Читать книгу "Личный интерес"

Уголок моих губ дергается.

Перевожу на русский: Исхаков спрашивает, сказала ли я судье, что он намекал на взятку. Причем спрашивает так, будто между нами не этика, а один вопрос: сдала или нет.

На этику ему плевать. Я усмехаюсь.

И делаю вид, что не понимаю, о чем речь.

– Вы часто рассчитываете, что женщины будут потакать вам и молчать? – Стреляю глазами в сторону стойки, за которой прячется Маша.

Мы ведь все еще обсуждаем крепость ее брака, не так ли?

Савелий улыбается не сразу. Но очень мило.

– В вашем случае – надеюсь.

В вашем случае.

Сейчас он говорит прямо.

Он… извиняется.

Я смотрю ему в глаза.

– На первый раз вам повезло.

Исхаков кивает:

– Уже понял.

Ничего больше не сказав, он уходит. Я же еще некоторое время стою на месте и торопливо дышу.

А когда, успокоившись, направляюсь к выходу, Маша делится:

– Вокруг этого адвоката столько искр. И как мои бумаги еще не вспыхнули!

– Видимо, влажность в архиве достаточно высокая, – иронизирую я в ответ. Не люблю, когда со мной шутят в таком ключе.

– Влажность и правда повысилась, – хихикает она.

Маша!

– Бумага, к счастью, не горит от чепухи, – сухо пресекаю, покидая подвал.

А вот щеки – очень даже горят. И уши тоже. А еще…

Влажность. Маша действительно произнесла это вслух?

Я напрягаю низ живота – его тут же током простреливает, и от смятения я сбиваюсь с шага. Интересно, как Савелий занимается сексом? Он грубый и жадный или, напротив, нежный и внимательный? Я его ниже сантиметров на тридцать. Это вообще физически возможно?

В груди так и ноет.

Это его «умоляю». Господи.

Через неделю у нас общее заседание.

К которому нужно как следует подготовиться. Точно надеть водолазку!

А сейчас… выйти на балкон и подышать свежим воздухом.

Глава 10

Савелий

Конец августа

Все утро мы трахались с Дарьей. Я так увлекся, что пропустил еженедельный завтрак с философом. Поэтому, несмотря на легкость в паху, ощущаю себя не до конца удовлетворенным.

Иногда мне не хватает долгих задушевных бесед. Столица хороша возможностями, но здесь у меня нет никого, кому можно было бы доверять по-настоящему. Никто не рос на моих глазах, не падал и с моей помощью не поднимался, понимаете? Впрочем, почти все друзья моего детства спились или были убиты. Я – ошибка выжившего.

Ночью в Москве светло, как днем, при этом я здесь как в самом темном лесу, где каждый первый встречный – потенциальный враг. Некоторые из них, правда, щедро платят за защиту.

Собираемся мы с Дашей в спешке, выходим из подъезда синхронно. Сегодня суббота, но оба работаем. Напоследок я оцениваю очертания ее задницы под длинной серой юбкой с разрезом и на секунду задумываюсь: кого-то она мне напоминает. Строгий костюм, уверенный взгляд, все еще красные щечки. В последнее время меня тянет на женщин-карьеристок. Что бы это значило?

В постели Дарья хороша, должность занимает высокую. Но какая же скука с ней разговаривать. Пять минут, и я улетаю мыслями в такие дальние дали, что и не признаешься в приличной компании.

Шесть часов спустя

После рабочей встречи я пью кофе в торговом центре. Чтобы не терять ни минуты, набрал по видеосвязи Радку, вдову моего лучшего друга. В моих ушах айподс, она говорит по громкой.

– …В каждом лорде должно быть процентов пятнадцать варварской крови, – рассказываю я ей. – Между прочим, известная английская пословица.

Близнецы за спиной Рады начинают пищать, и она кривится.

– Сейчас, минуту. У них мультик завис.

– Разве детям можно так рано включать телевизор, мамаша?

– Пошел к черту, Святоша! – рявкает мелкая, и я смеюсь.

Рада собирает растрепанные волосы в нелепый пучок на макушке. Я так понимаю, если она и расчесывалась на этой неделе, то точно не вчера и не сегодня.

На ее растянутой майке пятна, лучше не думать от чего. На лице остались одни огромные глаза, под которыми не менее огромные синие круги. И это, кстати сказать, сделал с ней мой лучший друг. Я имею в виду: подарил детей и отчалил на тот свет. Ну и я тоже при делах, раз не смог предотвратить его убийство. Сейчас бы Адам таскался вокруг Радки с таким же пучком на голове. Забавно.

Тоска порывом холодит душу. Я залпом допиваю кофе, чтобы разогнать пульс и тем самым согреться.

Доносится мелодия заставки мультфильма, и Рада снова появляется перед камерой.

– Выглядишь ужасно, – сообщаю честно. – Не знал бы, сколько у тебя денег, подумал бы, что ты нищенка подзаборная.

– Это потому, что в твоих крестниках не пятнадцать процентов варварской крови, а все сто. – Она сдувает с лица выбившуюся прядь. – Что об этом скажут сэры-англичане?

– Что ты мать-героиня.

– Спасибо. А ты почему печальный? Как дела?

Я морщусь, вспоминая уголовное дело, за которое взялась моя фирма. Сегодня весь день выстраивали линию защиты. Прошлым вечером в мой южный филиал пришла девочка-подросток и рассказала, что отчим по приколу накормил ее трехлетнего брата стеклом, а мать чешет, что тот сам наелся. Ребенок чудом выжил, но скоро вернется в кромешный ад, то есть домой. За новыми испытаниями. Если мы допустим.

Тру лицо.

– Я ужасно устал от людей, Рада. Ненавижу их, блин, всей душой.

Ее сильная сторона – чуткость. Радка поджимает губы.

– Держись, родной. Это пройдет.

– На хрен. Пройдет это, будет следующее. Забей. Где твой мужик?

– Работает.

– А помочь тебе не хочет?

– Это не его дети, он мне ничего не должен. А тот, кто должен, завещал меня тебе. Ха-ха-ха! Так что, будь добр, разузнай про этого Северянина побольше. Он агрессивно скупает наше побережье, и мне немного страшно.

Мы недолго обсуждаем перспективу продажи ее отеля инвестору.

Прошло уже почти полтора года со смерти Алтая, но Рада упорно не верит. Ждет его. Иногда мне кажется, что она безумна. И с одной стороны, ее неадекватная любовь к Алтаю тешит мое эго, я бы хотел, чтобы она всю жизнь любила и чтила только его. С другой – понимаю, как это жестоко.

– А Ростик что говорит?

Я знаю, почему строитель так вьется вокруг мелкой. Знаю, зачем он на ней женился. Логика проста и банальна – Рада для него недосягаема. Ростислав мнит себя альфачом, такие обычно требуют преданность, а получив – начинают считать ее капитуляцией. Женщина, которая любит мертвого, – самый лакомый кусочек. Но это их игрища, я не вмешиваюсь. Мне главное, чтобы чел грел Радкину кровать, когда ей захочется и так, как ей захочется. Иначе девочка совсем крышей съедет от своего горя, а у нее дети. Пока он это делает, мне пофиг.

– Он с тобой согласен. Мы аллею доделаем и, наверное, сгоняем в Москву на конференцию. Северянин вроде бы подтвердил участие. Ты пока узнай про него что-нибудь, ладно?

– Заметано.

Я в очередной раз машинально оглядываю ресторанный дворик. Цепляюсь глазами за длинные, почти до талии, собранные в низкий хвост волосы. На автомате оцениваю стройную фигурку: юбка-карандаш и белая водолазка одновременно прячут и подчеркивают достоинства. Строгость на той грани, когда она уже переходит в сексуальность. В паху слегка печет, хотя утро было жарким. Прикол.

Я задерживаюсь взглядом чуть дольше, чем позволено в обществе. Нравится мне этот типаж в последнее время. Как наваждение.

Девица, мелькнув каштановой макушкой, скрывается в очереди за фастфудом.

Пишу сообщение Дарье: «Сегодня в силе?»

– Приезжай, как сможешь, – болтает Радка. – Я ужасно по тебе соскучилась.

– В этот бедлам? Увольте. – Я смеюсь вспыхнувшей в ее глазах ярости. – Не злись, приеду. Ладно, не пропадай. Мелких стопроцентных варваров от меня поцелуй.

Кофе закончился, а за новой чашкой идти лень. Я слушаю несколько сообщений от Виктора, который теперь ведет дело того ребенка. Вите хреново. Его голос срывается трижды за минуту. Мой – звучит удивительно ровно, словно у меня давным-давно нет души. Продана.

Пальцы быстро перебирают четки, мнут толстые бусины.

Даю Вите несколько советов и прошу быть на связи.

Мобильник вибрирует: Дарья решила перезвонить. Хватило бы «да/нет».

Я принимаю вызов и направляюсь к выходу.

– Привет, – говорю. – Я работаю. Сегодня в семь в силе?

– Привет. Конечно, – мурлычет она.

– У тебя, у меня?

– У меня. Только я не успею приготовить, закажу ужин на дом. Ты не против суши?

Я уже почти у эскалатора, когда наперерез выходит Александра Яхонтова. Встреча настолько неожиданная и незапланированная, что останавливаюсь и смотрю на помощника судьи Савенко в упор.

Темная юбка, белая водолазка… так это я ее видел в очереди. То-то у меня привстал. Эта сучка с прямым взглядом так и норовит вывести меня из себя.

Водолазка, кстати, грудь облегает словно вторая кожа, и я отмечаю, что у нашей серой мыши навскидку тройка, оказывается. Кто бы мог подумать?

Что-то подсказывает, что если я продолжу смотреть, то увижу очертания сосков. Или получу по роже. И первое, и второе – перебор.

Я перевожу взгляд на мальчика в оранжевой вырви-глаз футболке, которого Яхонтова держит за руку так крепко, что еще немного, и конечность у ребенка побелеет.

– Не против суши, – говорю я, улыбнувшись. И лицемерно добавляю громче: – Закажи побольше, котенок.

– Конечно! – Дарья мешкает, очевидно раздумывая, насколько уместно назвать меня ласковым прозвищем в ответ. Принимает верное решение и выпаливает: – Целую!

– И я тебя целую.

Александра чуть улыбается. Едва, уголками губ, ни дать ни взять – полная яда гадюка. Глаза при этом остаются серьезными.

– Здравствуйте, Александра Дмитриевна, – приветствую я, намереваясь пройти мимо.

– Добрый день. Я вас не сильно отвлеку от суши, если попрошу о помощи?

Это какая-то подстава? Меня переполняет скепсис.

Стоило бы сказать «я спешу» и свалить побыстрее. Потому что, во-первых, Яхонтова каждое заседание ясно дает понять, что любое неформальное общение между нами (между ней и кем-то еще) – ей отвратительно. Не спорю, частично сам виноват, но что было, то было. Во-вторых – интуиция.

Я слегка прищуриваюсь.

– О помощи? Заинтригован. Не знал, кстати, что у вас есть дитя.

Александра улыбается шире, мгновенно преобразившись в милашку.

Что за оборотень эта мышь Яхонтова.

– Вообще-то, это мой племянник Матвей, ему шесть. Его родители поручили мне отвезти Матвея на мероприятие, но он сначала захотел пить, а теперь – в туалет. Первую проблему мы решили, однако второй пункт поставил меня в затруднительную ситуацию.

– Саша, а можно быстрее? – начинает ныть ребенок. – Саша, время идет на секунды!

Ее глаза округляются в ужасе.

– Так побежали!

– Я боюсь один! – пищит он.

– Сводите Матвея в туалет, – быстро говорит Александра. – Пожалуйста. Вы ведь мужчина.

– Вы наблюдательны.

– Извините… я сегодня не в себе, – краснеет она в лучших традициях невинных монашек.

– Денек и правда отстойный. Ну хорошо, не будем срывать Матвею вечеринку. Идем, младенец. Покажу, где искать писсуары.

Мы шагаем в сторону нужной вывески.

– Вообще-то я не младенец, – дерзко говорит пацан.

– У тебя образование есть? Диплом?

Он вскидывает на меня удивленные глаза. Я жду ответ.

– Нету.

– Значит, толку от тебя пока как от младенца. Пойдем.

– Берегите его. Я за него отвечаю жизнью. Пожалуйста! – выпаливает вслед Александра.

Мы с Матвеем переглядываемся и обоюдно игнорируем ее неуместное ситуации волнение.

Пацан – бодрый. Видно, что в общественных туалетах бывает нечасто, и я показываю, где достать мыло и как высушить руки, он схватывает на лету. Обратно выходит с лицом победителя.

– Вот ваш младенец, Александра Дмитриевна, в целости и сохранности.

– Я не младенец, Савелий.

Да, мы познакомились. Атмосфера, так сказать, располагала к беседе.

– Я уже достаю до крана. И скоро иду в первый класс! У меня даже портфель куплен! – повышает он голос.

– Даже портфель куплен?! Покажешь?

– Да!

– Огромное спасибо! – Александра сцепляет ладони. – Я вам так благодарна! Вы меня буквально спасли. Я готова была разрыдаться от бессилия!

– Не преувеличивайте.

– Саша, нам пора на праздник! Мы опоздаем. Саша-Саша-Саша, – напоминает Матвей.

– Да, идем. Где тут этот гребаный батутный городок?! – На ее лице мелькает смесь раздражения и паники.

– Гребаный! – повторяет Матвей.

Я чуть прищуриваюсь, не веря, что главная служительница Фемиды позволила себе человеческую эмоцию. Что дальше? Мы набросимся друг на друга в раздевалке?

Александра начинает оглядываться:

– Я же только что видела стрелку… Эти торговые центры просто огромные! Они как лабиринты! Ну почему?! – Выдернутая из судейского антуража, она выглядит беспомощно.

И приставов поблизости нет. Вот досада.

Я показываю рукой направление.

– Вам будет быстрее спуститься на эскалаторе, пройти по второму этажу, повернуть направо и снова подняться.

Паника на лице Александры усиливается. Мне становится смешно.

Я жду, чтобы она попросила.

Жду.

Она вздыхает и смотрит на меня жалобно. В этом ее взгляде столько уязвимости и торжественного смирения, что беру ответственность на себя.

– Давайте провожу. Мне не сложно.

Хэзэ, кстати, почему я это делаю. Было бы правильнее зафиксировать победу, чтобы впредь иметь преимущество. Но этого как будто не хочется.

– А как же суши?

– Не остынут.

Мы направляемся в батутный городок, и я слегка касаюсь спины Александры, чтобы указать на поворот. Просто хочется. Касаюсь исключительно кончиками пальцев, не наглею.

Александра при этом вздрагивает, будто ее схватили за зад. Поднимает глаза. Я вдруг четко понимаю, что прямо сейчас она очень несчастна. И решаю этим воспользоваться.

Глава 11

Саша

Минут десять мы с Савелием смотрим на то, как Матвей и его друзья под контролем тренера прыгают на батутах.

Я теряюсь в догадках, почему Исхаков не уходит.

Я так рада, что он не уходит!

Детские крики громкие. Мне кажется, их издают специальные колонки. Пахнет жареным сыром и пиццей.

Савелий хмурится, и я почти касаюсь его рукой. Да, мое поведение деструктивно и впервые в жизни я позволяю себе банальную глупость. Молча захлебываюсь запретными эмоциями.

– У Матвея нет аллергии на какие-нибудь продукты? – спрашивает мама именинника.

По возрасту мы с Савелием вполне могли бы сойти за родителей шестилетнего ребенка, возможно, некоторые так и думают.

Я отвечаю, что аллергии нет, молодой человек всеяден.

– Какой удобный мальчик, – хвалит Исхаков.

– Да, я его обожаю. Он такое чудо! Он же не сломает себе ничего?.. Что ж они так скачут-то?..

– Это сын вашего брата, верно?

– Его родители в романтической поездке. А я о вас, кстати, ничего не знаю.

– У меня есть сестра и мать, они живут на юге. У них все хорошо.

Савелий выделяется среди окружающих слишком формальным стилем одежды и высоким ростом, и мне это нравится. Но больше всего мне нравится, что он от меня не отходит. Уж не знаю, какова причина этого. Пусть даже он снова попытается всучить мне взятку. Сейчас мне весело! А может, я ее и возьму?

Да уж. Вот так и слетают с катушек отличницы.

В груди немного шумит, и это мне нравится тоже.

По мне будто каток проехал, впервые за эту неделю что-то чувствую.

Савелий смотрит на часы и произносит со вздохом:

– Что ж. Я не могу найти причины побыть здесь с вами еще немного. Вы, Александра Дмитриевна, затащили тридцатитрехлетнего бездетного мужика смотреть, как детишки скачут на батутах и горках. Что обо мне подумают?

Волнение охватывает каждый сантиметр моего тела. Чтобы его скрыть, я усмехаюсь:

– Если я сейчас начну кричать «Караул!», у вас будут большие проблемы. Особенно с учетом той медийной активности, которую вы сами же недавно запустили. Вы постоянно в телике!

– О, «ГрандРазвитие» будет в восторге, – кивает Савелий.

Я хихикаю.

– Начинаю кричать?

– Начинайте.

Он поворачивается ко мне, и мы как обычно смотрим друг на друга в упор. Я совершенно не понимаю, что между нами происходит, почему моя кожа под взглядом Савелия будто искрится. Мы делаем то, что делаем. Просто потому, что я позволяю себе. Это так опасно, что рядом с ним постоянно возникает ощущение, будто я касаюсь раскаленной сковородки. Отдергиваю палец и опять касаюсь.

Зачем Исхаков тратит на меня время? Я немедленно хочу глупостей натворить. Других кандидатов тут нет. Но ему-то что даст связь с блеклым помощником?

Снова хочется плакать.

Я точно не в порядке. Я в последние месяцы так часто беру себя в руки, что они дрожат от напряжения.

– Вы давно были вместе с тем челом? – спрашивает Савелий.

– С каким?

– С которым мы пересеклись на презентации книги Моржа. Он представился Степаном Урванцевым.

– А. Собирались пожениться в прошлую среду.

– Серьезно? Мне жаль.

Ему не жаль. Вряд ли Савелий переживал за нашу пару или за какую-то вообще в принципе. Но по его лицу видно, что он смущен и как будто недоволен тем, что нечаянно глубоко копнул. Он аккуратен.

Это мило, и я не могу сдержать улыбку:

– Вообще-то мы были знакомы меньше часа. Обычно мужчины не выдерживают меня дольше.

– Жалкие слабаки, – выносит приговор Савелий, скользя взглядом по моей шее, плечам, губам. – Но вы по-прежнему не кричите, Александра Дмитриевна.

– Пока нет.

– Ну мы пока и не начали.

Его зрачки расширяются, и я поспешно перевожу глаза на Матвея. С племянником все в порядке, он танцует с друзьями под веселую песенку. Я улыбаюсь и машу. Гул в ушах такой, что детей не слышно. Матвейка машет мне в ответ.

Здесь так жарко.

Савелий слегка приобнимает меня за талию, сердце бьется так сильно, что больно. Меня очень давно никто не обнимал… наверное, недопустимо давно для женщины моего возраста. Хотя… мне уже спокойно дают сорок. Кристина на помолвке была такой прекрасной: легкой, воздушной. Обворожительной.

Мне же и правда будто сорок, а последний роман был в универе. Год без мужика, получается, идет за два?

Я робко поднимаю глаза на Савелия. Он выглядит заинтригованным.

– У вас все в порядке, Александра? Я могу вам помочь?

– Я бы… пригласила вас на кофе в обмен на то, чтобы вы нас вывели из этого здания после программы… но у вас суши по плану, – произношу неуверенно. Сама думаю: какая я скучная.

– Я не хочу больше кофе.

– Покупку стейка я, наверное, сейчас не потяну. У меня ремонт в разгаре.

– Да не переживайте вы так. Если отбросить все минусы, останутся только плюсы.

Я снова улыбаюсь. Савелий сейчас уйдет, и я опять погружусь в пучину отчаяния.

– Кстати… – произносит он.

Опять задерживаю дыхание. Поворачиваюсь к нему. Я понимаю, что просить поменять планы не стоит, у него там «котенок» какой-то, вряд ли хвостатый, и романтический ужин, но я ужасно устала быть позади всех. Пропускать всех. Переминаться на обочине жизни.

Молчу, конечно.

– Не хотите завтра съездить со мной за город на стрельбище?

– Куда?!

– Пострелять. Пистолет, мишени, бумажные человечки. Ноль крови и риска. Часа полтора пути.

Ни за что!

– Вы поедете компанией или с кем-то?

– Планировал один, но могу заехать за вами. Часов в девять, чтобы не слишком рано.

– Мой адрес…

– Я знаю ваш адрес.

– Ну разумеется, знаете.

Я безумна. Просто безумна. Быстро моргаю.

– Нам лучше встретиться не у моего подъезда. Аптека «Апрель» на углу.

– Договорились.

– Мы еще не договорились.

– Да ладно вам. Покричим. Будет весело.

Савелий подмигивает и наконец уходит. Стоя с колотящимся сердцем, я перевожу наверняка круглые глаза на взмокшего Матвея.

Это что, свидание? Я согласилась пойти на встречу с участником процесса? Серьезно?

В прошлую среду я сгорела в ужасе несправедливости. Скучная серая мышь, неспособная на приключения. Я просто хочу сделать что-то не по плану.

Как решиться?

Я совсем его не знаю.

Если такие, как я, и нарушают правила, то делают это фатально. Я не хотела домой. Теперь я не хочу еще и на работу. Я никуда не хочу.

Разве что… на какое-нибудь стрельбище с Адвокатом дьявола?

Глава 12

Савелий

Вешневецкий звонит, едва я сажусь в машину. И первое, что слышу:

– Что там Яхонтова?

Видел нас в торговом центре? Я мгновенно напрягаюсь, но он тут же продолжает отвлеченно болтать:

– Уверен, что «ГрандРазвитие» уже до нее добрались и все порешали. Мой экстрасенс в этом абсолютно уверен.

– Не порешали.

– Савелий Андреевич, мне уже во сне эта женщина снится…

– Попробуйте о ней не думать, – говорю я резче, и Вешневецкий замолкает.

Его дыхание тяжелое, частое. Нервы.

– Аркадий Игоревич, вы бы сходили к доктору, мне не нравится ваше настроение. И настрой, что самое главное. Вам выступать в понедельник на пресс-релизе, вы помните?

– Эти сволочи все продумали, я в этом не сомневаюсь. Меня посадят. В конце концов, обязательно. Я знаю. Чувствую это. И все из-за серой мыши, с которой вы никак не можете найти общий язык.

– Мы тоже все продумали. И тоже те еще сволочи.

Вешневецкий громко вздыхает несколько раз подряд.

– Вы точно уверены в том, что делаете?

Я не люблю гиперболистические заявления, но успокоить нервного доверителя надо, поэтому перехожу на его язык:

– Мы успешно готовим почву для войны. Этот процесс не быстрый.

– Если судью купят, мы проиграем…

Вспоминаются слова Александры, что я постоянно в телике.

– Не рискнут. По крайней мере, пока шумиха не схлынет.

– А она не схлынет?

– Если вы выступите в понедельник.

– Давайте кого-то подошлем к ней? Или я сам могу приехать, скажем, домой…

– Нет.

– Савелий Андреевич… мы теряем время.

– Мы рискуем испортить отношения с судьей. Не вздумайте.

– Мы их уже испортили!

Теперь я вспоминаю наш регулярный флирт с Яхонтовой, например, в архиве или у батутов.

– Ни в коем случае. Мы прекрасно контролируем ситуацию.

По традиции при мысли об Александре и ее длинных волосах мое настроение автоматом приподнимается. Наши баталии меня веселят, а ее пылкая любовь к закону интригует. Александра принципиальна, недоступна, умна. Интересно, какая она в постели.

* * *

Дарья ждет минут тридцать, потом начинает есть. Я хожу по ее квартире с мобильным, решая вопросы доверителей. Тот же Вешневецкий не может успокоиться и звонит еще трижды. Каждый раз это долгий, изматывающий разговор, который сводится к общему смыслу: «У нас точно все под контролем? – У нас точно все под контролем».

Мой рот наполнен слюной от режущего голода, и я внутренне раздражаюсь. Закончив, присаживаюсь за стол, хватаю ролл прямо пальцами и съедаю.

– Извини, – говорю Даше мягко. – Работы море.

Она прикладывает палец к губам. Мы договорились не обсуждать дела на свиданиях. Дарья, как и любой хороший юрист, докапистая и нудная. Такая же нудная, как ваш покорный слуга.

Поэтому ужинаем молча. А еще потому, что кроме работы разговаривать-то нам больше и не о чем.

Я размышляю о завтрашнем дне и поездке на стрельбище. Придется сделать крюк до Яхонтовой. Вряд ли она, конечно, решится – слишком осторожна. И разумнее всего было бы не тратить время. Но хочется убедиться лично.

Ее судью продавливают – в этом я даже не сомневаюсь. Плавно. Очень аккуратно. Возможно, Александра мне сама расскажет. Может, предложит что-то. Может, на нее тоже давят и ей страшно? В любом случае мне…

Мобильник вибрирует. Номер неизвестный.

– Котен, прости. Снова, – сокрушаюсь я и принимаю звонок. – Слушаю.

– Савелий Андреевич, это Ирэна. Мне нужна помощь, а Аркаша не отвечает. Это он дал мне ваш номер на случай… ну, ситуаций.

Ирэна – жена Вешневецкого.

– Здравствуйте. Что случилось?

– Я попала в аварию, и эти люди мне угрожают. Серьезно угрожают. Я в панике.

– Вы ранены?

– Нет.

– Позвонили в ГИБДД?

– Нет, мне страшно. У них номер три двойки. Я боюсь, это какая-то подстава и мое обращение в ГИБДД… ну, насолит Аркаше.

– Как оно может насолить?

– Я… немного пьяная. Чуть-чуть. С вечеринки еду.

Прекрасно.

– Это все?

Вешневецкая мнется.

– Ну же, Ирэна.

Она выпаливает:

– Немного больше чем просто пьяная.

Потрясающие новости!

– Ирэна, послушайте внимательно. Вы в машине?

– Нет.

– Сядьте в машину, закройте окна и двери и ждите меня. Я же от вас жду геолокацию. И богом прошу…

– О чем?

– Не позволяйте снимать вас на камеру.

Я целую Дарью в лоб, хватаю еще один ролл и срываюсь с места. Суббота, вечер. И мать их, приключения, о которых не просили.