Читать книгу "Прощай, двадцатый век. Невыдуманная история"

Текст добавлен: 4 августа 2017, 12:41

Автор книги: Роман Важинский

Жанр: Историческая литература, Современная проза

Возрастные ограничения: 18+

сообщить о неприемлемом содержимом

Авторские права соблюдены

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Скачать книгу

Шрифт:

- 100% +

Феофилакт Архипович Костяной

Феофилакт Архипович Костяной мой прадед по маме. Окончил гимназию во Владивостоке. Работал приказчиком у крупного торгового человека Чурина, известного в то время во Владивостоке. Впоследствии открыл собственное дело, за что и был репрессирован по статье 58/10. Реабилитирован. Провел 16 лет в лагере в городе Няндома, Архангельской области. Вернулся сгорбленным и больным, но продалжал ходить в православную церковь на причастие и водил мою маму. Видимо вера и помогла выжить.

История фамилии

Великокняжеская усыпальница Петропавловского собора

«Коль славен наш Господь в Сионе»
Звучит в полуденной тиши,
Касаясь звоном колокольным
Всех струн взволнованной души.

Князей последнюю обитель
Венчает Ангел вечных снов,
В зените солнца Небожитель
Хранит покой твоих гробов.

Земной приют отдохновенья,
Отрады тихий уголок,
Семью Романовых сберег
До дня Христова Воскресенья.

Когда Господь Святой рукою
Восставит вас как солнце дня,
При гласе Ангела с трубою,
Предвечный Свой Завет храня.

«Коль славен наш Господь в Сионе»
Звучит в полуденной тиши,
Касаясь звоном колокольным
Всех струн взволнованной души.

К памятнику

Никольское кладбище Санкт-Петербурга

Послушно времени немое разрушенье,
Былую пышность можно ль угадать?
Могильный памятник в противовес забвенью
Пытается о ком-то рассказать.

Во тьме ночной и дня во свете ясном,
Идёт ли дождь иль снег, метель метёт иль зной,
Стоишь ты полон дум о Вечности прекрасной,
У смерти на часах могильный часовой.

Средь множества гостей забытых иль незваных,
Теснящихся вокруг гнилого озерца,
Как прежде грезишь ты о той мечте желанной:
О Воскресенья дне, о жизни без конца.

Как одинокий пёс, прилегший у дороги;
Сложивши лапы, морду наклоня,
Прохожему в глаза глядишь с тоской глубокой,
Пленяя мысли ход, мой взор к себе маня.

Вдали среди кустов фамильный склеп чернеет,
Надгробная плита провалена давно.
Лишь дикая трава привольно зеленеет;
И птицам дела нет, где петь, им все равно.

Как отпрыск молодой, распорядясь наследством,
В родительском дому поставил свой устав,
Берёза проросла с оградою соседской,
Чугунный постамент корнями приподняв.

Вот поодаль лежит, рукой отломан праздной,
Классических оград искусный завиток.
И вспомнит ль кто-нибудь о мастере прекрасном?
И хочется понять: как человек так мог?

Мечтательной тоской весенний ветер дышит
И колокольный звон вдруг будит тишину.
Хозяева твои, увы, его не слышат,
Минул ли век, иль счел минуту лишь одну.

Во прахе жизни нет. Душа, что жизнь лелеет, —
В далёких Небесах нашла себе покой.
Вот памятник один, кто тленью не изменит,
У смерти на часах могильный часовой.