Читать книгу "Элита богатства. Исследование психологии супербогатых предпринимателей"

Чрезмерный оптимизм по определению часто приводит к ошибочной оценке риска. «Когда они собираются вместе, эмоциональные, когнитивные и социальные факторы, поддерживающие преувеличенный оптимизм, представляют собой пьянящее варево, которое иногда заставляет людей идти на риск, которого они бы избегали, если бы знали шансы. Нет никаких доказательств того, что люди, идущие на риск в экономической сфере, обладают необычным аппетитом к азартным играм с высокими ставками; они просто менее осведомлены о рисках, чем более робкие люди»[410]410
  Ibid., 263 (рус. пер.: Там же).


[Закрыть].

Лоуэлл Бусениц опросил 176 предпринимателей и 95 сотрудников на руководящих должностях в крупных организациях. Он пришел к следующему выводу: «…предприниматели больше используют предубеждения и эвристику, что, вероятно, ведет к тому, что они будут воспринимать меньший риск в данной ситуации принятия решения»[411]411
  Busenitz, «Entrepreneurial Risk», 325.


[Закрыть]. В своем исследовании Бусениц попытался объяснить, почему некоторые предприниматели готовы принять более высокий уровень риска, хотя их склонность к риску не выше, чем у других[412]412
  Ibid., 326.


[Закрыть]. «Используя свои специфические предубеждения и эвристику для фильтрации своих решений, предприниматели, вероятно, будут воспринимать меньший риск в выбранных деловых возможностях. <…> Таким образом, предпринимателей от менеджеров крупных организаций отличает не разница в склонности к риску, а разница в том, как они воспринимают и думают о риске»[413]413
  Ibid., 327.


[Закрыть]. Когда предпринимателей спрашивали, принимают ли они свои решения на основе статистически доказанных процессов или на основе эвристических правил, они – гораздо чаще, чем сотрудники на руководящих должностях, – проявляли заметную склонность к эвристическим правилам. Исследование также показало, что предприниматели гораздо чаще, чем менеджеры, склонны к чрезмерному оптимизму.

Гигеренцер подчеркивает важность подражания в поведении человека. Учитывая ограниченность времени и информации, ни один человек никогда не захочет пытаться принимать все решения самостоятельно. Во многих случаях самым мудрым подходом является простое копирование поведения других людей. Подражание – один из ключевых процессов, благодаря которому огромные запасы культурных знаний успешно передаются от одного поколения к другому[414]414
  Gigerenzer, Gut Feelings, 216–218.


[Закрыть]. Тем не менее необходимо различать два разных типа подражания:

• «делай то, что делает большинство твоих сверстников»;

• «делай то, что делает успешный человек»[415]415
  Ibid., 217.


[Закрыть].

Подражание большинству может удовлетворить инстинкт социального одобрения и создать «комфортный конформизм»[416]416
  Ibid., 218.


[Закрыть], но если бы все ограничивались подражанием другим, изменения были бы невозможны[417]417
  Ibid., 219.


[Закрыть]. Подражание традиционному поведению, как правило, успешно, когда темп изменений медленный, и становится бесполезным, когда изменения происходят быстро[418]418
  Ibid., 219.


[Закрыть]. Даже незнание, по мнению Гигеренцера, может служить фактором успеха – например, когда агент просто не знает определенных законов, которые управляют социальным миром[419]419
  Ibid., 221.


[Закрыть]. Кстати, это объясняет, почему многие новички, сменившие профессию, могут стать более успешными, чем те, кто накопил большой опыт в определенной отрасли или секторе.

Чрезмерный оптимизм, который, согласно многочисленным исследованиям, особенно ярко выражен у предпринимателей, сильно коррелирует с нонконформизмом, как показали Антонио Бернардо и Иво Велч в 2001 г. «Наш главный аргумент заключается в том, что самоуверенные предприниматели (независимые личности, новаторы, лидеры, агенты перемен или даже диссиденты) менее склонны подражать своим коллегам и более склонны исследовать окружающую действительность. Таким образом, предпринимательская деятельность может дать ценную дополнительную информацию их социальной группе»[420]420
  Antonio E. Bernardo and Ivo Welch, «On the Evolution of Overconfidence and Entrepreneurs», Journal of Economics & Management Strategy 10, no. 3 (2001), 302.


[Закрыть]. Хотя чрезмерный оптимизм, как продукт независимого мышления и действий, часто имеет негативные последствия для предпринимателей, он полезен для общества в целом, утверждают авторы. «Когда самоуверенные, предприимчивые индивиды следуют своей собственной информации, преуменьшая значение информации стада, их действия фактически транслируют их частную информацию остальным членам их группы. Неосознанно самоуверенные предприниматели ведут себя альтруистично, делая иррациональный выбор, который вредит им самим, но помогает их группе»[421]421
  Ibid., 302.


[Закрыть].

Некоторые исследователи рассматривают предпринимателей в целом как «неудачников». В своей книге «Предпринимательское поведение» Барбара Бёрд высказывает мнение, что «предприниматели часто являются организационными „отщепенцами“, неспособными или не желающими находиться под надзором, управлением или контролем других людей или систем. Вместо того чтобы работать на кого-то другого, предприниматели предпочитают работать на себя. Вместо того чтобы присоединяться к уже существующим организациям в качестве сотрудников, предприниматели (особенно основатели) создают организации вокруг себя»[422]422
  Barbara J. Bird, Entrepreneurial Behavior (Glenview: Scott, Foresman and Company, 1989), 172.


[Закрыть].

Одна из причин, по которой люди решают стать предпринимателями, заключается в том, что они были недовольны своей прежней ролью наемного работника[423]423
  Ibid., 61.


[Закрыть]. Некоторые исследователи даже заходят так далеко, что утверждают, что люди становятся предпринимателями, потому что они каким-то образом социально вытеснены – например, потому что они иммигранты, сотрудники, потерявшие работу, – или каким-то образом психологически вытеснены[424]424
  Ibid., 154–155.


[Закрыть]. Бунтарство – это отношение, которое демонстрируют многие люди, впоследствии становящиеся предпринимателями. «В социальном плане бунтарь сопротивляется авторитету и изолирует себя. Он видит себя и воспринимается другими как неудачник, человек, который не способен подчиняться приказам, который предпочитает действовать самостоятельно»[425]425
  Ibid., 123.


[Закрыть].

Джордж Бренкерт отметил, что научные исследования неоднократно характеризовали предпринимателей как нарушителей правил. Он приводит подробные цитаты из соответствующей литературы[426]426
  Нижеследующие цитаты (выбранные из гораздо большего числа примеров) приводятся по: George G. Brenkert, «Innovation, Rule Breaking and the Ethics of Entrepreneurship», Journal of Business Venturing (2008).


[Закрыть]:

• «Правила предназначены для того, чтобы их нарушать. <…> Я думаю, что для того, чтобы стать предпринимателем, нужно иметь такой образ мышления. Если вы собираетесь следовать правилам, то лучше забудьте об этом, потому что правила победят вас еще до того, как вы начнете»;

• «Предприниматели идут на риск – нарушают правила, переступают принятые границы и идут против статус-кво»;

• «Один из ключевых принципов предпринимательства – бизнеса по разрушению устоявшейся формы – это отсутствие четких и твердых правил».

• «Но предприниматели – другие. Они не просто готовы нарушать правила; они наслаждаются этим. На самом деле большинство историй успеха стартапов, которые я слышал, содержат хотя бы один эпизод, когда дерзкий предприниматель использовал какую-то возмутительную тактику, чтобы провернуть решающую сделку или найти ресурсы для того, чтобы идея вышла за пределы чертежной доски».

В 1999 г. Джефф Уильямс использовал успешных основателей компаний в качестве примера того, как намеренное нарушение правил может принести плоды. Он изложил пять правил, а затем привел примеры успешных предпринимателей, которые нарушили эти правила. «Прислушивайтесь к мнению экспертов. Имейте бизнес-план. Будьте достаточно капитализированы. Начинайте бизнес в той отрасли, которую вы знаете. Не начинайте бизнес на переполненном рынке»[427]427
  Geoff Williams, «No Rules», Entrepreneur (1999), accessed 27 October 2017, https:// www.entrepreneur.com/article/18298


[Закрыть].

Тот факт, что предприниматели идут против течения и занимают позиции, противоречащие мнению большинства, был продемонстрирован в 2014 г. Элизабет Понтикс и Уильямом Барнеттом, сосредоточивших внимание на времени выхода компаний на тот или иной рынок. Они провели различие между организациями, которые выходят на рынок в сравнительно благоприятных условиях (например, после успешного первичного размещения акций (IPO) других компаний или во время притока венчурного финансирования), и организациями, которые выходят на рынок в более сложных условиях (например, после негативных событий, таких как банкротство одного из участников рынка в данном секторе). Они обнаружили, что организации, вышедшие на целевой рынок после негативных событий, имели более высокую степень долгосрочного успеха, чем те, чей выход на рынок был обеспечен позитивными рыночными событиями.

Авторы представили эмпирические данные для доказательства своей гипотезы, хотя, казалось бы, для этого есть и логические причины. «Консенсус относительно значения значимых событий расчищает путь для тех, кто соответствует преобладающему мнению. Позитивная «шумиха» по поводу впечатляющих возможностей финансирования может отбить у людей охоту критически оценивать, подходит ли рынок для организации. Напротив, когда общее мнение заключается в том, что недавняя неудача свидетельствует о более глубоких проблемах на рынке, начинающему предпринимателю придется отстаивать свой нонконформистский подход на каждом шагу. Стартап, который выдержит этот процесс, будет особенно жизнеспособным»[428]428
  Elizabeth G. Pontikes and William P. Barnett, «When to Be a Nonconformist Entrepreneur? Organizational Responses to Vital Events» (Working Paper 3003, Stanford Graduate School of Business, 2014), accessed 7 July 2015, https://www. gsb.stanford.edu/faculty-research/working-papers/when-be-nonconformist-entre-preneur-organizational-responses-vital, 26


[Закрыть].

Когда рынок «горячий», организации не нужно быть точно позиционированной или особо жизнеспособной, чтобы получить финансирование венчурного капитала или перейти в публичную собственность путем IPO. И наоборот, когда консенсус-прогноз рынка негативен, организации и их бизнес-модели подвергаются более пристальной и более критической оценке и поэтому должны быть более жизнеспособными, чтобы успешно выйти на рынок. «Организации, которые идут против консенсуса и которым удается выйти на рынки, скомпроментированные банкротствами, с высокой вероятностью проработают долго. <…> Однако получение финансирования во время этих бумов, в итоге не идет компаниям на пользу. Напротив, финансирование на волне активности венчурного капитала не сулит ничего хорошего, указывая на то, что компания с меньшей вероятностью в конечном итоге станет публичной»[429]429
  Ibid., 26–27.


[Закрыть].

Эти выводы свидетельствуют о том, что в долгосрочной перспективе нонконформистский подход окупается. Идти против тренда, плыть против течения, нарушать консенсус – именно эти качества объясняют, почему некоторые предприниматели и инвесторы достигают успеха? В интервью, которые составляют часть Б этой книги, респондентов просят оценить, в какой степени их деловые и инвестиционные стратегии шли вразрез с преобладавшими настроениями или мнениями, и считают ли они, что это стало фактором, способствующим успеху их начинаний.

Чжен Чжан и Ричард Арви занимаются вопросом о том, проявлялся ли столь характерный для предпринимателей нонконформизм в их детстве или юности. Они классифицируют предпринимателей как нарушителей правил по определению. В детстве и подростковом возрасте такое нарушение правил носит преимущественно негативный характер. Эти два исследователя изучили биографии 60 предпринимателей и 105 менеджеров и сравнили их со средними показателями для населения в целом. Умеренное нарушение правил – в том числе групповые драки, преднамеренный вандализм школьного имущества и школьные условные сроки – чаще встречалось среди молодых людей, впоследствии ставших предпринимателями, чем среди остального населения, а также чаще, чем в группе наемных менеджеров[430]430
  Zhen Zhang and Richard D. Arvey, «Rule Breaking in Adolescence and Entrepreneurial Status: An Empirical Investigation», Journal of Business Venturing 24 (2009), 439.


[Закрыть]. Более серьезные примеры правонарушений среди несовершеннолетних, такие как уголовные преступления, редко отмечались среди молодых людей, которые впоследствии стали предпринимателями, возможно потому, что серьезное нарушение правил может помешать карьерному росту человека и иметь более серьезные и далекоидущие последствия в его дальнейшей профессиональной жизни[431]431
  Ibid., 443.


[Закрыть].

Они также обнаружили, что негативные формы нарушения правил в период полового созревания могут иметь положительные последствия во взрослой жизни[432]432
  Ibid., 444.


[Закрыть]. Кроме того, исследователи обнаружили, что люди, которые вступали в конфликт со школой или законом в подростковом возрасте, как правило, имели более высокий уровень склонности к риску. Такие люди с меньшей вероятностью ожидали, что их негативное поведение приведет к негативным последствиям. «Мы утверждаем, что один из основных процессов, связывающих склонность к риску и предпринимательство, заключается в том, что люди с высокой склонностью к риску чаще демонстрируют поведенческие модели, бросающие вызов статус-кво и нарушающие установленные правила / ментальные рамки в социальных контекстах. Такая поведенческая модель, в свою очередь, может привести к более высокой вероятности успешного использования возможностей бизнеса и создания новых предприятий»[433]433
  Ibid., 437.


[Закрыть]. Исследователям удалось подтвердить эту гипотезу в ходе ее проверки.

Это интересная тема в связи с интервью, проведенными в рамках данной книги. Респондентов спрашивали, проявляли ли они в подростковом возрасте склонность нарушать правила и бросать вызов авторитетам. Вступали ли они в конфликты с авторитетными фигурами, т. е. родителями и учителями, в большей степени, чем это обычно происходит в период полового созревания?

Между несколькими поднятыми здесь темами существует внутренняя взаимосвязь, а именно:

• нарушение правил и нонконформизм;

• склонность к риску;

• чрезмерный оптимизм;

• интуитивные решения.

В 2006 г. Элизабет Моррисон представила эмпирическое подтверждение основанного на здравом смысле предположения о том, что люди, нарушающие правила в своих компаниях, как правило, имеют более высокую склонность к риску. «Склонность к риску, вероятно, также имеет значение для понимания просоциального нарушения правил. Люди с высокой склонностью к риску не только любят рисковать, но и переоценивают вероятность успеха, связанного с рискованными действиями, и недооценивают вероятность неудачи»[434]434
  Elizabeth W. Morrison, «Doing the Job Well: An Investigation of Pro-Social Rule Breaking» Journal of Management 32, no. 10 (2006), 17.


[Закрыть]. Эту гипотезу подтверждает эмпирическое исследование, опубликованное Моррисон: «Склонность к риску, переменная индивидуальных различий, также предсказывала вероятность нарушения правил в пользу общества. Независимо от того, насколько большой автономией они обладают, и независимо от того, всегда ли другие следуют правилу, люди, которые более спокойно относятся к риску, сообщили о более высокой вероятности нарушения правил, чем те, кто более избегает риска»[435]435
  Ibid., 22.


[Закрыть].

Это подтверждает корреляцию между (чрезмерным) оптимизмом, восприятием риска, нонконформизмом и готовностью нарушать правила. Однако существует также связь между этими чертами характера и склонностью – или нежеланием – человека принимать решения интуитивно. Несколько исследований подтверждают, что люди, доверяющие своей интуиции, «склонны быть менее конформистскими»[436]436
  Allinson, Chell, and Hayes, «Intuition and Entrepreneurial Behaviour» 35.


[Закрыть].

В области исследования предпринимательства существует ряд конкурирующих подходов к объяснению предпринимательской деятельности[437]437
  David Deakins and Mark Freel, «Entrepreneurial Learning and the Growth Process in SMEs», Learning Organization 5, no. 3 (1998), 146 et seq.


[Закрыть]. Экономисты в первую очередь подчеркивают роль внешней среды, рыночных возможностей и способности предпринимателя оптимально размещать ресурсы. Второй, более психологический, подход подчеркивает роль личностных качеств в предпринимательском успехе. «Большинство авторов этого подхода не допускают роли обучения на опыте в изменении поведения в предпринимательстве, поскольку врожденным характеристикам личности невозможно обучить»[438]438
  Ibid., 146.


[Закрыть]. Дэвид Дикинс и Марк Фрил не придерживаются ни одного из этих подходов, отвергая экономистов, которые подчеркивают роль внешних условий, а также психологов, которые концентрируются на чертах личности. Вместо этого они подчеркивают важность предпринимательского обучения для предпринимательского успеха. Их центральная гипотеза заключается в том, что решающее значение для процесса роста имеет способность предпринимателя или предпринимательской команды к обучению[439]439
  Ibid., 153.


[Закрыть].

Но эти подходы не обязательно противоречат друг другу. С одной стороны, экономисты правы, подчеркивая ключевую роль внешних условий. Однако, поскольку они одинаковы в определенный момент времени для всех конкурирующих предпринимателей, это не объясняет, почему один предприниматель более успешен, чем другой. И, конечно, личностные особенности также играют важную роль, что было продемонстрировано многочисленными исследованиями. Тем не менее это не исключает того, что способность к обучению также является ключевым фактором. Скорее, эти способности взаимосвязаны. Например, человек, который в силу своего характера очень открыт для нового опыта, лучше готов к обучению и более способен к обучению, чем человек, не имеющий такой способности. А человек, который не так подвержен влиянию мнений, но пробует подходы, которые могут идти вразрез с общепринятым мнением, с большей вероятностью получит лучший опыт обучения, чем тот, кто идет по проторенному пути и придерживается принятых и устоявшихся моделей поведения.

Дикинс и Фрил обсуждают важность теорий обучения и то, как они соотносятся с предпринимательским обучением. В частности, выделяются три типа обучения:

• обучение методом проб и ошибок;

• обучение путем подражания. «Подражательное поведение включает в себя наблюдение за успешными организациями и принятие тех методов, которые, как считается, являются ключом к наблюдаемому успеху»[440]440
  Ibid., 148.


[Закрыть];

• обучение путем налаживания связей.

На конкретном примере Дикинс и Фрил показывают, что предпринимательское обучение в значительной степени происходит экспериментально[441]441
  Ibid., 153.


[Закрыть].

В настоящей книге постулируется, что способность к обучению выше среднего является решающей предпосылкой предпринимательского успеха. Бизнес-модели должны быть адаптированы, иногда требуется полный поворот или переориентация, и все это происходит в процессе постоянного обучения и реагирования на внешнюю среду. Предприниматели понимают, что́ работает, а что нет. Они могут перенимать успешные идеи у других участников рынка, вместо того чтобы нарабатывать весь свой опыт методом проб и ошибок.

В 1997 г. Джон Янг и Дональд Секстон прямо поставили следующие вопросы: «Почему предприниматели учатся? Чему они учатся? Как они учатся? Когда их обучение считается эффективным?»[442]442
  John E. Young and Donald L. Sexton, «Entrepreneurial Learning: A Conceptual Framework», Journal of Enterprising Culture 5, no. 3 (1997), 225.


[Закрыть] Во-первых, они провели различие между явным и неявным обучением. Неявное обучение является бессознательным, и предприниматель либо не может, либо не в состоянии полностью выразить то, чему он научился. Неявное обучение в основном связано с получением очень сложной информации, и в отличие от сознательного обучения этот процесс не является результатом систематической проверки гипотез[443]443
  Ibid., 226.


[Закрыть]. Однако в статье, опубликованной Янгом и Секстоном, основное внимание уделяется явному процессу обучения предпринимателей.

Основой процесса обучения является увеличение способности решать новые и сложные проблемы. «Наиболее стимулирующей ситуацией обучения для предпринимателя выступает сложная новая проблема»[444]444
  Ibid., 229.


[Закрыть]. Предприниматель сталкивается с постоянным водопадом новых проблем, создаваемых либо самой компанией, либо внешней средой: требования банков, изменение условий конкуренции, проблемы внутри компании (набор персонала, неустойчивость) и т. д. Поскольку над предпринимателем нет никого, кто бы поощрял его обучение, ему приходится самостоятельно принимать решения о том, как лучше учиться – и стоит ли прибегать к внешней поддержке – для получения знаний о сфере деятельности и другого соответствующего опыта. «Авторы считают, что, если предприниматели хотят быть успешными, им жизненно важно разработать и вписать в график конкретные планы обучения»[445]445
  Ibid., 241.


[Закрыть].

В 1999 г. Дэвид Харпер опубликовал статью «Как учатся предприниматели: попперианский подход и его ограничения». В центре внимания автора – предпринимательское обучение, которое следует модели открытия знаний, описанной Карлом Поппером. «Я фокусируюсь на предпринимателях, которые учатся на своих ошибках и опровержении своих идей. Эти, как я их называю, „попперианские“ предприниматели искусственно делают наращивание своих знаний более интенсивным, сознательно применяя открыто критический и систематический подход к решению проблем. Подобно ученым, эти предприниматели проводят частичные эксперименты как способ приобретения знаний, сравнивая наблюдаемые результаты с ожидаемыми»[446]446
  David A. Harper, «How Entrepreneurs Learn: A Popperian Approach and Its Limitations» (Working Paper prepared for the group in Research in Strategy, Process and Economic Organization, Department of Industrial Economics and Strategy, Copenhagen Business School, 1999), 11–12.


[Закрыть].

Подход, принятый этим типом предпринимателей, следует научным принципам: сначала выдвинуть гипотезу, затем проверить ее, а затем либо подтвердить ее, либо отвергнуть и начать все сначала. Согласно гипотезе Харпера, самокритичный, саморефлексивный подход, характерный для философии Поппера, также является необходимым условием для успешного предпринимательского обучения. «Попперианские» предприниматели «признают предварительный и предположительный характер всех знаний, включая свои собственные, и признают, что многие предпринимательские вылазки в неизвестность в своей первоначальной форме оказываются ошибками. Они подчеркивают, что, поскольку они могут учиться на своих ошибках, желательно обнаружить свои ошибки как можно быстрее»[447]447
  Ibid., 12.


[Закрыть].

Успешные предприниматели, которые учатся в соответствии с этой моделью, обычно демонстрируют недогматическое отношение. «Таким образом, попперианские предприниматели избегают догматических стратегий для защиты своих идей от опровержения. В частности, они избегают:

• введения ситуативных решений или гипотез (например, существенное снижение темпов роста рынка считать нормальным сезонным колебанием);

• всегда скептически относятся к надежности эксперимента или экспериментатора (например, фирмы, проводящей маркетинговые исследования)»[448]448
  Ibid., 13.


[Закрыть].

Харпер предполагает, что предпринимательская деятельность в первую очередь состоит в постоянном решении новых проблем на все более высоком уровне. «Предпринимательская деятельность начинается и заканчивается проблемами. <…> И даже успешно решив какую-либо конкретную рыночную проблему, предприниматель обнаруживает новые проблемы, так что процесс его обучения, по идее, бесконечен»[449]449
  Ibid., 17.


[Закрыть]. Возможно также, например, что новые проблемы возникают как непреднамеренный побочный эффект решения предыдущих проблем[450]450
  Ibid., 18.


[Закрыть].

Харпер признает, что подход Поппера к применению научного метода проб и ошибок и проверки гипотез к другим областям человеческой деятельности – включая предпринимательскую деятельность – небесспорен. Он также не утверждает, что все предприниматели следуют описанному им подходу. «Во-первых, попперианский подход к предпринимательству требует, чтобы лишь небольшое меньшинство участников экономических сделок было столь же искушенным и непредвзятым в принятии решений, как и ученые, подобные Попперу»[451]451
  Ibid., 22.


[Закрыть]. Тем не менее Харпер предполагает, что те предприниматели, которые следуют этому методу обучения, в конечном итоге добьются наибольших успехов[452]452
  Ibid., 23.


[Закрыть].

Найду и Нараяна исследовали важность для предпринимателей умения решать проблемы. Они провели опрос 83 предпринимателей, чьи компании получили награды Администрации малого бизнеса за выдающиеся результаты. Предпринимателей попросили перечислить основные проблемы, с которыми они столкнулись при создании своих компаний. В то же время их спросили, сохранились ли эти проблемы и в какой степени. Каждая проблема была классифицирована как «крупная проблема», «незначительная проблема» или «вообще не проблема». «Те, кто имел исходное состояние три (крупная проблема) и перешел в состояние два (незначительная проблема) или один (не проблема) в текущем периоде или кто сообщил о „незначительной проблеме“ в начальный период и впоследствии сообщил об „отсутствии проблемы“ в текущем периоде, классифицируются как „решатели проблем“»[453]453
  Naidu and Naranyana, «Problem-Solving Skills», 96.


[Закрыть].

Затем авторы посмотрели, существует ли корреляция между ростом компании (за пятилетний период) и способностью предпринимателя решать проблемы. «В 11 из 34 проблемных областей наблюдались значительные различия между „решателями проблем“ и „остальными“ в отношении медианного роста. Что касается всех одиннадцати проблемных областей, то у „решателей проблем“ медианный рост был выше, чем у остальных»[454]454
  Ibid., 96.


[Закрыть]. В предпринимательском успехе способность решать проблемы явно играет важную роль. Вопрос о том, можно ли этому научиться систематически, как предлагает Харпер со своим попперианским предпринимателем, остается открытым. Представляется более вероятным, что неявное обучение играет более важную роль.

Артур Ребер интенсивно работал в области неявного обучения, которое, по его утверждению, приводит к неявному, скрытому знанию. Неявное обучение характеризуется двумя особенностями:

• «Это бессознательный процесс»;

• «Оно дает абстрактные знания»[455]455
  Arthur S. Reber, «Implicit Learning and Tacit Knowledge», Journal of Experimental Psychology 118, no. 3 (1989), 219.


[Закрыть].

В своем фундаментальном вкладе в область неявного обучения Кэрол Огарт Сегер сформулировала следующие критерии: «Что усваивается (сложная информация, а не простые ассоциации), как усваивается (случайно, а не через проверку гипотез), статус усвоенной информации (бессознательный, невербализуемый) и нейронные основы обучения (негиппокампные)»[456]456
  Carol Augart Seger, «Implicit Learning», Psychological Bulletin 115, no. 2 (1994), 164.


[Закрыть].

Эксперименты по изучению правил грамматики и вычисления вероятностей показали, что «операции неявного обучения происходят независимо от сознания; было продемонстрировано, что их ментальные продукты хранятся в неявном виде; было показано, что их функциональные контролирующие свойства действуют в значительной степени вне осознания»[457]457
  Reber, «Implicit Learning», 233.


[Закрыть]. Интуиция характеризуется тем, что человек знает, что́ правильно или неправильно, что́ является подходящим или неподходящим ответом в конкретной ситуации, но он не осознает причины этого знания. Интуиция, по определению Ребера, является конечным результатом неявного обучения[458]458
  Ibid., 232.


[Закрыть]. Это особенно важно в отношении предпринимательского обучения, поскольку в исследованиях постоянно подчеркивается роль скрытых знаний для предпринимателей.

По мнению Ребера, в эволюционном плане неявное обучение предшествует явному. Он заявлял, что эта способность присуща всем людям. Ребер утверждал, что независимо от интеллекта существует лишь незначительная разница между способностями людей к неявному обучению[459]459
  Arthur S. Reber, Faye F. Walkenfeld, and Ruth Hernstadt, «Implicit and Explicit Learning: Individual Differences and IQ», Journal of Experimental Psychology 17, no. 5 (1991), 888 et seq.


[Закрыть]. Однако впоследствии эта гипотеза была опровергнута. Эксперименты, проведенные Лиэнн Вулхаус и Роуэном Бэйном, показали, что способность к неявному обучению существенно различается у разных людей[460]460
  Leanne S. Woolhouse and Rowan Bayne, «Personality and the Use of Intuition: Individual Differences in Strategy and Performance on an Implicit Learning Task», European Journal of Personality 14 (2000), 157 et seq.


[Закрыть].

Взятые вместе с исследованиями, которые показывают, что успех в предпринимательстве сильно коррелирует со способностью принимать интуитивные решения, эти выводы ясно показывают, насколько важно неявное обучение для предпринимателей. Еще в 1990 г. Чарльз Гинн и Дональд Секстон опубликовали результаты исследования, в котором сравнивались 143 основателя и руководителя быстро развивающихся предприятий со 150 основателями и руководителями предприятий, которые развивались крайне медленно. Используя тест Майерс – Бриггс, измеряющий ряд факторов, включая степень развития интуитивных процессов принятия решений, исследователи смогли продемонстрировать, что почти 60 % ключевых лиц, принимающих решения на быстрорастущих предприятиях, склонны принимать решения интуитивно, в то время как на медленно растущих предприятиях это было верно только для 14 % лиц, принимающих решения[461]461
  Charles W Ginn and Donald L. Sexton, «A Comparison of the Personality Type Dimensions of the 1987 Inc. 500 Company Founders/CEOs with Those of SlowerGrowth Firms», JournalofBusiness Venturing 5 (1990), 323.


[Закрыть]. «Результаты показывают, что основатели быстрорастущих фирм имеют психологические предпочтения, которые значительно отличаются от предпочтений их медленно растущих коллег. Основатели, ориентированные на рост, предпочитают интуитивный подход или рассмотрение будущих возможностей при сборе информации»[462]462
  Ibid., 313.


[Закрыть].

Важность неявного обучения, которое уже играло важную роль в работах Фридриха Хайека, сегодня признается решающим фактором для предпринимательского обучения. В 2010 г. в статье под названием «Хайек о неявном знании» Фуат Огуз продемонстрировал, что «неявное знание» было предметом интереса в ранних научных работах Хайека. «Однако из-за отсутствия теоретической структуры для анализа этой темы Хайек не смог углубить свою работу в этом направлении. Перейдя к философии, он начал использовать идеи гештальтпсихологии»[463]463
  Fuat Oguz, «Hayek on Tacit Knowledge», Journal of Institutional Economics 6, no. 2 (2010), 162.


[Закрыть].

Впервые этот термин появился в статье Хайека 1962 года «Правила, восприятие и разумность». Он начинает статью с примера маленьких детей, которые способны применять правила грамматики и идиоматического языка, не зная их сознательно[464]464
  Friedrich August von Hayek, «Rules, Perception and Intelligibility», in Studies in Philosophy, Politics and Economics (London: Routledge & Kegan Paul, 1967), 43.


[Закрыть]. «Ребенок, который говорит грамматически, не зная правил грамматики, не только понимает все оттенки смысла, выражаемого другими, следуя правилам грамматики, но и может быть в состоянии исправить грамматическую ошибку в речи других»[465]465
  Ibid., 45.


[Закрыть]. Хайек указывает на навыки ремесленника или спортсмена, обычно называемые «ноу-хау». «Для этих навыков характерно то, что мы обычно не в состоянии эксплицитно (дискурсивно) выразить способ действия, о котором идет речь»[466]466
  Ibid., 43.


[Закрыть]. Огуз резюмирует мнение Хайека о неявном знании, которое крайне трудно сформулировать и которое не играет никакой роли в анализе затрат и выгод. «Хорошим примером такого рода знания является основанное на опыте понимание предпринимателем того, что отличает возможность получения прибыли от простой разницы в цене»[467]467
  Oguz, «Hayek on Tacit Knowledge», 159.


[Закрыть].

Совсем недавно термин «неявное знание» был вновь введен венгерско-британским философом Майклом Поланьи, который в своей книге «Неявное измерение» (1966) привел часто цитируемую фразу «мы можем знать больше, чем можем сказать»[468]468
  Michael Polanyi, The Tacit Dimension (London: Routledge, 1966), 4.


[Закрыть]. Для Поланьи это представляет собой центральную проблему коммуникации. «Наше сообщение оставило после себя нечто, о чем мы не могли рассказать, и при его получении приходится полагаться на то, что собеседник обнаружит то, что мы не смогли передать»[469]469
  Ibid., 6.


[Закрыть]. Поланьи разъясняет разницу между неявным и явным знанием; между мастерством, с одной стороны, и теоретическим знанием – с другой. «Мастерство водителя не может быть заменено тщательным изучением теории автомобиля; знание, которое я имею о своем собственном теле, совершенно отличается от знания его физиологии; а правила рифмовки и просодии не говорят мне того, о чем мне говорит стихотворение без знания его правил»[470]470
  Ibid., 20.


[Закрыть].

Георг Ханс Нойвег иллюстрирует значение эпистемологии и теории знания Поланьи для теории обучения. Он определяет «неявное знание» как синоним интуитивного навыка. «Неявное знание» относится к обстоятельствам, возникающим во время восприятия, суждения или действия. При этом субъект не мыслит дискурсивно и не занимается самоинструктажем ни до, ни во время выполнения действия. Субъект что-то воспринимает, выносит суждение, ожидает чего-то, придумывет идею, решает проблему, достигает цели, совершает движение и т. д. В той мере, в какой сознание субъекта не осознает происходящие психические процессы и сопутствующую регуляцию этих процессов, а воспринимает только результаты или промежуточные результаты этих процессов, субъект переживает свои восприятия, суждения, решения, действия как „интуитивные“»[471]471
  Georg Hans Neuweg, Könnerschaft und implizites Wissen: Zur lehr– und lemtheoretischen Bedeutung der Erkenntnis– und Wissenstheorie MichaelPolanyis (Münster: Waxmann Verlag, 2001), 13.


[Закрыть].

Как было описано выше, обучение не обязательно является результатом сознательного и систематического приобретения знаний, но часто является результатом бессознательных процессов. В одном из экспериментов испытуемые играли роль менеджера завода в компьютерной симуляции. Им было поручено поддерживать определенный объем производства сахара путем внесения изменений в штатное расписание завода. Функциональное уравнение, лежащее в основе системы, испытуемым раскрыто не было. На этапе обучения они не знали, что впоследствии им придется пройти тест на знание системы. Тест показал, что испытуемые могли регулировать производство на сахарном заводе, не будучи в состоянии объяснить, как именно они это делали[472]472
  Ibid., 25–26.


[Закрыть].