Читать книгу "Самое королевское убийство"

– Ты, Лилибет, слишком великодушна, в этом твоя проблема. Ты переоцениваешь человечество.

– Вера в человечество помогает мне вставать с кровати по утрам.

– Но Мэтт вообще‐то не один такой. Соседи жаловались на Неда без остановки. Фермеры не желают засаживать свою землю лесами.

– Но едва ли можно убить соседа за то, что он сажает деревья.

– Ты считаешь? Аборигенов выкашивают десятками, когда те пытаются остановить вырубку леса в Амазонии. Каждый день. Позор для международного сообщества.

Как мы переместились из Эбботсвуда на Амазонку? – подумала королева. Когда Филип был настроен подобным образом, разговоры с ним могли растягиваться на долгие часы.

– Заметь, я не думаю, что это был кто‐то из фермеров, – не унимался Филип. – Слишком много возможностей надежнее избавиться от трупа. Взять хоть свиней, например. Или навозную кучу. Или шламовый амбар1818
  Шламовые амбары – ямы для отходов бурения, которые создаются около буровых скважин и карьеров.


[Закрыть]. Нет никакой нужды выбрасывать пакеты в залив Уош.

– Филип! Я не хочу продолжать этот разговор, особенно перед ужином. Нед был таким очаровательным мальчишкой.

– Черта с два. Он был каналья. В любом случае, Фишер ни при чем, он с начала декабря сидел на Барбадосе, – заключил принц. – Вернулся за день до того, как мы прибыли, уже после шторма. Если только он не заказал убийство, а растяпы-исполнители не потеряли руку, которая должна была стать доказательством.

– Филип! Я серьезно!

Беседу прервал паж, сообщивший, что на телефонной линии королеву ждет личная помощница секретаря. Ее Величество подошла к старомодному аппарату, стоявшему на столике у двери, и подняла трубку.

– Да? В чем дело? – Затем последовала долгая пауза. – О. Быстро. Они уверены? Спасибо, Рози. – Печальная и обеспокоенная, она положила трубку.

– Новости от шефа полиции? – угадал Филип.

– Да. Они допрашивают мужчину, который назвался Джеком Лайонсом. Сын Неда от второго брака – того, что с няней. Утром Рози узнает все в деталях.

– То есть убийца пойман! – произнес Филип с победным видом, как будто и не было разговора три минуты назад. – Видишь? Я же говорил. Всегда дело в родне.

Глава 8

Арест был внезапным и жестким.

Как всегда, утром в Сандрингем доставили стопку газет и разложили их в салоне. Несколько заметок об аресте в пригороде к западу от Лондона сопровождались старыми фотографиями небритого, угрюмого, длинноволосого мужчины, несомненно, Сен-Сира по крови – высокого, стройного, с золотисто-рыжими кудрями. В грязной одежде и тяжелых ботинках, он протестовал против изменения климата или позировал с лопатой в тени дерева (на этом фото он выглядел так, будто только что посадил помидоры или зарыл под кустом нечто ужасное).

– Бедолага, – сказал Филип, размахивая газетой перед лицом собравшихся на кофе после завтрака гостей. – Я про Неда. Джорджина, должно быть, в могиле переворачивается.

– Ему уже предъявили обвинение? – поинтересовалась Анна.

– Пока нет. Но если верить его так называемому приятелю, – Филип снова помахал газетой, – Лайонс еще со школьной скамьи по горло в неприятностях. Исключен за травку. Спутался с такими же бездельниками и эко-воинами. Не мог удержаться ни на одной работе больше месяца. Если не считать уроков игры на барабане где‐то в палатке на музыкальном фестивале, и я, честно сказать, не склонен считать это работой.

– Но зачем? – спросила королева.

– Здесь пишут, что у него были проблемы с головой. Предполагают психотический эпизод.

– Разве эти эпизоды не случаются внезапно? Я думала, у Неда была назначена встреча. Звучит как продуманный план.

– Кто знает? Может, мальчишка просто взбесился. Если он был еще и под наркотиками, могло что угодно случиться.

– Хммм.

– В любом случае, с этим делом покончено. Я рад, что Блумфилд разобрался. Хороший специалист.

Гости провели еще несколько минут, обсуждая, что могло побудить родственника к акту такого жестокого насилия. Королеве, которой все это казалось крайне неприятным, в конце концов пришлось положить беседе конец и твердо настоять на том, чтобы гости воздержались от обсуждения убийств за кофе. Однако она подозревала, что они снова вернулись к этой теме, как только она их покинула, кашляя и трясясь в ознобе, ради относительного покоя своего кабинета с видом на сад.

После двух выходных – больше она никогда себе не позволяла – она вернулась к обязанностям монарха. Однако стопка официальных документов была скудна, ведь почти все чиновники все еще находились в отпуске. Она разобрала бумаги и как раз украдкой просматривала пару статей в “Рэйсинг Пост”, когда вошла Рози, которой пришлось лавировать в лабиринте собачьих кормушек, чтобы добраться до стола.

– Только что снова звонил начальник полиции, мэм, – доложила Рози. – Он предлагает лично передать подробности по Лайонсу. Сказал, что через пару часов будет недалеко. Может заехать, если вы захотите.

Королева поджала губы:

– Может заехать, говорите? Не надоел ему еще Сандрингем? Думаю, не стоит гонять констебля почем зря.

Рози кивнула:

– Да, мэм. Я скажу, чтобы…

– Погодите, – королева смягчила тон.

Ей до сих пор казалось невероятным, что один из внуков Джорджины мог убить ее же единственного ребенка. Это было душераздирающе, но королеве хотелось понять.

– Пускай заедет, раз уж он все равно собирался сюда. На пару слов.

– Конечно.

– О, и Рози… объясните, пожалуйста, констеблю, где парковать машину.

Королева встретила Блумфилда в Длинной библиотеке, которая располагалась за столовой и выходила окнами на пруды и лужайку. Стены, заставленные книгами, никак не выдавали того, что задумывалась эта комната как аллея для боулинга. Ее прадедушка слыл не слишком серьезным юношей, пока еще был принцем Уэльским. Королева призналась самой себе, что ей в целом симпатична мысль о боулинговой аллее в доме. Книги, пришедшие на смену шарам, были выбраны из‐за привлекательности позолоченных корешков, большую часть ей только предстояло прочесть.

– Ужасное дело, мэм, – согласился Блумфилд.

В этот раз он явился в форме и сейчас сидел на краешке стула, мрачный по обыкновению.

– Мы все еще разбираемся. Лайонс виновен по уши, это точно. Видно, что ему очень хочется начать говорить, но пока он держится.

– Ему предъявили обвинение в убийстве отца?

– Еще нет. Мы работаем над этим. Дайте моей команде двадцать четыре часа, и он у нас в кармане. Все это очень печально. Не думаю, что он намеревался убить отца. А теперь придется нести это бремя до конца жизни.

– Я обратила внимание, что он сменил имя.

– А! Это была небольшая подсказка для нас, – откликнулся Блумфилд. – Его нареченное имя Орландо Джордж Эллингтон Лонгборн Сен-Сир, но десять лет назад он поменял его на Джек Лайонс. Девичья фамилия матери. Признак отдаления от отца. Конечно, Эдвард Сен-Сир и сам сделал нечто похожее.

– Верно, – согласилась королева.

– Так или иначе, Лайонс не хотел иметь ничего общего с Сен-Сирами. Когда его одноклассники разъезжались по престижным университетам, он сам жил в сквоте. Дело в том, что его мать пристрастилась к рецептурным препаратам. Несколько месяцев назад Джек написал отцу очень резкое письмо, потому что Сен-Сир отказался помочь с ее последним периодом реабилитации. Джек отметил, что Сен-Сир входит в совет трех благотворительных организаций по борьбе с наркозависимостью. А отец написал ему в ответ, что, если Джеку нужны деньги, он всегда может пойти работать на его проект по возвращению дикой природы.

– Неужели?

– После этого они общались по телефону. Сомневаюсь, что Лайонс хотел бы, чтобы у нас были записи этих разговоров. Просишь родителя о поддержке, а он предлагает тебе работу на свежем воздухе за минимальную зарплату.

– Как вы его нашли? – поинтересовалась королева.

– Он давно уже был на наших радарах. Для человека с такой родословной у Лайонса весьма толстое досье в полицейском участке. Угон транспортных средств, хранение наркотиков класса Б, потасовки… Он начинал со срыва охотничьих мероприятий, а затем связался с радикальными маргиналами, все на фронте защиты прав животных. Но решающую роль сыграла пометка “RIP” в дневнике.

– Да?

– Здесь нужно поблагодарить современные технологии, – гордо сказал Блумфилд. – Перекрестная проверка камер с распознанием автомобильных номеров выявила, что пятнадцатого декабря фургон одного из близких соратников Лайонса был припаркован за зданием “Рич Инди Продакшнс” в Сохо. РИП. Понимаете, мэм?

Королева была вполне способна расшифровать аббревиатуру из трех букв. В конце концов, аббревиатур в ее жизни хватало.

– Да, констебль. Понимаю.

Блумфилд уловил нотки раздражения в ее голосе.

– Разумеется. В общем, владелец фургона, мужчина по имени Саймон Лефевр, отсидел два года за незаконное хранение огнестрельного оружия. На следующий день камеры засекли его снова, на западном выезде из Лондона по А4, а на пассажирском сиденье был не кто иной как Лайонс.

– Ясно.

– Именно поэтому мы так осторожно подошли к задержанию. Непонятно было, вооружен ли Лайонс. Мы бы арестовали и Лефевра, но он исчез вместе с фургоном. Скоро мы его найдем.

Королева отметила, несомненно, кропотливую работу огромной команды. Ее чрезвычайно заинтересовало, что именно внимание к таким мелким деталям, как номера автомобилей сообщника (даже не главного подозреваемого), позволило совершить прорыв в деле. Детективные передачи, которые она смотрела по телевидению, обычно изображали внезапные блестящие озарения, но заметки, которые она читала в газетах, часто содержали описание невероятных объемов данных, терпеливо просеиваемых невоспетыми героями за своими столами. И все же, по ее мнению, “припарковались поблизости” и “ехали на запад” едва ли могли служить убедительными доказательствами вины.

– Мистер Лайонс в чем‐нибудь признался?

– Пока нет. Но его алиби тут же развалилось. Он сначала сказал, что весь день сидел дома со своей девушкой и их ребенком. Записи звонков подтверждали его версию, но, к несчастью для Лайонса, мать девушки выложила в соцсетях несколько видео, на которых она запечатлена с дочерью и маленькой внучкой в пабе в Ноттингеме. Родители и социальные сети: вот уж опасное сочетание. Я думаю, полное признание – только вопрос времени. Как я говорю, Лайонс явно хочет все рассказать, это прямо чувствуется. Знаете, мне даже жаль парня. Девушка, маленький ребенок…

– Вы списываете произошедшее на внезапный приступ ярости?

– Сомневаюсь, что он планировал навредить отцу, но что‐то щелкнуло, и он потерял контроль над собой. Легко сделать то, о чем потом пожалеешь, если у тебя нож за пазухой. Такое сплошь и рядом происходит.

И затем ему хватило присутствия духа, подумала королева, убедиться, что записи звонков не выдадут его, прежде чем он отвез труп в Норфолк – неизвестно зачем – и расчленил его. Собственного отца.

– Ясно, – печально отозвалась она, хотя на самом деле ничего ей было не ясно.

– Наркотики, – заключил Блумфилд мрачно. – Лайонс переживал за мать, но, кажется, отрицает собственную зависимость. Почти наверняка он был под чем‐то в момент убийства. Я видел подобное не раз. Хотелось бы верить, что в тюрьме он получит необходимую помощь, но нет. Сокращение финансирования. Это все политика, мэм. Это на совести министра внутренних дел, не на моей. В общем, не буду больше вас задерживать.

После того как констебль ушел, королева задумалась о том, что такого видят изо дня в день полицейские, что им легко представить сына, расчленяющего отца, как, по мнению констебля, это сделал Джек Лайонс. Она не могла. Никак. Ей также было трудно радоваться тому, что убийцу арестовали. Образ молодой матери с ребенком не выходил из головы, особенно в это время года, когда вся страна празднует рождение младенца. Все, что она видела, – потраченная впустую жизнь и отсутствующий отец, радоваться тут было нечему.

Глава 9

Для миссис Мэддокс следующие несколько дней между Рождеством и Новым годом были напряженными: какие‐то гости уезжали навестить семью, новые прибывали на их место. Филип чувствовал себя все лучше. Он проводил время, закрывшись в своей библиотеке с управляющим, недавно нанятым бобовым счетоводом и Чарльзом: они обсуждали будущее поместья, которое вскоре должно было перейти под контроль Чарльза. Королева знала, что ее старший сын находит такие обязанности утомительными, зато его отец чувствовал себя как рыба в воде.

Рози осмотрела себя в зеркале маленькой гардеробной Генри Маршала-Уорда. Простое синее платье было куплено в элитном магазине “Форд” – ее сестра всегда закупалась там для особых случаев. Высокий ворот, скромный силуэт, юбка до икр. На ногах неброские балетки. Она скучала по своей обычной униформе: юбка-карандаш и каблуки. Однако у этого платья было преимущество – его можно было надеть очень быстро. В Сандрингеме пришлось овладеть искусством быстрых переодеваний.

– Как я выгляжу? – спросила она.

Генри, возившийся с пуговицами своей сексуальной парадной формы, оглядел ее с головы до пят.

– Как очень дорогая монашка.

Она вздохнула:

– Это хорошо или плохо?

Беспрестанные приливы и отливы гостей в Сандрингеме вновь заставляли ее подстраиваться. Обычно существовало четкое различие между старшим персоналом и их работодателями голубых кровей. Это было старомодно и иерархично, и поначалу Рози чувствовала себя некомфортно, но, по крайней мере, это было просто. Однако случались такие дни, как сегодня: королева устраивала небольшую вечеринку с напитками, а гостей было слишком много, чтобы хозяева могли уделить внимание каждому. Ситуация принимала оборот “свистать всех наверх”. Многие из младших членов королевской семьи уже уехали, чтобы навестить других родственников и друзей, поэтому на Рози и Генри ложилась обязанность вести светские беседы с гостями, которые в противном случае могли бы почувствовать себя обделенными. Рози не нервничала так сильно уже несколько месяцев.

– Просто делай голос повыше и спрашивай: “И чем же вы занимаетесь?”, – подсказал с усмешкой Генри. – Можешь еще сказать, – он снова запищал, – “я только что кувыркалась с конюшим ее величества, и, должна сказать, он очень хорош в постели”.

Рози посмотрела на него с деланым упреком.

– Это сандрингемская традиция! – запротестовал Генри.

– Что именно, спать с конюхами?

– Спать с теми, от кого не можешь оторваться. Для чего, по‐твоему, все эти гостевые домики на территории?

– Для тех, кого пригласили на охоту?

– Для любовниц. Любовниц, которые хорошо стреляют – в идеале.

– Интересно, что они про меня думают. В домике, имею в виду. Я ни разу там не завтракала.

– На твоем месте я бы не беспокоился. Что происходит в Сандрингеме, остается в Сандрингеме. Готова?

Рози гадала, что подумала бы ее мать, увидев свою дочь под руку с гвардейцем, непринужденно болтающую с королевской семьей. Дедушка Рози начинал в Пекхэме, обмывал тела в морге. Его дочь получила диплом медсестры и стала уважаемым членом общества, помогла множеству людей. Рози на сегодняшний день уже отклонила предложение руки и сердца от виконта. Правда, виконт был невероятно пьян и говорил, как сильно она напоминает ему Грейс Джонс – что могло быть комплиментом из уст некоторых людей, но в данных обстоятельствах показалось ей довольно расистским. Возможно, сегодня она будет распивать шерри с убийцей. Сэр Саймон был прав: никогда не знаешь, чего ожидать от этой работы.

Королева немного страшилась сегодняшней встречи, и затянувшаяся простуда не делала ситуацию лучше. Мероприятие давало шанс повидать друзей и соседей, но сложно найти нужные слова, когда один из них недавно потерял любимую жену, а в новостях только и говорят, что о его расчлененном кузене. Королева хотела выразить поддержку лорду Манди, но она была скорее деятелем, чем оратором, и никогда не знала, что говорить в таких ситуациях.

Чарльз, к его чести, интуитивно почувствовал ее смущение и предложил отложить поездку в Шотландию до Хогманая1919
  Хогманай – шотландское празднование последнего дня года, обычно сопровождается факельными шествиями.


[Закрыть], чтобы быть рядом с матерью во время приема. Он тоже был большим поклонником Ли.

– Ты уверена, что справишься, мамочка?

– Конечно, – стоически ответила королева.

Она задавалась вопросом, приедет ли барон вообще, и большую часть вечеринки его не было видно. Ли всегда была более общительной из супругов, и, возможно, Хью решил остаться дома со своими любимыми овцами. А затем королева заметила его в дальнем конце салона, он как раз направлялся к ней в сопровождении двоих своих детей, которым было за сорок, и незнакомого мужчины – ровесника его сына.

Рози рассказала королеве, каким ранимым лорд Манди показался ей в телефонном разговоре перед Рождеством. Несмотря на предупреждение, его внешний вид шокировал монарха. Хью выглядел опустошенным. Над ним возвышался сын Валентин, схожий с ним лицом и телосложением, с выдающимся сен-сировским носом и пронзительными голубыми глазами, но более крепкий соответственно возрасту. Он нервно крутил кольцо с печаткой кровавого камня на мизинце. Валентин увидел, что королева смотрит в их сторону, и сцепил руки за спиной.

– Вы так добры, Ваше Величество. Мы благодарим за приглашение, – начала его сестра Флора, сделала непринужденный реверанс и резко выпрямилась, чтобы поправить упавшую на глаза прядку. – То, что приключилось с Недом, – такой кошмар. И с мамой тоже. Невозможно передать, каким тяжелым для нас было это Рождество, – она заставила себя улыбнуться. – Но хватит о грустном, как вы поживаете?

Неестественный блеск в ее глазах свидетельствовал о боли, скрывающейся за манерами. Королева почувствовала, что именно Флора унаследовала энергию и упорство Ли. Она была похожа на мать: пышные брови, румяные щеки и радостная улыбка, в непослушных каштановых волосах проглядывала седина. Королева заверила Флору, что у нее “все прекрасно, спасибо” – ложь, но единственно возможный ответ в данных обстоятельствах. Филип проворчал, что чувствует себя “хоть в гроб ложись” – более честно, но абсолютно не к месту.

– Позвольте представить – Роланд Пенг, – сказал Валентин.

При этих словах привлекательный, одетый с иголочки мужчина рядом с ним учтиво поклонился и пробормотал: “Ваше Величество”. Он выглядел вежливым и совсем не смущался присутствием монаршей особы, что делало его многообещающим собеседником.

– Роланд приехал к нам на праздники, – объяснила Флора.

– Мы партнеры по бизнесу, – уточнил Валентин.

– Еще один растениевод, – с улыбкой добавила Флора. – Как мама.

Королева повернулась к Роланду:

– Неужели? И чем же конкретно вы занимаетесь?

– Культивирую растения без почвы и солнечного света, – ответил Роланд, улыбнулся и поднял одну бровь, будто предвкушая удивление королевской четы. – По крайней мере, инвестирую в компании, которые это делают.

– А! Гидропоника! – голос принадлежал Чарльзу, королева обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он подходит к их группе. – Как интересно. И где же вы этим занимаетесь? Я слышал, так можно и в пустыне салат вырастить. Как успехи?

– Надо сказать, замечательно. – Пенг улыбнулся еще шире товарищу по увлечению. – У нас есть станции в Неваде и в Калифорнии. Пока что все идет как по маслу.

– И вы управляете делами из Норфолка?

– Нет. Из Лондона и Сингапура. У меня там семья. – Он повернулся к королеве. – Мой дед разделяет ваше хобби, мэм.

– О? Полагаю, речь не о выращивании салата в пустыне.

– Совсем нет. Он страстный любитель голубей. Знаю, у вас здесь есть голубятня. Дедушка приобрел одну из ваших звезд с аукциона, Чайну Блю.

– Неужто? Как замечательно. Я помню Чайну. Как у нее дела?

– Превосходно. Дедушка ждет от нее выводок новых чемпионов.

Королева и впрямь помнила птицу. После головокружительной спортивной карьеры эта призовая голубка удивила всех, когда ушла с аукциона за шестизначную сумму. Цены на голубей росли неслыханными темпами. У дедушки Роланда Пенга явно были дорогие увлечения. Это объясняло непринужденность внука в стенах королевского дома. Они еще немного поболтали, но у Роланда хватило хороших манер заметить, что королеве очень хочется поговорить со своим другом Хью. Извинившись, он повел Валентина к следующей группе, и королева заметила, как Рози без проблем вовлекла их в беседу. Быстро научилась, с удовлетворением заметила королева.

Лорд Манди, до сих пор молчавший, подвинулся вперед и занял место рядом с дочерью.

– Мне так жаль, – понизила голос королева, которая была рада наконец уделить ему внимание и высказать соболезнования лично. – Я так хотела попасть на поминальную службу. Бедняжка Ли! Я слышала, прощание прошло очень трогательно.

Глаза барона подернулись слезами:

– Да, так и было. Мы просто утопили церковь в цветах из сада. С каждого куста. Они едва влезли, правда, Флора?

– Правда, – откликнулась Флора и не стала ничего добавлять. Хрупкая краткость ее ответа была достаточно красноречива.

– Как тяжело для вас всех.

– На самом деле, – сказал Хью, – были и неожиданные плюсы, если можно так выразиться. На похороны приехал Нед, очень благородно с его стороны. Мы не виделись четверть века, не говорили еще дольше. Но, когда заболела Ли, он вышел на связь.

– Неужто? Не очень‐то на него похоже, – сказал Филип.

– Думаю, с возрастом он стал мягче, – предположил барон. – И, кажется, начал размышлять о конечности собственной жизни. Он внезапно забеспокоился, что ему будут не рады в семейном склепе. Но я заверил его, что он не прав. Много воды утекло и так далее. Боюсь, что на финансовом фронте я был менее щедр. Он просил помощи в его делах с одичанием, но у меня просто нет на это ресурсов.

– Да уж, – вклинилась Флора, – Ледибридж – просто денежная черная дыра. Мы всю жизнь пытаемся придумать, как удержать его на плаву. Слава богу, есть сады – летом посетители обеспечивают большую часть нашего дохода. Но в следующем сезоне придется сдаться и открыть интерьеры. Я как раз над этим работаю. Все должно быть экологичным и безопасным. Зеленый глянец и кондитерская с пирожными. – Она скривила мину комического отчаяния.

– О да, – сказала королева, думая о собственном центре посетителей, как раз вниз по дороге. – Прекрасно вас понимаю.

Глаза Флоры на мгновение расширились от смущения, но она тут же взяла себя в руки.

– Ну конечно, мэм. Нам стоит взять у вас пару уроков. У вас все так замечательно выходит.

– Флора отлично справляется, – заметил Хью. – Мы с Ли даже обсуждали возможность оставить Ледибридж Флоре, когда меня не станет.

– Нед был в ужасе, – сообщила Флора. – Как будто это напрямую его касается. Если бы его матери дали унаследовать Ледибридж, он бы и сейчас там командовал. Возможно, жизнь его сложилась бы удачнее.

– Мы тоже об этом недавно думали, – сказала королева.

– Он так плохо обошелся со своими детьми, вечно ими пренебрегал. И все же, только подумать, что сотворил тот человек! – добавила Флора яростно. – Его собственный сын! Можете себе представить?

Нет, королева не могла.

– Не могу выкинуть это из головы, – продолжала Флора. – Наверняка он был под наркотиками или что‐то в этом роде. И мы с ним кровные родственники. Можно и забеспокоиться. А вдруг подобные вещи передаются генетически, понимаете? Просто места себе не нахожу. Мы видели Неда прямо перед его исчезновением, и он выглядел так, будто еще добрых два десятка лет проживет. – Она подняла проницательный взгляд на королевскую чету. – Или три.

– Вы виделись недавно? – спросила королева.

– Мы встречались несколько раз. Только-только зарыли топор войны. Фигурально выражаясь. Нед и перекопанные грядки в последнее время стали в поместье главной темой для обсуждения. Мы встретились на ланче за день до его исчезновения. Полицейские ужасно подозрительны. К нам приехали двое в форме, бросили взгляд на коллекционное оружие в холле и забросали нас вопросами. Кажется, они думают, что мы могли сорвать алебарду со стены, помчаться с ней в Лондон и…

– Вы слышали о недавнем скандале в голубином клубе, мэм?

Королева, поглощенная внезапными откровениями о последних передвижениях Неда, была потрясена, обнаружив, что Роланд Пенг снова стоит перед ней и мягко, но настойчиво уводит ее от остальных.

– Нет, – с некоторой досадой ответила она.

Понятно было, что он делает: намеренно пытается оградить ее от тревожных мыслей о последних часах жизни Неда. И они действительно ее тревожили, но прямо сейчас она была увлечена обсуждением не меньше остальных.

В любом случае, было уже слишком поздно. Роланд загнал ее в угол и начал длинный и путаный рассказ, переданный его сингапурским дедушкой, о бандах наркоторговцев в Великобритании, которые внедрились в голубиные клубы, чтобы использовать продажу призовых птиц для низкой цели отмывания денег. Роланду было интересно, дошла ли эта практика уже до Норфолка. Королева заверила его, что ничего подобного в графстве не происходит. Любители голубей, которых она встречала в Восточной Англии, были одними из самых прямолинейных людей, которых она знала. К тому времени, когда она убедила Роланда, что волноваться не о чем, Хью Сен-Сир уже говорил о будущем британского сельского хозяйства после потери субсидий ЕС, и беседа повернула в новое русло.

Когда за гостями закрылись парадные двери, Чарльз присоединился к матери в салоне:

– Что ж, не так плохо, как я боялся. Но на Хью просто жалко смотреть. Он будто одной ногой в могиле. – Тут Чарльз добавил, словно это навело его на мысль: – Ты не слишком устала, мамочка?

– Пока держусь на ногах, спасибо, – сухо ответила королева. – Расскажи, что там вещала Флора о встрече с Недом? Меня отвлекли голуби.

– Ничего особенного. Только то, что они одни из последних, кто видел Неда живым. Папа в лоб спросил, есть ли у них алиби на следующий день – я почти уверен, что это была шутка, – и Флора ответила, что они с отцом несколько часов провели с викарием, так что, если он не замешан… В любом случае, это все неважно, полиция же нашла убийцу, слава богу.

Королева покивала. Она все еще не была убеждена.