![](/books_files/covers/thumbs_240/dnevnik-uchitelya-istorii-o-shkolnoy-zhizni-kotorye-obychno-derzhat-v-sekrete-246893.jpg)
Автор книги: Райан Уилсон
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Норидж
Зои временно живет у подруги, пока в ее квартире идет ремонт, и однажды утром я забираю ее оттуда. Мы развлекаемся, передразнивая одного из старших коллег, как вдруг выясняется, что ни я, ни Зои не знаем, как доехать до нашей школы в Эссексе от дома ее подруги в Кембридже. В итоге мы оказываемся в окрестностях Нориджа. Я уверен, что это прекрасный город, но у него есть существенный недостаток: он слишком далеко от нашего места работы.
Зои, смущаясь, звонит нашему руководителю, который любезно соглашается присмотреть за классами, пока мы не приедем. К сожалению, ему не удается сохранить в секрете причину нашего опоздания. Наконец войдя в кабинет, я вижу на доске нарисованную детьми карту. Ученики бурно приветствуют меня, пока я без особого энтузиазма пытаюсь их убедить, что у меня просто не завелась машина.
Во имя эксцентричности
Ко мне приставили наставника, на которого следует равняться. Если Лиз – это профессиональный наставник, ведущий собрания для новых учителей, то мой личный – это человек, дающий знания о практической стороне работы. Его зовут Роберт Клементс, и он ведет технологию и дизайн. Дети дали ему прозвище Сержант Клементс – он действительно похож на военного. Его стиль преподавания… скажем так, уникален. Однажды я наблюдал за ним, когда он проводил классный час для будущих выпускников на тему их успеваемости.
– ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ОТМЕТКИ? – орет он, обращаясь к одному застенчивому пареньку. – ОТМЕТКИ – ЭТО ТЕРМОМЕТР. ОНИ ПОКАЗЫВАЮТ ТЕМПЕРАТУРУ ТВОЕЙ УСПЕВАЕМОСТИ. ТАК ДАВАЙ ПОСМОТРИМ НА ТВОЮ ТЕМПЕРАТУРУ ВМЕСТЕ!
Мальчик не оказывает никакого сопротивления, когда критика его успеваемости на повышенных тонах происходит в нескольких сантиметрах от его лица.
– ВЗГЛЯНИ НА СВОИ ОТМЕТКИ ПО ХИМИИ. ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО ПРИХОДИЛ К ТЕБЕ В ГОСТИ? ТЕБЯ НАВЕСТИЛ КАПИТАН ПРОВАЛ!
Роберт за работой – это невероятное зрелище. Во время урока он марширует по классу, в равной мере ругая и хваля учеников.
– С ЭТОЙ ПИЛОЙ В РУКАХ ТЫ НАСТОЯЩИЙ ДЕМОН, ДЖОНС! НЕ БУДУ СТАВИТЬ ТЕБЕ НИЗКУЮ ОТМЕТКУ, А ТО ТЫ РАСПИЛИШЬ МЕНЯ ПОПОЛАМ.
– УОТКИНС, ЧТО ЭТО? РАЗВЕ ЭТО ПОХОЖЕ НА ШКАТУЛКУ ДЛЯ УКРАШЕНИЙ? Я БЫ И ГНИЛОЙ ОГРЫЗОК ЯБЛОКА ТУДА НЕ ПОЛОЖИЛ!
Как-то раз он попросил меня провести за него классный час: зачитать объявления, прокомментировать успеваемость и отправить учеников домой. Я вхожу в кабинет и вижу на доске слова: «Мистер Уилсон сегодня проведет за меня классный час, и он ожидает от вас ТИШИНЫ».
Может показаться, что это слишком, но он действительно беспокоится об учениках, и детям нравятся его уроки. Несмотря на ругань и крики, он замечательный учитель. Благодаря прекрасному чувству юмора он даже самых криворуких детей может превратить в искусных плотников. Он не соответствует традиционному представлению об учителе, но имеет природный дар к преподаванию.
Клементс ушел на пенсию через два года после моего прихода в школу, и у всех возникло ощущение, что нас покинул последний представитель старой гвардии. По моим наблюдениям, число эксцентричных учителей сократилось в последнее время. Школы изменились.
Если раньше учителям просто доверяли делать их работу, то сейчас мы имеем дело с оценками профессионализма, контролем, постоянными повышениями квалификации и бюрократией.
Учителя должны писать план каждого урока, опираясь на способности учеников и разделяя обучение на фазы. Мы вынуждены уделять больше времени слабым ученикам, лишая внимания сильных. Многие школы пошли по пути приватизации и стали более корпоративными.
На это есть причины. Таблицы рейтингов, сокращение финансирования, проверки и экзамены означают, что школы не могут не меняться, однако это дорого обходится. Я видел, как талантливых коллег толкают в незнакомый и некомфортный новый мир гиперотчетности, не давая времени сориентироваться. Опытных учителей, которые годами оттачивали свое мастерство, сгоняют в пустые кабинеты и сообщают, что их поставили на учет из-за недостаточно детальных планов уроков.
Проблема в том, что эксцентричные учителя часто великолепны. Я не говорю, что никчемных учителей не бывает – такие люди есть в каждой профессии. Но, думая о своих школьных годах, я сразу вспоминаю именно эксцентричных персонажей и не могу не вспомнить о миссис Вейр – невероятной учительнице математики, чей мир был до такой степени наполнен теоремами и формулами, что она никогда не слышала о Мадонне, но делала сложнейшие вычисления в уме в мгновение ока. Мисс Уайт, учительница религиоведения, советовала девочкам не чистить туфли до блеска, чтобы в них не отражались трусики и мальчики не искушались. Миссис Рид выбрасывала наши вещи в окно, если мы плохо себя вели.
Возможно, эти учителя не разрабатывали планы рассадки согласно уровню подготовки учеников, но они вдохновляли нас и делали обучение эффективным, запоминающимся и веселым. Любая система, слишком негибкая, чтобы принять их, лишает себя лучших кадров.
Кто-то сдулся
Мы с Зои смотрим на одно из колес моей машины и гадаем, спущено ли оно. По пути в школу заезжаем в гараж, чтобы во всем разобраться. Сложно представить себе двух людей, менее приспособленных к решению подобной проблемы. Зои на каблуках, и она боится, что ее прическу испортит легкий ветерок. Я же способен лишь определить, какая часть машины – это шина. Мы некоторое время таращимся на колесо, хмуримся. Зои неохотно давит на него носком своей безупречной туфли, но ситуация понятнее не становится.
К этому моменту мы уже научились вышагивать по школе как авторитетные фигуры и даже не падать при этом. Однако случай с колесом напомнил нам, что за ее территорией маски быстро спадают.
С надеждой на лучшее едем дальше.
Шекспир
Мне дали послушный, энергичный и внимательный восьмой класс, которому надо рассказать о комедии «Много шума из ничего».
– В этой четверти мы будем читать пьесу Шекспира, – говорю я весело. – Интересно, кто-нибудь из вас знает другие пьесы Уильяма Шекспира?
Поднимается единственная рука.
– Слушаю, Бен.
– Точно не знаю, но на девяносто девять процентов уверен, что он написал пьесу «Джеймс и гигантский персик»[11]11
Музыкальный фэнтезийный фильм 1996 года режиссера Генри Селика, основанный на одноименной книге Роальда Даля (1961).
[Закрыть].
Нам есть над чем поработать.
Слишком много данных
Мы с Зои медленно тонем под растущей горой информации об учениках. Если вы никогда не работали учителем и не проводили много времени в школах, вероятно, не знаете о тирании данных, угнетающей нашу профессию. В сентябре вместе с новым ежедневником (а если повезет и хватит бюджета, то с и маркером для доски) вам выдадут гору статистики о каждом ученике: результаты контрольных работ за предыдущие годы, итоги внутренних тестов, определяющих прогресс, уровень знаний, с которым ребенок пришел в начале года, и тот, что должен быть в конце…
Ожидается, что вы будете использовать весь этот числовой арсенал на каждом уроке, поэтому в плане должно быть нечто подобное: «Задавая вопрос о том, почему Аттикус согласился защищать Тома Робинсона в „Убить пересмешника“, постарайтесь добиться ответа Алексис, поскольку она получила на устном экзамене 120 баллов, а это значит, что ей нужно больше рассуждать». На это уходит невероятно много времени, но кто-то считает, что такое стратегическое использование статистики имеет свои преимущества.
Самое ужасное, что в эту лавину данных вы должны вносить свой вклад. Каждые шесть недель нужно отмечать уровень знаний маленького Джонни. Мы используем десятичные дроби, хотя никто точно не знает, чем 4,4 отличается от 4,3. Золотое правило гласит, что показатели должны улучшаться, в противном случае таблица становится красной, и приходится срочно что-то с этим делать.
Сама идея о том, что у детей каждые шесть недель происходит стабильный рост – просто чушь. Могут ли способности ребенка, написавшего в марте посредственное эссе о «Крестиках-ноликах», значительно улучшиться к апрелю? Маловероятно.
Даже лучшие учителя не могут заставить детей развиваться по графику. Как бы то ни было, всем нам приходится играть по установленным правилам.
Кроме того, результаты могут варьироваться от четверти к четверти. Возможно, в первой четверти вы развивали навыки написания эссе, а во второй – изучали поэзию. Изменение уровня не всегда свидетельствует о прогрессе, просто проверяется совсем другой навык.
Требования о постоянном улучшении показателей плодят бессмысленное количество данных, и учителя часами вводят их в систему для каждого из классов. Затем менеджеры подолгу анализируют их, выискивая слабые места и аномалии. Руководителям приходится слишком часто проводить собрания, чтобы обсуждать имеющиеся проблемы.
Многие боятся критики со стороны Министерства образования, поскольку ее последствия могут быть очень серьезными, и директор будет вынужден уйти в отставку, из-за чего моральный дух персонала и детей неизбежно падает.
Набирать в школы хороших учителей становится все сложнее. Учебные заведения проверяют все чаще, чтобы отследить, как идет прогресс, поэтому все постоянно боятся, что проверяющие неожиданно нагрянут. В худшем случае школа медленно пойдет ко дну.
Я иногда гадаю, как выглядели бы школы, если бы не было одержимости этой бесконечной статистикой.
Только представьте, сколько времени появилось бы у учителей, чтобы планировать интересные и динамичные уроки. Администрация школы разрабатывала бы программы поддержки своих учителей. Руководители департаментов смогли бы спокойно заниматься менеджерской работой. Разумеется, отслеживать прогресс учеников очень важно, но, как гласит старая английская поговорка, от постоянных взвешиваний свинья толще не станет.
Родительское собрание
Когда выносить абсурдность системы образования становится слишком сложно, нужно сделать паузу и вспомнить о том, как приятно находиться в классе и проводить урок. У меня замечательные двенадцатиклассники: внимательные, но любопытные, полные энтузиазма и в то же время исполнительные. Находиться в их компании – сплошное удовольствие. Бывает, в начале урока я задаю открытый вопрос, связанный с изучаемой темой, и позволяю ребятам 15–20 минут высказывать мнения, спорить друг с другом, выдвигать идеи, пересматривать их в зависимости от мнений других людей и в итоге делать выводы.
Их интерес заряжает меня энергией, и благодаря их восприимчивости каждый урок проходит продуктивно.
Каждый раз, когда кто-то из гостей на вечеринке отпускает негативный комментарий об учительстве, я вспоминаю этих замечательных ребят и понимаю, что занимаюсь делом своей мечты.
Единственная проблема – это Дэвид. Каждый раз, когда в тексте встречается даже косвенный намек на сексуальность, он начинает хохотать. Однажды мы читали трагическое произведение, одним из его героев был член совета. Когда я наивно сказал: «Так, мне нужен член», выбирая ученика, который прочтет слова этого персонажа, я осознал свою ошибку.
На первом родительском собрании, которое я провожу самостоятельно, мне не терпится поблагодарить родителей, воспитавших таких замечательных детей. Дэвид сидит напротив меня между мамой и папой. Возможно, вы знаете, что в Великобритании дети обычно ходят на собрания вместе с родителями.
– Учить Дэвида – одно удовольствие, – говорю я невинно. – Он всегда участвует в обсуждениях и положительно влияет на одноклассников. Здорово, что он стимулирует не только себя, но и других ребят в классе.
Дэвид поднимает бровь, а я продолжаю говорить, едва сдерживая смех.
Я вам не друг
В девятом классе у меня есть ученик Патрик – он всегда лежит головой на парте, зевает каждые несколько минут и практически никогда не сдает даже подобия домашнего задания. Я боюсь, что он не сдаст экзамены в следующем году и решаю позвонить его родителям. Вот как проходит наш разговор.
– Здравствуйте! Меня зовут Райан Уилсон, я учитель литературы Патрика. Понимаете, я заметил, что Патрик постоянно выглядит очень усталым. Он пассивен, не делает домашнее задание и даже иногда засыпает на уроке. Могли бы мы поговорить об этом?
– О, давайте поговорим. Нас это тоже беспокоит. Я скажу вам, в чем проблема, мистер Уилсон. Практически каждую ночь он играет в приставку. Бывает, мы заходим в его комнату в три или четыре часа утра и застаем его за игрой.
– Правда? Теперь ясно, в чем проблема.
– Да, я обсуждала это с ним. Знаете, у нас прекрасные отношения. Мы словно лучшие друзья и можем говорить о чем угодно.
– Это очень хорошо. Что он сказал?
– Он просто объяснил, как сильно любит видеоигры. Они действительно доставляют ему удовольствие. Понимаете, у него прекрасно получается играть в них.
– Я в этом не сомневаюсь. Проблема лишь в том, что они отрицательно влияют на его успеваемость. Сегодня утром он не мог поднять голову от парты.
– Ясно. Он действительно играет допоздна.
– Может, у вас получится забрать приставку на некоторое время, чтобы посмотреть, как это повлияет на успеваемость?
– Ох, я так не думаю. Ему эта идея точно не понравится.
В итоге разговор заходит в тупик. Оба взрослых признают, что проблема существует, и выявляют ее причину, но родитель не соглашается решать ее, потому что ребенку это может не понравиться.
Желание родителей быть лучшими друзьями с детьми кажется мне несколько странным. Я уверен, что на самом деле ваш лучший друг – это Дейв, с которым вы видитесь в пабе по понедельникам, или Лиза – вы вместе учились в колледже, а теперь раз в неделю занимаетесь аэробикой в одной группе. Идея о том, что вы можете быть лучшими друзьями со своим двенадцатилетним сыном, несколько странная. Вы не скажете Дейву, что он не получит пива, пока не извинится за свое поведение, и не отберете у Лизы пояс для похудения, пока она не признает свою ошибку, но имеете полное право сказать Патрику, что он не получит приставку, пока не научится контролировать продолжительность игр.
Я замечаю, что в последнее время многие учителя тоже стремятся стать друзьями со своими учениками, но точно знаю, что дети ненавидят, когда ты пытаешься втереться к ним в доверие.
На самом деле они всегда предпочтут очень строгого учителя учителю-другу. Втайне они любят границы, и им нравится слышать, что они не могут что-то сделать, поскольку в глубине души сами понимают, что лучше от этого воздержаться.
Зои, например, никогда не пытается подружиться со своими учениками. Благодаря йоркширскому акценту ее замечания звучат особенно угрожающе. Она легко может сказать: «Уверяю вас, ему не нужен телевизор в комнате. Если вы избавитесь от него, миссис Квин, сделаете доброе дело и для себя, и для сына». Чем строже она разговаривает, чем больше ее обожают ученики и их родители.
Случай в раздевалке
Учитель физкультуры сделал рассылку по электронной почте всем сотрудникам школы. Он рассказал в ней, что Джейк из девятого класса на пять минут опоздал на урок, потому что стоял с футболкой на голове и не мог найти в ней отверстия для рук. Только после вмешательства учителя выяснилось, что бедный Джейк случайно положил в мешок с формой не футболку, а наволочку.
Готическая литература
Тем временем я продолжаю работу со сложным тринадцатым классом. С того момента как Джек рассказал о своих летних достижениях, ученики всячески стараются усложнить мне жизнь. Они приходят к середине урока, пожимая плечами вместо извинений, спорят друг с другом и со мной и используют любую возможность вывести меня из себя. Ситуацию усложняет еще и то, что я старше их всего на несколько лет. Я изо всех сил пытаюсь не показывать разочарования и оставаться позитивным, но удается это не всегда.
Меня беспокоят отношения между учениками, хотя ни один из них не неприятен сам по себе. Я не смотрю на имена в журнале и не думаю: «Какой ужасный класс!» Но если ученики двенадцатого класса вдохновляют друг друга, делятся идеями и помогают становиться лучше, в этом же происходит противоположное. Учителю может быть тяжело контролировать большой девятый класс, но с выпускниками все должно идти как по маслу.
Мы изучаем готическую литературу, и практически каждую неделю я задаю ребятам написать эссе об одной из характеристик этого жанра. Однажды, вместо того чтобы попросить их проанализировать «Франкенштейна» или «Дракулу», я задаю им написать готический рассказ. Смысл в том, чтобы показать свои знания о жанре и сделать нечто более творческое, чем просто проанализировать чужую книгу.
Проверяя работы вечером, я с радостью замечаю, что они неплохо усвоили некоторые художественные приемы, характерные для готической литературы. Героинями рассказов становятся одинокие уязвимые женщины, они используют элементы сверхъестественного и делают повествование максимально реалистичным, чтобы пробудить в читателе страх и трепет. А затем я открываю работу Сары.
Сара с самого начала настроена против меня. Не знаю, с чем это связано, но постоянство ее позиции впечатляет. Она любит спорить и все время придумывает причины, почему не выполнила домашнее задание. В отчаянии я позвонил ее родителям, надеясь, что они смогут ее вразумить. Они меня поддержали и пообещали сделать все от них зависящее. Саре, однако, это не понравилось.
Ее готический рассказ – о девочке Заре, которая не работала на уроках литературы. Однако ей все сходило с рук, несмотря на то что ее учитель сердился и даже звонил ее родителям. Ему следовало признаться самому себе, что он «жить не мог без огромных упругих титек Зары». В ее сочинении было мало традиционных элементов жанра, но если смысл готического рассказа в том, чтобы у читателей кровь стыла в жилах, думаю, Сара справилась.
На следующий день я рассказываю руководителю департамента о рассказе Сары, и в итоге ее переводят в другой класс. Это печально. Учительство неразрывно связано с позитивными и профессиональными отношениями.
Даже имея дело со сложными учениками, мы должны брать на себя роль родителя, смотреть на ситуацию со стороны и искать способы решения проблемы.
С Сарой мне это не удалось, и ее эссе про Зару стало последней каплей. Несмотря на ее показную уверенность, бахвальство и суровую внешность, я всегда подозревал, что у нее проблемы. Ее агрессия выходит за рамки. Мне жаль, что я не смог сломать ее внешнюю скорлупу и расположить к себе.
Вскоре после этого инцидента Сару забирают из школы по семейным обстоятельствам. Я чувствую, что подвел ее.
Хулиган из пригорода
Десятиклассник Шон считается хулиганом в своем зеленом пригороде. По крайней мере, он так думает. Он член группировки школьников, отдаленно похожей на банду. Они бродят по району в рубашках навыпуск и создают некоторые проблемы. Речь не идет о международном наркокартеле или организованной преступности. Представьте себе дерзкого паренька, который сидит в кустах за игровым полем и незаконно продает сладости сомнительного происхождения.
На моих уроках Шон обычно лежит головой на парте, и никакие уговоры не могут заставить его сесть прямо. Честно говоря, такое поведение хотя бы не нарушает ход урока. При желании он может сорвать тщательно спланированный урок за пять секунд. Однажды это произошло, когда мы смотрели фильм База Лурмана «Ромео и Джульетта». Одной его фразы, сказанной в подходящий момент, хватило, чтобы все пошло не по плану.
Шон – проблемный ученик. Он отказывается идти на контакт и мешает другим детям. Однако он незлой парень, и его невозможно по-настоящему ненавидеть. Однажды Шон остается после урока, чтобы поговорить со мной. У меня в голове проносится мысль о том, что он хочет попросить книги для дополнительного чтения, но он с заговорщическим видом наклоняется ко мне и спрашивает: «Сэр, вас интересуют DVD? Я продам вам копию „Немножко беременна“ за два пятьдесят». Я вежливо отказываюсь.
Лучшим доказательством того, что Шон на самом деле не гангстер, служит его поступок накануне Рождества. На последнем уроке перед каникулами мы проводим подобие телевикторины. Мальчики соревнуются с девочками. Счет сравнялся, и все зависит от последнего вопроса, ответить на который должен Шон: «Мы опросили сто человек… что первым коснулось ваших губ сегодня утром?» Я в ужасе мысленно перебираю все неприличные ответы, которые он может придумать. Самым популярным ответом среди опрошенных на телешоу был «сигарета», поэтому я надеюсь, что Шон догадается. Он размышляет и явно паникует. Все глаза устремлены на него. Надежды и мечты членов команды грузом лежат на его плечах, и я понимаю, что он под давлением. Наконец он озвучивает свой ответ: «Шоколадка?» Думаю, если бы Шон оказался среди настоящих хулиганов, он бы долго не протянул.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?