Текст книги "Величайшая подводная битва. «Волчьи стаи» в бою"
![](/books_files/covers/thumbs_240/velichayshaya-podvodnaya-bitva-volchi-stai-v-boyu-47512.jpg)
Автор книги: Рафаэль Халхатов
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
С 1940 года в эскадрильи Берегового командования стали поступать английские тяжелые бомбардировщики «Уитли» (крейсерская скорость – 204 км/ч, продолжительность полета – 9 часов, бомбовая нагрузка – 680 кг), средние бомбардировщики «Веллингтон» (231 км/ч, 10 часов, 680 кг), которые использовались и как тральщики для поиска и уничтожения магнитных мин. Шесть эскадрилий Берегового командования в Великобритании были укомплектованы торпедоносцами-бомбардировщиками «Бофорт» (278 км/ч, 6 часов, 680 кг), позже на смену им пришли ударные истребители «Бофайтер» (максимальная скорость – 536 км/ч, дальность – 2400 км), имевшие исключительно мощное наступательное вооружение: авиаторпеду или 600 кг бомб, 8 ракет, четыре 20-мм пушки и 6–7 пулеметов.
Совершенно неожиданно зарекомендовали себя в качестве отличных противолодочных самолетов старые палубные торпедоносцы «Суордфиш» («Рыба-меч»). Архаично выглядевший уже в момент своего создания биплан, получивший ироничное прозвище «Авоська», с максимальной скоростью всего 220 км/ч, он стал вскоре грозой для «у-ботов» Дёница. Под его фюзеляжем подвешивались глубинные бомбы, под нижним крылом – восемь ракет, а позже он получил еще и противолодочный радар. Ни один палубный самолет британского флота не превзошел «Авоську» по боевой эффективности.
В ходе боевых действий самолеты Берегового командования стали действительно грозным противником для германских субмарин, но успех к английским летчикам-противолодочникам пришел не сразу – долгое время на их счету не было ни одной потопленной субмарины. Уже в первые дни войны стало ясно, что английские авиационные противолодочные бомбы никуда не годятся. 5 сентября 1939 года самолеты «Энсон» по ошибке атаковали две британские подводные лодки, и обе они не получили никаких повреждений. 3 декабря 1939 года 45-кг противолодочная бомба, сброшенная самолетом Берегового командования, угодила в основание рубки английской же субмарины «Снэппер». Единственное повреждение, причиненное лодке, заключалось в том, что в боевой рубке разбились четыре электролампочки… Адмиралтейство немедленно отдало распоряжение о разработке и производстве более эффективных противолодочных бомб, а пока таких бомб не было, самолеты Берегового командования продолжали вести патрулирование и, обнаружив германскую подлодку, старались навести на нее морских охотников или просто «игрой на нервах» загоняли субмарины на глубину, вынуждая их большую часть пути в Атлантику следовать в подводном положении.
Совершенствование противолодочных авиационных боеприпасов шло не только по пути создания бомб более крупного калибра, но и взрывателей, обеспечивающих взрыв на глубине. Разрабатывались также новые прицелы для бомбометания с малых высот. Усиливалось стрелковое вооружение самолетов. Совершенствовались и приемы борьбы с подлодками противника.
Серьезной проблемой оказалось обнаружение подводных лодок в условиях плохой видимости. Ускоренными темпами шли работы по созданию самолетных радиолокаторов.
Наконец, на побережье развернулось строительство сети аэродромов и авиабаз Берегового командования.
В самом начале войны англичане обнаружили, что самолет является очень опасным врагом для субмарин. Но в Атлантике существовали районы, недосягаемые для морской авиации берегового базирования. Помочь конвою, идущему в таком районе, мог только авианосец. Но число кораблей этого класса в Королевских ВМС было ограниченно, кроме того, командование извлекло урок из неудачной попытки использовать в поиске немецких субмарин авианосец «Корейджес». И тогда было принято решение создать корабли совершенно нового типа, предназначенные для действий в составе эскортных групп, – эскортные авианосцы.
Их взялись перестраивать из относительно быстроходных транспортных судов. Первым эскортным авианосцем ВМС Великобритании стал «Одесити» (водоизмещение – 10 тысяч тонн, скорость – 15 узлов, авиагруппа – 6 самолетов). За ним последовали более совершенные «Активити», «Претория Касл», четыре корабля типа «Арчер», три – типа «Найрака» (водоизмещением от 14 200 до 20 тысяч тонн, со скоростью хода в 16–20 узлов). На них имелись «острова» – надстройки с командирскими мостиками и командными пунктами руководителей авиагрупп, ангары, самолетоподъемники. Вооружение каждого эскортного авианосца состояло из одного-четырех 102-мм орудий, полутора-трех десятков зенитных автоматов; они несли от 11 до 21 самолета.
Но девяти эскортных авианосцев явно не хватало, чтобы прикрыть десятки конвоев. Тогда Адмиралтейство обратилось за помощью к заокеанскому союзнику – США, на верфях которого для Королевских ВМС построили 38 эскортных авианосцев типа «Эттекер» и «Эмиэ», с авиагруппами в 28–36 самолетов.
Несмотря на все проблемы, связанные с защитой морских перевозок, британское правительство и население были настроены оптимистично. Абсолютная уверенность в победе над подводным противником покоилась на двух столпах: новых средствах обнаружения субмарин и системе конвоев.
Впрочем, организация конвойной службы после приказа Черчилля от 5 сентября 1939 года о введении системы конвоев потребовала немало времени. И если движение конвоев из Англии в США и Канаду началось уже 7 сентября, это еще не означало, что ВМС оказались в состоянии обеспечить эффективный эскорт. Из-за недостатка сил конвои охранялись небольшими группами кораблей. Так Джон Адамс вспоминал, что конвой, вышедший 9 сентября из Ливерпуля, охраняли только два «старичка»-эсминца 1917 года постройки «Уокер» и «Вэнквишер». «Ну как могут всего лишь два эсминца обеспечить адекватную защиту?» – записал младший лейтенант Адамс в своем дневнике. Охранение сначала осуществлялось на крайне ограниченных участках пути.
Эпизодически конвои прикрывались авиацией Берегового командования английских ВВС, а в районе подходов к Галифаксу – канадской авиацией. Для того чтобы на переходе через Атлантику торговые суда могли хоть как-то отпугнуть германские субмарины, их стали оснащать «противолодочными» орудиями – как правило, устаревшими 76, 102 или 120-мм пушками, извлеченными из арсеналов, и зенитными артиллерийскими и пулеметными установками. Эти средства не только оказывали моральную поддержку экипажам судов во время плавания, но вынуждали немецких подводников действовать осторожнее при атаках конвоев, особенно из надводного положения.
Проблема заключалась и в том, что, отконвоировав торговые суда, следующие на запад до 15° западной долготы, военные корабли должны были оставаться на месте и ждать конвои, идущие в Англию. Осуществить эти «рандеву» в начале войны оказалось совсем не просто при неблагоприятных погодных условиях или ночью – радиолокационными станциями были оснащены в то время очень немногие эскортные корабли. Джон Адамс вспоминал, что в условиях плохой видимости конвой мог уйти от района встречи миль на 120, и один раз им пришлось разыскивать его в течение четырех дней.
Не сразу удалось определиться и по составу судов в конвое, численному и в зависимости от скорости хода. Опыт показал, что оптимальным числом в составе конвоя являются 45–60 судов, построенных в 9-10 кильватерных колонн с интервалами между колоннами в 5 кабельтовых (926 м), с дистанцией между судами в колоннах 3 кабельтовых (555 м). При таком построении конвой занимал около 4 миль (7,4 км) по фронту и 1,5–2 мили (2,8–3,7 км) в глубину. В зависимости от скорости океанские конвои стали подразделяться на три группы: тихоходные, со скоростью хода до 7,5 узла; быстроходные, со скоростью 9-10 узлов; войсковые, со скоростью 12–15 узлов.
Непростым оказался и вопрос координации действий конвоируемых судов и кораблей эскорта. Во главе конвоя стоял коммодор. Дональд Макинтайр вспоминал: «Коммодоры океанских конвоев, как правило, назначались из отставных адмиралов и старших офицеров флота, которым присваивались действующие звания коммодоров флота Его Величества… В их обязанности входило поддержание дисциплины внутри конвоя и обеспечение безопасного судовождения. Требовалось умение руководить конвоем как единым целым… Коммодоры являлись вышестоящими по отношению к командирам эскортов. Они всегда вели себя с большим достоинством, настаивали на беспрекословном соблюдении буквы закона в том, что касалось распределения обязанностей. Короче, отношения были напряженными. К счастью, коммодоры обладали большой учтивостью и сдержанностью и часто принимали как руководство к действию предложения командиров эскортов, которые, по их мнению, были лучше информированы относительно общей ситуации, нежели они сами… Мы работали командой и питали друг к другу взаимное уважение. Страна многим обязана этим людям… Многие из них вернулись на военную службу из отставки, чтобы отдать свой опыт и знания стране. Они, как никто другой, понимали, насколько важно поддерживать в конвоях безупречную организацию и обеспечивать слаженность действий, несмотря на постоянные попытки противника разрушить их».
Оказалось, что на практике поддерживать безупречную организацию и обеспечивать слаженность действий довольно сложно. Макинтайр сетовал: «Контроль за конвоем, занявшим слишком большую площадь, всегда становился проблемой. В те далекие дни радиотелефон, установленный на наших кораблях, нельзя было использовать для передачи сообщений открытым текстом, поскольку они могли содержать весьма ценную для противника информацию. Все сообщения необходимо было шифровать… или отправлять их с помощью визуальных средств связи.
Где это было возможно, распоряжения и команды передавались сигнальным прожектором в течение всего светового дня. Час за часом мигали огни, передавая сообщения находившемуся рядом кораблю, а тот, в свою очередь, передавал их соседу. Маленький штат сигнальщиков демонстрировал в те дни чудеса ловкости. Они обеспечивали связь в любых погодных условиях и при любой видимости.
…Только потом американцами были изобретены сверхвысокочастотные приемо-передающие устройства, более известные как TBS, и тогда наши потребности были удовлетворены. TBS были непосредственно предназначены для работы в группе судов, т. е. в конвое, и связь была прекрасной… каждое судно теперь могло немедленно связаться с другими. Достаточно было просто произнести необходимое сообщение по телефону, и оно тут же звучало в репродукторе, установленном на мостике соседнего корабля».
Постоянно то на одном, то на другом судне случались более или менее серьезные поломки систем и механизмов, и тогда командиру эскорта и коммодору требовалось принимать решение, оставлять ли аварийные корабли с собой и брать под «опеку» или отправлять обратно в порт на ремонт. Поддерживать конвойную дисциплину было особенно трудно в первые месяцы войны, когда привыкшим к независимости и чистому горизонту капитанам торговых судов приходилось многие дни идти в строю под охраной военных кораблей. Большинство, конечно, понимало, что это лучший шанс уцелеть, но находились и такие, кто предпочел бы одиночное плавание. Им поначалу казалось куда страшнее идти ночью в строю затемненных кораблей, да еще противолодочным зигзагом, чем встретить германскую субмарину.
Все принимаемые англичанами меры обещали принести положительные результаты в будущем, но для этого нужно было время.
Глава 6
«СЧАСТЛИВЫЕ ВРЕМЕНА» И «ЗОЛОТЫЕ ДЕНЬКИ»
С первых дней войны Дёниц установил для себя строгий распорядок дня, которого он придерживался в течение последующих пяти лет. В 9.00, всегда сосредоточенный и подтянутый, он появлялся в рабочем кабинете своего штаба и проводил ежедневное совещание. Картина предыдущего дня дополнялась полученными ночью радиограммами, данными разведки и радиоперехвата. Обсуждалась диспозиция и действия подводных лодок на текущий день. На стенах кабинета висели карты, на которых позиции «у-ботов» и движение британских конвоев отмечались флажками разного цвета. Флажков, означающих подлодки, было очень мало, с начала войны погибли 28 лодок, в строю действующих осталось около 30, из них часть составляли субмарины прибрежного действия II А серии, малопригодные для боевой работы в океане. Так что к началу лета 1940 года в море находилось не более 12 подводных кораблей. После обсуждения положения с работниками штаба Дёниц отдавал приказы на сегодняшний день и ближайшую перспективу.
После обеда «фюрер подводных лодок» отправлялся на пешую прогулку в окрестностях Вильгельмсхафена, во время которой продолжал анализировать ситуацию, продумывать дальнейшие действия. В этих прогулках его часто сопровождал новый адъютант Ганс-Йохен фон Кнебель Деберитц.
Фон Кнебеля отозвали в штаб подводных сил после того, как он трижды сходил в поход на U-23 с Отто Крегмером. Досаду от перевода на штабную работу отчасти смягчали теплые отношения, установившиеся с «патроном». Фон Кнебель вспоминал прогулку 22 июня 1940 года:
«Обычно мы играли с детьми на соседней ферме. Я всегда брал с собой плитку шоколада, чтобы Дёниц мог угостить ребятишек. Но в этот раз навстречу нам выбежала жена хозяина фермы. «Они капитулировали! Они капитулировали! – кричала она. – Франция пала!» Все это было как-то совершенно неожиданно. Германские войска начали свое наступление всего лишь шесть недель тому назад… Вермахту удалось достичь знаменательной победы, разгром был полный».
Адъютант вспоминал, как разволновался Дёниц, услышав эти новости. Он сказал: «Теперь у нас в руках побережье Франции, так что надо срочно туда отправляться». Действительно, для Кригсмарине разгром Франции представлял новые возможности. В мемуарах Дёниц писал:
«23 июня 1940 года я выехал на побережье Бискайского залива… Рассчитывал в ходе поездки урегулировать все вопросы, связанные с использованием портов на побережье Бискайского залива для базирования подводных лодок. Представлялась целесообразной такая последовательность:
1. Использовать базы для снабжения подводных лодок топливом, продовольствием и водой.
2. Обеспечить возможность проведения ремонта.
3. По подготовке баз передислоцировать в данный район свой командный пункт».
Фон Кнебель вспоминал: «Вернувшись в штаб, я подготовил к поездке новенький шестицилиндровый БМВ. Кроме самого Дёница и его личного водителя в путешествие должны были отправиться офицер разведки Ганс Мекель и я. Мы понятия не имели, что ждет нас во Франции, ведь это была вражеская территория».
На полной скорости автомобиль мчался к портам французского Атлантического побережья. Дёниц думал о том, что теперь, когда эти порты перешли под контроль вермахта, его подлодкам не надо будет отправляться в опасное недельное плавание по Северному морю и огибать побережье Британии, чтобы добраться до района боевых действий в Атлантике. Благодаря этому увеличится время пребывания «у-ботов» на путях следования британских конвоев.
Дёниц надеялся, что это поднимет боевой дух его «мальчиков», которым за весь апрель удалось потопить лишь семь английских кораблей. Наконец, похоже, закончился несчастный «торпедный кризис» и, значит, можно рассчитывать в ближайшем будущем на успех.
Объехав порты Бискайского залива, Дёниц пришел в восторг: вот то место, куда необходимо срочно перебазировать большую часть подводного флота. Отсюда даже малые подлодки смогут выходить а Атлантику. Больше всего ему понравился порт Лорьян, его оборудование, ремонтная база, да и весьма дружелюбное население.
Он избрал Лорьян главной базой германских подводных лодок, а недалеко от города подыскал и место для развертывания своего штаба. Поместье Корневель находилось на берегу залива, образованного устьями трех рек: Скорф, Блаве, Тер. Построенное в конце XIX века, оно представляло собой шикарную приморскую виллу, здесь хватало места и для жилья, и для размещения всех штабных служб.
Уже 7 июля в Лорьян вошла первая германская подводная лодка U-30 Фрица-Юлиуса Лемпа, начавшая десять месяцев назад Битву за Атлантику.
Дёниц считал, что победа над Великобританией имеет первостепенное значение. Чтобы начать войну с главным «идеологическим и расовым противником» – большевистской Россией, Гитлеру также было желательно скорейшее окончание войны на Западе. Он полагал, что надолго Британии не хватит, рано или поздно она запросит мира. Люфтваффе и военно-морской флот должны были поставить Англию на колени. Планировался и морской десант на берега Туманного Альбиона; операция имела кодовое название «Морской лев».
В Англии поспешно готовились к грядущему вторжению. У. Черчилль, ставший в мае 1940 года премьер-министром, прямо сказал: «Битва за Францию окончена. Думаю, вот-вот начнется битва за Британию». О настроениях в Королевских ВМС вспоминал Питер Смизерс, в 1940 году двадцатишестилетний офицер морской разведки: «Преобладали такие настроения: «Мы остались одни, ну и слава богу! Теперь нам придется полагаться только на свои силы, на французов надеяться нечего». Британская империя – один на один с врагом. Настроение сразу же портилось…
Каждый день я изучал данные аэрофотосъемки, из которых следовало, что немцы собрали практически все имевшиеся в их распоряжении плавсредства для высадки морского десанта на Британские острова».
Устоит или не устоит Великобритания? Во многом это зависело от военных поставок из США. Черчилль лично обратился к президенту Франклину Делано Рузвельту с отчаянным посланием: «Немцы захватили все побережье Франции, с которого они могут атаковать нас бомбардировщиками и подводными лодками. Кроме того, мы находимся под постоянной угрозой вторжения с моря. Господин президент… вы должны немедленно что-то предпринять».
Англичанам нужны были эсминцы и корветы для обороны в проливе Ла-Манш. А это означало сокращение противолодочных и эскортных сил конвоев как раз в тот момент, когда германские субмарины готовились окончательно перерезать снабжение Англии с моря. К июню 1940 года Королевские ВМС могли выделить в среднем два корабля сопровождения на каждый конвой…
Так начинался тот период, который позже германские подводники назвали «счастливыми временами».
Действуя с французских баз, командиры германских субмарин стали записывать на свой боевой счет просто невероятное количество потопленных судов. Их успехи вызывали жгучую зависть молодых командиров, проходивших в это время учебу. «Они опасались, – вспоминал Дёниц, – что не попадут в действующий флот, так как война может скоро кончиться. Я отвечал им: «Только не торопитесь! Война еще успеет вам надоесть. Не забывайте, что мы воюем против сильнейшей морской державы мира».
Одним из первых в боевой поход из Лорьяна отправился Отто Кречмер на своей новой подлодке U-99. Она была гораздо мощнее прежней и относилась к средним лодкам VII серии. Приказ Дёница был вполне в его духе: «Атакуйте и атакуйте. Будьте бесстрашны и не теряйте мужества…»
Фолькмар Кёниг попал на U-99 в возрасте 20 лет, молодой фендрих цур зее[25]25
Кандидат на офицерское звание, курсант.
[Закрыть] так отзывался о своем командире: «Кречмер был очень умным, очень хладнокровным. Он всегда знал, до какой степени можно рисковать».
U-99 пересекла Бискайский залив и двинулась на север к западным подходам к Британским островам. Дизельного топлива хватило бы и на месяц пребывания в море, но эта продолжительность ограничивалась запасом торпед, находившихся на борту, – 11 штук.
Если бы лодке повезло и охота оказалась удачной, она могла бы довольно скоро вернуться в Лорьян. А до тех пор 66-метровая «стальная труба» оставалась родным домом для 43 человек.
Экипаж U-99 был молодым и сплоченным. Большую часть его составляли 20-23-летние парни. Командиру только что исполнилось 28 лет, и за глаза его звали «стариком».
Подлодка разделялась на шесть отсеков. В походе половина экипажа размещалась в носовом торпедном отсеке. Здесь была сосредоточена основная боевая мощь субмарины – 4 торпедных аппарата, хранились запасные торпеды (четыре единицы). Для погрузки торпед имелся торпедопогрузочный люк, погрузочное и внутритранспортное устройства. Этот отсек являлся и жилым, над запасными торпедами находились матросские койки. Теснота, конечно, была ужасная. Зато с каждой израсходованной торпедой становилось просторней.
Кёниг вспоминал:
«Мы делили свои койки с товарищами. Пока один находился в течение четырех часов на вахте, у другого было время отдохнуть. Когда вахта сменялась, товарищ занимал еще теплую койку».
Около каждой койки стоял маленький шкафчик для личных вещей. Его содержимое свидетельствовало о спартанском образе жизни подводников. Необходимости в чистой смене белья, бритвах и даже мыле не было. Через несколько дней после отплытия из Лорьяна внешний вид и матросов, и офицеров сильно менялся. Усталость, напряжение, отсутствие солнечного света, невозможность побриться делали обитателей «стальной трубы» бледными, бородатыми, под глазами появлялись темные круги. Одежда становилась влажной, пропитывалась машинными маслами и соляром. Запасы пресной воды предназначались только для питья. Конечно, можно было умыться морской, но она вызывала зуд, раздражение кожи, поэтому мало кто из подводников умывался. На лодке имелось два крошечных гальюна, но поскольку один использовали под кладовую, вторым пользовались все 40 человек[26]26
На американских субмаринах типа «Гэтоу» имелось 7 (!) «посадочных» мест. Правда, и лодка была крупнее, и экипаж – около 80 человек.
[Закрыть]. На «у-ботах» стоял специфический «аромат».
«То была смесь всевозможных запахов, – вспоминал Кёниг. – Доминировал запах соляра, но также воняло кухней и немытыми человеческими телами. Смешайте все эти запахи, выдержите этот коктейль несколько дней; вот вам и будет запах подлодки».
Некоторые обильно поливались одеколоном, чтобы заглушить эту вонь, но большинство к ней быстро привыкали.
Сразу за торпедным отсеком располагался офицерский кубрик, где ночевали и питались девять человек. Условия здесь были чуть-чуть лучше. У Кречмера имелась даже своя «каюта» – крошечное пространство, отделенное от кубрика занавеской. В «каюте» с трудом помещалась койка, откидной столик и встроенный шкафчик. Обедал командир вместе с офицерами за столом, стоявшим в проходе, так что прием пищи часто прерывался людьми, входящими и выходящими по делам службы из торпедного отсека. В офицерском кубрике помещались также рабочие места радиста и акустика.
Мозгом субмарины являлся центральный пост. Здесь находились посты погружения и всплытия, управления горизонтальными и вертикальными рулями, один из двух перископов – зенитный. Выше располагалась боевая рубка, место командира в бою, с командирским перископом, прибором вычисления курса торпед. Рубка соединялась с центральным постом круглым люком с тяжелой крышкой. Еще один люк вел на открытый командирский мостик на ограждении рубки. В кормовой части ограждения стояла 20-мм автоматическая зенитная пушка, перед ограждением, на палубе, 88-мм неуниверсальное орудие, вспомогательное вооружение «у-бота».
К следующему отсеку – жилому помещению унтер-офицеров примыкал камбуз. В распоряжении кока имелись электроплита, два небольших духовых шкафа, варочный котел емкостью в 40 литров. Коки на субмаринах были мастерами своего дела, ведь готовить приходилось в условиях непрекращающейся качки. Однако пища была на удивление хорошей, это помогало подводникам преодолеть тяготы их нелегкой службы. Да и снабжались «у-боты» по высшей категории. Немецкий пехотинец ахнул бы, увидев все это разнообразие колбас, копченостей, овощей, фруктов, сыров, вина, которыми перед походом забивали все свободное пространство субмарины. Попадались и деликатесы: настоящий шоколад, кофе. Впрочем, продукты долго не хранились, в сырой и душной атмосфере они быстро покрывались плесенью, загнивали, добавляя зловония в атмосферу «у-бота». На вторую неделю плавания все уже питались консервированным хлебом, а на третью консервы превращались в основной продукт питания.
За камбузом находился двигательный отсек. Здесь стояли два дизельных двигателя общей мощностью до 3200 лошадиных сил, два электродвигателя для движения под водой мощностью по 375 лошадиных сил.
Последний, седьмой отсек – кормовой торпедный, с одним торпедным аппаратом, был также и жилым помещением, здесь же хранились запасные торпеды.
Постоянная качка изматывала экипаж и порой подводники молили бога, чтобы лодка хоть на пару часов ушла под воду. Но такое на переходе в район боевых действий случалось не часто, большую часть времени «у-бот» шел в надводном положении. На мостике несли вахту четыре матроса-сигнальщика и офицер.
Фолькмар Кёниг вспоминал:
«Когда море спокойно, лучше работы не придумаешь. Всматриваешься в горизонт… Быть может, появится одиночный корабль, а то и целый конвой. Днем приходится следить еще и за небом, чтобы не появились вражеские самолеты.
Но совсем другое дело, когда на море бушует шторм. Лодку захлестывают гигантские волны. Приходится надевать спасательный жилет и привязываться к тумбе перископа. Оставалось только пробиваться сквозь волны вместе с лодкой. Волны накрывали тебя полностью. У сигнальщиков на этот случай имелись специальные гидрокостюмы, как у водолазов. Мы называли их «костюмчики Микки-Мауса».
Вахтенным офицером на U-99 был Хорст Эльфе. «Порой, – вспоминал он, – шторм так бушевал, что не могло идти и речи об атаке противника… Не удавалось даже прицелиться».
Если вахта на мостике видела на горизонте шлейф дыма, то U-99 начинала действовать. Из дизелей выжимали все возможное, чтобы сблизиться с противником на дистанцию торпедного залпа. Но случалось это не часто. Кёниг вспоминал:
«Боевые действия составляли исключение. Обычно мы двигались по поверхности и искали добычу, но все это – заурядная рутина. На борту царила скука».
В таком вот маленьком мирке и обитал экипаж U-99, экипажи других подлодок. Посторонним служба на субмарине могла показаться тюрьмой, но, несмотря на весь дискомфорт, жизнь в «стальной трубе» была вполне сносной благодаря духу товарищества, взаимного понимания и взаимопомощи. Кёниг вспоминал: «Когда я впервые оказался в центральном посту, там находился едва ли не весь экипаж. По радио играла музыка, гудела вентиляция. Сразу почувствовал, что ко мне относятся дружелюбно».
То был особый «дух подводников», который усиленно культивировал Дёниц. На U-99 его поддержание зависело в основном от офицеров, а не от командира. Кёниг вспоминал:
«Кречмер никогда с подчиненными «пива не распивал». Он обладал настоящей властью, и его все уважали. Когда он отдавал приказ, каждый понимал, что это не шутка. Но на корабле должны быть старшие по званию, с которыми матросы могли бы поговорить по душам, пошутить. Кречмеру повезло, что с ним служили такие офицеры. Именно они создавали на лодке ощущение единой семьи».
На подводном флоте Кречмера знали под кличкой «Молчун Отто». Эльфе свидетельствует: «Он был не из тех, кто любил пропагандистские речи. Он всегда сохранял спокойствие и хладнокровие, но сердце человеческое у него все же было. Члены экипажа с радостью служили под командованием Кречмера. Он был справедлив, и ему всегда везло».
Через трое суток после того, как U-99 вышла из Лорьяна, Отто Кречмеру довелось продемонстрировать свои достоинства командира. На рассвете 28 июля 1940 года у юго-западного побережья Ирландии сигнальщики обнаружили лайнер «Окленд Стар» водоизмещением 13 200 тонн, Кречмер метким залпом отправил его на дно. Следующий день стал последним для сухогруза «Клан Мензис». Поход начался очень удачно.
В то же самое время британский эсминец «Уокер» готовился сопровождать конвой из Ливерпуля. Вместе с ним в охранение вступил вооруженный траулер «Перивинкл» младшего лейтенанта Адамса. Эскорт всего из двух кораблей – это все, что мог выделить военно-морской флот. Путь конвоя пролегал как раз через район патрулирования U-99.
Рано утром 31 июля «у-бот» Кречмера атаковал одиночный транспорт. В предрассветной темноте он стрелял из надводного положения. «Атака с носовых курсовых углов. Одна торпеда с 900 метров. Попадание в корму», – записал Кречмер в вахтенном журнале. Уничтоженным судном был сухогруз «Джамайка Прогресс», шедший в Ливерпуль с грузом бананов. Хорст Эльфе вспоминал, что его поразило, – англичане еще плавали в одиночку через 10 месяцев после начала войны: «Они очень сильно рисковали».
Расправившись с сухогрузом, U-99 ушел под воду, торпедисты перезарядили аппараты, и вскоре гидроакустик доложил о шуме винтов множества кораблей. Конвой! Началась погоня.
«Пятнадцать пароходов в три линии строем фронта, защиты практически никакой, – записал Кречмер в журнал. – У меня весьма невыгодная позиция, но эсминец находится справа от конвоя, поэтому я могу подойти ближе. Конвой идет противолодочным зигзагом и, чтобы избежать столкновения, я погружаюсь… Я могу прицелиться лишь в крайний корабль средней линии, а не в танкер, который мне так хочется потопить. Выстрел одной торпедой с дистанции 800 метров. Похоже, это старый сухогруз».
«Раздался взрыв на «Джерси Сити», – вспоминал Адамс. – Море было настолько спокойным… что кто-нибудь все же должен был заметить перископ, но никто его не увидел. Мы поняли, откуда пришла торпеда, и немедленно ринулись туда…»
«Нас ищут с помощью гидролокатора эсминца, – записал в вахтенном журнале Кречмер. – На нас сброшено два десятка глубинных бомб, но прицелились англичане плохо». Когда «Уокер» проходил над субмариной, ее экипаж, без всякой аппаратуры слышал грохот винтов. Эсминец едва не задел ограждение рубки «у-бота».
«Уокер» и «Перивинкл» продолжили путь в охранении конвоя. U-99 всплыла. На поверхности болтались две пустые шлюпки. Кречмер продолжил преследование. Он угадал направление движения конвоя, и через несколько часов сигнальщики доложили о дыме на горизонте. Однако внезапно появился гидросамолет, и U-99 «нырнула» под воду. Через пять часов «ныряния» немцы снова начали преследование конвоя.
В вахтенном журнале Кречмер так описал дальнейшие события:
«1 августа 1940 года. 22.18. С наступлением темноты взял курс на юг. Конвой прекрасно виден на фоне заката. Два эсминца (очевидно, Кречмер принял траулер за эсминец. – Р.Х.) сопровождения идут по обе его стороны, впереди.
2 августа 1940 года. 00.45. Эсминцы разворачиваются… обходят конвой… после чего исчезают в темноте. Что я и ожидал… У нас есть еще четыре торпеды.
02.51. Выстрел по самому большому танкеру. Попал в корму… Корма судна, голландского «Барендрехта» (9385 тонн), быстро уходит под воду. Сигналов бедствия корабль не посылает. Команда поспешно садится в шлюпки. Корабли сопровождения расходятся. Вокруг полное смятение и неразбериха.
03.40. Выстрел по следующему танкеру. Дистанция 450 метров. Попал по центру. Судно выходит из общего строя, останавливается с сильным креном. Посылает сигнал бедствия. Это «Люцерна», водоизмещением 6556 тонн. Команда садится в шлюпки. Я вхожу внутрь конвоя и иду вместе с ним. Корабли постоянно меняют курс. Подойти поближе к тяжелогруженому сухогрузу оказалось невозможно… Мы стреляем в него, он дает короткий гудок и разворачивается. Торпеда в него не попадает, но поражает танкер, идущий следом. Угодили в корму. Пароход остановился и кренится. Это «Алексия», водоизмещение 8016 тонн.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?