Читать книгу "Ваня 1991"

Петр Алмазный, Юрий Манов
Ваня 1991

Название: Ваня 1991

Авторы: Петр Алмазный, Юрий Манов

Глава 1. Под колокольный звон

Звонко зазвенело с колокольни Никольского храма. Впрочем, другого храма здесь и нет. Единственный действующий, один на всю округу. Считай, из-за него мы здесь, в Соколовке, и поселились. Государь настоял. Православному государю без храма никак нельзя.

Хоть я и неверующий, а новой колокольней невольно залюбовался. Отсюда, с голубятни, которую мы превратили в наблюдательную вышку, новая колокольня особенно красиво смотрится. И маковка золоченая на солнышке блестит.

Я посмотрел на часы. Без четверти девять. Пора! Я кивнул Улюкаеву, тот метнулся в дом звать Ванюшу.

Ваня вышел на крыльцо дома. Он был в длинном, до колен сером плаще и в круглой шапке с меховой опушкой. Чем-то похожа на шапку Мономаха. Только верхушка не из золота, а железная, крашеная бронзянкой. Сделана из стали по особому заказу. Это чтобы «личину блюсти» – беречь лицо. Личина нам еще пригодится.

Так, будем готовиться к его убийству.

То, что государя сегодня будут убивать, я знал точно. Осведомитель мамой клялся, что киллеры, нанятые Брюхой – местным уголовным авторитетом Брюхановым, еще вчера в поселок приехали. Слово-то какое – киллеры! Понасмотрелись видео.

– Брюханов сам с ними в ресторане «Калина красная» встречался, – рассказал мне осведомитель, имя которого я пока скрою. – Говорил с ними, вечером для них сауну с девками непотребными устроил. Они там хорошенько прибухнули. Всю ночь девок драли, потом бузили. Фото встречи Брюханова с киллерами в ресторане имеется. Вот здесь, в конверте. Фото из бани тоже есть, даже видео. Но видео – за отдельную плату. Будете брать?

Я от видео из бани отказался, за остальное щедро заплатил, а инфу на ус намотал.

Это хорошо, что киллеров двое, и что они в баню с девками перед серьезным делом пошли. Непрофессионально бухать перед серьезным делом. В прошлый раз снайпер был, со снайпером было все сложнее. Пулю пришлось прямо из уха выковыривать. Но снайпер обычно в одиночку работает. А этих двое.

Я рассмотрел выкупленные фото. По виду – обычные «быки». «Лица интеллектом не обезображены». Такие чаще с автоматов работают на короткой дистанции. С ними проще. И нападут они, скорее всего, как раз перед утренней службой. То есть – совсем скоро…

Я перегнулся через перила голубятни и посмотрел в конец улицы на стоявшую у перекрестка девятку с затемненными наглухо стеклами. Вот не нравилась она мне. Не из нашего района машинка. Чужая. Модного цвета «мокрый асфальт». Слишком крутая для замкадного поселка. И чего стоит? Кого ждет?

– Ну что, работаем по плану? – крикнул снизу лейтенант Райкин, тоже посмотрев на часы. – Или я все-таки за руль?

Я отвечать не торопился, знал, что без нас батюшка Алексий службу не начнет. Мы у него, как здесь говорят, вип-клиенты. Однако и задерживаться особо не стоило. Люди ждут! Праздник нынче большой церковный. День первоапостолов Петра и Павла. Но и без того, думаю, много сегодня народу в церкви соберется – на государя посмотреть. Про Ивана Васильевича нынче часто говорят, много слухов про него ходит. А слухи, они даже круче телика бывают. Тем более, телику тут уже никто не верит. Кстати, о телике. Где же эти чертовы телевизионщики? Вчера ведь им еще позвонил, точно время сообщил. Вот все приходится самому делать!

Я еще раз проверил зарядку аккумулятора видеокамеры «Сони» и снова посмотрел в сторону чужой «девятки». Нет, не пущу я сегодня Райкина за руль. Не рискну. Он мне живой нужен.

– Работаем по плану, – решил я. – Заводи Ласточку, тащите Кузьмича.

Ласточка – «Волга ГАЗ-21» серого цвета. Моя бывшая служебная машина. Ей и года нет, а по документам – больше двадцати. Жалко старушку, привык я к ней уже. Пожалуй, она единственное, что досталось мне здесь от прошлого. Но, видно, такова ее судьба – героически погибнуть за государя. Хотя, кто знает? Если злодеи одними автоматами ограничатся – еще покатаемся. Стекла вставим, дырки залатаем. Если повезет, конечно. Потому что злы на государя злодеи, что убийство заказали. Очень злы! Могут и с гранатомета врезать. Или гранатами закидать. С них станется. Тогда хана машинке, жалко…

Я наблюдал, как Райкин с Улюкаевым достают из сарая, тащат и устраивают за руль «Волги» Кузьмича – чучело в парике с театральной маской на месте лица. Перчатки телесного цвета к рулю привязывают. Снаружи вполне можно принять за живого водителя.

Лейтенант снова рвался сам за руль сесть, но я запретил. Риск слишком велик, а Райкин нам дорог. Так что пусть «Волгой» через радиоуправление рулит. Сам придумал, сам пусть и рулит, Самоделкин. Целее будет.

«Волга» завелась, из выхлопной трубы повалил дым. Кольцам, видно, совсем хана, придется движок перебрать. Но ничего, чует мое сердце, ехать ей сегодня далеко не придется.

Машина прогрелась, Райкин подал знак, что авто к выезду готово. Ваня спустился с крыльца, чинно прошествовал через двор, подошел к машине. Улюкаев подскочил и с поклоном открыл перед ним заднюю дверь. Ваня сел на заднее сидение, Улюкаев захлопнул дверь автомобиля и поспешил открывать ворота. Райкин же вооружился пультом от игрушечной машинки на радиоуправлении и стал жать кнопки, двигать рычажки.

Начали! «Волга» с Ваней медленно выкатилась в открытые ворота.

Я подхватил тяжелую камеру «Сони», водрузил ее на плечо и быстро навел видоискатель на «Волгу». Голубятня словно нарочно была устроена старыми хозяевами на углу участка над самым забором, с нее двор и площадка перед воротами были как на ладони. И сама улица вполне видна.

Очень вовремя я съемку начал. Та самая «девятка» в конце улицы вдруг сорвалась с места и понеслась к нашей усадьбе, словно собралась ее протаранить. У ворот «девятка» резко затормозила прямо перед капотом «Волги», перекрыв ей дорогу. «Волга» ткнулась блестящим бампером в крыло «девятки» и заглохла. Из «девятки» выскочили двое, в одинаковых черных кожаных куртках, с автоматами в руках. И они сразу стали стрелять. Два автомата заработали в унисон. Звон разбиваемого пулями стекла смешался со звоном гильз, бьющих о кузов автомобилей. Быстро работают киллеры, слаженно. Неужели профи? Почему тогда без масок?

Да, правильно я запретил Райкину садиться за руль. Тут бы никакой броник не помог. Один стрелял в стекло задней двери, второй – бил прямо через лобовуху, длинными очередями. Конечно, оба целили в государя, но и «водителю» досталось от души. Даже отсюда, сверху я разглядел, как разлетается труха от прямых попаданий в театральную бошку Кузьмича. Штук пять прямых попаданий в улыбающееся лицо. Но фальшивому водителю досталась самая малость, вот самого Ваню они пулями буквально нашпиговали.

Я продолжал снимать, стараясь ничего не упустить. И особо – лица душегубов. Лица мы еще предъявим!

Грохот выстрелов стих почти разом. А ведь зря я принял их за профессионалов. Расстреляв магазины, киллеры не свалили немедленно, бросив оружие. И не стали перезаряжать автоматы, а решили полюбоваться на дело рук своих. Видимо, хотели убедиться, то дело сделано. Один, который повыше, дернул за ручку задней двери «Волги», распахнул ее. Наверное, его очень удивило, что мертвый сидел, закрыв лицо шапкой. То, что он мертвый – не вызывало сомнений. Дыр в плаще на Ване было, что в твоем дуршлаге. А вот крови не было совсем. Удивленный убийца протянул руку, отвел шапку от лица государя. Тут же наткнулся на его взгляд и захрипел.

Не от взгляда захрипел, а от того, что стальная ладонь Ванюши вдруг резко поднялась и сжала его горло.

– Петь, ты чо, Петь, чо там? – истерично выкрикнул второй киллер, пытаясь заглянуть в салон из-за спины подельника.

Заглянул и заорал. Заорешь тут, если увидишь, как только что убитый мертвец душит твоего подельника. Киллер попытался снова стрелять, жал на курок, забыв, что магазин автомата пуст. А тут и Улюкаев подоспел. Подкрался тихонько сзади из открытых ворот и, выпучив глаза, от души приложил киллера по затылку поленом. Тот рухнул на землю, выронив автомат. Рядом упал второй, придушенный Ванюшей. Аллес!

Я закончил съемку, посмотрел на Райкина. Показал большой палец руки, стер пот со лба и спустился по лестнице вниз. Подошел к воротам, сделал панорамную и подробную съемку места преступления. Морды вырубленных киллеров снял отдельно. Дело сделано.

Я опустил камеру, осмотрелся. Не приготовили ли злодеи еще какой пакости? Но нет, улица с мирным названием Школьная пуста, птички опять чирикать начали.

Можно выпускать настоящего Государя. Я подал знак, Улюкаев сбегал, позвал.

Иван Васильевич вышел на крыльцо, повернулся в сторону все еще доносившегося с колокольни перезвона, широко перекрестился. Опираясь на посох, прошел к воротам. Прищурился, осмотрелся. Внимательно рассмотрел издырявленный пулями салон «Волги», своего простреленного во многих местах двойника. Тот, не получая новой команды, просто сидел и не мигая пялился перед собой. Шапку с вмятинами от пуль, кстати, надел на голову.

Государь посмотрел вниз, пнул ногой, обутой в сафьянный сапожок, одного киллера, потом другого. Ткнул посохом в спины.

– Эыыых, псы!

Сухо приказал Улюкаеву:

– Этих в пыточную, на дыбу.

Улюкаев широко улыбнулся и закивал. Пыточная – его тема. Тут же принялся вязать киллерам руки, собираясь волочь в амбар.

Иван Васильевич повернулся ко мне:

– Прав ты был, боярин. Верно говорил! Смерти моей вороги возжелали. Ужо я им! Повинны смерти! – Государь с силой ударил посохом в землю. – За службу верную жалую тебя… Тверью…

Государь замолчал. Наверное, вспомнил, что Тверь мне уже пожаловал в прошлый раз. Когда его хотели на рынке бандюки подрезать, а я его спас.

– Рязань возьмешь? – предложил он мне и сам своей идее обрадовался. – И верно, бери Рязань, тут недалече. За день доехать можно. Жалую тебя князем рязанским.

Я поклонился, рязанским так рязанским.

Царь повернулся к своему двойнику, легонько тронул его посохом.

– Иди, служивый, иди, Ванюша, в светлицу. Пусть Марья платье тебе сменит.

Двойник послушно из салона вылез и двинулся к дому. Ходит он странно. Как робот. Вот если бы не походка и мимики побольше на лице – от живого не отличишь.

Государь снова повернулся ко мне.

– А мы, князь, в храм направимся. Помолимся за счастливое избавление.

Ну и выдержка у человека! Его только то пытались пулями изрешетить, а он – в храм. Сколько мы здесь, ни разу еще утренней молитвы не пропустил. Одно слово – государь! Только на чем ехать? «Волга», может, еще и побегает, но стекла поменять придется. И пробоины в кузове как-то заделать. Бензобак тоже стоит посмотреть, кажется, бензином запахло.

Государь словно мои мысли услышал.

– Эта повозка ездить может? – указал Иван Васильевич на бандитскую «девятку».

Я кивнул. Крыло правое чуть помято, а так – ничего. Ездить можно. Ключи, как я понял – в замке.

– На ней поедем, – решил государь и направился к машине.

Тем временем к воротам подкатил фургон с большими зелеными буквами «НК». Явились – не запылились. Звезда криминальной журналистики Неглядов выскочил из открывшейся двери и уставился на расстрелянную «Волгу». Офигел от увиденного и тут же замахал руками, подзывая оператора.

Я повернулся к Райкину и быстро сказал:

– Покажешь, все расскажешь. Ваню одень в бронежилет. Тот старый, простреленный. Пусть на камеру молчит. Типа шок от произошедшего. Приедем, доснимем…

А из «девятки» уже бибикало. Государь ждать не любил, а жать на «бибикалку» уже научился.

Я вез государя в церковь на машине киллеров, которые только что хотели его убить, и уже совершенно этому не удивлялся. Ничему не удивляться – это был единственный для меня выход. Иначе можно было просто сойти с ума.

Что мог ожидать я, подполковник главного управлению КГБ по городу Москве Николай Павлович Ловчев, попав волей судеб и посредством хроноагрегата – машины времени – в 1991-й год?

Победившего по всей планете коммунизма? Пожалуй, что нет. Помнится, балабол Хрущев обещал полную победу коммунизма в 1980-м. Да и то, в отдельно взятой стране. Леонид Ильич, тот был умнее, пустых обещаний не давал. Устроил в восьмидесятом Олимпиаду в Москве. Вот это я бы посмотрел…

Да уже кое-что и посмотрел. У нас в светлице видеомагнитофон стоит! Импортный. С кассетами. Один мужик на рынке мне целую кассету с различных телепрограмм «нарезал». И с Олимпиадой, с Дином Ридом на БАМе, и про наш космос с «Союз-Аполлоном» и полетом «Бурана», и про наш хоккей с Харламовым, и про наш балет. Да много чего еще. Мы с Райкиным кассету эту раз десять пересмотрели. Вот московская Олимпиада была похожа на светлое будущее. Особо закрытие впечатлило с летающим медведем. Райкин аж прослезился.

Но то, что я увидел в 1991 году, когда выбрался из этого чертового подвала с хроноагрегатом, скорее было похоже не на светлое будущее, а на какой-то ад. На антиутопию, которую мы как-то изъяли у одного диссидента – самиздатчика.

На улицах – очереди за самым необходимым, пустые прилавки в магазинах, озлобленные лица советских граждан, трепло и трепотня на экранах телевизоров, новоявленные капиталисты в малиновых пиджаках и… бандиты. Бандиты на 74-м году советской власти! И полный правовой беспредел.

Вот ведь только что почти в центре подмосковного поселка была стрельба. Из автоматов! И что?! Тревога и милицейские наряды с мигалками? Перекрытые дороги и вокзалы? Да словно никто ничего и не заметил. Не удивлюсь, если к нашему возвращению никакая милиция к дому вообще не приедет. Дурдом! Впору самому в дурдом сдаваться… Да, кстати, поначалу чуть дурдомом все не кончилось. Будет время – расскажу…

Я подъехал к церкви, припарковался. Народу, действительно, было много. Государь дождался, когда я открою дверь, выбрался наружу, широко перекрестился на купола. Толпа его узнала, стихла, потеснилась, образуя для него проход.

– Серебра что же, не взял? – пожурил меня государь.

Перед храмом он непременно одарял нищих и убогих мелочью. Объяснять, что нынче серебра в деньгах нет, было бесполезно. Бумажных денег государь не признавал, а железных рублей я в спешке наменять не успел.

– В той машине остались. Не успел переложить, – соврал я. – Стреляли…

Государь вздохнул и с кроткой улыбкой двинулся к дверям храма. У самого крыльца я заметил двух брюхановских братков в черных кожаных куртках. Кажется, его охранники. Они увидели нас, у обоих от удивления чуть сигареты изо ртов не вывалились. Видно, совершенно не ожидали сегодня государя живым увидеть.

Я обогнал государя, заслонив его собой, быстро сунул руку в карман, нащупал рукоятку пистолета. Но братки агрессии не проявили, быстро переглянулись, перекинулись фразами. Один остался на месте, второй стал протискиваться сквозь толпу к стоянке. Видно, отправился докладывать хозяину…

Я выдохнул, отошел в сторону, государь продолжил чинное шествие в храм.

– Государь энтот, он кто? – услышал я за своей спиной женский голос, когда Иван Васильевич поднялся на крыльцо церкви и осенил паству крестным знамением.

– Святой старец Иоанн, – пояснил голос уже мужской. – Из глубин сибирских пришел. Видение ему было, сама Богоматерь явилась и сказала, что Россию он спасти должен от бесов меченых. И государем ее стать. Пешком из Сибири шел.

– Бес меченый? Это что ж, Райкин муж? – хихикнула та же тетка, что спросила.

– Ага, а еще Борька беспалый, – хохотнул третий, молодой голос. – Только долго что-то шел твой спаситель. Пока он по сопкам сибирским перся, мы тут в очередях да на талонах с голоду пухли, а Горбатый с Ельциным страну пилили на продажу. Видно, им кусками продавать легче.

– Ну да, на твою морду посмотришь, сразу видно – с голоду опух, – сурово оборвал его тот же суровый мужик. – Сколько надо, столько и шел. И я тебе говорю, быть ему государем! Знаешь сколько раз его убить пытались? Да Богородица уберегла! Потому что пророчество было! Что придет Спаситель! Вот, пришел. Он и будет царем новым! Иоанном, государем земли русской!

Государь тем временем вошел в распахнутые двери, обитые начищенной медью, народ сразу двинулся за ним, поднапер, меня прижало к стене храма. Все-таки мала церквушка для такой толпы. Не всем желающим места хватило. Многие так снаружи и остались. Но, чую, не помолиться они сегодня сюда пришли – на государя посмотреть. Не расходятся, стоят, ждут, когда Иван Васильевич выходить будет. Еще посмотреть хотят, послушать…

А из открытых дверей храма уже раздался сочный голос отца Алексия – священника Никольской церкви и личного духовника Ивана Васильевича.

За безопасность государя внутри церкви я был спокоен. Батюшка Алексий – из бывших афганцев. У него не забалуешь. Служил за речкой командиром разведвзвода, ходил в лихие рейды, даже в Пакистан заглядывал. Год был у душманов в плену. Там поседел, там же и уверовал. Шалить с отцом Алексием я бы никому не советовал. Нет, он в курсе насчет того, что вторую щеку нужно подставить, и все такое… Но мне довелось недавно полюбоваться, как Алексий с подрядчиком разбирался, который ему ограду вокруг церкви строил. Подрядчик явно попутал берега и при расчете не просто обманул, а даже стал грубо наезжать на скромного священнослужителя. Всячески оскорблял устно и богохульствовал. Отказывался доделывать недоделанное и требовал больше денег. Пугал своей «крышей» и конкретно Брюхой. Алексий крепился как мог, пытался образумить нечестивца кротким словом, пока обуревший барыга его за рясу не ухватил. Ну тут батюшка не выдержал и принял его на болевой прием. И придушил немного. Так и держал в унизительной позе, пока тот не покаялся и от необоснованных претензий не отказался.

Государь Алексия ценил, говорил с ним много. Обещал митрополитом сделать…

Я не без труда выбрался из толпы, отошел к стоянке, остановился около трофейной «девятки». Закурил. Сигареты «Магна» в мягкой красной пачке. Пять рублей за пачку, однако. Свободный рынок, мать его… А сигареты хорошие, тут уж не откажешь. Любимый в прошлом «Космос» нынче совсем на сено стал похож. Да и не купишь его даже по талонам. А курить приходится тайком – государь дыма табачного не терпел. Бесовским делом табакокурение считает. Опять же, пять рублей за пачку…

Я закашлялся. Тут уж не поспоришь, по таким ценам – бесовское дело.

Те, кому не хватило места в церкви, теперь кучковались вокруг того дядьки. Он забрался ногами на лавку и вещал собравшимся про старца, про Богородицу и про пророчество. Теперь свое «пророчество» толковал более пространно – с подробностями и описанием чудес, которые творил по дороге из Сибири святой старец Иоанн. Блин, ну и натворил Иван Васильевич по дороге, если мужику верить. Где-то животворный родник с его легкой руки забил, решив проблемы водоснабжения целого города. Где-то мост через реку в рекордные сроки починился чуть ли не сам собой. Где-то на Урале целый секретарь обкома всего пять минут со старцем пообщался, после чего взял, да и отдал свою дачу под детдом. И «Волгу» свою персональную тоже детям отдал. Но это все – мелочи. Вот уж когда Иоанн станет царем…

Врал этот ушлый мужик.

Во-первых, никакой Иван Васильевич не старец. Всего-то сорок лет ему. Хотя выглядит да, старше.

Во-вторых, никакого отношения к Сибири он не имеет. И не был там никогда. Он вообще – коренной москвич.

Но главное, государь не собирался становиться царем. Потому что он им уже был!

Иначе с чего бы ему назначать меня князем Тверским и Рязанским? А еще Первым Думским боярином, царевичем Крымским, воеводой Перекопским, головой всего Московского стрелецкого войска и прочая, прочая, прочая…

Так получилось, что при моем непосредственном участии хроноагрегат, (более известный как машина времени) перенес прямиком из 1570-го года (с короткой остановкой в 1970 году) в недобрый 1991-й год царя всея Руси, Великого князя Ивана Васильевича.

Известного более, как царь Иван Грозный…

Глава 2. Когда включился свет

Что ж, пока государь Иван Васильевич молится Богу, самое время вспомнить, как именно все это со мной случилось. Как я, подполковник КГБ попал из вполне благополучного 1970-го года сначала в дремучее прошлое, а оттуда прямиком в будущее? Уж попал так попал… И не один, а в такой «теплой» компании.

Если кратко, то попал я при выполнении особо важного правительственного задания…

А если еще проще, то в мае 1970 года КГБ в моем лице обнаружил в подвале гаража на окраине Москвы вполне действующую машину времени, собранную доморощенными умельцами. Конечно, начальство отреагировало быстро, оперативно собрали ученых, в условиях строгой секретности начали экспериментировать.

В итоге натворили мы дел с этим хроноагрегатом. Целого Грозного царя выдернули из прошлого и закинули в будущее. А вместе с вышеуказанным Иваном Васильевичем отправила машина времени в этот отнюдь не радостный год еще опричника Прохора Улюкаева с разумом лейтенанта КГБ Райкина, и самого лейтенанта Райкина с разумом опричника Улюкаева. А также железного болвана Ванюшу – механического слугу великого государя. Ну и меня, грешного, в звании подполковника КГБ. Такой вот, блин, пространственно-временной континуум.

Тут не захочешь – закуришь. Я хотел затянуться, но обнаружил, что сигарета кончилась. Хорошие сигареты «Магна», только горят быстро и одной не накуриваешься. Я бросил окурок в урну, снова сунул руку в карман за пачкой и наткнулся на несколько сложенных листов бумаги.

Я вытащил их и развернул один листок. Так вот они где! Когда же я их в куртку переложил? А я весь китель обыскал. Это были рапорты о случившемся. Написанные, но так и не доставленные начальству. Первый – рапорт моему непосредственному руководству. Тот самый рапорт, что я написал в первый день нашего прибытия сюда, в это время, в этот год. Еще там, в закрытом гараже. Рапорт на имя тов. Андропова Ю.В.

Писал его на верстаке при свете фонарика, найденного Райкиным. Он же мне и подсвечивал.

«Совершенно секретно!

Председателю Комитета Государственной Безопасности СССР, генералу армии Андропову Ю. В.

Подполковника Ловчева Н.П.

Товарищ генерал армии! Докладываю, что по вашему приказанию 31.05.1970 г., я прибыл на секретный объект 17-18, где посредством хроноагрегата по установленному профессором Дубцовым пространственно-временному вектору был перенесен в 1570 год в Москву для эвакуации л-та Райкина. Я успешно прибыл в установленное место и время. Мне удалось установить прямой контакт с л-том Райкиным. Однако, в момент перемещения по независящим от меня причинам в одном с нами помещении (каретный сарай) оказался царь Иван Васильевич (Грозный) и его механический слуга (Ваня). А также еще один неизвестный мне человек (ориентировочно – мастер Прохор Фрязин). Видимо, они (царь и болван) оказались в зоне действия вектора и по этой причине переместились с нами на объект 17-18 в наше время. По прибытии на объект я обнаружил, что сам связан, а между л-том Райкиным и проф. Дубцовым происходит физический конфликт (драка). В этот момент произошло отключение энергии. Когда включилось аварийное освещение, я обнаружил, что проф. Дубцов исчез, а объект 17-18 сильно изменился. Там отсутствовала связь. Выход на объект 18 (лаборатория) оказался закрыт люком, на объект 17 (гараж) мы смогли проникнуть, но сам гараж оказался заперт снаружи.

Все указанные ранее лица находятся на объекте 17-18 в крайне возбужденном состоянии. Отправляю Вам рапорт при первой возможности и жду ваших приказаний.

Подполковник Ловчев».

Конечно, прочитаешь такое и пальцем у виска покрутишь. А ведь так оно все и было. Кое-что я даже в рапорте начальству опустил…

– Приехали, – раздался из темноты голос Райкина.

Под потолком неуверенно заморгало, лампы словно нехотя засветились. Но слабенько совсем. Словно резервные аккумуляторы были сильно разряжены.

Сначала меня удивил запах. Затхлый какой-то. Нет, понятно, что подвал, но днем ничем особо таким не пахло. А тут…

Я сидел в кресле, крепко привязанный к спинке. Машина времени стояла на столе и легонько дымилась, из некоторых блоков сыпались искры. Около машины стоял татарин в черном зипуне и лохматой шапке и что-то высматривал в приемном устройстве. Он взял со стола отвертку, чего-то там поддел и вытащил из приемника картонный прямоугольник с дырочками. Перфокарта. Татарин повернулся ко мне и карту эту показал. Да еще подмигнул.

Я глянул в сторону сидевшего на полу человека в смирительной рубашке и понял, что обратной замены не получилось. Слишком уж бойко обращался татарин со сложной техникой и слишком уж злобные рожи строил этот связанный смирительной рубашкой голубоглазый молодой человек вполне славянской наружности. Значит, царский опричник Улюкаев остался в Райкине, а в бритом татарине продолжает содержаться подающий надежды лейтенант Райкин.

Но главный сюрприз ждал меня в углу подвала. Там стоял бородатый дядька в шитом золотом наряде, в брамах и в шапке с собольей опушкой на голове. Из-за его спины выглядывал очень на него лицом похожий мужчина, но в какой-то рясе и простоволосый.

Получается, переместились вместе с нами. Вот это сюрприз!

Райкин подошел и начал меня отвязывать, приговаривая:

– Сейчас, сейчас, Николай Павлович. Сейчас. Можно считать, сегодня еще легко отделались.

Я даже не обратил внимания, что Райкин назвал меня не по уставу, а по имени-отчеству. И что значит «сегодня легко отделались» тоже не понял. Но развязать меня Райкин не успел, потому что у него за спиной что-то завизжало, чьи-то руки обхватили его за горло, и лейтенант опрокинулся на спину. Оказалось, это Улюкаев как-то освободился от смирительной рубашки и напал на Райкина сзади, пытаясь его задушить. Подробностей схватки на полу я на разглядел – мешала спинка кресла. Но вот противники поднялись на ноги, чтобы снова броситься друг на друга. Вернее, бросился Улюкаев. Райкин же чуть отступил и ловко опрокинул буяна на пол подсечкой из самбо, а когда неугомонный опричник поднялся и снова бросился в бой, просто отправил его в нокаут хуком в челюсть.

Тут я за Райкина был спокоен. С физо у него было все отлично. В одном спортзале тренировались. Он рассказывал, что самбо он со школы занимался, и по боксу у него разряд. Но бил Райкин Улюкаева аккуратно, словно свое законное тело берег.

Улюкакев рухнул на пол, Райкин выдохнул и, наконец, меня развязал.

– Чего это он? – спросил я, потирая затекшие руки.

– Да зипун хочет вернуть. И саблю, – как-то просто ответил Райкин.

Ну да, не знаю, видел ли себя в зеркало Улюкаев, но свою одежду на Райкине он, видимо, узнал. И саблю – точно!

– Этот не угомонится, – сказал я, разглядывая лежащее на полу тело. – Что будем делать?

Райкин молча поднял с полу рубаху с длинными рукавами, я кивнул, мы натянули рубаху на бесчувственное тело, быстро спеленали дебошира его же рукавами и усадили у стенки.

Что ж, инцидент с рукоприкладством, кажется, исчерпан, осталось решить, что делать дальше. Надо отсюда как-то выбираться и доложить начальству. И что-то решить с незваными гостями. Хотя они как раз хлопот доставляли меньше всего. Царь забился в угол, звуков почти не издавал, кажется, молился, его железный слуга стоял, заслоняя его собой, словно на посту.

– Что будем делать? – повторил я, уже имея в виду всю ситуацию в целом. Почему-то мне казалось, что Райкин имеет больше представления о происходящем. – Куда делся Дубцов? Это он меня связал? Зачем? И что ты там говорил про «легко отделались»?

– Дубцов? Дубцов – там, – сказал Райкин, кивнул в сторону машины времени и поднял с пола оброненную в схватке папаху.

– В каком смысле? – удивился я.

– В прямом. Вернее – в искривленном. Временно-пространственном. Если кратко, то профессор Дубцов решил стать царем Иваном Грозным. Вселиться в его тело, как я в Улюкаева. И если бы у него получилось, мало бы никому не показалось.

– А зачем ему… вселяться в тело? – спросил я и посмотрел в угол, откуда продолжали раздаваться молитвы.

– Кто его знает. То ли о величии России размечтался и решил историю по своему разумению изменить. С помощью современных технологий. Танками ливонцев давить. Либо сам власти захотел безграничной. Только хрен он угадал! Очень надеюсь, что его там не только поймали, но уже подвесили на дыбу.

– Так это ты все устроил? – спросил я.

– Не то чтобы я… В общем, долго рассказывать. А времени у нас совсем ничего.

– Это почему?

– Подозреваю, что сука Дубцов оставил нам сюрприз неприятный. Очень нехороший человек. Тем более, государя нужно обратно засылать. Представляете, что с Русью без государя статься может?

Я удивился. Ну да, особых симпатий и у меня Дубцов не вызывал. Но все-таки профессор истории. А вот насчет государя – это он верно. Если начальство узнает, кого я с собой сюда притащил, мало мне, действительно, не покажется.

А Райкин вдруг приложил палец к губам, снял шапку и стал прислушиваться. Быстро подошел к машине на столе, заглянул под стол.

– Так и есть! Вот сука!

Райкин выпрямился, он держал в руках какой-то брусок с привязанным к нему изолентой будильником. И будильник тихонько тикал. Сверток я узнал. Пластиковая взрывчатка. С-4. Модная, импортная.

– Смешной этот Дубцов, и жалкий, – с каким-то сожалением сказал Райкин, вырывая провода из устройства. – Собрался огромным государством управлять, а сам бомбы приличной сделать не мог.

– Зачем он это сделал? – спросил я, совершенно офигевший.

– Да чтобы никто ему больше не помешал. Бабах, и концы в воду, – сказал Райкин. – Хроноагрегат-то этот в этом времени в единственном числе имеется. Ну что, я вектор в обратную сторону запускаю, а вы уж позвоните наверх, чтобы энергию дали. Будем царя обратно отправлять. А с остальным потом разберемся.

Я посмотрел в сторону гостей в углу, подошел к телефонному аппарату у двери, установленному для связи с лабораторией наверху. Снял трубку, ожидая услышать голос заведующего лабораторией Шубина или кого-то из лаборантов. Но трубка молчала. Ни гудков, ни шипения, просто тишина. Что за дела? Я взялся за железное кольцо двери, снабженной кремальерным затвором. У нас тут дверь, как на подводной лодке. Для безопасности устроено. Но дверь не открывалась.

Я посмотрел на Райкина, но и у него, кажется, с машиной чего-то не получалось. Он растерянно посмотрел на меня.

– Вообще напряжения нет. Агрегат обесточен…

– И связи нет, – сказал я. – Дверь не открывается.

– Замуровали… – сделал горький вывод Райкин.

Как мы выбрались из подвала – рассказ долгий. Без Райкина я точно бы не справился. Он скинул папаху и, почесывая в бритом затылке, делал какие-то расчеты в блокноте, найденном на столе. Потом разделил пластид на две части, одну часть приладил к двери – большей частью затолкал в щель вышеупомянутого дверного замка, вторую оставил про запас. Протянул провода к батареям машины.