Текст книги "МИФЫ. Корпорация МИФ (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mify-korporaciya-mif-sbornik-104926.jpg)
Автор книги: Роберт Асприн
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 18 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
Глава восемнадцатая
Многое, чему она меня научила, сводится к «М»…
Эдип
Поиски адреса, данного мне хранителем документации, привели нас в закоулки измерения, где находились жилые районы. Хотя на первый взгляд Извр казался средоточием исключительно бизнеса, все же районы эти, и часто довольно респектабельные, в нескольких шагах от главных деловых и транспортных артерий вносили в первое впечатление существенные коррективы.
Район, где жила мать Ааза, не привел меня в восторг. Это не значит, что он выглядел невзрачным или грязным… по крайней мере не грязнее всего остального измерения. Просто он был убогим. Здания и улицы казались настолько захудалыми, что меня угнетала одна мысль о том, что тут вообще кто-то живет, не говоря уже о матери моего друга.
– Я подожду вас здесь на улице, – объявила Пуки, когда я выбрался из такси.
Я в удивлении посмотрел на нее:
– Разве вы не зайдете вместе со мной?
– Мне думается, важнее будет обеспечить вам отступление, – ответила она. – Внутри, по-моему, нет опасности, если это здание не рухнет, когда вы постучите в дверь… но тут уж я все равно ничего не смогу поделать. А что, вы боитесь не справиться со старой дамой?
Поскольку у меня не нашлось на это достойного ответа, я поднялся по ступенькам крыльца к двери. Там висел список имен и напротив каждого было по кнопке. Я без всякого труда нашел имя матери Ааза и нажал кнопку.
Спустя несколько мгновений из-за стены перед моим носом заскрежетал голос:
– Кто там?
Мне потребовалось лишь несколько секунд, чтобы догадаться о наличии какой-то системы вещания.
– Это… я, друг вашего сына Ааза… то есть Аазмандиуса. Нельзя ли мне поговорить с вами несколько минут?
Прежде чем пришел ответ, потянулось долгое молчание.
– Раз уж вы здесь, что ж, я поговорю с вами. Подымайтесь.
В двери что-то вдруг хрипло загудело. Несколько секунд спустя гудение прекратилось. Я терпеливо ждал.
– Вы все еще там?
– Да, мэм.
– Почему?
– Простите?
– Почему вы не открыли дверь и не зашли, когда я вам прогудела?
– Ах, это был сигнал проходить? Извините, не знал. Вы не могли бы… прогудеть мне опять?
– Вы что, никогда раньше не видели замка с дистанционным управлением?
Вопрос был задан риторически, но раздражение из-за моего неловкого положения вынудило меня ответить:
– Я в этом измерении гость. На Пенте у нас нет ничего подобного.
Наступило долгое молчание. Достаточно долгое, чтобы я начал гадать, не ошибся ли я, признавшись, что прибыл из другого измерения. Гудение возникло опять, почему-то снова захватив меня врасплох.
На этот раз я сумел открыть дверь и прошел в прихожую. Освещалась она тускло, а после того как дверь закрылась, там стало совсем темно. Я начал было открывать ее, чтобы сориентироваться, но в последний момент убрал руку. Ведь могла включиться сигнализация, а уж чего я в данную минуту не хотел, так это новых неприятностей.
Постепенно мои глаза привыкли к полумраку и различили узкий коридор с еще более узкой лестницей, исчезавшей во мраке наверху. Она сказала «Подымайтесь». Я понял это буквально и начал подниматься по лестнице… надеясь, что не ошибся.
После нескольких лестничных пролетов эта надежда стала сменяться беспокойством. Ни в одном из встретившихся по пути коридоров не было признаков обитания, а по тому, как скрипела и стонала подо мной лестница, я подозревал, что иду в нежилую часть здания. Как раз когда я готов был поддаться страху и повернуть назад, лестница закончилась. Разыскиваемая мной квартира находилась в противоположной стороне коридора, и поэтому мне не оставалось иного выбора, кроме как идти дальше. Подняв руку, я тихонько постучал, опасаясь, что более сильный звук может вызвать катастрофическую цепную реакцию.
– Заходите! Открыто!
Призвав всю свою смелость, я вошел.
Жилище оказалось крошечным и забитым барахлом. У меня сложилось впечатление, что, вытянув руки, можно коснуться противоположных стен. Фактически мне даже пришлось перебороть порыв так и сделать, поскольку стены и их содержимое, казалось, навалились на меня своей массой. Наверное, тогда я и открыл, что слегка страдаю клаустрофобией.
– Так, значит, ты друг этого неудачника Аазмандиуса. Знала я, что не будет из него толку, но мне и не снилось, что он опустится до того, чтобы якшаться с пентюхом.
Неужели эта последняя реплика исходила от матери Ааза?.. Но должно быть, все же это так, потому что, кроме нее, в комнате был только я! Сперва мой взгляд пропустил ее, настолько она была частью квартиры, но теперь она привлекла мое внимание, и притом самое пристальное, ведь во всем измерении помочь мне могла только она одна.
Помните, я говорил, что Пуки принадлежала к одному из двух выделенных мной типов извергинь? Мать Ааза принадлежала к другому типу. В то время как Пуки была гладкой и мускулистой, почти как змея, фигура, представшая теперь передо мной, больше напоминала огромную жабу… чешуйчатую рептилию. (Мне впоследствии кто-то заметил, что жабы относятся к земноводным, а не к рептилиям, но тогда я подумал именно так.)
Одета она была в мешковатый халат, заставлявший ее выглядеть еще более раздутой, чем в действительности. Продавленное кресло, на котором она сидела, почти целиком закрывалось от созерцания ее тушей, переливавшейся через подлокотники кресла и растекавшейся по крапчатому ковру. На коленях у нее лежала спутанная белая тесьма, в которую она злобно тыкала заостренной палочкой. Создавалось впечатление, будто она пытает эту тесьму, но потом я заметил, что почти все близлежащие плоские поверхности в квартире покрывала схожая масса, и сделал вывод, что она занималась каким-то ремеслом, природу которого я не мог ни понять, ни оценить.
– Добрый день, госпожа…
– Зовите меня Герцогиней, – оборвала она меня. – Все так делают. Хоть я и не знаю почему… в этом измерении уже много поколений нет никого королевской крови. Их всех обезглавили, а собственность поделили… славные были денечки!
Она причмокнула губами от приятных воспоминаний, хотя я не смог бы с уверенностью сказать, связаны они с ностальгией по временам королей или с обезглавливанием последних. Затем она неопределенно показала на противоположную стену. Я посмотрел, ожидая увидеть насаженную на щит голову. Потом сообразил, что она показывает на выцветшую картину. И понял, что ничего не смогу разобрать сквозь пыль и грязь на ее поверхности.
– У служанки выходной, – резко бросила Герцогиня, заметив выражение моего лица. – С тех пор как порку объявили вне закона, от прислуги не добиться приличной работы!
Мне редко приходилось слышать такую явную ложь… насчет служанки, а не насчет порки. Такое обилие паутины, пыли и мусора не могло накопиться за день… или даже за год. Полки и шкатулки по всей комнате были забиты самого дурного вкуса коллекцией безделушек и пылесборников, какую я когда-либо имел несчастье лицезреть, и каждый предмет запылился до предела и даже сверх того. Я не представлял, почему Герцогиня решила похвалиться, будто у нее есть служанка, раз явно ни во что меня не ставила. Но не было смысла говорить, что я ей не верю.
– Да. Ну… Герцогиня, я пытался отыскать вашего сына Ааз… мандиуса и надеялся, что вы, возможно, знаете, где он.
– Аазмандиус? Этот обормот? – Ее узкие желтые глаза сердито запылали. – Если бы я знала, где он ошивается, думаете, сидела бы сейчас здесь?
– Обормот?
Я начинал гадать, о том ли Аазе мы говорим.
– А как, по-вашему, еще его назвать? – огрызнулась она. – С тех пор как этот бездельник покинул школу, он не прислал мне ни гроша. Значит, он столько тратит на себя, что для семьи уже ничего не остается, а ведь она его вскормила, взрастила и сделала тем, кем он стал теперь. Как, он полагает, я должна поддерживать уровень жизни, подобающий нашей семье, не говоря уже о продолжении инвестиций, если он не присылает мне денег?
– Инвестиций? – переспросил я. Картина начинала проясняться.
– Конечно. С тех пор как умер мой муж, всеми инвестициями в нашей семье занималась я. И как раз начала набивать на этом руку, когда Аазмандиус вдруг бросил школу и исчез без гроша… Я имею в виду, без следа. Уверена, будь у меня еще несколько миллионов, я бы не промахнулась.
– Понятно.
– Слушайте, а сами-то вы случайно не располагаете свободным капиталом? Я смогла бы вложить его в выгодное для вас дело, а прибыль мы бы поделили… а еще лучше пустили бы ваши деньги в оборот снова.
Я вдруг остро ощутил тяжесть чековой книжки у себя в кармане. Разговор принимал неудобный оборот.
– М-гм… я сейчас немного в затруднении, – уклонился я от прямого ответа. – Потому и искал… Аазмандиуса, он, видите ли, задолжал мне деньги.
– А разве у вас нет друзей, способных одолжить вам миллион-другой?
– Вообще-то нет. Они все такие же бедняки, как и я. Извините, Герцогиня, но мне пора идти. Меня внизу ждет такси, и каждая проведенная здесь минута стоит мне больше, чем вы можете себе представить.
Я просто задыхался от отчаяния, когда Эдвик вез нас с Пуки обратно в отель. Рухнула моя последняя надежда найти Ааза. Теперь, когда казался бесплодным розыск его среди магов, я совершенно не представлял, как его найти, разве что стучаться в каждую дверь этого измерения… а на такой подвиг меня бы просто не хватило, даже при уйме времени. Миссия провалилась. Не оставалось ничего иного, кроме как расплатиться с Эдвиком и Пуки, выписаться из отеля и придумать, как просигналить Маше, чтобы забрала меня отсюда на Пент. Я надеялся на ее кольцо, на то, что, если снять его с пальца, она появится, но уверенности не было. Возможно, в борьбе с королевой Цикутой я проявлю больше умения, чем в поисках Ааза. Мне следовало бы испытывать печаль, когда я выписывал чеки водителю и телохранителю, готовясь к расставанию, но я почему-то ее не испытывал. Вместо этого я вдруг подумал о Герцогине.
Поначалу я счел ее просто выжившей из ума старой дамой, погруженной в прошлое и в иллюзию богатства, в которое никто, кроме нее самой, не верил. Конечно, кому-то из близких, вероятно, следовало бы строго поговорить с ней и попытаться вернуть к действительности, чтобы она поняла и приняла существующее положение вещей. Поразмыслив, я счел ее ситуацию скорее печальной, чем раздражающей или достойной презрения.
Затем мои мысли стали незаметно переходить от ее дел к моим. Не стал ли я, так же как и она, жертвой собственной попытки основывать свою жизнь на том, что было когда-то или должно быть? Я был неискушенным, необученным юнцом, и такое представление о самом себе все еще преследовало меня во всем, что бы я ни говорил и ни делал. Я считал, что должен быть безупречным бизнесменом и управляющим, и, преследуя эту цель, обращался с собою и с другими довольно сурово. Что же требовалось мне на самом деле?
Еще до прибытия на Извр многие мои помощники, включая Ааза, пытались убедить меня, что я – нечто большее, чем считаю себя сам. Я каждый раз отмахивался от их слов, полагая, что они либо пытаются сделать приятное «малышу», либо ускорить процесс моего взросления.
Вот теперь, похоже, настало время решать – готов ли я на самом деле повзрослеть, хотя бы в духовном плане. Физическая зрелость наступит сама собой.
Ладно, допустим, я молод и неопытен. Ну и что? Неопытен не значит глуп. Я не мог рассчитывать, что с блеском разберусь и сориентируюсь в любой новой для меня ситуации. Но это еще не повод для мрачных раздумий о своих недостатках. Я ведь всегда учился. И учился быстро… Достаточно быстро, судя по возрастающему восхищению моих критиков и врагов.
Их ведь тоже, как встреченных мной в этом поиске извергов, не волновало, чего я не знал в прошлом году или чему мне еще требовалось научиться, – они реагировали на то, кем я был сейчас. Почему бы и мне не исходить из реального?
Раз уж речь зашла об учебе, я всегда стеснялся, если чего-то не знал, и намеревался продолжать учиться всю свою жизнь. Я всегда считал, что если вдруг перестану учиться, то это будет означать, что я либо лишился рассудка, либо умер. Сопоставив эти две мысли, я подумал, что, стыдясь незнания, я, по сути, ставил себя в положение постоянно оправдывающегося! Конечно, я много чего не знал! Ну и что? Это еще не значит, что я аутсайдер или урод, просто я еще жив, вот и все. Вместо того чтобы без толку сокрушаться по этому поводу, мне бы следовало активнее совершенствовать свои способности.
Выражение «Сегодня – всегда первый из оставшихся тебе дней» стало почти штампом во всех измерениях. Мне пришло в голову, что лучше было бы сказать так: «Вся твоя предшествующая жизнь есть тренировка к данной минуте!» Вопрос заключался в том, что я намерен делать!
Я еще размышлял над этой идеей, когда мы подрулили к тротуару перед отелем.
– Вот мы и приехали, Скив, – развернулся ко мне Эдвик. – Вы уверены, что я больше вам не понадоблюсь?
– Не вижу смысла, – вздохнул я, передавая ему чек. – Я исчерпал и идеи, и время. Но мне бы хотелось отблагодарить тебя за помощь. Во время моего здесь пребывания ты был для меня намного больше, чем просто водителем и гидом. Я вписал в чек небольшое добавление в знак особой благодарности.
На самом деле я внес туда значительное добавление. Таксист взглянул на цифру и засиял.
– Спасибо, Скив. Сожалею, что вам не удалось найти своего друга.
– Что ж поделаешь, – пожал я плечами. – Береги себя, Эдвик. Если когда-нибудь выберешься на Деву, загляни ко мне, и я с удовольствием поработаю гидом на тебя.
– Вполне возможно, ловлю вас на слове. – Таксист помахал мне рукой, когда я выбрался на улицу.
Пуки выскочила из такси, как только мы остановились, и поэтому мне предстояло рассчитываться с ней у всех на виду.
– Пуки, я…
– Осторожней, Скив, – шепнула она, не глядя на меня. – По-моему, у нас возникли проблемы.
Я проследил за ее взглядом. Дверь в мой отель взяли в клещи двое полицейских в мундирах. При виде меня они двинулись вперед с выражением на лицах мрачной решимости.
Глава девятнадцатая
Я не проходимец!
Любой проходимец
– Фот он! Третий спрафа!
Даже при светивших мне в лицо прожекторах я без труда узнал голос, доносившийся откуда-то из темноты. Он принадлежал официанту, с которым я столкнулся в первый же вечер на Извре. Тому самому, утверждавшему, будто я пытался уклониться от уплаты за ужин, свалившись в обморок.
Меня не удивило то, что он меня опознал, хотя я был не единственным, кто попал в полосу света. Разумеется, у меня не было никаких оснований подозревать его в отсутствии наблюдательности и памяти. Но главное заключалось в том, что из всех выстроившихся в ряд индивидов только я один не был извергом. Более того, все прочие были в полицейских мундирах! Что и говорить! До чего же мило и невинно разыгран этот заранее продуманный спектакль!
Но что меня действительно удивляло, так это то, что сложившаяся ситуация ничуточки меня не расстраивала. Обычно в подобных случаях я бываю либо слишком огорчен, либо слишком зол, чтобы огорчаться. Однако на этот раз я откровенно веселился. Я как будто сбросил с себя тяжесть и испытывал приятное чувство владения собой и ситуацией, поэтому решил немного поразвлечься… для разнообразия.
– Взгляните еще раз, сэр. Вы абсолютно уверены? – Этот голос тоже был мне знаком. Он принадлежал капитану, причинившему Дж. Р. и мне столько огорчений, когда я имел удовольствие испытать на себе гостеприимство местной полиции. Прежде чем официант успел что-либо ответить, я применил чары личины и поменялся местами со стоящим рядом со мной полицейским.
– Уферен. Он третий… нет, фторой спрафа!
– Что?
Борясь с желанием ухмыльнуться, я снова взялся за работу, на сей раз так изменив внешность всех выстроившихся, что они сделались моими зеркальными отражениями.
– Но… ето нефосмошно!
– ГОСПОДИН Скив. Будьте любезны.
– Простите, капитан? – невинно отозвался я.
– Мы были бы очень вам признательны, если бы вы перестали играть в игры со свидетелями!
– Значит, наши желания совпадают, – улыбнулся я. – Я, в свою очередь, тоже был бы вам признателен, если бы вы перестали играть в игры со мной! Я понятно выразил свою мысль?
Я сбросил чары личины, оставив выстроившихся полицейских прожигать подозрительными взглядами друг друга и меня.
– Что за мысль?
– Что все это выглядит глупо. Забудем на минуту, что вы поставили тут рядом со мной всех своих коллег, и допустим, что вы играли честно. Моя мысль заключается в том, что не я один умею применять чары личины. Всякий видевший меня или мой портрет мог применить чары личины достаточно удачно, чтобы одурачить любого свидетеля. Поэтому такое опознание теряет силу доказательства. Вы установили всего-навсего, что свидетель видел кого-то, кому известно, как я выгляжу… а вовсе не то, что я лично был там.
За линией освещения наступило долгое молчание.
– Вы отрицаете, что имели какой-то контакт со свидетелем? Как я понимаю, вы узнали его голос.
– Это довольно прозрачный вопрос-ловушка, капитан, – рассмеялся я. – Если я признаюсь, что узнал его голос, то тем самым мне придется признать, что я имел с ним контакт. Верно?
Я действительно входил во вкус этой игры.
– Я, разумеется, готов признать, что имел дело с вашим свидетелем там, где он говорит. Так же как со швейцаром и коридорным, а равно как и с другими людьми, которых вы притащили сюда для опознания моей персоны. Я ставлю под вопрос смысл вашей процедуры. Мне кажется, что вы доставляете себе и всем остальным массу хлопот, которые сами по себе ни к чему не приведут. Если вы хотите получить сведения обо мне и моих передвижениях, то почему бы вам прямо не спросить меня об этом, вместо того чтобы затевать эту глупую возню?
Прожектора внезапно погасли, и на сей раз я оказался ослепленным отсутствием света.
– Ладно, господин Скив. Попробуем по-вашему. Не будет ли вам угодно последовать за мной для небольшого интервью?
Даже при «пробовании по-моему» меня просто измочалили допросом. Разумеется, я не стоял теперь перед прожекторами, но в тесной каморке для «интервью» столпилось столько народу, что я по-прежнему чувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение.
– Ну, в самом деле, капитан, – сказал я, обводя взглядом толпу. – Неужели все это действительно необходимо?
– Конечно, – огрызнулся он. – Я хочу иметь свидетелей на все, что вы скажете, и намерен записать нашу небольшую беседу. Полагаю, мне следует уведомить вас, что все сказанное вами может быть использовано против вас в суде. И что вы имеете право советоваться в ходе расследования с адвокатом, выбранным вами или назначенным судом. А теперь продолжим или дождемся юриста?
Мое самообладание было на исходе. Похоже, на сей раз выкрутиться будет потруднее.
– Меня в чем-нибудь обвиняют?
– Пока нет, – ответил капитан. – Посмотрим, как пойдет допрос.
Я думал, не попытаться ли связаться с Шайк-Стером, одним из адвокатов Синдиката. Но сообразил, что одно лишь знакомство с ним может повредить старательно выставляемому мной образу невинного, обиженного гражданина.
– Тогда я сам отвечу на все ваши вопросы, – сказал я. – Хотя, возможно, если дело пойдет чересчур круто, вызову юридическую подмогу.
– Как вам будет угодно, – пожал плечами полицейский, пододвигая к себе поближе принесенную им пачку бумаг.
Что-то в его манере заставило меня подумать, что я сделал неправильный шаг, отказавшись от адвоката. Разволновавшись, я что-то понес насчет того, что в действительности дела не так уж плохи, как ему представляется.
– В самом деле, капитан, я даже немного удивлен тем, что нахожусь здесь. Я думал, в прошлый мой визит мы вполне со всем разобрались.
Забравшие меня перед отелем и доставившие в участок полицейские оказались до крайности малоразговорчивыми. Помимо заявления «Вас хочет видеть капитан», я не услышал ни малейшего намека на то, зачем, собственно, меня сюда приволокли.
– Опознание проводилось для подтверждения, что мы имеем дело с нужным лицом, – улыбнулся капитан. – И это вы очень убедительно продемонстрировали. А что до того, почему вы здесь, то при нашей последней беседе мы не выяснили кое-какие мелочи.
Он взял один из листков, держа его кончиками пальцев так, словно тот был очень хрупким или драгоценным.
– Видите ли, как я и обещал, мы навели о вас справки по некоторым другим измерениям.
Моя уверенность упала вместе с духом… куда-то в пятки.
– Итак, – сказал капитан, – вы Скив, иногда известный под именем Великий Скив… родом с Пента, имеющий контору на Деве?
– Совершенно верно.
– Так вот, вы, кажется, принимали когда-то участие в войне… где-то около Поссилтума?
Тут мне незачем было юлить.
– В то время я работал придворным магом Поссилтума. Остановить врага входило в мои обязанности.
– В самом деле? У меня есть тут еще рапорт с Валлета, утверждающий, что вы входили в группу, похитившую Приз Большой Игры. Это тоже входило в ваши обязанности?
– Мы честно и законно выиграли, вызвав их на матч, – вспыхнул я. – Валлеты заранее согласились на это… и чуть было не вышибли нам мозги, прежде чем мы выиграли.
– И провернули вы все это с помощью той же команды, с которой останавливали вышеупомянутого врага, – сухо отметил капитан.
– Это мои друзья! – возмутился я. – Мы иногда работаем вместе и помогаем друг другу в трудных ситуациях.
– Угу. А свои отношения с Синдикатом вы тоже квалифицируете подобным образом? Друзья, работающие вместе и помогающие друг другу в трудных ситуациях?
Хоп! Вот оно. Теперь, когда эта тема все-таки всплыла, лучше будет осветить ее откровенно и честно.
– Это другое дело, – уклончиво сказал я.
– Еще бы! – зарычал капитан. – Я больше скажу – слово «другое», по-моему, совсем сюда не подходит! За все годы работы в полиции я никогда не слыхивал ни о чем подобном.
Он сгреб стопку бумаг и драматически поднял ее над головой.
– С Пента к нам поступили противоречивые рапорты. Один из них утверждает, что вы отвадили Синдикат от Поссилтума. А другой называет вас чуть ли не главарем самого Синдиката!
Он схватил новую стопку бумаг.
– Это особенно интересно еще и из-за того, что, по рапортам с Девы, вы помешали Синдикату проникнуть в это измерение. И что еще важнее, вам платят солидное вознаграждение за продолжение защиты от Синдиката, хотя вознаграждение это, кажется, идет на оплату вашего штата… куда входят двое телохранителей из Синдиката и племянница самого его главы! И все это, конечно, не имеет никакого отношения к тому, что вы владеете комплексом отеля с казино и известны своими связями с профессиональными игроками и убийцами. В какую игру вы играете, ГОСПОДИН Скив? Мне до смерти хочется услышать, что вы подразумеваете под этим вашим «другое дело»!
Я думал было попробовать по мере сил объяснить довольно путаный ряд отношений и обстоятельств, определяющих в данный момент мою жизнь. Но потом решил поберечь дыхание.
– Сперва разрешите мне кое-что проверить, капитан. Распространяется ли ваша юрисдикция на другие измерения? Или так, касается ли вас то, что я там, вдали от Извра, делаю или не делаю, или вы притащили меня сюда просто для удовлетворения своего любопытства?
Поджав губы, изверг опустил бумаги на стол и старательно их выровнял.
– О, мне очень любопытно разузнать о вас побольше, господин Скив, – мягко произнес он. – Но за вами я послал не поэтому.
– Что ж, тогда нельзя ли нам перейти к сути дела? Как бы мне ни хотелось поразвлечь вас рассказом о своей жизни, но времени у меня в обрез – меня ждут другие неотложные дела.
Полицейский уставился на меня каменным взглядом.
– Ладно. Перейдем ближе к делу. Вам знаком уличный торговец по имени Дж. Р.?
– Дж. Р.? Разумеется, знаком. Разве вы не помните? Когда я был здесь в прошлый раз, он сидел…
– Как вы объясните свои отношения с указанным лицом? – перебил меня капитан.
– Можно сказать, что мы приятели, – пожал плечами я. – Я несколько раз, как прибыл на Извр, болтал с ним, и, как вам известно, он помог мне выкрутиться, когда я ввязался в драку.
– Что-нибудь еще?
– Еще мы вместе занимаемся бизнесом. То есть я вложил деньги в одно его предприятие.
Мои слова, казалось, ошеломили капитана.
– Вы хотите сказать, что признаете это? – воззрился он на меня.
В затылочной части моего мозга зазвенел сигнал тревоги.
– Разумеется. А что необычного в том, если бизнесмен делает инвестиции в новое предприятие?
– Минутку. А какое именно предприятие вы, по-вашему, финансировали?
– Он сказал, что намерен открыть магазин розничной торговли, – обеспокоенно объяснил я. – Но говорил что-то и про снабжение других уличных торговцев, пока будет наращивать оборотный капитал. А чем именно он собирался их снабжать, я доподлинно не знаю.
– Не знаете?
– Честно говоря, я спешил и забыл спросить. А что? Чем он…
– Мы только что забрали его за контрабанду! Похоже, ваш приятель и деловой партнер использовал ваши деньги для покупки и продажи запрещенных к ввозу товаров!
Надо признаться, эта новость меня расстроила. Видимо, Дж. Р. в избытке рвения вышел ради скорейшей прибыли за рамки закона.
– Насколько это серьезно, капитан? Нельзя ли мне внести за него залог… или нанять ему адвоката?
– Не беспокойтесь о нем, – посоветовал изверг. – Оказывается, он обладает некоторыми сведениями относительно разыскиваемого нами убийцы с топором и готов поделиться ими, если мы снимем с него обвинение в контрабанде. Вам следует больше беспокоиться о себе.
– О СЕБЕ?
– Совершенно верно. Вы признались, что являетесь его партнером в этом деле, и, следовательно, столь же виновны, как и он.
– Но я же не знал, что он собирался делать! Честное слово! – Теперь я не на шутку забеспокоился. Все это казалось полной нелепостью, но я стал подумывать об адвокате.
– Это вы так говорите, – мрачно отозвался капитан. – Не желаете ли увидеть, чем он торговал?
Он сделал знак одному из полицейских, и тот подал несколько пластиковых мешков с мелкими предметами. Я узнал их с первого взгляда, что нисколько не способствовало моему душевному покою.
– Это продукция магической фабрики «Лучшие шутки и новинки», – монотонно произнес капитан. – Небезызвестной, по-моему, вам фабрики, а?
– Команда моих сотрудников немного поработала там по делу о несунах, – промямлил я, не в состоянии оторвать глаз от предметов в мешках. – Эти товары противозаконны на Извре?
– У нас есть много постановлений, призванных поддерживать высокий уровень жизни на Извре. Нам не удалось остановить порнуху, но мы сумели объявить вне закона дрянные товары для розыгрышей вроде синтетических «собачьих безобразий с натуральным запахом, сжимающим вас в своих объятиях».
Мне это показалось не очень большим достижением на фоне растущей на улицах преступности, с которой я уже имел неудовольствие познакомиться. Но указывать на это теперь счел неразумным.
– Ладно, капитан, позвольте мне иначе сформулировать свой вопрос, – сказал я, глядя в пол. – В насколько крупную передрягу угодил я? Что мне светит… штраф, тюремное заключение?
Изверг сделался молчаливым. Я поднял голову и посмотрел ему в глаза. Он глядел на меня ровным, оценивающим взглядом.
– Никаких обвинений. Я отпускаю вас, – вздохнул наконец он, качая головой.
– Но я думал…
– Я же сказал, все зависело от того, как пойдет допрос! Не думаю, чтобы у вас хватило глупости сознательно ввязаться в это дело с контрабандой. Если бы вы на самом деле ею занялись, то обезопасили бы себя получше. Поступили вы, конечно, глупо… но глупо настолько, что это походит на правду.
– Вот здорово, спасибо, капитан. Я…
– Не стоит благодарности. Просто я выполняю свой долг. А теперь давайте отсюда… и, господин Скив?
– Знаю, – улыбнулся я, – не менять отелей и не покидать этого измерения, не уве…
– В действительности, – сухо прервал меня капитан без следа теплоты в голосе, – я хотел предложить вам сделать прямо противоположное… а точнее, покинуть это измерение… скажем, к завтрашнему утру?
– Что?
– Я по-прежнему думаю, что от вас так и разит бедой, и эти рапорты подтверждают мое мнение. Контрабанда действительно для вас слишком мелкий промысел, и вряд ли бы вы стали этим утруждаться. Я предпочел бы скорей, чтобы вы исчезли, чем сажать вас в тюрьму по столь пустячному обвинению… Но другого выхода у вас нет. Или то, или это, понятно?
Я не мог поверить своим ушам! Извр считался самым скверным, самым крутым измерением, и меня выбрасывали оттуда за нарушение спокойствия!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?