Текст книги "Вспомнить, чтобы… забыть"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vspomnit-chtoby-zabyt-100318.jpg)
Автор книги: Роза Сергазиева
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 2
ОДНО удовольствие ездить по Москве в выходной. Проспекты свободны далеко вперед, останавливаешься лишь на светофоре, от Садового Кольца до МКАД дорога занимает приблизительно минут двадцать. Машина быстро выскочила за границы города, промчалась по такому же пустынному шоссе километров десять и свернула в просвет между деревьями на узкую, в одну полосу, асфальтированную дорогу. ЦКМ – объект полусекретный-полувоенный, гостей приглашают редко, и только по специальному, заранее составленному и завизированному списку.
Трасса, пропетляв по лесу, уперлась в ворота, с двух сторон которых темными, плотными рядами стояли, не шелохнувшись, высоченные ели. Харебин открыл окно, предъявил дежурному охраннику удостоверение. Железные створки, чуть поскрипывая, разъехались в стороны, и Данила порулил к главному зданию.
Центр растянулся несколькими строениями вдоль бетонного забора. Отдельно возвышался административный корпус, несколько этажей в нем занимали лаборатории экстремальной медицины, напичканные современным оборудованием, всевозможными тренажерами, симуляторами, действующими моделями. Слева находился бассейн, на дне которого лежал макет орбитальной станции. Будущих космонавтов, облаченных в тяжелые скафандры, опускают на лебедке в воду, где они в условиях, отдаленно напоминающих невесомость, отрабатывают технику предстоящих выходов в открытый космос. Чтобы громоздкие «трансформеры» не перевернулись вниз головой, их страхуют аквалангисты.
Вдалеке за деревьями угадывалась металлическая крыша гаража. В нем хранится мобильная техника, с помощью которой группы, встречающие совершивших посадку космонавтов, быстро добираются до места по степному бездорожью и в считанные минуты разворачивают полевой медицинский модуль.
Справа к административному зданию через стеклянную галерею на высоте третьего этажа примыкал биологический корпус. Самый шумный и тесный. Клетки с обезьянами сменяли ванны с водорослями, стеклянные сосуды с мухами дрозофилами или разноцветными бабочками перемешались с домиками для мышей и дуплянками для перепелок. Вся эта живность трещала, кричала, квакала и свистела с утра до ночи, кроме, пожалуй, интеллигентных рыб в аквариумах.
Данила проехал под галереей, огибая главный корпус. На забетонированной площадке сиял покрытый свежей краской огромный ангар, внутри него разместили жилые цилиндрические модули межпланетной станции в натуральную величину, и именно в той конфигурации, как они состыкуются для полета на Марс (если когда-нибудь дойдет дело до дальних космических путешествий). К модулям примыкал специальный крытый павильон, имитирующий поверхность Красной планеты, на которую приблизительно через семь месяцев запланирован выход «марсонавтов».
На площадке перед ангаром, хотя до официального старта оставалось не менее двух часов, теснились автомобили. Приехали родственники испытателей, коллеги, те, кто обеспечивает подготовку экипажа к «полету» и те, кому предстоит контролировать их работу в течение предстоящих 12,5 тысяч часов. Данила проводил Белозерова до специальной двери, в которую посторонних не пропускали, пожал на прощанье руку и присоединился к толпе гостей, которые дожидались последнего, торжественного построения участников экспедиции.
Артем передал сумку с вещами встречавшему его оператору в белом халате и с марлевой повязкой на лице. Ближайшие часы их будут окружать люди только в стерильных костюмах. Всё и вся подвергается тотальной антимикробной обработке. Например, сейчас по графику из помещений станции убираются бактерицидные лампы, которые светили ночь напролет. Личные вещи участников экспедиции (а в сумке Белозерова находится, в том числе, ноутбук) поместят: что-то в холодильные камеры, что-то в термостаты, дабы на борт не проникла ни одна из известных на Земле инфекций. Испытатели проведут в изоляции долгих 520 дней, им не нужны неприятности в виде болезней.
Артем направился к раздевалке, оказалось, что он пока единственный добрался сюда из экипажа, видимо, остальные, в отличие от теперь неженатого нейробиолога, еще продолжают прощаться с родными. Артем открыл шкафчик (на дверце указана его фамилия), сложил одежду в полиэтиленовый мешок и отправился в душ. Провел под горячими струями не менее пятнадцати минут – хорошенько, до красноты «прожарил» поверхность тела. Выскочил обратно в раздевалку и стал надевать синий комбинезон с нашивками.
В коридоре зазвучали голоса, смех, в раздевалку одновременно ввалились три мужика: командир испытателей Александр Левчик (Белозеров знаком с ним шапочно, встречались изредка на Байконуре, Александр – военный инженер, специализировался на системах жизнеобеспечения), врач экипажа – хирург Марат Калинин (с ним Артем впервые познакомился лишь во время подготовки к «полету», хотя Марат проработал в Центре лет пять) и бортинженер – психолог Кирилл Рыбарь. С последним пересекались иногда в коридоре, их лаборатории находятся на одном этаже. Поприветствовав бортинженера Белозерова, компания, сложив домашнюю одежду в пакеты, отправилась дезинфицироваться под душем. Артем заглянул через стеклянные двери в коридор и недоуменно пожал плечами: Проклов отличается паталогической пунктуальностью и вдруг опаздывает!?
Словно в ответ на его немое восклицание дверь распахнулась, на пороге появился легко узнаваемый, хоть и в стерильном одеянии (бахилы, одноразовый халат, маска), Федор Найдёнов. Из-за его широкой спины в раздевалку протиснулся невысокого роста парень.
– Раздевайся, – рявкнул, обращаясь к новичку, директор, – и марш в душ!
– Что происходит? – в полотенце, обмотанном вокруг бедер, в комнату вошел Левчик и подозрительно уставился на парня. – Кто это? Что здесь делает посторонний?
– И где Проклов? – заволновался Артем.
– Иди, – Найдёнов подтолкнул парня к душевой и принялся растолковывать остальным: – Произошло ЧП. Среди ночи со мной связался Михаил. Проклову позвонили из поселка, где живет его отец, и сообщили, что старика с инфарктом отвезли в больницу. Михаил бросился в машину, помчался к отцу. Туда в один конец километров 400. Так что Проклов выбыл из экипажа. Принято решение заменить одного программиста другим.
– Я о новичке ничего не знаю, – возмутился Александр. – Парень не участвовал в процедуре отбора.
– Мы тут крутимся с рассвета, – в свою очередь насупился директор, – я нагнал медиков, Максим успешно прошел тесты, абсолютно здоров. Но главное – профессионал, трудится в отделе вместе с Михаилом, тот его сам порекомендовал. А что касается совместимости, в составе экипажа по штатному расписанию числится психолог. Вот пусть и вводит человека в команду.
– Но ваш кандидат понятия не имеет, чем ему предстоит заниматься, – продолжал упорствовать командир.
– Почему же? – даже сквозь маску чувствовалось, как раскраснелись от злости щеки директора. – Парень успел прочитать массу подготовительных материалов. Остальное освоит в процессе работы.
– Повторяю еще раз: я этого человека не знаю, – повысил голос Левчик. – За жизнь и действия экипажа отвечает командир, я понятия не имею, как поведет себя ваш протеже в условиях длительной изоляции. Мне не нужны сюрпризы на борту.
– Ну, пойми же, упрямец! – Найдёнов мгновенно сменил начальственный тон на дружественно просительный. – Экспедицию невозможно отменить. Инвесторы вложили деньги, ждут результатов разрекламированных экспериментов. Там, – махнул в сторону коридора директор, – толпятся журналисты. Что я им объявлю? «Извините, промашка вышла»? Они Центр потом так представят в печати, что никакого финансирования больше не дождемся, а мы и так на мели. Придется свернуть исследования. Ты готов взять на себя вину за увольнение коллег?
В раздевалке постепенно собрались остальные участники экспедиции. Последним из душа выскочил, напевая ритмичную мелодию, Максим. Левчик строго зыркнул на парня, тот закашлялся и молча направился к шкафчику. Достал с полки синий комбинезон, с восторгом провел рукой по гладкой плотной поверхности. «Надо же, – заметил Артем ярлычок с фамилией новичка, – даже нашивки успели сменить. Быстро!».
– Прошу любить и жаловать, – увидев, что теперь экипаж в полном составе, громко объявил директор. – Новый член команды – Максим Утехин, бортинженер-программист. Вместо выбывшего Проклова.
Марат, Артем и Кирилл дружно повернули головы и посмотрели вопросительно на Левчика, но тот, отвернувшись, лишь резко и туго затягивал шнурки на кроссовках. Им ничего не оставалось, как приветственно пожать руку коллеге и назвать свои имена.
«Эх, плакали мои надежды на Го, – пожалел про себя Белозеров. – Молодежь такими играми не увлекается».
Пятерка испытателей, сопровождаемая неузнанным человеком в стерильном костюме, пересекла коридор и разместилась в кабинете для прохождения «предполетного» медосмотра. Стандартная процедура: давление, частота пульса, температура. У каждого, как и предполагалось для физически здоровых людей, никаких отклонений от нормы. Даже излишне эмоциональная сцена в раздевалке не повлияла на результаты тестов.
Следующий пункт программы – пресс-конференция. Компания мужчин в хрустящих, новеньких комбинезонах, украшенных нашивками с именами, логотипом ЦКМ, эмблемой экспедиции (над стилизованным изображением станции надпись: «Марс-12.480»), а также на спине и рукавах ярлыками спонсоров, предстала перед глазами журналистов. Встреча проходила в небольшом зале, часть которого перегораживало стекло. За ним, чтобы исключить любые контакты с внешним миром, расположились в креслах члены экипажа. Заметались вспышки фотоаппаратов. Заметив в толпе Данилу, Белозеров слегка ему кивнул.
Пресс-конференция проходила в необычном режиме. Некоторые ее участники, в том числе и директор ЦКМ (теперь уже без бахил и одноразового халата, в строгом синем костюме и галстуке) находились по эту сторону стекла, рядом с гостями.
– Хотя мы раздали вам информационные буклеты о предстоящей экспедиции, – обратился к журналистам Найдёнов, – позвольте сказать несколько слов о предстоящем событии. Наши испытатели, – и директор широко улыбнувшись, повернулся лицом к участникам экспедиции, – проведут в наземном модуле 12 тысяч 480 часов или 520 дней. Именно столько займет полет космического корабля с людьми на борту, если земляне вознамерятся походить месяц по поверхности Марса и потом вернуться домой. Во время наземного эксперимента мы получим ценные сведения о том, как влияет на здоровье и работоспособность человека то, что он вынужден проводить круглые сутки в изоляции, в замкнутом, ограниченном объеме. Мы создали испытателям максимально возможные сложности космического перелета. Расход ресурсов – вода, пища, воздух, энергия – жестко лимитирован. Связь с Землей – в режиме, приближенном к реальному полету. То есть строго по графику и постепенно с задержкой сигнала, соответствующей удаленности корабля от Земли. А теперь передаю слово командиру экипажа – Александру Левчику.
Пресс-конференция катилась по согласованному плану, как будто ничего экстраординарного не произошло. Да, вместо заявленного бортинженера Михаила Проклова («по личным обстоятельствам он не сможет принять участие в экспедиции») командир представил репортерам Максима Утехина – молодого («и прямо скажем излишне смазливого», – прокомментировал про себя Белозеров, заметив оживление среди корреспондентов женского пола) программиста. Никто из присутствующих не стал допытываться до причины замены, каждый понимал, что полет ненастоящий, земной, и большой разницы в том, кто именно проведет полтора года в «консервной банке», нет. Интересовались в основном бытом: что представляет собой бортовое питание, как предполагают члены экипажа проводить свободное время, что каждый прихватил с собой на память о доме.
Час, отведенный на общение с журналистами, пролетел незаметно, экипаж покинул зал и направился к месту старта. Входной люк на станцию находился в центре конструкции, к ней от административной пристройки вела красная ковровая дорожка, постеленная прямо на бетон.
– Похоже на церемонию вручения «Оскара», – догнал Белозерова новый член команды. Они передвигались цепочкой, строго по ранжиру: командир экипажа, врач экипажа, бортинженер-психолог, бортинженер-нейробиолог, бортинженер-программист.
– Есть отличие, – процедил сквозь зубы, не оборачиваясь, Артем. – У нас здесь гораздо холоднее.
Ангар не отапливался. Комбинезоны, хоть и плотные, но тонкие, на минусовую температуру не рассчитаны, под ними – лишь майка и трусы. Видимо, испытания, по задумке организаторов, могут начинаться задолго до попадания внутрь станции. Но скорее Найдёнов опять сэкономил. Только об этом никто не узнает. Журналисты и родственники испытателей собрались на застекленной, а значит, утепленной, галерее второго этажа – там размещался Центр наблюдения за «полетом» и контроля систем жизнеобеспечения станции – и усиленно махали и подбадривали громкими криками направляющихся к модулю мужчин.
Дошагав до люка, над которым на циферблате замерли цифры 12480.00.00, испытатели заняли заранее обговоренную позицию: Левчик и Калинин приподнялись на ступеньку, а Рыбарь, Белозеров и Утехин выстроились полукругом. Фотографы спешили запечатлеть кадр для постера: последние мгновения «на Земле», мужественные лица на фоне станции.
Члены экипажа еще немного поулыбались в камеры, затем командир потянул на себя ручку люка. В проеме они скрылись в том же порядке, один за другим. Как только дверца захлопнулась, и щелкнули, закрываясь, замки, тут же автоматически включился электронный хронометр. В двух крайних прямоугольниках замелькали секунды, вдогонку за ними заторопились минуты.
Совсем скоро указанная над люком длительность «полета» потеряет свой первый час. И их впереди уже останется только… 12479.
Глава 3
ПОВЕРНУЛОСЬ колесо, входной люк герметично закрылся за спинами испытателей. Под потолком в предбаннике ожили электронные часы, синхронизированные с наружными. Цифры в безмолвном ритме принялись сменять друг друга.
Органы чувств моментально зафиксировали первое несоответствие: качество света. Только что в ангаре утреннее солнце, проникавшее сквозь стекла под крышей, хоть и низкое зимнее, тем не менее, слепило глаза. А внутри станции включилось искусственное освещение, и плечи опустились под тяжестью ограниченности пространства. В самой темной комнате, самой темной ночью все равно ощущаешь присутствие живого света. Видно звезды в окно или ночные облака, на лакированных поверхностях отражаются лунные дорожки. Здесь же ни полутонов, ни бликов – ровный, мягкий, определенной яркости постоянный свет.
Мужчины столпились в предбаннике, ожидая инструкций командира. С этой минуты их жизнь подчинена строгому распорядку.
– Устраивайтесь в каютах, – приступил к исполнению обязанностей Левчик, – переодевайтесь. Через полчаса встречаемся на кухне. Расскажу, как будет организована работа.
В предбаннике, помимо главного, находились еще три переходных люка. Один вел в кладовую, другой – в нечто похожее на командный пункт и далее в оранжерею, ну а центральный – в жилой модуль. По ходу движения нужно пересечь кают-компанию, затем через крохотный коридорчик мимо кухни попадешь в спальный блок. В нем расположены каюты членов экипажа. Три «по правому борту», две плюс крошечные прачечная и туалет – по левому. Затем опять переходная развилка: в медицинский блок и спортзал.
Белозеров, найдя над притолокой табличку со своей фамилией, открыл дверь в каюту. Размер помещения, конечно, не рассчитан на тех, кто играет в баскетбольной сборной. Комнатка в ширину занимала метр восемьдесят, в длину два с половиной. Причем два пятьдесят – это если мерить по полу. Стена, покрытая вагонкой (вся станция изнутри по кругу обшита деревом), напротив двери скошена, соберешься подойти вплотную, придется нагнуться. Кровать упиралась в дверцы шкафа, который повторял линию потолка. Открывались створки, если убрать подушки. Заглянув внутрь шкафа, можно засунуть на его дно, например, сумку.
Хотя «кровать» – громко сказано. На деревянный подиум (он прикрывал трубы систем жизнеобеспечения, через небольшой люк над полом поступает в каюту воздух) положили жесткий, высокий матрас, пару подушек, плед и легкое одеяло. Здесь дожидалась Артема продезинфицированная сумка с вещами.
Для завершения интерьера осталось упомянуть крошечный стол и огнетушитель, втиснутые в пространство от свободного угла до шкафа, телефон на стене, пару ламп над столом и над кроватью и стул с металлической спинкой. Вот и весь мебельный гарнитур.
Белозеров шагнул к кровати, расстегнув молнию на сумке, достал компьютер. Стол по размеру как раз подходил под ноутбук. Поискав розетку, Артем воткнул блок питания и включил компьютер. Экран тут же ожил, потребовав набрать пароль. Нейробиолог ввел нужные данные и на «Рабочем столе» замигали многочисленные иконки файлов. Теперь-то появится время навести порядок и разложить документы по нужным папкам.
В ноутбук Артем загрузил около сотни томограмм и энцефалограмм пациентов, страдающих амнезией. Плюс несколько десятков послойных снимков мозга космонавтов (то есть абсолютно здоровых людей), проходивших предполетную подготовку в ЦКМ. Белозеров надеялся пополнить коллекцию нормативных, базовых показателей за счет членов своего экипажа. Словом, материала для сравнения предостаточно. Осталось только информацию обобщить.
– Неужели пожадничали сделать спальни удобными? – раздался недовольный голос. – В тюрьме, небось, и то камеры больше.
К дверному проему, не входя внутрь, вдвоем не развернуться, прислонился Макс.
– Во время межпланетной экспедиции учитывается каждый грамм веса, поднимаемого с Земли, – не хватало провести полтора года в компании «ребенка», объясняя ему школьную программу: устроил им Проклов веселую жизнь. – Наши условия максимально приближены к полётным. Пространство резко ограничено, но тот объем, который имеем, вполне достаточен для проведения эксперимента. Кстати, ты случайно не играешь в Го?
– Что это такое? – удивленно уставился парень. – На каком языке?
– Понятно, проехали, – вздохнул Артем: при жестком ограничении багажа он, как выяснилось, напрасно занял место доской и коробкой с камешками, мог бы взять что-то другое, полезное. И только сейчас ученый обратил внимание: новичок до сих пор в комбинезоне. – Почему не переодеваешься?
– Разве я не в форме? – благоговейно расправил нашивку с собственным именем Максим.
– Комбинезон – для торжественных мероприятий, – Белозеров вынул белую футболку и шорты, – чтобы мы на фотографиях и на телекартинке хорошо смотрелись и чтобы спонсоры радовались при виде любимых логотипов. В остальное время одежда простая, удобная и функциональная.
Артем расшнуровал кроссовки, убрал под стол и сунул ноги в кожаные шлепанцы. Максим при виде преобразившегося ученого состроил кислую мину и отправился обратно в свою каюту.
Левчик, облаченный в рабочую одежду – шорты и футболку, включил сразу два электрочайника: коллеги – известные водохлебы; разложил на столе чашки, достал из шкафчика коробки с заваркой на разный вкус, открыл бортовой журнал и развернул циклограмму – он успел наведаться в командный пункт и распечатал план сегодняшних действий. Пока лично для него, с завтрашнего дня подобные задания «Земля» начнет присылать отдельно для каждого испытателя.
Из коридорчика показался Марат, врач потянулся к сахарнице и кинул в кружку два рафинадных кубика. Белозеров и Кирилл пришли одновременно и схватили по чайнику. Последним появился хмурый Макс. Он с размаху плюхнулся на свободный стул. Почему у парня испортилось настроение? Станция не оправдала его ожиданий? Или Утехин, наконец, осознал, во что вляпался?
– Угощайтесь, пользуйтесь, что на стол накрывал сам командир, – пошутил Левчик.
– А что: дальше, как в армии, распишите график дежурств? – поморщился Максим.
– Конечно, – подтвердил Александр, – только к кухне он не имеет отношения. Продукты из кладовой каждый приносит и разогревает сам. Что кому нравится. И посуду убирает за собой. Но вот в туалете, а также в помещениях и коридорах полы протирает, загружает стиральную машину дежурный. Понятно? – и Левчик строго посмотрел на новичка.
– Есть, кэп! – приложив два пальца к виску, по-военному отсалютовал Макс.
– Инструктаж пройдет не так, как планировалось первоначально, – объявил командир, заглянув в бортовой журнал, – придется для тех, кто знакомился с программой эксперимента наспех, – он вновь выразительно посмотрел на Максима, – провести ликбез. Начну с того, что представлю членов экипажа и объясню, чем мы намерены заниматься. Итак, я – Александр Левчик, специалист по системам жизнеобеспечения.
– В смысле если унитаз забьется? – фыркнул Максим и захохотал, откинувшись на спинку стула. – Приличное название для сантехника?
– В комплекс жизнеобеспечения станции, – все тем же спокойным голосом, не реагируя на вызывающее поведение новичка, продолжал командир, – входят система кондиционирования – ты ведь не хочешь, чтобы здесь стало жарко как в пустыне? – обратился он к Утехину, парень тут же замотал головой. – И правильно, что не хочешь. Не забудь также про систему очистки атмосферы. Мы свободно дышим, благодаря фильтрам, удаляющим продукты дыхания. Углекислый газ собирается в кассеты, которые каждые 36 часов нужно менять.
– Чистых на полтора года хватит? – обеспокоенно заерзал на стуле Максим.
– На складе хранится количество, рассчитанное на весь срок изоляции, – успокоил парня Марат.
– Чтобы мы чувствовали себя комфортно, – вернулся к описанию собственной сферы деятельности командир, – должны безотказно работать системы водоснабжения и канализация. Правда, есть поблажка – так как находимся на Земле, станцию подключили к городскому водопроводу и канализации. Но внутри установлены датчики расхода воды, и нам не дадут превысить лимит.
– А вдруг превысим? – перебил любопытный Макс.
– Тогда закроем прачечную и не сможем носить чистую одежду, – сурово изрек Александр и продолжил: – Оборудование должно функционировать как часы, если что прорвет, никто не поможет. Еще среди подконтрольных участков я бы назвал систему газоснабжения и поддержания давления. Воздух, которым дышим, имеет выверенный состав и поступает под определенным давлением. Снаружи установлены баллоны со сжатым кислородом и азотом. Моя обязанность следить за приборами и за расходом газа, принимать меры, если случится сбой. Следующими по степени важности я бы назвал системы связи: внешней – для контактов с Центром наблюдения и контроля и внутренней – во всех помещениях установлены телефоны и громкоговорители, с командного пункта я могу вызвать любого из вас. Плюс электроснабжение и освещение.
– Если лампочки перегорят, – не смог не прокомментировать Максим, – начнем передвигаться на ощупь? Прикольно!
– Особенно прикольно, – отозвался в тон Белозеров, – если холодильники выключатся и продукты испортятся. Есть станет нечего.
– Ну-у-у, – протянул Утехин, – в таком случае мы воспользуемся красной кнопкой у входного люка и выскочим наружу.
– Забудь про красную кнопку, – прорычал Левчик, лицо его покрылось бурыми пятнами. – Выбросить псу под хвост проделанную с таким трудом работу, запороть экспедицию? Только через мой труп.
Над столом повисла тишина. «Старые» члены команды никогда не видели командира в таком непривычно грозном состоянии. Но они тоже не намеревались бесславно прерывать эксперимент.
– Вот поэтому я ежедневно намерен проверять работу всех вышеперечисленных систем жизнеобеспечения, – громко отчеканил Александр. – Так же, как и любой другой член экипажа. Ты, например, – показал он пальцем в сторону Утехина, – отвечаешь за работу компьютеров и внутренней информационной сети.
– Интернет у нас есть? – поинтересовался, как ни в чем не бывало, Максим.
– Мы как бы летим на Марс, – решив дать возможность попить остывший чай командиру, повернулся к парню Кирилл. – Космонавты, находящиеся на околоземной орбите, могут даже письма по электронной почте отправлять на Землю. Но до корабля, направляющегося к Красной планете, интернет не дотянется.
– Как же тогда планируется общение с Землей? – поджал губы Утехин.
– Сеансы связи строго по расписанию, – на лицо Левчика постепенно вернулся прежний цвет. – Каждый член экипажа ведет электронный дневник, куда заносит промежуточные результаты экспериментов. Записи поступают к тебе, ты раз в неделю сбрасываешь на Землю информацию в сжатом виде. Но продолжаем знакомство. Марат – врач. Он отвечает за здоровье экипажа.
– Готовься к ежедневным измерительным процедурам: температура тела, давление, пульс, – улыбнулся Марат. – Если понадобится, могу и аппендицит удалить. Я хирург.
– Спасибо, док! – парень прижал руку к сердцу и склонил в почтении голову.
– Я – психолог, – опередил командира Кирилл. – Полуторагодовая наземная изоляция по сути своей больше психологический эксперимент. Займусь наблюдением за вами. Интересно понять, как меняется характер человека, когда он находится длительное время внутри маленького замкнутого пространства, в окружении одних и тех же людей.
– Понял вас, «мистер Кто?», – придумал очередную кличку Макс, повернулся к Белозерову и громко объявил: – И, наконец, на сцену выходит…
– Сколько тебе лет, клоун? – побарабанил пальцами по столу Артем. – Школу успел закончить?
– Во-первых, клоун – незаменимый человек на борту, – парировал Макс. – В условиях, как только что нам обрисовал ситуацию «мистер Кто?», замкнутого, и я бы добавил, неприглядного пространства. А во-вторых, ваш покорный слуга успел институт закончить и пару лет в лаборатории Проклова попотеть.
– Да, пару лет – серьезное достижение, – картинно насупил брови Белозеров. – Только вот Го за такой срок не освоить.
– Артем – специалист по мозгу, у него особая программа исследований, – представил ученого Левчик и продолжил инструктаж. – Каждый из присутствующих проводит свои эксперименты, плюс помогает другим. Хочу особо предупредить: «Земля» приготовила для нас несколько нештатных ситуаций. Каких, естественно, не сообщили. Мол, сюрприз. Так что будьте готовы, в любой момент может отказать какая-нибудь система. И от того, как слаженно и профессионально среагируем, зависит успех экспедиции. Никого выдворить со станции, – командир ответил на непроизнесенный вслух Артемом вопрос, – мы не в силах. Поэтому будем учиться сосуществовать вместе.
– Ничего, Саша, притремся, – уверенно пообещал Кирилл или в новой интерпретации «мистер Кто?».
– Тогда приглашаю на экскурсию, – Левчик отодвинул стул в сторону, – запоминайте, где что находится, чтобы в темноте не заблудиться, – хмыкнул он и язвительно бросил через плечо: – если лампочки перегорят.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?