь по телефону, уходит полтора часа на выяснение проблемы. Однажды я провел эксперимент, когда она звонила, отвечал: «Что-то с телефоном, стал быстро садиться. Говори скорее»! Не поверите, мой день заметно увеличился, я стал больше успевать. Оказывается, она умеет излагать коротко, и по существу. Мой лимит исчерпан. В компании с ней весело, но в одной квартире жить невозможно. Воруя время, она расшатывает мои нервы. Скажете, это была нелюбовь? Вероятно. Уже все равно.

– Да, уж. Со стороны кажется смешным и безобидным, но я тебя понимаю, – посочувствовала Абби, – жизнь вдвоем должна быть комфортной. Помню, как я собиралась развестись из-за того, что Дональд начал громко храпеть. Казалось бы, ерунда, а я не могла спать. Квартира была съемная, маленькая. Спальная комната одна. Какая там любовь, когда синяки под глазами каждый день.

– Интересно, как решился вопрос, – включился в беседу Грег, закончив заботливый разговор по телефону с заболевшей женой.

– Испробовали почти все средства. Пластырь. Беруши. Капли. Затем сняли другую квартиру, с двумя спальнями. По сей день спим отдельно.

Автобус подъехал к аэропорту. Из теплого кресла вставать не хотелось, сложно привыкнуть к пронизывающей сырости Лондона. Сегодня солнце светило особенно ярко. Настроение улучшалось с каждой минутой. Я с нетерпением ждала встречу со снегом.

Глава XVI

Объединенные любовью к горам и лыжам, мы наслаждались по полной, катаясь до закрытия подъемников. Мои страхи исчезли еще в прошлой поездке. Инструктор нашел правильные слова. Вернулся восторг и желание парить с крутых склонов. Курорт Гленши расположился на востоке Шотландии, его красиво называют «Долиной Фей». Тридцать шесть трасс, двадцать один подъемник. Все казалось удобным. Мы были здесь впервые, раньше катались во Франции. В последний день вдвоем с Грегом решили пройтись по целине. Забрались на самую высокую точку, присели, подняв носки лыж, и вперед по пухлякам. Боже, как же это было неописуемо классно! Мягко, быстро, с подскоками. Спустившись достаточно низко, и вырулив на чёрную трассу, поняла, что совсем потеряла силы. Смеркалось. Грег прокричал: «Едем?»

– Конечно!

Ноги уже не слушались, я отчаянно пыталась покруче прижать колени к склону безжалостно вонзаясь в него кантами. Усталость. Мгновение. Внутренняя лыжа выскочила из-под меня. Потеря равновесия. Падение. Почему она не отстегнулась?! Резкая боль в коленке не давала пошевелиться. Грег поднялся ко мне с лыжами в руках:

– Можешь двигаться?

– Совсем нет! Боль в колене.

– Здесь нет связи, необходимо немного спуститься. Мы почти у подножья. Дальше склон пологий. Совсем близко кафе. Если наденем лыжи, ты встанешь сзади вплотную, поставишь их параллельно между моими, и сможешь обхватить меня руками. Буду спускаться в плуге, максимально медленно. Палки возьму я. Что думаешь? Получится?

– Не знаю, давай пробовать, у нас нет другого выхода. Людей на склоне нет, мы последние. Нас могут не заметить.

– Давай плотно обмотаю поврежденное колено шарфом, ты будешь ехать с упором на другую ногу, и держаться за меня. Попробуем?

– Да! Почему, когда у меня катастрофа ты снова рядом? – улыбнулась я, и протянула ему ногу.

Боль. Желание забыться. Не отказалась бы от двойной порции джина в качестве наркоза. Мертвой хваткой вцепившись в Грега, безуспешно пыталась ослабить нагрузку на травмированную ногу. Нам удалось спуститься на небольшой скорости с остановками.

Внизу, у подножья горы, зашли в кафе, где Грег вызвал скорую помощь. Сидя рядом на лавке, он придерживал меня за талию. Положив голову на его плечо, отключаясь засыпала. Вдруг он дотронулся теплой рукой до моего лица, нежно и заботливо поцеловав в лоб, как давно близкий человек. Через несколько секунд я в изумлении распахнула глаза, и замерла, услышав лишь глубокий мужской вздох из его широкой груди. Уверена, мне это не показалось, он что-то чувствовал ко мне, не просто дружбу к партнеру жены.

Скорая приехала быстро, к счастью, у меня оказался всего лишь ушиб и растяжение. Грег помог добраться до номера, и заботливо организовал в нем ужин. Я просила его побыть со мной. Проговорив около двух часов, мы еще лучше узнали друг друга. История из его детства показалась мне особенно интересной:

– Когда я был ребёнком, мама и папа активно занимались бизнесом, им было не до меня, в том смысле, что меня не баловали, воспитание вышло спартанским: упал, сам поднялся, пошёл вперёд! Потому что у родителей не было своего видения стиля воспитания, думаю, мне повезло, что обстоятельства в жизни отстранили их от излишней опеки. Рассматривая свои детские фото, я обратил внимание, что везде серьёзный, взрослый маленький человек, не одной смешной гримасы. Мама говорила, что даже мое произношение было недетским, без искажений. Брат родился намного позже, когда родительский бизнес был уже налажен. Жизнь стала спокойнее. Появилось ощущение вины, что мне они что-то недодали, и всю свою любовь и опеку вывалили на брата. Роды у мамы были тяжёлыми, Дэн появился на свет мертвым, вернее, бездыханным, и его тут же оживили в барокамере. Этот факт тоже сыграл против него, потому как мама сразу нарекла его слабеньким и несчастным. Когда же отец пытался его воспитывать, она обиженно произносила: «Его, вообще, могло не быть, не смей обижать нашего сына!» Он был очень славным ребёнком, похожим на девочку, все с ним заигрывали и сюсюкали, а я его просто любил. Стоило ему немного всплакнуть, как вокруг сразу оказывались родители сначала с погремушками, затем с конфетами, позднее с деньгами. Дэн вырос хорошим парнем, но проблемы всегда были около него. Приходилось всегда его откуда-то спасать, забирать из клубов, лечить, восстанавливать в университете. Для него всегда находились оправдания: «Его могло бы не быть. Слабенький, мягкий мамин характер. Слишком молод». Для меня появились другие слова: «Ты старший, сильный, должен помочь брату». Со временем понял, что никто никому ничего не должен. Я учился и работал, зубрил языки, заводил нужные знакомства, вынашивал план своего бизнес-проекта. Когда решил уехать в Англию, и открыть там бизнес с партнёром, который жил в Лондоне уже давно, родители были против моего переезда. Отец настаивал, чтобы я продолжал работать с ним, в его фирме, я же не мог больше. Он не выносил рядом лидеров-инноваторов, ему нужны были только грамотные исполнители, я считал, что могу намного больше. В то время мне нужен был стартовый капитал под мой проект, деньги на переезд я уже заработал. Отец не дал мне ничего.

Тогда помог отец Мари. Изучив проект и просчитав риски, поверил и стал моим партнёром. Вложения вернулись быстрее, чем я предполагал, приходилось много работать. Для меня было принципиально важным, чтобы Мари не думала, что наш брак спасательный круг для эмигранта. Процесс захватил меня полностью, в этом азарте я лишился Мари. Потеряв ко всему, и ко мне, в том числе, интерес, она стала пить. Было некогда заниматься лечением её капризов, зато позднее пришлось вылечить от алкоголизма, и обзавестись чувством вины по этому поводу, – он рассказал о наболевшем на одном дыхании, глядя куда-то вдаль, словно листая страницы своего прошлого.

– Дэн говорил мне, что ваших родителей больше нет.

– Они погибли в катастрофе оба, отец так и не простил меня, с мамой общались, она приезжала в гости. Отношения с братом были потеряны. Когда-то я устал решать его проблемы, а в Лондоне мне было уже не до него. После смерти родителей пригласил его к себе, думаю, это было правильное решение. Дэн, хороший исполнитель, немного не организован, но мой помощник Вилл, сделает из него профессионала.

Казалось, что могу слушать его всю ночь. Голос Грега был все мягче, взгляды теплее. Поймав себя на мысли, что хочу его прикосновений, испугалась. Тут же остановила этот внезапный порыв, объявив, что устала, и хочу спать. Полуночный гость извинился, и поспешно ушел, пожелав спокойного сна.

Окна в номере выходили на лыжную трассу. На улице, словно в замедленной съемке, падал легкий пушистый снежок. Ратраки медленно двигались по подсвеченной трассе, уплотняя снег после дневного катания. Горы успокаивают. В уютной гостинице у склона неуклюжая лыжница, и ее спасатель, смотрели на склон из разных окон, пытаясь справиться с неправильными чувствами. В ту ночь, не сговариваясь, оба решили больше не ездить без Мари.

Наутро с коленом было получше. Держась около Абби и ее мужа, Алекс опиралась на его руку. Грег заметил это, и отдалился. Вернулись домой молча, а через два дня она уже уехала в Канны с Терезой, организовывать очередную конференцию для постоянных клиентов.

Глава XVII

Все шло, как прежде, и совершенно по-другому. Теперь я стала избегать Грега, боясь смотреть ему в глаза, как провинившаяся школьница. Казалось, Мари знала все, что произошло между нами. Возможно, ей кто-то рассказал о его чрезмерной опеке, и наших совместных катаниях в горах. Сейчас она стала странным образом подшучивать, провоцируя мою реакцию. Пытаясь себя не выдать, я упорно делала вид, что не понимаю едких намеков.

Наш офис славился белоснежной комнатой отдыха с маленьким баром, роскошным угловым диваном и окном в пол с небольшим балконом. В ней каждому принадлежал свой туалетный столик с рельефными круглыми зеркалами и удобными креслами, что мягко кружились во все стороны. Рабочий день давно закончился. Мы не успевали завершить договор, и задержались, как обычно. Позднее решили расслабиться и выпить вина. Настроение Мари мне не нравилось, казалось, она хотела напиться. Похоже, сказывалось отсутствие солнца и нехватка серотонина. Взяв бокал, я упала в своё кресло и развернулась к зеркалу поправить макияж.

Мари налила себе уже третий, развалилась на диване, и заговорила:

– Хочу тебе кое-что рассказать.

Это был мой день рождения, много лет назад, я уже давно окончила университет, и пыталась работать в фирме отца. Сидя на ступеньках запасного выхода, небрежно раскинув ноги, наконец-то сбросила новые туфли на высоком каблуке. Платье цвета Тиффани выгодно подчеркивало такой же оттенок моих глаз. Я возилась с замком, не терпелось быстрее открыть сумочку. Молодой мужчина с серьезным лицом в строгом костюме, молча подсел рядом, и уже через несколько секунд открыл замок.

Достав подаренный косячок и зажигалку, спросила:

– Как тебе здесь?

– Никогда не видел столько примитивной молодёжи в одном месте.

– Ух ты, а ты всегда такой напыщенный? Расслабься. Будешь?! Спросила я, протягивая сигарету, и продолжила, – сегодня мой день рождения, а я не могу даже напиться, принимаю антибиотики. Ангина, любимая болезнь. Не повезло. Покурить – единственное, что осталось. Ты со мной?

– Конечно! Нужно когда-то попробовать это дерьмо, здесь, кажется, все под кайфом, кроме твоих родственников, – он уверенно взял косяк, и начал неумело раскуривать. Забрав сигарету, я показала ему класс. Это было в третий раз, замечу, в предпоследний.

– Привыкнуть не боишься? – расхохоталась я.

– Глупые мифы! К этому попробовав, привыкнуть невозможно, если в жизни другие кумиры.

Мы поднялись на крышу, и уселись свесив ноги, раскатисто смеясь по любому поводу. Это было необычно, бродить по крыше босиком, воображать себя Мери Поппинс, разрешать незнакомцу удерживать себя за талию, когда так хочется взлететь в небо. Спустились на чердак. Там была художественная мастерская, а в ней телескоп, огромный сноп пахнущего сена и панорамное окно в небо. Перед нами открылся замечательный вид звёздного шлейфа. Подбежав к телескопу, я начала прицеливаться в небо:

– Смотри, смотри! Хочу показать тебе мою звезду, одну из самых ярких в созвездии Льва. Видишь? Солнце наиболее близко подходит к нему в районе 23 августа каждого года, т.е. сегодня, в мой день рождения, – я махнула рукой, пригласив его к телескопу, продолжая, – это Ре́гул, одна из самых ослепительных на ночном небе. Двадцать первая по яркости. Это молодая звезда сплюснутой формы, ей всего несколько сот миллионов лет. Считается массивнее Солнца в 3,5 раза. Светимость в 150 раз больше, чем у Солнца.

– Да, ты изучила вопрос. Уверена, что это созвездие Льва? – произнес он скептически, склонившись к прибору.

– Нет. Могу ошибаться. Я еще не умею всем этим правильно пользоваться. Телескоп установили только вчера. Читала, что созвездие хорошо видно весной. Это неважно. Главное другое. Однажды, когда наша планета вращаясь вокруг солнца, встретила на своём пути созвездие Льва, родилась я, микроскопическая точка весом в три кг, пылинка по сравнению с Ре́гулом.

При своих микроразмерах я всё-таки считаю себя личностью, и иногда даже озабочена текущими проблемами. Ну что это по сравнению с Регулом? Понимаешь? – щеки разрумянились, глаза горели, я снова обернулась к небу, – кажется, что сегодня звезды пахнут или это сено?! – неожиданно голос Мари стал вкрадчиво – тихим, взгляд с поволокой. Я внимательно слушала в предчувствии чего-то, боясь повернуться, разглядывая Мари в зеркало, она продолжала, – он приблизился сзади, и в мгновение змейка платья прошла весь свой путь от шеи до упругих ягодиц. Мастерски, двумя пальцами поддев бархатные плечики, он распахнул чехол, который мягко скатился по моим изгибам на пол, лаская нежную девичью кожу. От неожиданности я поперхнулась воздухом.

Развернув меня к себе, поцеловал сильно и нежно, прижав мою голову зарывшейся в волосы рукой. Он прерывался лишь для того, чтобы сбросить очередную деталь гардероба. Галстук. Пиджак. Ремень. Снова поцелуй. Опустившись передо мной на колени, не отрываясь губами от тела, продолжал искушать своим желанием, обжигая дыханием. Энергия его поцелуев, запах страсти, безумный взгляд, разбудили мой спящий Везувий. Казалось, он знает, в каком месте его сейчас ждут. Спустившись к источнику, он по миллиметру стягивал шелковый влажный треугольник, последний остаток материи прикрывающий мою наготу. Хотелось кричать. Красивые руки продолжали шлифовать прикосновениями мои бёдра во всех доступных местах. Стоны громче. Дыхание тяжелее. Воздуха уже не хватало. Что же он делает? Еще! Не останавливайся! Так хорошо! Его ласки погружали меня в транс, смещая фокус сознания в ночное небо. Там, внизу живота, где начинались стройные ноги, мое внутреннее землетрясение рождало энергию цунами.

Невыносимо хорошо. Оторвавшись от пульсирующего эпицентра, он тут же поднялся и спустил брюки. Оперевшись, раскрасневшимися от мужских рук ягодицами, о край стола, я как рыба хватала воздух распахнувшимся отверстием. Он вошёл в меня так быстро и уверенно, как в свой дом. Подземный толчок. Один. Ещё один. Заполняя до краев все моё пространство, он словно выплескивал меня за пределы. Сильнее! Глубже! Я стала сплошной точкой повышенного ожидания. Хотелось всего везде и сразу. Поцелуи магмой скатывались, обжигая мою неискушенную шею и плечи. Мы не могли сдержать эти штормовые волны, что накрывали одна за другой приближая к заветному импульсу. Меня уже не было в моем теле. Я могла только ощущать, кричать от наслаждения, от нового, ещё более мощного толчка. Как же он был хорош тогда, в ту ночь, как же я была красива и наполнена, открыта и доступна в своём полёте с ним. Столы и стулья стали нашими сообщниками, мы переходили от одного к другому, роняя и переворачивая их под нашими упругими телами. Не могла поверить, что это все делает он, заносчивый сноб – Грег, молодой и талантливый компаньон отца, у которого вместо головы компьютер, а вместо сердца – калькулятор. Всю свою жизнь я вспоминала этот день. Что это было? То ли секс под кайфом, то ли звезды так сложились в ту ночь? Не знаю, только ничего лучшего больше с мужчиной у меня не было, – говорила она тихо, вкрадчиво, почти шепотом, приближаясь сзади к моему креслу, и пристально глядя на меня в зеркало над туалетным столиком.

– А может я все это придумала?

– Зачем ты мне это рассказала? – спросила я, ощутив сбежавшую по спине каплю пота. Опустив подбородок мне на плечо, Мари прижала мои влажные кисти своими к столу, и прошептала на ухо:

– Зачем ты слушала, детка? Хочешь испытать с ним подобное? Или как? – я попыталась вырваться. Щеки покрылись румянцем не пройдя детектор лжи. Чувство стыда. Как будто поймали на краже, застукали на горячем, когда подсматривал в замочную скважину за чужим сексом. Она нежно впилась губами в мою шею. Похоже, вино ударило мне в голову. По телу пробежали запретные сигналы. Развернув моё кресло к себе, по-мужски, Мари взяла мои губы в свои. Вцепившись руками в ручки кресла, захлопнув меня, как жертву в западне. Дыхание стало прерывистым, она издавала какие-то внутренние звериные звуки наслаждения. Отстранившись, я заглянула в глаза цвета Тиффанни, пытаясь увидеть там разгадку. Мари ловко прошмыгнула рукой под мою юбку. Хитрую улыбку сменил ехидный смех:

– Я знала, ты непросто влажная, ты мокрая. Ты уже решила кого больше хочешь: его или меня?

– Ну, хватит! Что за игры?! Это нечестно! Ты слишком много выпила. Напоминаю, что не сплю с боссами и их мужьями. А хотеть могу любого прохожего, имею право, у меня давно не было секса.

– Заметь, ты ответила на мой поцелуй. Не отпирайся! Ты как минимум бисексуальна, Алекс, меня не проведёшь.

– Мы все немного би, ты так, кажется, говорила? Я не имею этого опыта. Поедем домой, мы заигрались, завтра тяжёлый день, и я тебе обещаю, что наутро я ничего не вспомню.

– Но я не могу тебе ничего обещать, – словно про себя, но вслух прошипела она, направляясь к выходу, выбросив по пути пустой бокал в урну. Из машины Мари прислала смску:

– Хочешь быть как все?

– Нет, хочу быть собой! – сразу ответила я.

– А ты уверена, что себя знаешь? – я не была больше ни в чем уверена.