Текст книги "Падаю в небо. Роман и новеллы"

Глава XXI

Впервые мы не виделись с Грегом несколько недель. Я делала все, чтобы нам не встречаться, а по четвергам стала планировать командировки или встречи. как-то Мари спросила:

– Ты избегаешь Грега или это моя фантазия?

– Нет почему?

– Он спрашивает о тебе, и расстраивается, когда понимает, что ты не придёшь на обед. Уверена, Грег и традицию эту придумал, чтобы был повод лишний раз увидеться. Ты кружишь нам головы, плутовка!

– Мари, я очень люблю свою работу, и это все начинает мешать. Так не может продолжаться. Отношения должны помогать, а не создавать проблемы. Вы в браке, потому что так удобно, а я на роль официальной третей в семье не подхожу. Возможно, вам не хватает ярких красок, и хотите добавить меня в свои отношения или в общую постель? Я так не умею. Хватит, прошу.

– Хочешь, чтобы я развелась? И тогда мы сможем жить вместе? Обещаю подумать, – радостно подхватила Мари, тут же с грустью добавила, – слишком долгий процесс развода в Великой Британии.

– Не перекручивай, я об этом не говорила. Мы не можем быть вместе потому, что не смогу любить женщину, и не умею притворяться.

– Тогда чего же ты хочешь? Быть с ним? – в её глазах появился блеск хищницы.

– Я не могу хотеть этого. Грег – твой муж, – в голосе проявились фальшивые нотки, Мари пристально посмотрела мне в глаза, мои щеки тотчас покрылись густым румянцем.

– О.., похвально, ты ещё умеешь краснеть, – смех стал немного издевательским, выражение лица изменилось на решительное, – Запомни, я не отдам тебя ему! Пусть научится хоть где-то проигрывать.

В комнату вошла Тереза, я обрадовалась ей, как никогда. Мари ушла в свой кабинет, громко хлопнув дверью. Ну вот, началось. Она с ним не разведётся, теперь уж точно, я глубоко вздохнула, поняв, что надежда на последний шанс испарилась.

В тот вечер Мари прислала смску: «забери меня из клуба „Друзья слонов“, я напилась, и не смогу быть за рулем. Возьми такси». Ну что ж, в клуб, так в клуб! Не раздумывая, набросила новый черный комбинезон, освежила макияж, надела зеленые туфли на на смелом каблуке причудливой формы, и поехала по указанному адресу. Сидя у барной стойки, она заказывала нам коктейль Мартини.

– Выглядишь роскошно, как всегда, впрочем, – произнесла Мари, съедая меня глазами.

– Как я могу пить, если нужно вести твою машину?

– Прости. Это была невинная хитрость. Машина в гараже. Было очень одиноко.

– Зачем врать? Я бы и так приехала.

– Не уверена, – сказала Мари и залпом выпила коктейль.

Несколько часов пролетели незаметно. Танцы. Разговоры под громкую музыку охрипшим голосом. Любимый коктейль Хеменгуэя. Снова оливки и джин.

– Мари, нам пора. Слишком поздно. Завтра рано вставать.

Ожидать такси вышли на улицу. Собиралась гроза. Небо время от времени пугало далекими вспышками. На каблуках я еле удерживала равновесие. Время от времени цепляясь за плечо представителя службы охраны на входе в клуб.

– Поехали к тебе. Не хочу, чтобы Грег увидел меня в таком состоянии. Прошу. Он не поймет. Не хочу утренних объяснений.

– Ок. Поедем ко мне.

Глава XXII

Гроза. Открывая окно, хочу впустить её в комнату. А может, наоборот, желаю отпустить себя в эту стихию. Лучшее из явлений природы, которое приходилось наблюдать и прочувствовать. Когда небо словно рождает оргазмы один за одним. Удар. Ещё удар. Небесный стробоскоп вспышкой фиксирует моменты жизни в хронику воспоминаний.

Хочется прикрыть руками глаза, но руки больше не слушаются.

Сквозь раскаты грома, слышу внутренний диалог с собой:

Хочу? – Хочу! Только раз. Почему я должна остановиться? Кому боюсь не понравиться? Себе или тебе, Грег? – Не буду думать о тебе, подумаю о себе.

Могу ли все это прекратить? – Нет. Не грозу. Её руки, стягивающие влажный комбинезон с моих бедер. Конечно, могу, думаю, что ещё имею эту силу. Хочу ли? – Больше нет!

Не терпится поступить нелогично и абсурдно. Так, как от меня никто не ждёт. И как же невыносимо искать во всем смысл и делить на хорошее и плохое. Надоело быть правильной. Просто хочется прожить момент, в эту грозу… с тобой через неё, а может быть, просто с ней? Не буду думать об этом. Стихия открывает меня рывками, в такт раскатам грома. Стремительно и резко срывая с одеждой, мой страх и условности. Стирая границы рамок табу. Как будто боится не успеть, а вдруг закричу: хватит! Достаточно!

Но я не кричу. Гроза сводит с ума. Алкоголь отстегивает мой ремень безопасности. Мари нажимает до предела на педаль газа, наши стекла тут же покрываются испариной тяжёлых дыханий. Занавеска порывом ветра бьет по щекам. Дождь в открытое окно смывает с губ последнее «нельзя». Мари, словно безумная, исследует своим влажным языком мое, еще скованное тело. Задыхаясь от желания, перед распахнутым окном, касается меня своей маленькой упругой грудью и нежными руками, которые теперь везде. Кажется, что у неё их четыре. Её вагина, как датчик чувствительности, считывает любую вибрацию моих мыслей желанного запрета, а шепот становится стоном на моей шее: «Ты не такая, как все, моя нежная ведьма в костюме Джульетты. Ты не такая… Сейчас ты не мужчина и не женщина – ты ВСЕ!»

Глава XXIII

Будильник поднял меня в восемь. На тумбочке стояла записка: «Твой поезд в десять, поторопись, такси я вызвала на девять. Удачных переговоров. Мари».

На сегодня была запланирована встреча с новыми подрядчиками, у нее все было под контролем, и последняя ночь, похоже, тоже. Скорее всего, просто напоила меня. Хитрый трюк, ловкий крючок на который я попалась.

Сидя в поезде, пыталась затереть незнакомое ощущения замазанности в чем-то нелепом, не моем.

Хотелось заглянуть в себя, и спросить: А что не так?

Поезд равномерно пошатывался, укачивая словно в колыбели. Напротив, семилетняя девочка с глазами старухи сверлила брезгливым взглядом. Откуда это у такой малышки? Она же не знает, что вчера у меня впервые был секс с женщиной. Не смотри, девочка, мне не стыдно, и не собираюсь оправдываться.

Всю жизнь приходится слушать воспитателей: сначала родителей, затем учителей, священника, и в итоге начальника. Как же это скучно, когда хочется быть примерным, чтобы похвалили, заметили и выделили. Зачем?

В итоге притворяемся, чтобы соответствовать, не хотим быть отвергнутыми обществом. Становимся другими людьми. Маскарад отличников. А потом растим в себе внутреннего судью, который уже без родителей и учителей воспитывает изнутри, рождая чувство вины, мысленно возвращая к придуманным ошибкам.

Нет, не хочу, все это ложное представление и ненужные рамки. Выдуманный сон. За всю мою жизнь меня не осуждал никто больше, чем я сама. Мари была права, никто не может сделать больнее, чем ты сам. Нужно признаться себе. Да, я такая. Это моя реальность. Люблю себя любой.

Закрыв глаза, снова представила их секс на чердаке, и опять воскресло беспардонное вчера. Ночь осталась в памяти короткими чувственными вспышками, но ярче, чем её руки, ничего не могла вспомнить. Лучшего провокатора, чем её язык, такого острого в жизни, и такого проникновенного в сексе, не встречала.

И все же, я ждала других прикосновений, других рук. Это ночь ничего не изменит, а может она уже изменила все, и я стала другой. Свободнее? Легче? Не знаю.

Далеко ли мы зашли? Кажется, да. Почему позволила с ней то, что запретила себе с Грегом? Какая между ними разница? С Мари был эксперимент, одноразовая страсть замешанная на сильном напоре, хитрости и алкогольных парах. Продолжения не будет. Чувств нет. С ним все могло быть по-другому. Настораживали только последствия совершенного. Много вопросов. Что чувствует Мари? Изменятся ли теперь отношения? Сможет ли она принять мою нелюбовь. Получится ли работать вместе? Появился страх опасности потерять все приобретенное ценное.

На переговорах еле удавалось сконцентрироваться. В голове слышался звон коктейльных последствий, в желудке жуткое урчание завтрака на скорую руку. Пообедав в компании подрядчиков, уехала спать в гостиницу. То что планировала сделать за день, пришлось разделить на два. Лежа в кровати, позвонила Даниэлле, которую всегда держала в курсе событий:

– Даня, не ругай меня, я с ней переспала.

– Зачем?

– Сама не понимаю. Алкоголь, долгое воздержание. Глупо.

– Секс меняет все, ты же знаешь. Как бы не пришлось искать работу, девочка, если не собираешься ответить взаимностью.

Вернувшись в офис, перемен в поведении босса не заметила.

Тактика понятна, она боялась меня спугнуть, и не хотела мешать процессу.

Понимая, что нам нужно объясниться, после работы предложила зайти в бар.

Мои чувства, вернее, их отсутствие, и опасения последствий той ночи не удивили Мари. В своих откровениях я не коснулась только вопроса об отношении к Грегу. Выслушав меня, она спокойно произнесла продуманную речь о том, что работе не должно ничего мешать, а та ночь ничего не значит. Предложив забыть о случившемся, легко перевела разговор на другую тему. Я ей не поверила, но в игру включилась. Прийдя домой, стала не спеша изучать наших конкурентов, предполагая, что они могут быть моими будущими работодателями. Страх потери любимой работы, исчез. Возможно, это и есть выход из сложившегося лабиринта.

Глава XXIV

Настало очередное воскресенье. Время семейного обеда в доме Грега. В дверь позвонили, и горничная объявила: «Пришел Дэн».

– Привет! Ты один? – вышла навстречу Мари, и обняла брата мужа. У них всегда были теплые дружеские отношения.

– Привет! Один, Эмма сегодня обедает с мамой. Отлично выглядишь, как всегда! Тебя невозможно застать врасплох.

– Спасибо! Как дела?

– Принято ответить: Хорошо! И улыбнуться во весь рот. Не получается пока. Сложнее, чем думал.

– По-моему, кто-то чересчур требователен к себе. Грег рассказывал о твоих успехах, а он не бывает щедр на пустую похвалу.

– Неожиданно. Брат всегда для меня загадка. Трудно определить истинное отношение к себе человека с лицом игрока в покер.

– Достаточно посмотреть на его детские снимки, чтобы понять, он был таким всегда, – улыбнулась Мари, положив ему руку на плечо, – в вашем бизнесе нужно быть жёстким, хитрым и прагматичным. Похоже, ты слишком чувствительный и человечный. Возможно, в моей креативной компании тебе было бы более комфортно, – лукаво подмигнула она, – а если серьёзно, родители дали вам достойное образование, и Грег уверен в твоих способностях. Так что не пытайся меня разжалобить.

– Сегодня мы обедаем вдвоём? Где же остальные? – сказал Дэн, глядя как горничная сервирует приборами стол.

– Грег уехал на встречу со своим нотариусом, Алекс с Терезой в Мадриде.

– Кстати, как Алекс?

– Замечательно, похожа на тебя, всегда собой немного недовольна. На самом деле быстро учится, цельная и гибкая. Иногда мне мешает ее человечность по отношению к партнерам. Это непрофессионально, но мы над этим работаем. Сейчас она ведущая по испанскому направлению, – Мари словно ушла в себя и загадочно произнесла, – и все-таки на месте Алекс я выбрала бы тебя, а не Грега. Но я никогда не смогу быть на ее месте.

– А она выбрала Грега? – удивился Дэн, – Твоего мужа? Что ты имеешь ввиду?

– Не поняла ещё, просто мысли в слух, но кого-то же она должна будет выбрать. У неё совсем нет свободного времени. Учеба, работа и мы, – снова лукаво подмигнула Мари, – А если мой муж, то теперь не может нравиться женщинам? Кстати, как Эмма?

– У неё все хорошо, спасибо, мы решили жить вместе.

– Любишь её?

– Думаю, да. Помню, когда только познакомились, она так сексуально объясняла мне что-то по работе, зажевывая колпачок авторучки в пухлых губах. Тогда я ничего не слышал, все думал, кто этот счастливчик, что их целует. Теперь – это я! – глаза Дэна выдавали влюбленность.

– Трогательно, и на мой взгляд, легкомысленно. Губы. Жениться не спеши, в Англии это серьёзный шаг, слишком долгие здесь разводы, и громкие по этому поводу процессы. Женщина защищена страной со всех сторон. Мужчине приходится изрядно потратиться, особенно, когда есть совместные дети.

– Слышал, конечно, спешить не собираемся, поживем пока вместе. Хотел сегодня обсудить наше решение с Грегом. Уверен, он не будет доволен, уже предупреждал меня: «настоящий бизнесмен не может увлекаться женщинами на работе, голова должна функционировать, как компьютер, нужно выбирать. И потом, сегодня с Эммой, а завтра понравится Саманта, директор по маркетингу. Что делать компании? Кого увольнять? Тебя, Эмму или Саманту? Каждый из вас хороший специалист. Я категорически против отношений на работе, особенно среди руководства компании. Пока не поймёшь это, не сможешь стать ведущим, и зарабатывать большие деньги, постоянно будешь исполнителем».

– Согласна, если хочешь быть ведущим. Оставаться хорошим исполнителем разве плохо? Такие как Грег – ведущие игроки в мире бизнеса, но кто они без грамотных исполнителей? Многое зависит от твоих амбиций. А отношения на работе, конечно, мешают, причём всем, – со вздохом добавила она.

Грег так и не появился к обеду, брату не удалось поговорить с ним.

Глава XXV

В следующие воскресенье Дэн не пришел на семейный обед. Прошло еще несколько дней, прежде, чем он позвонил Мари, предложив встретиться в пабе вечером.

Мари немного опоздала, застав его за стойкой с коктейлем в руке. Рубашка небрежно расстегнута, галстук болтался словно петля на шее отрешенного, под глазами обозначились темные круги усталости.

– Дэн, что случилось? На тебе лица нет. Проблемы на работе?

– Привет! Что будешь пить?

– Сок. У меня снова жутко болит голова, похоже, меняется погода. Видел, снова дождь собирается.

– Нет, на работе нормально. Мы расстались с Эммой. Хочу узнать твое мнение, мне сложно понять женщин.

– Ничего не понимаю. Расскажи по порядку.

– С ее подругой случилось несчастье, обнаружили рак, пришлось удалить матку. Все обошлось. Та замужем уже два года. Ей тридцать пять лет, мужу сорок. Детей нет. Оба пережили стресс. Он решил развестись. Эмма спросила, если бы несчастье случилось с ней, как бы я поступил?

Ответил честно:

– Не знаю. Сложно прогнозировать своё поведение в момент серьёзного жизненного испытания. Мы не можем этого знать, кажется, что ресурс человека велик, и поступим правильно и благородно. Только вот относительно кого правильно? А вдруг ожидания от себя завышены или в тот момент выбор будет более прагматичным, другим. Героизм покажется мнимым. Благородство увидится неоправданным самопожертвованием. Скорее всего, муж приятельницы хотел в браке детей, как и я. Не имею право его осуждать. Тем более, что здоровью жены уже ничто не угрожает.

Ответив, что я ненадежный для совместной жизни, Эмма ушла.

Неделю пытался с ней поговорить. Напрасно. Объявив, что не считает нужным продолжать отношения, она не дала мне даже объясниться.

Все что я успел произнести:

– По-твоему, это любовь?

– Спроси у себя, – ответила она.

Внутри поселилось неприятное чувство вины. На звонки и смски она не отвечала. Входную дверь не открывала.

– Как я должен был поступить, Мари? Соврать? Сказать как-то мягче? На понятном ей языке?

– Согласна, мы не можем никого осуждать и не в состоянии утверждать, как поступили бы в никогда не пережитой ситуации. Каждый наш шаг-выбор. Каков он, будет зависит от очень многих обстоятельств. Чтобы прийти к пониманию этого нужно быть мудрым. А близкому человеку необходимо просто верить и доверять. И таким образом вдохновлять на лучшее. Иначе зачем? И что потом?

– Продолжая звонить, я пытался хотя бы поговорить. Ничего не получалось. Затем она не вышла на работу. Сказали, что заболела. Когда я приехал к ней домой, узнать, что случилось, мне открыла ее мама. Сказав, что Эмма в больнице, и сделала аборт, захлопнула перед моим носом дверь. Это был удар. Я ничего не знал.

– Надеюсь, ты не винишь себя? Аборт – жесткое решение. В этом случае выглядит, как вызов.

– Возможно, последствия раннего токсикоза. Пытаясь найти оправдание странным действиям, я не сдавался. Находиться в одной компании стало трудно. Тогда снова предложил поговорить, мотивируя тем, что нам вместе работать. Наконец услышал объяснение. Оказывается иметь ребенка сейчас не входило в планы. Беременность стала нежеланной новостью, и переросла в панический страх. Рассказать мне – все равно, что обречь себя на роды и семейную жизнь. Она оказалась не готова. Уверен, что история с подругой, просто повод сделать выбор в пользу свободы.

– Сколько ей лет?

– Тридцать.

– Мда. Грег считает Эмму перспективным специалистом. Думаю, карьера сейчас для нее важнее всего. Возможно, тебе нужен кто-то постарше, и более уравновешенный в поступках. Люблю понятных людей. Разгадывать ребусы не по мне. Осуждать не могу. Сама никогда не мечтала о ребенке. Главное в этой истории: она выбрала свободу, зная, что ты хочешь детей и семью. Сделать аборт не посвятив партнера – принять решение одиночки. Когда в паре, то уже не один. Тело твое, жизнь тоже, и вроде-бы как имеешь право. Но это заблуждение. Пара – это вместе. Особенно, когда касается ребенка. Сможешь ли после этого считать ее близким человеком? Будет ли доверие к ней?

– Нет. Сказал ей об этом сразу. Предложив, перейти на нейтральные отношения коллег. Чувство вины и иллюзии исчезли мгновенно. Пожить вместе мы так и не попробовали.

– Для меня в отношениях открытость, надежность и доверие, важный фундамент. Уверена, у тебя все хорошо. Скажи, спасибо. Это не твой человек. Сексуальные губы и ум, не самое значительное достоинство женщины, – она с усмешкой толкнула его вбок, – предлагаю о ней больше не вспоминать. Неплохо, что разговор с Грегом так и не состоялся. Поехали поужинаем в новый ресторан, здесь неподалеку, я угощаю. Там открытая кухня, и столешница вокруг нее, где можно мирно напиваться, и наблюдать за процессом. Надеюсь, в будний день нам удастся попасть не бронируя столик. Идем, здесь слишком шумно, голова раскалывается.

– Нет, сегодня платить буду я. Спасибо, ты хороший друг, – из бара они вышли улыбаясь, в обнимку, как старые добрые приятели.

Глава XXVI

Шло время. Отношения на работе с Мари стали достаточно натянутыми. Её легко выводили из себя любые неровности, и участившиеся головные боли. В компании в шутку отмечали критические дни босса в календаре, чтобы заранее готовиться к перепадам настроения. Обещая сходить на прием к врачу, Мари продолжала сидя у компьютера, выбирать отель на Мальдивах. Ей непременно хотелось уехать вместе. Зная, во что это обернётся, я настойчиво убеждала отдохнуть с кем-нибудь другим, ссылаясь на большой объем работы. Наблюдая перемены, происходящие вокруг, ждала свой ближайший взрыв. Нервы жили на пределе, и только искали подходящий момент, чтобы устроить фейерверк накопившихся эмоций. На тумбочке появились таблетки для сна. Побывав на очередном обеде в четверг, в компании Мари и Грега, окончательно поняла, что ситуация вышла за рамки моего нормального восприятия. Мари злилась, ей хотелось чего-то большего. Теперь она мало чем отличалась от прошлого босса. Атмосфера в офисе стала напряженной, и невыносимой для меня. Однажды, во время очередной перепалки наедине, она подошла сзади и нежно поцеловала в макушку, обняв рукой мои плечи. Той ночью я не смогла заснуть, а утром объявила в компании об уходе.

Позднее позвонил Дэн, и участливо спросил:

– Что произошло? Почему решила уйти?

– Ничего особенного, я не могу работать с Мари. Об уходе предупреждала заранее. Спроси у нее.

– Я спрашивал. Ответила, что, похоже, обидела тебя.

– Это не так. Причина в другом, но углубляться не буду, прости. Закроем эту тему. Есть вопросы в которых придерживаюсь принципов. Такой мой выбор.

Тогда же позвонил Грег, я не ответила, и тут же получила смску:

– Увидимся? Хочу помочь.

– Спасибо, нет!

Мама переживала больше меня, сквозь слезы советуя перетерпеть, и не сдаваться.

Резюме одиноко висело в интернете, просмотры были, но не отклики. Оказалось непросто найти в Лондоне подобную вакансию. Деньги исчезали очень быстро, пришлось затянуть ремень потуже. Решила взять квартирантку, условия договора это позволяли. Менять полюбившееся обустроенное жилище не хотелось из-за удобного расположения. Комнаты хоть и маленькие, но все же их было две. Дала объявления на форумах, и начала принимать звонки желающих снять комнату.

Распечатав простенькое резюме, пошла устраиваться на любую должность в рестораны китайского квартала. А тут, как назло, начались серые дни без солнца. Люди на улицах казались хмурыми и безучастными. Появилось ощущение, что голову отсоединили от жизненно необходимой батарейки. Первый звонок поступил через неделю, требовалась посудомойка. Понимая, что это вынужденная ступень, пошла не раздумывая. Лондон не давал расслабиться ценами на жизнь. Из стильной одежды впрыгнула в джинсы и футболки, и забыла, что такое маникюр, хоть и работала в перчатках. Волосы снова небрежно закалывала в хвост, по статусу, укладка не требовалась. Даниэлла в отчаянии кусала губы, но убеждала, что упав на дно легче оттолкнуться. Тогда, слушала её не слыша. Мотивирующие лозунги, типа, «Я хочу, значит это будет!», вызывали легкое отвращение. По ночам звонила потерянная Мари, предлагала вернуться или хотя бы не отказываться от помощи. Я все реже снимала трубку. Где и кем работаю не говорила.

Волосы теперь круглосуточно благоухали жаренной рыбой и картофелем фри, а на пальцах появились ожоги от неумелого обращения с горячими сковородками. Возвращаясь поздно вечером, садилась за компьютер, читала почту, и продолжала рассылку резюме. С этого начиналось и мое серое утро в туманном Альбионе. Поняв сложность ситуации решила расширить круг поиска вакансий. Предложения наконец стали поступать, но ничего интересного, чтобы заставить пойти на собеседование. Однажды позвонила Дебора, бывший подрядчик. Объяснив, что ушла из фирмы, и отчаянно ищу работу по ночам, вызвала неподдельное сочувствие бывшей коллеги. Пообещав помочь, она больше не перезвонила.

К тому времени я морально устала быть посудомойкой. Жутко надоел запах кухни от одежды, дурацкие хлопки по заднице владельца ресторана, и подмигивания его малолетнего сына. От моющего средства слезились глаза и першило в горле. Ночами снился Грег, сердце ныло тоской, умоляя прижаться к желанной груди. Во сне я позволяла себе с ним все, а в жизни лишь вздыхала, отгоняя назойливые мысли.

В квартире со мной уже жила Хелен. Рыжеволосая полька работала продавцом в секс шопе, и смешила своими рассказами о покупателях до слез, спасая от депрессии. В рабочие дни я являлась домой только поспать. В выходные продолжала искать работу. Вечером старалась сбежать в соседний парк, там лучше думалось. «Второе Я» готовило побег, перспектива жизни в столице Британии не просматривалась. Только вот куда? Иногда всплывало неожиданное чувство апатии, когда теряешь интерес, потому что в темноте идти сложно и страшно. Цель становится размытой и непонятной. Нужно прижаться к источнику невидимой энергии и восстановить немного силы, чтобы снова хотеть. Тогда шла в парк и обнимала дерево, произнося сокровенную мольбу о помощи. Пока однажды, поздним вечером, ко мне подкрался кто-то сзади, приставив что-то твердое к горлу, заставил снять украшения. Кричать не могла, да и зачем, отдала все молча, и упала в обморок. Слишком легко все досталось вначале, неужели жизнь стала выставлять счета. Пыталась представить себе, что это всего лишь препятствие, и я в игре, иллюзии хватало ненадолго. Рука часто тянулась набрать номер Мари, безумно не доставало подруги, но я вовремя останавливала бессмысленные порывы. По ночам от усталости даже не плакалось. Появилось настойчивое желание сходить с девчонками в паб и напиться, танцуя на столе, как когда-то. Друзей рядом не находилось, и на дружбу совсем не оставалось времени. Отчего же грустно, беспричинно минорно грустно? Бывало, когда все не так: и на пробежку лень, и делать ничего не лезет. Вроде бы как гребёшь против течения на одном месте. Есть такой этап на пути к цели, когда хочется свернуть. Не видишь движения, но ощущаешь утомительную ходьбу в воде, где много сопротивления и усталость. Эта опасная стадия, когда легко сдаться, и выбрать понятное, нетрудное решение – не делать. Кто-то его принимает. Прежде я была в их числе, но не теперь, когда разобралась в природе происходящих вокруг процессов. Прошлого больше нет. Закралось несносное сомнение в правильном выборе будущего. Это западня. Немного времени, терпения. Заставить себя продолжать идти. Медленнее не всегда хуже. Только не сдаваться, когда так непосильно увидеть результат. Не замечать того, кто с тоской в глазах хочет спросить: а зачем? Искать других в окружении, кто способен сказать: Давай, давай!