Читать книгу "Каникулы юной ведьмы"
Автор книги: Ренат Янышев
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: 12+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Вот это настоящее колдовство! – вдруг заявил, неизвестно к кому обращаясь, крестный. – Это тебе не ружья по палаткам тырить.
Карповна вдруг прислушалась к чему-то, тяжело вздохнула и обратилась ко мне, одновременно поманив и папу:
– Что ж, давай-ка побыстрее сделаем то, ради чего вы пришли. А то не нравится мне что-то. Вы там, в Колыбели Жизни, только плескались или еще и на вкус пробовали?
– Только плескались, – замотал головой папа.
– Ну, вот и хорошо. Мы тебя с Никой сейчас окунем. Раздевайся побыстрее.
Мы подошли к краю озера, и папа стал скидывать с себя одежду. Но когда он уже голенький стоял на берегу и мы подхватили его за руки, раздался глухой гул, и пещера дрогнула.
– Давайте быстрее, – заторопила нас Анна Карповна.
Папа задержал дыхание и закрыл глаза. Мы его быстренько опустили в воду, и в это время кусок дальней стены в пещере отвалился, придавив движок ученых. Тарахтенье, изрядно раздражавшее нас, стихло – свет погас. Зато тотчас стали светиться стены. Это явно постаралась Анна Карповна.
Мы выдернули папу из воды, следя за огромным провалом в стене. Оттуда вдруг понесло жаром и смрадом. Я прямо кожей ощущала, что на нас надвигается что-то огромное и страшное.
Бородачи, не успевшие унести свои приборы и столы, испуганно замерли. Также замер неподалеку от нас и крестный.
Тишину вдруг прорезал голосок Кузнечика:
– Смываемся! Атас!
Мы к тому времени уже поставили папу на берег, и я привычно напряглась, чтобы перенестись со всеми подальше, но какая-то небывалая тяжесть навалилась вдруг на меня. А из провала засветились три огромных кровавых глаза.
Я все же сумела перенестись, но, озираясь вокруг, поняла, что на ведьмином дворе я оказалась одна! Как?! Неужели то ужасное, что вылезало из проема, умеет колдовать и, не сумев удержать меня, обездвижило всех остальных?
И тогда я тут же вернулась.
Действительно, все в пещере застыли в самых нелепых позах. Бородачи, таскавшие свои ящики, крестный с Кузнечиком на плече, папа, наклонившийся за штанишками. Только Анна Карповна явно не попала под влияние ужасных глаз. Но и она сейчас стояла недвижно.
А между тем это существо уже полностью вылезло из проема.
Глава XXIV
Хранитель
Перед нами появилось чудище из кошмарных снов. Я в жизни не смогла бы представить себе нечто подобное.
Огромный мешок из грубой сморщенной бурой кожи в два-три моих роста. Он клубился и постоянно менял свою форму и размеры. Складки то втягивались внутрь, то множились, нарастая пластами. Казалось, внутри этого мешка постоянно борются несколько существ поменьше. Тем не менее он целенаправленно катился к нам – вроде бы неспешно, однако чувствовалось, что он может развивать большую скорость. Но самое противное было то, что из этого мешка постоянно высовывались в разные стороны жуткие лапы. Было совершенно непонятно, какой они длины и сколько их. И только три глаза, не мигая, неотрывно смотрели на нас. От чудища отрывались целые пласты кожи, обнажая ярко-красную плоть, впрочем, тотчас скрывающуюся под нарастающей вмиг новой кожей.
Оно приблизилось вплотную и нависло над нами, исторгая из себя омерзительный запах гниения. Я совершенно растерялась от того, что происходило со мной. Я не могла никого спасти от чудовища! И хоть сама я была свободна и могла исчезнуть куда угодно, но сразу возникал вопрос: «А как же папа, крестный, ведьма, Кузнечик, да и ученых нельзя бросать здесь!»
Чудище перевело глазищи на меня, и в голове сразу усилилась тяжесть, а я почувствовала себя лягушкой, которую начали препарировать.
Последней связной мыслью было: «А ведь леший опять наврал мне, что здесь никаких неприятных сюрпризов не будет. Но только, кажется, я уже не смогу уличить его в обмане».
И тут в голове моей началось нечто странное. Я больше не могла ни о чем связно думать. Всплывали какие-то обрывочные мысли, образы и тут же прятались обратно в глубины памяти. Иногда наступало просветление, но тут же вновь усиливалось давление на мозг, и опять всё расплывалось манной кашей.
Это продолжалось, наверное, тысячу лет. И когда чудище оторвало от меня свой взор, и я смогла опять хоть о чем-то подумать, первая явившаяся мысль была идиотской: «Теперь я знаю, что чувствует выжатый лимон».
Я подошла к папе и попробовала выпрямить его и одеть, но не смогла: он словно окаменел. Нагнувшись, я кое-как натянула на него штанишки, а куртку уже просто накинула на плечики.
Меж тем чудовище продолжало внимательно разглядывать своих пленников. И вдруг прямо в моей голове, словно кто динамики туда всунул, раздался голос:
– Ты слишком юна и неопытна. Ты, так бездарно попавшая в капкан собственных желаний. Мне некуда торопиться, поэтому я попробую пообщаться с тобой. Но не ради тебя, не обольщайся! А ради того, чтобы самому не разучиться мыслить. Ты, наверное, уже догадалась, что я и есть Хранитель. Я слегка покопался в ваших головах и теперь хотя бы знаю, как далеко отнесла меня река времени, пока я спал. Измельчали люди. Да!
Хранитель умолк, пронзая меня своим взглядом, а я замерла, как кролик перед удавом, не в силах пошевелиться.
– Измельчали! Шелухи, мусору внутри стало больше, а вот жизненной силы… силы стало гораздо меньше. Да! – голос произнес это так, что мне фоном послышался за этим тяжелый вздох, словно Хранитель сожалел о чем-то. – Ты не бойся меня. Я не трогаю колдунов и колдуний. Ты со своей наставницей можешь спокойно покинуть пещеру. В вас я уверен. А твои спутники, как, впрочем, и эти людишки, тщетно пытающиеся добиться звания мудрых, останутся здесь. Навсегда… Тебе интересна их дальнейшая судьба? Я их съем. А как только сделаю это – я снова засну. Ах да, будешь уходить – забери свое порождение. Кузнечик, да? Ты ведь так его называешь? Удачи тебе, маленькая колдунья.
И в тот же миг, но не по своей воле, я оказалась на поляне перед пещерой. Рядом со мной стояла Анна Карповна, а на моем плече появился Кузнечик, тряся головой, словно ему в ухо попала вода.
Ох! Я перевела дух от облегчения, что можно забыть про этот кошмар. И вдруг меня словно током ударило! Там ведь остались папа и крестный! Я закричала от страха и снова перенеслась в пещеру.
Папа и крестный оставались неподвижными. Но теперь ужас и страх метался под сводами пещеры! Хранитель как раз подтягивал одного из ученых к себе. У него не открылся рот, а просто обозначилась дыра в теле, куда он явно намеревался отправить жертву, и от этого вид Хранителя стал еще ужаснее.
Я же продолжала кричать, глядя на этот кошмар. Чудовище повернулось ко мне, и снова в моей голове раздался трубный голос:
– Зачем ты вернулась? Ведь все решено! Или ты хочешь предложить мне свою жизнь в обмен на жизнь твоих родных, словно героиня ваших смешных сказаний? Так знай, мне не нужна твоя жизнь.
Я растерялась. И действительно, хотя я и вернулась в пещеру, но не знала, что мне сделать, чтобы спасти все эти жизни. Меня затрясло от бессилия, незнания и страха. Есть ли хоть кто-то на свете, кто научил бы меня, как быть?
И тут я услышала за спиной голос запыхавшейся Анны Карповны:
– Ты неискренен, Хранитель! За время долгого сна ты, наверное, забыл, что не бывает в мире ничего окончательного и решенного! Ты не можешь лишить ее возможности выбора.
– Что за чушь ты несешь, лесная отшельница? – загрохотал Хранитель, явно сердясь. – Выбор – это мираж, созданный судьбой в утешение слабым и глупым. Почему ты хочешь сделать маленькую ведьму слабой? Она уйдет из пещеры, злясь на меня, и пусть я даже стану для нее самым лютым врагом, но в душе у нее не будет сомнений: а правильный ли она сделала выбор? Потому что выбор никогда не может быть верным! Всегда приходится от чего-то отказываться! Так почему ты искушаешь ее?
– Это ты глуп, Хранитель! – возразила моя наставница, бесстрашно приблизившись к чудовищу. – Выбор происходит не между большим и меньшим, выбор – это возможность для человека оставаться человеком.
– Она колдунья!
– Она человек! Не лишай ее этой судьбы! – взмолилась моя наставница.
Хранитель надолго задумался, отложив в сторону несчастного бородача. Все это время я стояла, боясь пошевелиться и надеясь, что Карповна что-нибудь сумеет придумать и выручит нас. Но, кажется, мои надежды не оправдывались.
– Что ж! Раз вы не хотите прислушаться к голосу разума! – Мне показалось, что Хранитель вдруг подмигнул одним глазом, но, наверное, это только показалось. – Хорошо! Итак, Ника! Выбирай! У тебя есть первая возможность: покинуть мою пещеру вместе со своей наставницей и Кузнечиком. При этом ты, как я успел понять, станешь через несколько лет одной из самых могущественных колдуний. И у тебя есть другая возможность: сохранить жизни не только отца и крестного, но и всех этих людишек! Но!.. Нет, нет! Не торопись, я же сказал уже – твоя жизнь мне не нужна. Это слишком легко. Нет! Просто в обмен на жизнь этих людишек я отбираю всю твою волшебную силу вместе с браслетом моего старого знакомца Аш-Ура. И ты окажешься на поверхности обычным ребенком. И НИКОГДА, ты слышишь, никогда не станешь тем, кем могла бы стать! Можешь думать сколько угодно – я не тороплю.
И Хранитель замер, подтверждая свои слова. А мне захотелось плакать…
Вот и все! Игра кончилась! Это была всего лишь сказка! У которой оказался такой печальный конец! И все же я не могла никак поверить в случившееся. Неужели мне и вправду придется отказаться от моих полетов? От путешествий в любые уголки Земли? И даже от звезд?
Не в силах сдержаться, я опустилась на каменистый пол пещеры и зарыдала. Но слезы не приносили облегчения, а самое главное – ответа. Я очень любила папу и крестного и, конечно, не могла и помыслить, чтобы оставить их здесь на съедение этому чудищу. Но и отказаться самой от своей новой жизни я не могла! НЕ МОГЛА!
Проклятая старуха! Прав был Хранитель! Я не могу сделать выбор! Ну почему – я? Помогите же мне кто-нибудь!
А может быть, это все понарошку? Может, Хранитель меня просто пугает? А потом возьмет да и отпустит всех? Но нет. Так могла подумать прежняя Ника, а теперешняя понимала, что все происходит взаправду!
Тут до меня дошло: если я и спасу папу от смерти, то, перестав быть ведьмой и лишившись браслета Аш-Ура, не смогу сделать его взрослым. А в таком виде он не сможет вернуться к маме!
0-о-ой! Пусть бы я уж лучше вообще ничего не знала, и не было бы со мною ничего, чем вот так мучиться!
Я даже закрыла глаза, а вдруг получится вернуться в начало лета? Я бы пошла вместе с Лизкой на заимку лесника и не поссорилась бы с ней, и не заблудилась бы в лесу! И ничего бы не знала! Но нет! Открыв один глаз, я увидела ненавистную мне пещеру.
Глава XXV
Ну не знаю я!
И тут моей щеки коснулась невесомая лапка Кузнечика:
– Ма! Мы серьезно влипли, да? Я могу чем-нибудь помочь?
Я вытерла слезы и ответила:
– Нет, Кузнечик! Теперь мне никто не сможет помочь.
Удивительно, вместе со слезами из меня ушло и все плохое, что всколыхнулось в душе. И наступила пустота! Какое-то усталое равнодушие овладело мной, когда я подходила к Хранителю.
«Да пропадите вы пропадом со своими колдовскими играми! От чего еще мне придется отказываться потом, когда я стану настоящей ведьмой, если уже сейчас мне приходится так тяжело?»
– Я решила, – произнесла я каким-то чужим голосом, но сил удивляться этому не было, – я не хочу быть колдуньей, только отпусти всех!
«Ничего, папа, мы еще поборемся! В конце концов, у нас есть драгоценные камни. Мы их продадим и поедем в Норвегию. Как-нибудь да найдем Одинокий утес в Туманном фьорде. А уж если один раз прошли Подземелье, то и второй уж как-нибудь пройдем!»
Хранитель вдруг вытянул свои лапы, схватил меня и притянул поближе к себе, уставившись глазами мне прямо в лоб. Кузнечик от неожиданного рывка свалился с моего плеча и бежал к нам с воплем:
– Нет! Не смей…
Я подумала еще: «Странно, что я не испытываю омерзения от прикосновения его гнусных лап», но тут же перестала удивляться и этому, зато в голове вдруг зашумело, и я стала проваливаться в невесть откуда возникший водоворот, только почему-то – из искр. Может быть, правильнее было бы сказать – искроворот?..
Глава XXVI
Лето кончилось
– Остановись, Хранитель! – вдруг ворвался в мое сознание голос Карповны.
– Ну, в чем еще дело? – недовольно произнесло чудовище. – Я не успел с тобой познакомиться, а ты уже дважды рушишь мои намерения. Что тебе еще от меня надо? Уйди с миром.
– Ответь мне на три вопроса.
– Ну, хорошо, давай твои вопросы, – согласился Хранитель.
– Первый: большее – лучше, чем меньшее?
– Конечно.
– Второй: если у тебя в руках меньшее, а я тебе предложу большее, ты пойдешь на такой обмен?
– Конечно. Только что ты мне можешь предложить?
Я слушала эту странную беседу, очнувшись от чар Хранителя, и тихонько бесилась. Сейчас бы все уже кончилось, а эта дурацкая старуха опять встряла, лишь оттягивая неизбежное.
– Нет, подожди, – не успокаивалась ведьма, – мой третий вопрос: кто лучше – Ника, совсем еще неопытная ведьма с нераскрывшимися способностями, или я?
– Нет! – взревел Хранитель. – Ты обманула меня. Я не буду отвечать на твой вопрос! Уходи!
– Нет! Ты обязан мне ответить! Или ты забыл Заповеди?
– Ты подловила меня! Так знай, что я соглашаюсь на твоё предложение, о, хитрейшая колдунья! Но ты не просто отдашь мне свои колдовские силы. Ты останешься здесь со мной. Навсегда!
Карповна вскинула резко голову, будто хотела рассмотреть что-то на сводах пещеры, но при этом закрыла глаза. Затем шумно выдохнула и снова взглянула на нас:
– Отпусти девочку! Я согласна!
И в тот же миг я снова оказалась перед пещерой. Рядом упал папа, не удержавшийся на ногах. Крестный озирался вокруг с недоумением:
– Уже все, что ли? Искупались? А Карповна где?
– Нету больше Карповны, – уже второй раз в этот день я услышала, как Кузнечик говорит серьезно, без обычного своего кривляния.
Папа и крестный с удивлением посмотрели на него, затем на меня, но я ничего не стала объяснять, а просто перенесла нас на ведьмин двор. На поляне остались ученые, они бестолково бродили меж разбросанного оборудования, искренне не понимая, как оказались в столь глухих местах. Нас они так и не увидели. Но я была не в силах заниматься ими. Ничего, сами выберутся, не маленькие.
Я тут же направилась в сарай, где ждали, когда их угостят сеном, три беленькие козочки, и позвала к себе крестного:
– Деда, возьми их с собой. Отвяжи пока и ворота не забудь закрыть.
А сама поднялась на сеновал, чтобы убрать оттуда оставшиеся шкуры и одеяла с подушками. Перенесла за три секунды все это в дом и закрыла чердачное окно, через которое так здорово было смотреть на звезды. А потом упала на сено и снова заплакала…
…Когда я, успокоившись, появилась во дворе, крестный сидел на крыльце и курил, рядом с ним, по бокам, примостились папа и Кузнечик, тоже куривший! Видимо, дед Кузя исхитрился и сделал маленькую такую самокрутку, что ли, я не знаю, как правильно это называется.
Я молча прошла мимо них в дом и стала прибираться. Внутри печи еще томился горшок с утренней кашей. Я выставила его на стол и закрыла печной лаз. Поправила занавески на окнах. Затем полезла в сундук. Там сверху покоился сундучок с книгой. Я вытащила его и, не открывая, отнесла ко входу.
Кот убежал куда-то еще с утра, но искать его не было смысла. Ничего, он привык шастать по лесу – не пропадет. А если надо – так в двери есть маленькая дырка для него. Только вряд ли он останется тут жить.
Так, еще раз надо пройтись, проверить, все ли закрыто, все ли на месте. Теперь сундучок в руки и можно возвращаться в Белозеро. Я вышла на крыльцо и заперла дверь. Больше уже никто не заглянет в этот домик, враз осиротевший. И только, может, леший еще какое-то время будет следить, чтобы здесь все было в порядке. Я еще раз окинула прощальным взглядом двор и лес, и мы перенеслись в Белозеро.
Крестный пошел к себе домой отмечаться о прибытии, а следом за ним, на привязи, к своему новому месту обитания шли три белые козочки. Мы с папой зашли в свой дом, оставляя на пыльном полу следы от ног, и уселись на лавку у окна. Я поставила сундучок на стол.
– Это наследство от Карповны? – поинтересовался папа. – И, как я понимаю, его надо бы спрятать?
Я подтвердила, что папины догадки верны. И сундучку не место ни в Белозере, ни в Питере.
– Тогда отдай его лешему! Он так спрячет, что и сам потом не найдет.
Я так и решила поступить, отправившись к любимому дубу лешего на холме. Он тут же вылез, как будто только и ждал моего появления, и сразу же вольготно разлегся на боку, вытянув вертикально вверх свой хвост:
– Привет, привет! Как там, все нормально прошло?
Я коротко кивнула, не в силах рассказывать. Но леший и не нуждался в моем ответе, он сам хотел поговорить:
– Слушай! А я забыл тебе сказать в прошлый раз, что мой брат-то как раз в это время собирался за моря-океаны к тамошним лешакам. Или ты его застала, часом? Нет? Впрочем, ладно. А вот я тут для тебя одну полянку присмотрел! Ззакачаешься! Чудо, а не полянка! За такую полянку в прежние времена цари свою корону отдавали. А?.. А то давай я тебе там избушку сварганю. Тебя ж никто там жить не заставляет? Так, на всякий случай. А то надумаешь летом приехать, так что тебе в деревне-то жить? Там людей полным-полно, а здесь!.. М-м!.. Просто сказка!
Не в силах больше сопротивляться, я согласилась, но Кузнечик тут же внес дополнения:
– Учти! Мы тебе обещания не давали променять столицы на глушь. Там театры и балы, а здесь волки с медведями! Так, если только изредка, чтобы душа отдохнула!
– Дык мы что! Мы ж понимаем, – вскочил вдруг и стал расшаркиваться леший, подняв своими копытами пыль с сухой земли.
Тогда я ему протянула сундучок и попросила, чтобы он его спрятал:
– Никому не показывай и не рассказывай. А буду просить, и мне не давай ни за что! Только через тринадцать лет, не раньше!
Леший взял сундучок в свою лапищу и тут же полез в дуб:
– Как скажешь! Кстати! Осенью-то появись – на домик посмотри!
Я пообещала и вернулась к папе.
Мы не стали дожидаться крестного и тут же рванули к Туманному фьорду. Тролли, лишь только завидели браслет Аш-Ура, сразу сникли и не стали нам препятствовать. Стоявший на страже незнакомый гном встретил нас хмуро, но перечить не стал и, вызвав себе подмену, провел нас прямо ко входу в Подземелье. Пообещал даже дождаться нас и вывести обратно на поверхность.
Негостеприимство гномов напомнило мне, что я вытворяла тут при прощании, но нет худа без добра: нам не пришлось здесь задерживаться, а у меня не было настроения общаться с гномами.
На этот раз Кузнечик решил пойти с нами. Ему захотелось посмотреть на Сердце Мира хоть одним глазком. Но в подземелье мы с папой шли все равно осторожно. Огонь хоть и не бил струей, но явственно попыхивал из стен. И прочие ловушки обозначались столь близко, что волей – неволей мы отшатывались от них. Хорошо хоть Стражи, все как один, не шевелились при нашем приближении, а то я хоть и попривыкла ко всяким ужасам, но все равно – страшно!
Аш-Ур уже ждал нас у Рубинового зала:
– Неплохо, неплохо! Отыскали, значит, озеро Смерти. Замечательно. Впрочем, я вас боле к себе не приглашаю. Все, что необходимо, мы можем совершить и здесь.
С этими словами маг приблизился к папе и коснулся его руками. Папа вмиг окутался легкой дымкой, и это облачко стремительно стало разрастаться. Раз – он уже стоит рядом! На нем все те же штанишки с курточкой и сандалии, только увеличившиеся в размерах вместе с папой.
Черт! И этот взрослый дядя с усами – мой папа?! Мой папа – хорошенький маленький мальчик, а не этот верзила. Попробуй дать такому подзатыльник. Хотя?! Это с какой стороны посмотреть! Если он, например, возьмет меня на руки, я вполне смогу отвесить ему леща.
А в следующий момент папа подхватил меня на руки взаправду.
Нашу идиллию нарушил Аш-Ур:
– На прощание скажу вам, молодой человек, одну вещь: берегите свою дочь!
– Это меня надо от нее беречь, – возмутился папа, да так громко! Я уже успела забыть, какой громовой у него голос. Прямо в ухо! Забыл, что ли, что я у него на руках? Нет, маленьким он мне больше нравился.
– Эй, эй! Вы что это уже тут прощаетесь? – возмутился Кузнечик. – А я так и не посмотрел на Сердце Мира.
– А ты заслужил это? – удивился маг, но все же направился с Кузнечиком в Рубиновый зал, уже в последнюю секунду пригласив и нас. Но мы с папой отказались. Не музей же это, в конце-то концов.
Когда они вернулись, на рожице чертенка было написано такое восхищение, что я невольно рассмеялась. Папа хотел посадить Кузнечика к себе в карман, но тот испуганно отшатнулся, прошептав мне на ухо:
– Ух ты, и отец же у тебя! Он ведь прихлопнет меня в кармане, как муху.
На что я гордо ответила:
– Да уж, вот такой у меня папа!
Папа не расслышал, о чем мы беседовали, и сразу встрял:
– Что-что? О чем вы?
Но мы с Кузнечиком только рассмеялись.
Потом мы попрощались с Аш-Уром, причем он взял с меня слово, что я загляну к нему обязательно, когда вырасту. С этим же условием он оставил мне и браслет в виде змейки, который я хотела ему вернуть. Если честно, мне очень не хотелось расставаться с такой красивой вещью. Так что я вздохнула с облегчением, узнав, что он теперь мой.
Потом отряд мартышек проводил нас до пещер гномов. Папа шел потихоньку и чертыхался. Он никак не мог привыкнуть заново к своему телу – все время натыкался на стены, бился о низкие своды. Тогда я его спросила на ходу:
– Ты что, опять хочешь стать маленьким?
– Нет! – испуганно вскрикнул папа и больше уже не ругался и не ворчал.
…Мы не стали возвращаться с берегов Туманного фьорда в Белозеро. Те дела могут подождать. А вот в одну маленькую квартирку в Петербурге нам не терпелось явиться прямо сейчас, в любом виде.
Там уже наступил вечер, и мама пила чай, глядя на выключенный экран телевизора. И тут появились мы. Мама вскочила, выронив чашку, и бросилась к нам. И мы обнялись втроем, тесно-тесно прижавшись друг к другу…
