Читать книгу "Каникулы юной ведьмы"
Автор книги: Ренат Янышев
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: 12+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Да уж не совсем я дремучая.
Ведьма замолчала. Все тоже притихли. А я так и замлела, зажмурившись от восторга, – неужели это про меня? Неужели я действительно смогу путешествовать среди звезд? Я как стала себе представлять ТАКОЕ!!! Ух, страшно! Я такая маленькая, и ни скафандра, ни оружия, среди звезд! Ужас!
– Эй ты! Космонавт! – бросил мне через плечо папа. – Хватит мечтать, а то сейчас врежемся, и конец! Никаких звезд больше не увидишь.
Я открыла глаза, и вовремя, мы уже снизились так, что едва не воткнулись в высоченный кедр. Я успела повернуть и теперь летела, не отвлекаясь, вслед за ведьмой, уверенно направлявшейся к таинственной пещере.
Чуть в стороне осталось Серебряное озеро, и вскоре мы пошли на посадку. И как только Карповна разглядела в ночи такую маленькую полянку? Между тем дед Кузя, кряхтя и охая, вылез из ступы и, держась за поясницу, набросился на папу:
– Что, истребитель чертов! Через тебя теперь страдаю. А как я вообще на камни сверзился бы? А? Вот щас за уши-то оттаскаю.
– Только попробуй, – и папа угрожающе выставил кулачки вперед.
– Ну-ка остыньте! – потребовала ведьма, а потом повернулась ко мне: – Они всегда такие?
– Всегда! – тяжело вздохнув, ответила я.
Ведьма положила мою метлу в ступу, и та немедленно взмыла в воздух, спрятавшись в кроне деревьев. Карповна взяла за руку крестного, а я потянула за собой папу.
– Эти мужчины – они такие неприспособленные! – вдруг подмигнула мне Карповна и повела всех через чащу.
Глава XXII
Опять бородачи
Но на подходе к нашей цели, совсем не кстати, обнаружилось препятствие – бородачи зачем-то перетащили свои палатки на площадку перед входом. И хотя стояла глубокая ночь, из недр пещеры доносилось тарахтение их движка – значит, они там что-то делали!
Мы спрятались за деревьями и стали обдумывать сложившуюся ситуацию. В это время от палаток на нас выскочил с лаем Пират.
Но под взглядом Карповны враз умолк и подошел, смущенно виляя хвостом. Карповна некоторое время вглядывалась в глаза Пирата, а затем вытащив Кузнечика из кармана папиной куртки, задумчиво произнесла:
– Вот, значит, кто самый главный шкодник! Ты зачем обижаешь бедного пса? Кто ночью у Пирата украл кость и так спрятал, что он до сих пор найти не может? Где кость? Отвечай!
– Ну… это… она случайно в озеро упала, – стал оправдываться Кузнечик, обретя дар речи.
– А кто шерсть с хвоста собаке обстриг? – продолжала допрос Карповна.
Я только сейчас обратила внимание на странный, словно обглоданный хвост у несчастного Пирата, отчего он стал совершенно уморительным.
– А чего ножницы рядом валялись? – вопросом на вопрос ответил чертик.
– Ага, рядом валялись, вот я сейчас отдам тебя Пирату, пусть он ослушника потеребит немного!
– Не-ет!!! – раздался вопль Кузнечика. – Я больше не буду.
– А чего не будешь-то?
– Ну, это… выбрасывать его кости в озеро. Еще не буду стричь ему хвост.
– Нет, милый, – протянула ведьма, – ты вообще пальцем не дотронешься до собаки. Вообще – ничем и никак. Обещаешь?
– Обещаю! – обреченно кивнул Кузнечик.
– Смотри у меня! Тогда пошли выяснять, что этим вашим бородачам здесь надо.
Но мне совершенно не хотелось встречаться с ними. Опять будут смеяться и задавать глупые вопросы. А кроме того, вдруг им не понравится, что мы здесь появились?
– Но я и не собираюсь с ними встречаться, – пожала плечами ведьма. – Только посмотрю, что они там собрались делать, и вернусь обратно. А ежели мы столкнемся лоб в лоб, тогда что-нибудь придумаю.
И мы пошли с ней в глубь пещеры, оставив папу и крестного на поверхности. Пират весело побежал рядом с ведьмой, что не понравилось коту, сидевшему на плече у хозяйки. Он свесился с плеча и ревниво следил за Пиратом, представляя небось, как вцепится псу в морду при первом же удобном случае.
Так что глупая лайка, думая, что подружилась с нашей компанией, жестоко заблуждалась. Двое из нас – Кузнечик и кот – были готовы ее растерзать.
Стены пещеры начинали светиться по мере нашего приближения и потихоньку гасли позади. «Вот это здорово, – подумала я, – значит, так могут делать не только гномы, но и ведьмы. Следовательно, и я смогу научиться!»
Сначала пол пещеры шел на подъем, затем тоннель вдруг стал изгибаться, петлять и теперь вел нас в глубь горы. К сожалению, под ногами появились в изобилии камни, так что приходилось идти очень осторожно.
Вскоре резко усилился грохот движка бородачей, а в чистейшем воздухе запахло выхлопными газами. Впереди забрезжил свет от ламп, и пещера на глазах стала расширяться. Карповна сделала мне знак, и я послушно застыла, а она выглянула из-за стены. Постояв так некоторое время, она, ни слова не говоря, повернула обратно. Я тоже глянула одним глазком, но ничего интересного не увидела. Бородачи занимались какими-то своими делами, расставляли повсюду столы с приборами. Так ничего и не поняв, я направилась вслед за ведьмой.
Карповна о чем-то глубоко задумалась, и потому полет до ее избушки прошел в молчании. Пират напрашивался следом, но безрезультатно. Он даже побежал вдогонку за нами, но разве может собака догнать метлу или хотя бы ступу.
– Ладно, – уже на крыльце сказала ведьма. – Давайте-ка ложиться спать. Утро вечера мудренее.
Папа тут же подбежал к Карповне и о чем-то пошептался, затем позвал меня:
– Хочешь переночевать на настоящем сеновале?
Конечно, я хотела. И вскоре мы с папой уже забирались по лестнице на верхний настил в сарае, заполненный сеном. Мы затащили с собой несколько овечьих шкур, а снизу дед Кузя подбросил одеял и подушек. Пока папа устраивал лежбище, крестный покряхтел-покряхтел, а потом сходил в дом и взял еще и на себя одеяло и подушку.
Я лежала на спине, подложив под голову руки. В воздухе аппетитно пахло сеном. И было ужасно удобно лежать на шкурах, укрывшись до подбородка одеялом. Чуть пошевелишься, и сено тут же начинает шуршать. А через чердачное окно виднеется кусочек неба над лесом со звездами!
Интересно, неужели все, что предрекала Карповна о моем будущем, – правда? Я попыталась представить, что же меня там может ожидать. Но впервые в жизни мое воображение изменило мне. Рядом уже вовсю посапывал папа, а я все еще вглядывалась в звезды…
Утром, во время завтрака, Карповна рассказала нам о том, что именно ей не понравилось в пещере. В результате недолгих расспросов выяснилось, что бородачи могут своим тарахтящим аппаратом разбудить Хранителя Мертвого озера, живущего в глубине горы.
Тут встрял папа:
– Мне что-то не понравилось упоминание о Хранителе. Это еще кто такой?
– Не знаю. Я и сама его не видела ни разу. Но знаю, что как только появилось Мертвое озеро, сразу же появился и Хранитель. А потом произошло землетрясение, и вход засыпало на десятки тысяч лет. И Хранитель, которому нечего было делать, крепко-крепко заснул. А примерно с тысячу лет назад кто-то опять слегка потряс горы, и вход снова открылся. Люди почти не посещают эти места. Ваши бородачи первыми проникли в пещеру. Если они разбудят Хранителя, то он погубит их, чтобы никто не открыл тайну озера.
Ведьма помолчала и потом заметила:
– Надо что-то сделать, чтобы они ушли. И навсегда забыли эти места.
И тут во мне словно колокольчик зазвенел:
– Папа, я видела у них акваланги!
– Черт! – выругался папа. – Значит, это подводные спелеологи. Они изучают подземные и пещерные озера и реки. Они обязательно полезут в воду. Анна Карповна, что будет с человеком, если он полезет в Мертвое озеро?
– А что ж с ним будет – умрет, конечно.
И я в тот же миг исчезла.
Вроде бы я успела. Тот бородач, что расспрашивал меня про браслет, как раз надевал ласты. Я кинулась к Николаю Семеновичу:
– Нельзя в воду лезть! Не пускайте его в воду! Это озеро не зря зовется Мертвым!
Ученые в изумлении уставились на меня.
– Это еще что за явление Христа народу! – развел руками Николай Семенович. – Ты как здесь оказалась? И вообще, кто ты такая? Исчезаешь, появляешься, крадешь все наши фотопленки! Ты кто? Дух леса? В этих местах во что угодно поверишь.
– Какая вам разница, кто я, – рассердилась я на него, – вам надо уходить отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Ни за что не дотрагивайтесь до воды и тем более не пейте. Вы умрете, если только попробуете. Уходите! Ну уходите же! Я прошу вас.
Но они и не думали меня слушаться. Обступили полукругом и стали подозрительно разглядывать, словно я насекомое какое. И вдруг аквалангист свистнул Пирата и повел его к воде. Я побежала за ним:
– Нет! Не смейте.
Но он удержал меня рукой.
– Не бойся, девочка, – а сам другой рукой стал подталкивать Пирата к черной маслянистой глади озера. – Ну-ка, попей водички!
Но лайка уперлась лапами в пол и глухо заурчала. А когда аквалангист усилил нажим, вдруг извернулась и цапнула его за руку, порвав ткань акваланга. Бородач выпрямился, а Пират отбежал подальше, глухо рыча и скаля клыки.
– Ничего себе, чтобы Пират да цапнул Серегу за руку! Да ни в жизнь бы не поверил! – проговорил кто-то.
– Вот так вот, Коля! – проговорил аквалангист, рассматривая свой костюм. – Девочке поверить надобно.
– Так! – сказал Николай Семенович, хмурясь. – В воду никто не полезет. Без моего разрешения к озеру не приближаться. Без дополнительно разработанных предосторожностей работу не начинаем. А ты, девочка, если ты девочка, конечно, останешься с нами и объяснишь нам все толком.
– Я девочка, – буркнула я, не решив еще, обидеться мне или нет. – А с вами я остаться не могу.
– Ну, это мы еще посмотрим, – Николай Семенович стал подходить ко мне.
И тогда я опять исчезла…
– Успела? – встревоженно встретили меня все.
– Успела, только они не хотят уходить из пещеры.
– Что ж, значит, будем их выгонять оттуда, – предложил папа.
– Будем, – согласилась ведьма.
– Значит, так, – продолжил папа, – у меня есть предложение. В группу по изгнанию бородачей должны быть отобраны только добровольцы. А здесь, в доме Анны Карповны, будет наша база. Первым записываюсь я!
В папин список попали все, кроме кота и Карповны. Я насторожилась, что это у папы вновь прорезался в голосе военный уклон. Но пока решила промолчать.
Кузнечик воспарил духом. И поскольку обсуждение наших действий мы перенесли на улицу, то вскоре уже Кузнечик вовсю заливался соловьем:
– Значит, так! Мы высаживаемся у входа в пещеру. Ты и ты, – он кивнул в сторону папы и крестного, – растягиваете колючую проволоку. А ты, Ника, гонишь эту тварь из глубины пещеры прямо на засаду. И когда эта собака, запутавшись с ног до головы, завоет от боли и страха, тут-то и появлюсь я. И я ей скажу, наступив на хвост: «Вон из моего леса, человеческий прихвостень!»
Тут крестный, не сдержавшись, дал Кузнечику, блаженно прикрывшему в этот момент глаза, хороший щелбан. Того как ветром сдуло с места. Чертенок перекувыркнулся несколько раз в воздухе, но тут же встал и заявил, потирая лоб:
– Впрочем, я готов согласиться и с другими предложениями.
Папа стал медленно рассуждать:
– У нас есть задача – заставить ученых покинуть эти места. Их забывчивость будет обеспечивать Ника. Здесь, в этой ситуации, дочка, я тебе разрешаю воздействовать на память этих людей так, чтобы они забыли не только свое пребывание в этих местах, но и причины, по которым они оказались у озера. Но нам надо придумать, как их выгнать. Самое легкое – похитить у них все съестные припасы, одежду, спички и прочее, что позволяет им жить в лесу.
– Ура! – опять загорланил Кузнечик. – Мы начнем воровать немедленно. Ника, пошли за мешками…
Но тут он посмотрел на крестного и замолчал, втянув голову в плечики.
А папа продолжал:
– Пугать их бесполезно. Они видели Нику и поймут, что тут дело нечисто. Уговаривать тоже бесполезно. Знаю я этих ученых. Пока не выяснят, что хотят, ни за что не уйдут отсюда.
– Да! – тут я вспомнила кое-что и обернулась к Кузнечику. – Ну-ка, отвечай – это ты стащил у ученых всю фотопленку?
– Конечно, я! – горделиво выпрямился чертенок. – Я первым внес лепту в дело изгнания бородачей. Вы еще и не думали, а я уже действовал.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался папа. – Что это еще за пленка?
– Ну, пока все спали, – стал объяснять словоохотливый Кузнечик, – я вытащил из фотоаппаратов все пленки. А то они все пытались сфотографировать русалок. А вдруг бы и меня захотели снять! Нет, думаю, шиш вам!
– Так, Кузнечик! Я уже запутался, кем я тебе прихожусь, вроде дедом! Но если ты хочешь и дальше жить в нашей семье, то запомни одно: не лезь вперед батьки в пекло! Понял? А не то выгоню к чертовой матери! – пригрозил папа и тут же сплюнул от огорчения: – Тьфу ты! Ну, в общем, просто выгоню.
И тут Кузнечик обиделся по-настоящему:
– Да что вы меня все время третируете? Жить не даете! Что вам Кузнечик плохого сделал? Мне не нужны такие родственнички, которые только и умеют, что попрекать! Все! Останусь у Карповны, и пусть она мною печки разжигает, собакам скармливает! А вам будет стыдно, да уже ничего не поделать! Вот!
И с этими словами он отошел от нас и разлегся на траве под кустом смородины, сделав вид, что совсем не слушает наши разговоры. Хотя уши его, словно локаторы, были направлены в нашу сторону.
Мы сначала сдерживались, но потом не выдержали и засмеялись. Когда все успокоились, папа позвал Кузнечика:
– Эй, не обижайся! Я ведь не со зла! Иди к нам!
Кузнечик как-то боком, вроде бы нехотя, вернулся, но еще долго молчал, переживая обиду.
– В общем, так! Ничего воровать у них не будем! Просто испортим двигатель, и у них не станет электричества. А это значит что? Что приборы у них работать не будут. Ура! И им придется вызывать вертолет, чтобы он забрал их отсюда. Стоп! А вдруг они тогда решат просто отдохнуть здесь? И расположатся у Серебряного озера? Нет. Похищение не отменяется. Значит, я порчу двигатель. А остальные занимаются выносом. О!.. Руководить хищением будет…
– Я! – снова встрял Кузнечик, вытягивая свои крохотные лапки. – Вот что я смогу украсть, кроме фотопленки? Зато хлебом не кормите, лучше дайте поруководить!
– Хорошо! Не будем больше тебя кормить хлебом, – сказал папа, стиснув зубы и одновременно подмигнув мне, – после обеда и начнем.
– А как назовем операцию? – не успокаивался Кузнечик.
– Ну… – задумался папа, – операцию назовем «Цунами»!
Глава XXIII
Операция «ЦУНАМИ»
Я схоронилась за деревьями и следила, когда Кузнечик подаст знак с дерева. Тогда я проникну внутрь и вытащу оттуда ружье – чертенок разведал, где оно лежало. Соль мы уже утащили всю. О чем повар еще не знал. Да и спички тоже. Против ожидания, все это проделал Кузнечик, желая отличиться. Осталось только конфисковать несколько ружей и патроны к ним. Папа в это время находился в пещере с (как он выразился) «диверсионно-подрывной» целью. Закончив похищение, мы должны были поднять крик и вой, чтобы все ученые выскочили из пещеры, а в это время папа испортил движок. А уж после я бы забрала оттуда его. Такое вот «Цунами».
Пират нам помешать не мог, потому что бородачи взяли его с собой в пещеру. Так что операция прошла удачно. Я не знала, как правильно называются все эти ружья и карабины, которые я вытаскивала из палаток и передавала крестному, да и не хотела знать. Зато скоро дед Кузя стал похож на героев американских боевиков – весь увешанный оружием. Только борода все дело портила. Я смотрела на деда Кузю и завидовала ему – он такой сильный. Я тащила одно ружье, сгибаясь и кряхтя, а он стоит с четырьмя, и хоть бы хны. Хотя, с другой стороны, на то они и взрослые, чтобы быть сильнее.
Кузнечик еще раз прошмыгнул по палаткам, но больше ничего ценного не узрел и разрешил закончить операцию. Все оружие мы попрятали в лесу, а соль и спички положили в мой рюкзачок, чтобы отдать Карповне.
Вскоре повар обнаружил пропажу и спичек, и соли, и всего прочего и теперь вызывал всех из пещеры по рации.
Едва у входа показались ученые, я мгновенно перенеслась к папе. Кузнечик же остался, по собственной инициативе, следить за бородачами.
Папа у движка вовсю чертыхался, как сапожник. С гаечными ключами в перемазанных ручках, с всклокоченными волосами он был так уморителен, что я рассмеялась.
– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – досадовал папа. – Силы-то нет у меня! Ну-ка, чем смеяться, давай ты попробуй.
И папа показал мне гайку, которую надо было открутить. Но и у меня ничего не вышло. Ни одна гайка не захотела откручиваться. Повозившись еще несколько минут, папа бессильно опустил руки, но тут же и вскинулся:
– Ника! Ты видела у Карповны сахар?
– Нет, – пожала я плечами.
– Жаль! – искренне огорчился папа и вдруг закричал: – Нет! Еще не все потеряно! Ну-ка, сгоняй в Белозеро и притащи оттуда чашку сахарного песка.
Я удивилась, зачем папе так нужен сахар, но выполнила его просьбу. В доме в Белозере все оставалось по-прежнему, только тонкий налет пыли опять начинал придавать нежилой вид горнице. Я быстро набрала в стоявшую на столе чашку сахар и вернулась к папе.
Надо сказать, что мне стали нравиться мои способности: я спокойно могла вернуться туда, где побывала хоть раз. Просто я еще забывала об этом. А так, р-раз – и я в Белозере! А захочу – и в Осло окажусь! И тут я поняла, что зимой смогу побывать в самых разных уголках Земли.
Тем временем папа открутил крышку бензобака и высыпал прямо туда весь сахар.
– Всё! Теперь можно отсюда сматываться! – с довольным видом сообщил «юный» диверсант.
И мы вернулись в ведьмин домик.
За обедом папа был весел и строил планы:
– Я думаю, что к вечеру они поймут безнадежность своего положения, вызовут вертолет и уже завтра, собрав все свои пожитки, улетят восвояси. Так что максимум к завтрашнему вечеру их уже здесь не будет.
Когда все вышли из-за стола, Анна Карповна отозвала меня в сторонку:
– Пускай твои пока сами чем-нибудь займутся во дворе, а ты останься со мной. Я хочу с тобой немножко поговорить.
Так что папа и крестный пошли что-то чинить на дворе. Я же осталась в избе. Мы снова уселись за стол друг напротив друга. И я впервые рассмотрела как следует нашу хозяйку. И совсем она нестрашная оказалась. Только сильно морщинистая. Зато глаза ярко-синего цвета очень добрые и веселые. И я поняла, что ведьма просто притворялась передо мной злой и сердитой.
– Я хочу, Никочка, раскрыть тебе некоторые тайны. Но перед этим спрошу тебя: хотела бы ты стать настоящей ведьмой?
– А я разве ненастоящая? – удивилась я.
– Нет, ты – настоящая. Просто у тебя уже есть способности, но еще нет знаний и умения применять их. Так вот, хотела бы ты научиться быть настоящей ведьмой?
Тут я вспомнила, как папа шутил про ведьминскую школу, и подумала: вдруг мне предлагают поступить в такую спецшколу, где учатся только маленькие чертенята и ведьмы. Вот здорово, хоть бы одним глазком туда заглянуть! И я, конечно, согласно кивнула. Еще бы! Чем эту математику и русский учить, лучше учиться всяким разным чертовским штучкам.
Но Анна Карповна тут же разочаровала меня:
– Не бойся, это не займёт много времени. Я просто обучу тебя тайному языку. На этом языке писали в древности волхвы. А потом отдам тебе свою книгу. Вот и вся недолга.
И хозяйка, отойдя от стола, достала из большого сундука, стоявшего под окном, сундучок поменьше, сделанный из серебра, и бережно поставила его на стол. Внезапно крышка открылась сама по себе, и Карповна достала оттуда сверток из шелка, под которым угадывались очертания большой книги. Откуда-то из памяти всплыло название для подобных старинных книг – «фолиант». Оно гораздо больше подходило тому, что я увидела, – толстый кожаный, на костях переплет, серебряная застежка, и никакого названия. Анна Карповна положила руку на переплет и торжественно произнесла:
– Этой книге уже больше двух тысяч лет. Ее переписали с еще более древних. Скоро она станет твоей.
– А что там? Заклинания? – шепотом спросила я. Древность этой книги просто ошарашила меня.
– Нет! Обычные люди за долгую историю своего существования понапридумывали множество небылиц про ведьм и колдунов, в том числе и про необходимость заклинаний для волшебства. На самом деле заклинания – это так, для пущего эффекта. Пробормочешь какую-нибудь чушь, руками помашешь, когда лечишь больного или раненого, и все – он доволен. А если ничего этого он не увидел и не услышал, то что получается? Он начинает думать, что сам исцелился. Или, что гораздо хуже, что ведьме помогает дьявол. Которого, кстати, придумали сами же люди.
– Ой, а черти-то есть? Настоящие? Вон ведь лешие – то есть!
– Никочка! Неужели ты еще ничего не поняла? Изначально на Земле жили только люди, которые от собственного бессилия придумывали всякие сказки про нечистую силу и прочие чудеса. А потом появились те, первые, со скрытыми способностями. Такие же, как ты и я. Только им никто ничего не объяснял. Вот ты захотела, чтобы твой чертенок ожил, дунула на него, и все! Теперь он живой, настоящий. Так и те – первые, что стали для обычных людей колдунами и магами, создавали всяких существ, сами того не ведая. Так появились и русалки, и домовые, и гномы, которые обзавелись уже своими тайнами, своей историей. Ясно?
– Вот это да! Так это что, мне теперь совсем мечтать нельзя? Только я представлю себе что-нибудь – и это тут же появится на самом деле?
– Увы! – подтвердила хозяйка. – Теперь тебе надо быть гораздо осторожней и осмотрительней не только в поступках, но и в мыслях, и в желаниях. Это неизбежная плата за обретенное могущество. Так вот, в этой книге описаны пределы наших способностей создавать, изменять и разрушать. Когда ты ее прочтешь полностью, тогда только поймешь про себя всё: в чем заключается именно твое предназначение. Тогда только овладеешь своими способностями и станешь настоящей ведьмой. Или ведьмочкой. Но! Ты мне должна дать слово, что не откроешь эту книгу прежде, чем тебе исполнится двадцать пять лет, и не будешь пытаться самостоятельно изучать свои способности, кроме тех, которыми ты уже овладела. Я имею в виду твои перемещения. Можешь это делать, и молодец. А больше ничего не пытайся!
Ух, как я расстроилась! Я уже почти не слушала Карповну, представляя, что бы могла сделать в первую очередь. Помогать всем людям, избавить мир от болезней. И тут оказывается, что мне нельзя этого сделать сразу, а надо ждать еще много-много лет.
– А если я дам слово, а сама прочту раньше? Что будет?
– Ничего не будет. Ровным счетом ничего. Ты не мне даешь слово и не книге. Ты даешь слово себе! – хитро усмехнулась хозяйка.
Я тяжело вздохнула и, усевшись поудобней на лавке, произнесла:
– Я не буду открывать и читать эту книгу до тех пор, пока мне не исполнится двадцать пять лет. Я не буду пытаться применять свои способности, кроме одной – способности к перемещению, до достижения этого же возраста.
– Вот и молодец! Ишь, как складно-то получилось у тебя, – обрадовалась Анна Карповна. – Так, а теперь иди, ложись на кровать, чтобы удобнее было.
Я сделала, как мне было велено, и вытянула руки вдоль тела. Хозяйка достала с полки какую-то глиняную баночку и вскоре уже мазала мне виски очень пахучей мазью. Затем я проглотила невкусный настой, и Анна Карповна, подсев рядом, прижала правую ладонь к моему лбу, а левой стала водить кругами над моим лицом, и я почти сразу стала проваливаться в сон…
…Когда открылись глаза, день за окном уже клонился к вечеру. Никаких изменений в себе я не чувствовала. Хозяйка все так же сидела рядом со мной на кровати и лишь теперь отняла руку ото лба.
Я честно призналась, что ничего не чувствую.
– Пошли, – ведьма потянула меня за руку к столу, – открой любую страницу!
Я осторожно раскрыла книгу на первом попавшемся месте. Страницы пожелтели от времени, но все еще были глянцевыми и прочными. На них столбцами были нанесены непонятные закорючки. И вдруг я поняла, что эти закорючки мне знакомы, а столбцы уже складывались в слова: «…За пределы тела нет выхода чаще двух раз в лунный месяц. Если же трижды, то демоны…»
Но тут Анна Карповна закрыла книгу:
– Ладушки. Пока вы здесь, она полежит у меня, а после ты ее заберешь с собой. Давай собирай свое войско на ужин. – И с этими словами книга была опять надежно укрыта в сундучке.
Крестный закончил выкладывать камнями родничок, бивший во дворе. Получилась небольшая запруда, от которой отходил теперь каменный желобок к лесу. И уже вовсю по новому руслу весело струилась вода. Рядом с родничком появилась новая скамья с деревянной подставкой под ведро, а сбоку висел черпачок. Папа стоял рядом весь измазанный в глине, но довольный!
Я им крикнула, чтобы мыли руки, а сама отправилась прихватить Кузнечика с боевого поста. Впрочем, папа и крестный еще не успели и шага сделать в сторону рукомойника, а я уже вернулась. Кузнечик соскочил с моих рук и побежал, продираясь сквозь траву, к папе:
– Командир, незадача! Бородачи и не думают собираться. Они вызвали вертолет. Так он прилетел и привез им какие-то ящики и мешки. И там еще двое новеньких осталось. Что делать будем?
Папа аж на траву сел:
– Ну, паразиты! Они хотят войны? Так будет им война!
И Кузнечик тут же приложил ладонь к рожкам:
– Так точно! Пленных брать будем?
Папа непонимающе взглянул на чертенка, потом до него что-то дошло, и он махнул рукой:
– Будем, будем. Только потом!
Но тут подал голос Кузьмич:
– Слышь, Тимофеич, может, я ничо, конечно, в стратегии не смыслю. Но пришла мне одна мысля. А какого рожна мы все это тут затеваем, ежели ты давно уже мог спокойно триста раз окунуться в это Мертвое озеро? И не надо было бы у ученых ружья тырить! А? Я не прав? Ника тебя туда оттащит и вмиг обратно. Дорога-то дочке твоей теперь известна!
– Да? – папа явно поразился услышанному.
Я тоже остолбенела, переваривая эту гениальную мысль крестного.
Кузнечик сразу понял, что войны не будет. Он махнул рукой в сторону деда Кузи и с горечью произнес:
– Эх! И кто тебя, Петрович, за язык-то тянул!
Папа с Кузнечиком так смотрели на крестного, что я бы на его месте со стыда провалилась под землю. Но поскольку я была на другом месте, то всего-навсего решила высказать свою мысль:
– И тем не менее ученых надо убрать подальше от Мертвого озера. Так что операцию «Цунами» никто не отменял.
Лучше всех в нашей компании явно соображал Кузнечик. Он опять понял все первым и заплясал вокруг меня:
– Ур-ра! Ур-ра! У меня самая мудрая в мире мамочка!
Я потянула за собой папу, и мы пошли ужинать. Чуть позже я, улучив минутку, спросила совета у хозяйки:
– Анна Карповна! А можно я сама этих ученых заставлю уйти отсюда и забыть все? Ну, один только раз, как сумею. Я и книгу-то еще не получила от вас. Ну, так хочется попробовать настоящее колдовство.
– Нет, моя девочка, – мягко сказала хозяйка, покачав головой. Потом надолго задумалась чему-то своему и опять повторила: – Нет, моя девочка. Я сама завтра прогоню незнакомцев из пещеры и леса. А ты вообще выбрось такие мысли.
Я захотела опять ночевать на сеновале. Так что папе, а с ним и крестному, ничего не оставалось, как составить мне компанию.
И снова звезды светили мне через чердачное окошко. А я вдруг задумалась: а что, если мне попробовать отыскать свою звезду? Смогу ли я это сделать, когда вырасту? И что я там увижу? А вдруг там будут разумные существа, похожие на нас? Или, наоборот, ужасные монстры?
Но тут я вспомнила слова хозяйки о том, что надо быть осторожнее в своих фантазиях. Испугалась, что вдруг уже натворила чего-нибудь лишнего, и еще раз дала самой себе слово: отныне – никаких мечтаний. С тем и заснула.
Разбудили меня непонятные звуки со двора. Дед Кузя и папа еще спали. Я выглянула в окошко и увидела, что во дворе вовсю развлекался Кузнечик. Он горланил какие-то песни и учился маршировать на крыльце ведьминой избы. Второй день подряд я поражалась чертику. Откуда у него такая тяга ко всему военному? Но потом дала самой себе ответ: «Конечно, от дедушки, от его дедушки, то есть от моего папы!»
Все собирались в поход, гадая попутно, что же сделает с учеными Анна Карповна. Поскольку она ничего объяснять не стала, то сразу же посыпались невероятнейшие предположения.
Начало положил крестный, заявив, что ведьмы обычно всех ученых превращают в змей. На мой вопрос: «А почему в змей?» – крестный ответил, что змея – это символ мудрости, потому что все змеи – это на самом деле заколдованные ученые.
На что папа предложил крестному не пудрить мозги ребенку. Можно подумать, что я обращаю внимание на всякие глупости.
Тогда в разговор вступил Кузнечик:
– Ничего подобного! Ведьмы превращают ученых исключительно в лягушек. А потом их продают французам, которые обожают есть всякую гадость. А если эта гадость умная, то вообще прекрасно!
Тогда папа заявил:
– А ты хоть знаешь, кто такие французы?
На что Кузнечик, подумав, честно ответил:
– Нет, не знаю и знать не хочу.
– Но почему? – удивился крестный.
– Потому что они едят всякую гадость!
Конец спорам положила хозяйка, вышедшая на крыльцо:
– Я никого ни во что не буду превращать. Они просто забудут всё и уйдут восвояси. Все готовы? А то, может, мы вдвоем с Никой справимся, а вы нас здесь подождете?
Но никто не согласился ждать, и я перенесла всех нас прямо в пещеру. Тарахтенье нового, более мощного движка, стоявшего у дальней стены, отражалось от сводов. Множество ламп залили ярким светом пещеру. Бородачи нас сразу не заметили, потому что сгрудились перед двумя столами. Там что-то находилось, вот за этим «что-то» они напряженно и следили. В центре стоял Николай Семенович. Он махнул рукой ученому, находившемуся у кромки озера с черпаком в руке, и тот, зачерпнув воды, понес ее к столам. Ученые расступились, и я увидела, что на столах стоят клетки, а в них шевелятся белые мышки.
– Нет! – крикнула я и побежала, чтобы не позволить им вылить воду на бедных мышек. А именно это они и хотели сделать, я сразу поняла.
Ученые удивленно обернулись на мой голос, и лица их вытянулись.
– О-о-о! – застонал Николай Семенович. – Чертовщина продолжается. А я-то уж надеялся! И почему вы к нам пристали? Еще и бабку привели какую-то. Ведьму, небось. Мало нам было воришек. Слышь, бабка, порчу будешь насылать?
– Нет, – спокойно ответила та, – я просто заставлю вас забыть всё. Вас ведь предупреждала девочка – уходите отсюда. Так нет! Любопытство заставляет вас делать глупости, за которые будут расплачиваться другие. Вы, словно малые дети, лезете туда, куда вам лезть еще рано. И надо бы вас наказать, да ведь не вы одни такие на свете. Поэтому…
Тут Анна Карповна вышла на середину пещеры:
– …Поэтому вы сейчас соберете все свои вещи и вынесете их вон. Погрузите, куда следует, и улетите к себе в город. И на всю жизнь забудете о существовании и этой пещеры, и тех, с кем вы встречались здесь.
К моему удивлению, ученые тут же стали собирать свои приборы, а, упаковав, выносить из пещеры. Бросая взгляды в нашу сторону, они смотрели сквозь нас, будто мы вдруг стали невидимками.
