Текст книги "Копье Пустыни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kope-pustyni-103623.jpg)
Автор книги: Питер Бретт
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 9
Шар’Дама Ка
329 П. В
![](_3.png)
– Ни шагу дальше, предатель! – Дама Эвераль преградил двери тронного зала андраха.
Он был старшим сыном последнего, почти наверняка стал бы Дамаджи после смерти Амадэверама, а со временем и андрахом. В свои пятьдесят он был еще крепким и черноволосым. Его считали непревзойденным мастером шарусака.
Еще он был последним сыном андраха, которого Джардиру предстояло убить, прежде чем вспороть брюхо старому толстяку.
Не прошло и месяца с тех пор, как Джардир, покрытый запекшейся кровью демонов, объявил себя в Лабиринте Избавителем. Три четверти шарумов присягнули ему на месте. И половина дама. Сторонники множились с каждым днем. Остальные сплотились вокруг Дамаджи, которые поначалу пытались оборонять свои дворцы, но, когда власть Джардира возросла, бежали подземными ходами и заперлись за стенами дворца андраха.
Завоевание Красии продлилось бы несколько дней, а не недель, если бы каждую ночь Джардир не трубил в Рог Шарак, созывая воинов в Лабиринт. Даже самые захудалые солдаты обзавелись копьями с боевыми метками, и алагай гибли тысячами.
Андрах и Дамаджи могли перегруппировывать свои войска по ночам и полагали это большим преимуществом, но не учли, что оставшиеся верными шарумы сгорали от стыда, не имея возможности сражаться на алагай’шарак, тогда как люди Джардира купались в славе. Воины дезертировали каждую ночь, и в Лабиринте их принимали с распростертыми объятиями. В конце концов даже оборонять дворец андраха стало некому. Люди Джардира захватили ворота вскоре после рассвета и взломали двери дворца. Между Джардиром и долгожданной местью остался всего один человек.
– К сожалению, дама, – Джардир поклонился Эвералю, – тебе я не могу предложить капитулировать. Разве можно доверять человеку, который не готов умереть за родного отца? Придется тебе погибнуть с честью.
– Самозванец! – сплюнул Эвераль. – Ты не Избавитель, ты просто убийца с краденым копьем. Без копья ты ничто!
Джардир встал как вкопанный и жестом остановил своих воинов:
– Ты уверен?
Эвераль сплюнул ему под ноги:
– Брось оружие и сразись со мной без его грязной магии, если это не так.
– Ача! – Джардир бросил копье Эвералю. Дама инстинктивно поймал оружие, и глаза его широко распахнулись, когда он понял, что именно держит.
Поведение и поза Эвераля неуловимо изменились. Другие могли не заметить, но Джардиру это было так же ясно, как если бы дама заговорил. Прежде тот думал, что обречен на гибель, и лишь надеялся подороже продать свою шкуру. Теперь же глаза дама Эвераля загорелись надеждой убить Джардира и подавить мятеж, охвативший сердце Красии.
Джардир кивнул.
– Теперь твоя душа готова с честью явиться к Эвераму, – произнес он и бросился на дама.
Эвераль был мастером шарусака, но Эведжах запрещает священникам касаться копья, и за годы, проведенные Джардиром в Шарик Хора, он ни разу не видел, чтобы этот запрет был нарушен. Он полагал, что дама не умеет обращаться с копьем и его будет легко победить.
«Цепляйся за любое преимущество», – учил Хеват.
Но Эвераль удивил его и закружил копье, рассекая воздух. Оно бешено вращалось, превратившись в размытое пятно; дама наступал, и Джардиру осталось лишь уклоняться. Быстрые и уверенные движения Эвераля плавно перетекали друг в друга – вполне естественно, ведь он сорок лет провел в Шарик Хора. Эвераль черкнул острием по щеке Джардира и порезал ему руку.
Наконец Джардир уловил ритм атак дама, молниеносно зацепил его руку с копьем и повернулся. Дама полетел через зал, ударился о колонну и грохнулся на пол.
Джардир подождал, пока Эвераль встанет, и положил копье – к немалому удивлению дама.
– Глупо отказываться от преимущества, – заметил Эвераль, но Джардир лишь улыбнулся, пропустив мнение священника сквозь себя. Он атаковал, раскинув руки, и Эвераль бросился навстречу. Ему тоже не терпелось схватиться.
На непристрелянный глаз шарумов они просто мерились силой, но в действительности сотни едва заметных движений и поворотов были шарукинами и обращали энергию врага против него самого.
Мало-помалу Джардир выполнил смертельный захват. Конец был неизбежен, и по глазам дама было ясно, что он тоже это понимает.
– Не может быть, – выдохнул Эвераль, когда Джардир обхватил его за горло.
– Бороться с пустотой не то же самое, что сражаться с алагай, дама.
Джардир резко дернул, и треск сломанной шеи Эвераля эхом раскатился по залу.
Дамаджи толпились у подножия трона андраха. Они одновременно подняли глаза, когда воины Джардира ворвались в двери. Андрах съежился на Троне черепов, вцепившись в подлокотники, так что побелели костяшки пальцев.
Джардир хищно оглядел толпу стариков. По закону Эведжана каждый из них имел право сразиться с ним один на один по пути к трону. Джардир не боялся Дамаджи, но не хотел их убивать.
«Умертви их, если придется, – сказала Инэвера, – но победа будет полнее, если ты сломишь их волю». Она даже посоветовала, что предложить.
– Дамаджи, – начал он. – Все вы верные слуги Эверама, и я не хочу с вами ссориться. Я лишь прошу расступиться.
– А что будет с нами, когда ты воссядешь на Троне черепов? – спросил Кэвера из племени Шарах. Как Дамаджи самого малого красийского племени он должен был первым бросить вызов.
Джардир улыбнулся:
– Ничего, друг мой. Вы боитесь за свои дворцы, Дамаджи? Живите в них и впредь, служите своим племенам, как и прежде. Я прошу только о символическом жесте поддержки.
Кэвера сощурился:
– Каком же?
– Мой второй сын от Каши – най’дама.
Кэвера кивнул:
– Весьма многообещающий.
Джардир улыбнулся:
– Я прошу держать его при себе, чтобы он мог питаться крохами твоей мудрости.
– И однажды занять мое место, – утвердительно произнес Кэвера.
Джардир пожал плечами:
– Если это инэвера.
Джардир разглядывал Дамаджи, пока они обдумывали предложение, и не уставал восхищаться совершенством плана Инэверы. Его жены дама’тинг оказались плодовиты, и кости неизменно предсказывали подходящие моменты для зачатия. К четвертому году брака все жены подарили Джардиру по двое сыновей и одной дочери и продолжали рожать. Теперь у него было по сыну най’дама в каждом племени. Они наденут черные тюрбаны, когда нынешние Дамаджи умрут, а его жены со временем станут Дамаджи’тинг своих племен. Инэвера заложила фундамент захвата власти больше десяти лет назад. Это… тревожило.
Дамаджи продолжали размышлять. Их должности не были наследственными, но у каждого имелись сыновья и внуки среди дама своих племен, и черные тюрбаны часто передавались родственникам. С другой стороны, сохранив свою власть, Дамаджи легче перенесут восхождение Джардира. Конечно, нелегко отказаться от надежды на блестящее будущее сыновей, но это лучше, чем увидеть их гибель. Каджи казнил сыновей поверженных врагов. Джардир легко мог проделать то же самое, и Дамаджи это знали. Ему было незачем предлагать своих сыновей в заложники, кроме как в силу искреннего стремления к единству.
Небольшим племенам этого хватило.
– Шар’Дама Ка, – поклонился и шагнул в сторону Кэвера из племени Шарах.
Другие последовали его примеру, расступившись, как земля под плугом: Дамаджи Баджин, Анджха, Джама, Ханджин, Халвас и Шунджин не стали бросать вызов. Джардир приблизился к Дамаджи Кревах и Нанджи и напрягся. Племена дозорных отличались преданностью и оттачивали собственные приемы шарусака, по слухам – наиболее смертоносные во всем Копье Пустыни. Джардир ощущал, как в нем бьется воля Эверама, и никого не боялся, но держался настороженно, отдавая должное умениям дозорных.
Он напрасно беспокоился. Дамаджи дозорных оказались похожи на своих шарумов и предпочли наблюдать и советовать, а не вести за собой. Они отошли в сторону, и между Джардиром и Троном черепов остались лишь трое самых могущественных Дамаджи: Энкаджи из племени Мехндинг, Альэверак из племени Маджах и Амадэверам из племени Каджи. Эти люди привыкли повелевать тысячами и жить в роскоши. В их племенах были десятки дама, в том числе родные сыновья и внуки. Легко они не уступят.
Энкаджи из племени Мехндинг был могучим мужчиной, еще весьма крепким в свои пятьдесят пять. Он также отличался недюжинным умом, возглавляя племя военных инженеров. Его племя было не самым большим, но богатством Энкаджи превосходил Дамаджи Маджах и Каджи, вместе взятых, и все прекрасно знали, что он давно задумал передать это богатство своему старшему сыну.
Они посмотрели друг другу в глаза, и мгновение Джардиру казалось, что Дамаджи вот-вот бросит вызов. Он приготовился к схватке, но Энкаджи горько рассмеялся, раскинул руки и преувеличенно низко поклонился, отступая от трона.
Следующим был Альэверак из племени Маджах. Древнему старику было под восемьдесят, и все же он поклонился и принял стойку шарусака. Джардир кивнул. Шарумы и Дамаджи за его спиной широко расступились, освобождая место для боя.
Джардир низко поклонился:
– Это честь для меня, Дамаджи. – Он тоже принял стойку. Поразительно, что старик еще жив, не говоря уже о том, что не утратил воинского духа. Он заслуживает почетной смерти.
– Начали! – крикнул Амадэверам, и Джардир бросился вперед. Он собирался завершить бой захватом, быстро и бескровно. Возможно, даже получится заставить Дамаджи покориться, пока он еще жив.
Но Альэверак удивил его, резко повернувшись. Джардир не знал, что человек может двигаться настолько стремительно. Дамаджи схватил Джардира за руку и обратил силу инерции против него самого.
Суставы взвыли от боли. Джардиру пришлось обмякнуть и позволить Дамаджи швырнуть себя на пол. Он приземлился на спину, и все ахнули от удивления. Альэверак метнулся к Джардиру и занес костлявую пятку над его горлом, но Джардир вцепился в ступню обеими руками, вскочил и крутанул старика в другую сторону.
Альэверак поддался, повернулся и снова обратил силу Джардира против него, пнув воина в рот свободной ногой. Джардир вторично грохнулся на мраморный пол, тогда как Альэверак устоял.
Все увлеченно наблюдали за битвой. Мигом раньше казалось, что речь идет лишь о почетной гибели старика – строчке, начертанной мелким почерком в жизнеописании Джардира. Но все завоевания Джардира вдруг оказались в опасности. Его сыновья еще слишком малы и не смогут защититься, если враги обнажат клинки в отсутствие отцовской защиты. Андрах подался на троне вперед, глядя во все глаза.
Альэверак атаковал, но Джардир успел вовремя встать и встретить противника лицом к лицу. На этот раз он даже не пошатнулся, и старик не смог воспользоваться заемной энергией. Альэверак осыпал его молниеносными ударами, однако первые два Джардир отразил. Третий он пропустил в обмен на возможность вцепиться в руку Дамаджи.
Альэверак не позволил Джардиру обратить его энергию против него, но древний Дамаджи был обтянутым кожей скелетом, а Джардир – воином в расцвете сил с бугрящимися мышцами. Он не нуждался в чужой энергии, чтобы сбить с ног легкого, как перышко, старика.
Джардир изогнулся, резко поворотился и отшвырнул Альэверака. Дамаджи крутанулся, чтобы не потерять равновесие, и Джардир понял, что он приземлится на ноги и немедленно атакует снова.
Не отпуская руку Альэверака, Джардир поднырнул под нее и врезал ногой по спине старика, когда тот грянулся об пол. В тот же миг он с силой потянул, и плечо Альэверака выскочило из сустава с громким треском, раскатившимся под величественным куполом. Кость прорвала белые одежды Дамаджи, которые быстро окрасились кровью.
Джардир хотел прикончить старика, пока тот не лишился мужества от боли, но Альэверак не кричал и не признавал поражения. Джардир посмотрел в глаза древнему Дамаджи и увидел в них сосредоточенное отрицание боли. Альэверак кое-как встал. Его честь не знала границ: он снова принял стойку, выставив левую руку. Окровавленная правая безжизненно висела.
– Ты не можешь помешать мне сесть на Трон черепов, Дамаджи, – произнес Джардир, пока они медленно кружили друг вокруг друга. – И большинство твоих соплеменников уже присягнули мне. Молю, прислушайся к голосу разума! Неужели тебе и твоим сыновьям лучше лежать в могиле, чем давать советы Шар’Дама Ка?
– Мои сыновья не отдадут наше племя без боя точно так же, как я, – ответил Альэверак.
Джардир знал, что это правда, и все же ему не хотелось убивать Альэверака. Слишком много достойных мужчин уже пало. Грядет Шарак Ка, и Ала нужен каждый воин. Джардир вспомнил простертого на песке Пар’чина, и от стыда в его сердце проснулась жалость.
– После твоей смерти я позволю твоему сыну бросить вызов моему, – наконец предложил Джардир. – Пусть твои сыновья сами выберут бойца.
Уступившие Дамаджи злобно заворчали, но Джардир сверкнул глазами.
– Тихо! – гаркнул он, и все замолчали. Он снова повернулся к Альэвераку. – Дамаджи, ты согласен вести Красию к славе вместе со мной?
Дамаджи становился все бледнее от кровопотери. Если он не уступит, Джардир немедленно его прикончит, чтобы он умер с оружием в руках.
Но Альэверак поклонился, глядя на свое окровавленное плечо.
– Я принимаю твое предложение, хотя этот день может наступить раньше, чем ты думаешь.
Он был прав. Сыну Джардира от Каши, Маджи, всего одиннадцать, и сын Альэверака легко с ним справится, если Дамаджи умрет от этой раны.
– Хасик, отведи Дамаджи Альэверака в шатер дама’тинг, – приказал Джардир.
Хасик направился к старику, но Альэверак вскинул руку.
– Я хочу увидеть, чем закончится этот день, и пусть Эверам решает, жить мне или умереть.
Металл в его голосе заставил Хасика отшатнуться. Джардир кивнул и повернулся к Амадэвераму, последнему Дамаджи между ним и съежившимся андрахом.
Амадэверам был моложе Альэверака, и все же ему перевалило за семьдесят. Тем не менее недооценивать его было глупо, особенно после того, как проявил свое мастерство древний священник.
– Меня тебе придется убить, – сказал Амадэверам. – Я не поддамся на льстивые посулы.
– Очень жаль, Дамаджи, – поклонился Джардир, – но я пойду на это, чтобы объединить племена.
– Убьешь меня сейчас или когда подрастет твой сын – все равно это убийство.
– Ты одной ногой в могиле, старик! Не все ли равно?
– Вольному племени Каджи не все равно! Мы сидели на Троне черепов сотню лет и просидим другую!
– Нет. Я положу конец племенам. Красия вновь станет единой, как во времена Каджи.
– Посмотрим. – Амадэверам принял позу шарусака.
– Эверам будет рад встрече с тобой, – поклонился Джардир. – У тебя сердце шарума.
Меньше чем через минуту Джардир поднял взгляд на андраха, скорчившегося на возвышении.
– Ты – оскорбление черепам отважных шарумов, которые попирает твой жирный зад. Спустись, и покончим с этим.
Андрах даже не попытался встать, а лишь забился вглубь величественного трона. Джардир нахмурился, взял Копье Каджи и поднялся по семи ступеням к Трону черепов.
– Нет! – крикнул андрах, съежился в комок и закрыл лицо, когда Джардир занес копье.
Больше дюжины лет Джардир ежедневно представлял, как убивает андраха – с тех пор, как застал толстяка на своем супружеском ложе. Кости Инэверы обещали, что однажды он отомстит, и Джардир отчаянно цеплялся за пророчество. Лишь алагай’шарак даровала ему краткое забвение, и каждый рассвет, который встречал андрах, был жестоким ударом по чести Джардира. Сколько раз он проговаривал слова, которые скажет толстяку перед смертью?
Но теперь во рту Джардира горчило от омерзения, словно от желчи. Этот жалкий кусок мяса встал во главе Красии задолго до рождения Джардира и все же не может набраться смелости посмотреть смерти в глаза. Он хуже, чем хаффит. Хуже, чем грязные свиньи, которых пожирают хаффиты. Он не стоит и единого слова.
Убийство не принесло долгожданного облегчения. Скорее, Джардир совершил благое дело, избавив мир от подобного ничтожества.
Джардир натянул поверх черных одежд шарума белое одеяние андраха, пропитанное кровью. Все взоры были обращены на него, но он выпрямился под их бременем и повернулся к собравшимся.
Альэверак лежал на полу, и дама Шевали зажимал его рану. Труп Амадэверама лежал посреди лестницы. Джардир наклонился к Дамаджи и сорвал черный тюрбан с его головы.
– Дама Ашан из племени Каджи, выйди вперед, – приказал он.
Ашан подошел к подножию лестницы, опустился на колени и прижался к полу ладонями и лбом. Джардир снял с друга белый тюрбан и заменил его черным тюрбаном Дамаджи.
– Дамаджи Ашан возглавит Каджи, – объявил Джардир, – и передаст черный тюрбан своим сыновьям от моей сестры Аймисандры, если пожелает.
Он обнял Ашана как брата.
– Дневная война окончена, – произнес Ашан.
Джардир покачал головой:
– Нет, друг мой. Она только начинается. Необходимо восполнить потери, набить животы наших женщин и приготовиться к Шарак Сан.
– То есть… – начал Ашан.
– Мы выступим на север, завоюем зеленые земли и поведем их мужчин на Шарак Ка.
Оставшиеся Дамаджи ахнули, но никто не посмел оспорить его слова.
Через мгновение шарумы, охранявшие вход, вздрогнули и поспешно расступились. Через дверь потекли Дамаджи’тинг и жены Джардира. Закон Эведжана запрещал мужчинам поднимать руку на дама’тинг, поэтому власть Джардира над женщинами была ограниченна, но в шатре дама’тинг велись свои интриги, и, похоже, что Инэвера оказалась в них столь же искусна, сколь в манипулировании мужчинами. На всех женах Джардира были черные платки и белые покрывала поверх белых одеяний дама’тинг в знак того, что они наследуют Дамаджи’тинг своих племен. И как Инэвере это удалось?
Белина, жена Джардира из племени Маджах, бросилась к Альэвераку. Джардир легко узнавал своих жен даже в полном облачении. Никакие покрывала не могли скрыть пышные формы Каши или рост Умшалы. Белину легко было узнать по походке. Дамаджи’тинг Маджах шла следом и казалась скорее ученицей, а не госпожой.
Джардир тщетно искал взглядом Инэверу. Внезапно шарумы застыли от страха. В зал вошла первая жена Джардира – в том виде, в каком ее было дозволено лицезреть только мужу. Разноцветный шарф и покрывало просвечивали, невесомые лоскуты ткани окутывали тело, как дымка, выставляя ее красоту напоказ. Черные как смоль волосы были схвачены золотой сеткой и умащены благоуханными маслами. На руках и ногах звенели браслеты из меченого золота с драгоценными камнями. На Инэвере не было знаков положения или ранга. Лишь мешочек с хора на поясе свидетельствовал, что она не просто любимая постельная плясунья богатого Дамаджи.
Инэвера скользила через зал. К ней были обращены все взгляды: пораженные – мужчин, холодные оценивающие – Дамаджи’тинг. Лицо Джардира вспыхнуло, и он невольно ощутил волнение, больше приличествующее спальне. Он попытался сохранить хладнокровие, но Инэвера подошла к нему, откинула покрывало и прильнула к губам мужа. Она обвилась вокруг него, словно позировала скульптору, и пометила его перед всеми, как сука метит угол дома.
– Бездна Най! Что ты творишь? – резко прошептал Джардир.
– Напоминаю им, что Шар’Дама Ка не связан людскими законами. Возьми меня прямо на Троне черепов у всех на глазах, если хочешь. Никто не осмелится возразить.
Она погладила его между ног. Джардир задохнулся.
– Я возражу, – прошипел он и отодвинул ее на расстояние вытянутой руки. Инэвера пожала плечами, широко улыбнулась и погладила его по щеке.
– Вся Красия гордится твоей победой, муж мой! – воскликнула она на весь зал.
Джардир знал, что должен подыграть, произнести воинственную речь, но лицемерие по-прежнему претило ему, и у него были заботы поважнее.
– Он выживет? – Джардир кивнул на Альэверака. Дамаджи потерял море крови; рука его висела, как тряпка.
Белина покачала головой:
– Вряд ли, муж мой.
Она покорно склонила голову, чего его жены-дама’тинг никогда прежде не делали.
– Спаси его, – шепнул Джардир Инэвере.
– Зачем? – выдохнула сквозь покрывало Инэвера, чтобы никто другой не услышал. – Альэверак упрям и слишком могуществен. Лучше избавиться от него.
– Я пообещал, что после его смерти наследник сразится с Маджи за дворец Маджах.
Инэвера выпучила глаза:
– Что ты сделал?
Все уставились на нее, но она мгновенно расслабилась, отстранилась и сошла с возвышения. Ее бедра плавно покачивались под полупрозрачной тканью и притягивали взоры мужчин. Джардиру хотелось выколоть все глаза, которые наслаждались тем, что принадлежало только ему.
Белина и Дамаджи’тинг Маджах низко поклонились и уступили место Инэвере.
– Дамаджах, – хором поприветствовали они.
Когда Инэвера закончила осматривать рану, Альэверак лишился чувств от потери крови. Инэвера встала и взглянула на шарумов.
– Задерните все занавеси и закройте все двери, – велела она.
Несколько воинов поспешили исполнить приказ, другие сомкнулись кольцом вокруг Инэверы и раненого Дамаджи. Повернувшись к ним спинами, шарумы подняли и сомкнули щиты, погрузив Инэверу и Альэверака во мрак.
В темноте Джардир видел, как алагай хора слабо пульсируют сквозь живую стену под ритмичные молитвы Инэверы. Все мужчины были охвачены благоговением.
Через несколько минут круг даль’шарумов распался по приказу Инэверы. Воины поспешно раздернули занавеси, свет залил комнату. Рядом с Инэверой неподвижно лежал Дамаджи Альэверак. Он был обнажен до пояса. Плоть его порозовела, дыхание выровнялось. От раны не осталось и следа – ни обломков кости, ни крови, ни даже шрама. Только гладкая кожа.
Гладкая кожа на месте бесследно исчезнувшей руки.
– Эверам принял руку Дамаджи Альэверака в знак покорности, – громко объявила Инэвера. – Альэверак прощен за то, что усомнился в Избавителе. Если он больше не свернет с истинного пути Эверама, то обретет потерянную руку на небесах.
Она вернулась к Джардиру и вновь обвилась вокруг него.
– Моему мужу нужно остудить кровь после столь славной победы, – громко объявила она собравшимся. – Оставьте нас, чтобы я позаботилась о нем наедине, как может только жена.
Мужчины потрясенно зашептались. Даже Дамаджи’тинг не вправе отдавать подобные приказы Дамаджи! Все посмотрели на Джардира, но он промолчал, и им пришлось подчиниться.
– Ты рехнулся? – взвилась Инэвера, когда они остались вдвоем. – Ради чего ты рискнул своей властью над Маджах… не говоря уже о твоем сыне?
Джардир отметил, что Маджи она назвала вторым.
– Я и не рассчитывал, что ты поймешь, почему это было необходимо.
– Неужели? – ядовито осведомилась Инэвера. – Ты считаешь свою дживах ка полной дурой? И почему же она не способна понять мудрость твоего поступка?
– Потому что это вопрос чести! – отрезал Джардир. – А ты не раз доказала, что тебе нет дела до таких пустяков.
Инэвера сверкнула глазами, но тут же вновь обрела спокойствие дама’тинг и отвернулась.
– Неважно. С наследниками Альэверака разберемся, когда придет время.
– Не вмешивайся, – предостерег Джардир. – Маджи должен доказать, что он сильнее.
– А если он проиграет?
– Значит, Эвераму не угодно, чтобы он возглавил Маджах.
Инэвера проглотила возражение и лишь покачала головой:
– Все не так уж и плохо. Слухи о том, что ты искалечил Альэверака, но позволил ему жить и служить, лишь укрепят твою легенду.
– Ты говоришь, как Аббан, – пробормотал Джардир.
– Что? – переспросила она, хотя прекрасно расслышала.
– Довольно. Дело сделано, и ничего не изменишь. А теперь надень приличное платье и покрывало, чтобы не смущать моих людей.
– Дерзок, как всегда. – Инэвера улыбнулась за полупрозрачным покрывалом скорее весело, чем гневно. – Эведжах велит женщинам носить покрывала, чтобы мужчины не желали того, что им не принадлежит, но ты – Избавитель. Кто осмелится желать твою женщину? Мне нечего бояться, даже если я пройду голой по улице.
– Бояться, может быть, и нечего, но зачем выставлять себя напоказ, как шлюха?
Инэвера свела брови, хотя лицо ее оставалось спокойным.
– Я открыла лицо, чтобы все меня узнавали. Я обнажила тело, чтобы укрепить твою власть. Твоя мужская сила настолько велика, что даже глава Дамаджи’тинг должна быть к твоим услугам в любой момент.
– Очередной обман, – устало произнес Джардир, сидя на троне.
– Вовсе нет. – Инэвера скользнула ему на колени. – Я охотно исполню все желания Шар’Дама Ка.
– Послушать тебя, так это тяжкий труд.
– Не такой уж и тяжкий. – Инэвера провела пальцем по его груди, распустила завязки штанов и устроилась сверху.
Ее красота неизменно возбуждала Джардира, но он чувствовал под собой Трон черепов и поднял взгляд, когда Инэвера оседлала его в точности как андраха. Смерть толстяка не избавила Джардира от тягостных воспоминаний. Они преследовали его подобно духу, которому заказан путь в загробную жизнь.
Его прикосновения действительно распаляют Инэверу или ее стоны и распутные движения лишь маска наподобие непроницаемого покрывала, от которого она отказалась? Джардир не знал.
Он встал и снял с себя жену:
– Я не в настроении для этих игр.
Инэвера удивленно посмотрела на него, но сдержалась.
– Непохоже, – промурлыкала она, сжимая его напряженный член.
Джардир оттолкнул ее и завязал штаны:
– Он мне не указ.
Инэвера глядела на него, как свернувшаяся кольцами змея, и, казалось, была готова ужалить, но затем к ней вернулось спокойствие дама’тинг. Она пожала плечами, как будто его отказ ее не задел, и плавно спустилась вниз, гипнотически покачивая бедрами.
Хасик коснулся лбом мраморного пола перед возвышением, на котором стоял Трон черепов.
– Избавитель, я привел хаффита, – с отвращением произнес он.
Джардир кивнул, стражники открыли дверь, и Аббан, хромая, вошел в зал. Когда он приблизился, Хасик толкнул Аббана вперед, на колени, но Аббан успел переставить костыль и чудом устоял.
– На колени перед Шар’Дама Ка! – рявкнул Хасик, но Джардир остановил его взмахом руки.
– Если мне суждено умереть, то позволь стоя, – произнес Аббан.
Джардир улыбнулся:
– С чего ты взял, что я хочу тебя убить?
– Разве я не торчащая нитка, которую нужно подрезать? Как Пар’чина до меня?
Хасик зарычал и крепче сжал копье. Глаза его горели кровожадным огнем.
– Оставьте нас. – Джардир махнул рукой Хасику и другим стражникам.
Когда воины повиновались, Джардир спустился с возвышения и встал перед Аббаном.
– Ты говоришь о том, о чем лучше молчать, – тихо произнес он.
– Он был твоим другом, Ахман. – Купец пропустил его слова мимо ушей. – Впрочем, я тоже когда-то им был.
– Пар’чин показал тебе копье, – внезапно понял Джардир. – Ты, манерный жирный хаффит, увидел Копье Каджи прежде меня!
– Увидел, – подтвердил Аббан, – и понял, что это такое. Но я не украл его, хотя мог. Пусть я манерный жирный хаффит, но не вор!
Джардир засмеялся:
– Не вор? А кто же ты? Не ты ли обкрадываешь мертвецов и ежедневно торгуешься на базаре?
Аббан пожал плечами:
– Не грех взять то, что никому не принадлежит, а торговля – лишь разновидность битвы, и победителю в ней нечего стыдиться. Другое дело – убить человека… убить друга, чтобы ограбить его…
Джардир взревел и схватил Аббана за горло. Толстый купец хапнул воздух и вцепился Джардиру в пальцы, но с тем же успехом мог пытаться согнуть сталь. У него подкосились колени, он грузно повис на руке, но Джардир продолжал его держать. Лицо Аббана побагровело.
– Не хаффиту сомневаться в моей чести. Моя верность принадлежит в первую очередь Красии и Эвераму и только во вторую – друзьям, какими бы отважными они ни были. А кому принадлежит твоя верность, Аббан? Ты когда-нибудь заботился о чем-то, кроме своей жирной шкуры?
Он отпустил Аббана. Купец, задыхаясь, грохнулся на пол.
– Какая разница? – выдохнул Аббан, чуть отдышавшись. – Без Пар’чина я Красии ни к чему.
– Пар’чин не единственный землепашец на свете. Ни один красиец не знает зеленые земли лучше хаффита Аббана. Ты мне нужен.
Аббан поднял бровь:
– Зачем? – В его голосе больше не было страха.
– Я не обязан отвечать на твои вопросы, хаффит. Ты все равно расскажешь мне все, что знаешь.
– Разумеется, – кивнул Аббан, – но разве не проще ответить на вопрос, чем звать палачей и искать крупицы истины в моих криках?
Джардир взглянул на него, покачал головой и невольно рассмеялся:
– Я и забыл, что ты смелеешь, когда чуешь выгоду. – Он протянул руку и помог Аббану встать.
Аббан улыбнулся и поклонился:
– Инэвера, друг мой. Мы все таковы, какими нас создал Эверам.
На мгновение шелуха лет слетела, и друзья стали прежними.
– Я собираюсь начать Шарак Сан, Дневную войну, – признался Джардир. – Подобно Каджи, я завоюю зеленые земли и поведу их на Шарак Ка.
– Честолюбиво. – В голосе Аббана прозвучало снисходительное сомнение.
– По-твоему, я не справлюсь? Я Избавитель!
– Нет, Ахман, ты не Избавитель, – тихо произнес Аббан. – Мы оба знаем, что если Избавитель и явился, то им был Пар’чин.
Джардир сверкнул глазами, но Аббан смело встретил его взгляд, как будто подзуживал Джардира ударить.
– Выходит, по своей воле ты мне не поможешь.
Аббан улыбнулся:
– Я этого не говорил, друг мой. Война – очень прибыльное дело.
– Но ты сомневаешься, что я одержу верх.
Аббан пожал плечами:
– Север намного больше, чем ты думаешь, Ахман, и населен куда гуще, чем Красия.
Джардир фыркнул:
– Десяток и даже сотня северных трусов не чета одному даль’шаруму!
Аббан покачал головой:
– Я ни на миг не усомнюсь в тебе, великом в боях. Но я хаффит и беспокоюсь о малом. – Он пристально взглянул на Джардира. – Например, о запасах еды и воды, без которых не пересечь пустыню. О воинах, которых нужно оставить, чтобы удерживать Копье Пустыни и захваченные земли. О толпах хаффитов, которые должны обслуживать армию, и о женщинах, которые обязаны утолять их похоть. И кто защитит женщин и детей, которых ты оставишь в Красии? Дама? Во что они превратят этот город, пока тебя нет?
Джардир был захвачен врасплох. В его мечтах о завоеваниях подобным пустякам не было места. Инэвера искусно помогала его возвышению, но отчего-то ему казалось, что и она забыла о мелочах. Он посмотрел на Аббана с непривычным уважением.
– Мои сундуки открыты для того, кто способен позаботиться о мелочах, – пообещал он.
Аббан улыбнулся и поклонился, насколько позволил костыль:
– Буду рад служить Шар’Дама Ка.
Джардир кивнул:
– Я намерен выступить через три года.
Он приобнял Аббана, притянул к себе, словно близкого друга, и прошептал ему на ухо:
– И если ты хоть раз попробуешь меня обмануть, как какого-нибудь базарного недотепу, я сдеру с тебя шкуру и сделаю из нее мешок для дерьма. Хорошенько это запомни.
Аббан побледнел и поспешно кивнул:
– Я не забуду.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?