Читать книгу "С тех пор как ты ушла"

Глава 13

Январь 1998 года

– Я скучаю по тебе, – сказала я папе в трубку желтого городского телефона, который стоял на посту медсестры в «Новых горизонтах».

На самом деле я вовсе по нему не скучала. Я отчаянно злились, что он упек меня в терапевтический центр. Но мое РПП придумывало схемы, как вытащить меня оттуда, и раз уж послушно съеденные обеды не помогли, болезнь подсказала мне попытаться вместо этого манипулировать отцом.

– Я тоже скучаю по тебе, – ответил папа.

– Тогда приезжай и забери меня, – предложила я.

– Это невозможно.

– Почему? – спросила я.

– Потому что ты не готова.

– Ты просто не понимаешь, что они тут со мной делают!

Папа молчал.

– Они меня мучают, – заявила я, забыв, что когда-то уже возводила точно такую же напраслину на него самого.

Сперва он ничего не ответил, и я подумала, что перехитрила его. РПП чертовски здорово умеет манипулировать людьми. Просто на пятерочку.

– Я тебе не верю, – наконец сказал папа. – Это в тебе говорит болезнь.

Теперь его слова напоминали высказывания доктора Ларсен, и РПП это не устроило.

– Если ты немедленно не приедешь и не заберешь меня, я покончу с собой, – пригрозила я.

Папа снова замолчал. Я представила себе, как он поморщился на другом конце провода.

– Раз ты чувствуешь соблазн покончить с собой, в центре тебе безопаснее, чем дома, – произнес он наконец со страданием в голосе.

– Просто забери меня отсюда! – закричала я. – Я буду съедать все, что ты только пожелаешь. Честно!

– В это я тоже не верю… пока что.

– Да пошел ты! – рявкнула я и бросила трубку.

Медсестра только подняла брови, когда я умчалась с поста.

Пришлось вернуться в гостиную, где все девчонки делали записи в дневниках, а доктор Ларсен прохаживалась туда-сюда, наблюдая за процессом. Когда я села на пол возле камина, она с улыбкой вручила дневник и мне.

Испепелив ее взглядом, я схватила дневник и написала, что ненавижу, прямо-таки терпеть не могу отца и главаря его секты доктора Ларсен. Они ни черта не понимают. Это из-за них моя жизнь стала адом.

* * *

Наступила ночь. Я тихонько лежала в постели, окруженная темнотой, и ждала своего часа. А после очередной ежечасной проверки выбралась из постели и надела спортивные туфли – единственную пару, которая была у меня в «Новых горизонтах».

– Ты куда? – спросила меня Эмили. Я-то думала, что она спит.

– Мне надо свалить отсюда, а папа отказался меня забрать, – объяснила я. – Все вечно талдычат про личную ответственность, вот я и решила взять дело в свои руки.

На цыпочках я вышла из комнаты. Входная дверь располагалась у подножия лестницы, так что сбежать не составляло труда, тем более что на страже не было никого из персонала центра.

Когда я спустилась к выходу, все было чисто, поэтому я быстро отперла входную дверь, выскочила из здания терапевтического центра и во весь дух припустила к видневшимся вдали горам Санта-Моники.

Задумайся я о том, что у меня нет денег, а идти некуда и не к кому, я бы, может, и осталась. Но на РПП не действуют доводы рассудка. Оно полностью контролировало меня и говорило, что в знак верности ему я должна бежать из «Новых горизонтов», и чем дальше, тем лучше.

Видимо, в какой-то момент я добралась до гор, потому что теперь двигалась то вверх, то вниз по крутым склонам. В какой-то момент, когда, казалось, позади остались многие мили, я остановилась перевести дух, вытерла пот со лба и вслушалась в звуки природы вокруг.

Ветер Санта-Аны играл ветвями и листьями деревьев. Выли и ворчали какие-то животные. Но потом я услышала совсем иные звуки.

Сперва казалось, что вдалеке рычит неведомый зверь, но когда шум приблизился, я поняла: это автомобиль.

Не успела я опомниться, как по глазам резанул свет фар, и рядом со мной с визгом затормозил белый фургон. Двое мужчин, одетых в белое, будто ниндзя, выскочили из кабины и схватили меня.

Пока они веревкой привязывали меня к заднему сиденью, я пыталась сопротивляться, пиналась и орала. Эхо разносило по пустынным горным долинам мои тщетные просьбы о помощи.

– Куда вы меня собираетесь везти? – кричала я.

Они не отвечали.

Когда я была привязана, один из мужчин сел рядом со мной сзади, а другой вернулся на водительское место, включил двигатель, и мы поехали.

Я ничего не видела в окно, ведь мы были в горах глухой черной ночью.

Но мне уже стало ясно, чем закончится эта история: меня изнасилуют, убьют, а изуродованное тело бросят в реку. Я начала плакать: то тихо всхлипывала, то громко рыдала, пока меня не захлестнула ярость. Она была направлена на отца, который не забрал меня из «Новых горизонтов», хотя я умоляла его это сделать. Перед тем как машина остановилась, я как раз с надеждой думала, что моя безвременная гибель заставит папу до конца своих дней жить с чувством вины. И поделом.

– Пора выходить, – сказал мужчина, который сидел со мной рядом.

Водитель вылез со своего места и обогнул машину, чтобы меня отвязать, и тут я увидела, что мы припарковались перед «Новыми горизонтами».

Каким бы коварным и расчетливым ни было РПП, люди из «Новых горизонтов», похоже, опережали его на пару шагов.

Я уже собралась выйти из машины, но тип, который сидел рядом, остановил меня движением руки.

– Не так быстро, – сказал он. – Давай сюда свою обувь.

– Обувь? – переспросила я.

– Ага.

– Но ведь я привезла сюда только эту пару! Не могу же я расхаживать босиком!

– Теперь ты считаешься склонной к побегам, – сообщил он, – а без обуви убежать труднее.

И он протянул руку, ожидая, когда я отдам ему туфли.

Я оглядела его и прикинула возможные варианты. Он был выше меня по крайней мере на фут, на груди и руках бугрились мускулы: такой запросто переломит мой хребет пополам. И это еще не учитывая водителя, который преграждал мне путь своим телом. Покинуть машину я могла только одним способом: расставшись с обувью.

Я неохотно разулась и отдала туфли типу рядом со мной, качая головой от унизительной необходимости идти босиком, но в полной мере даже не понимая, насколько оскорбительно все происходящее.

Глава 14

Я вручаю Эдди найденное мною письмо, и тот читает его вслух:

– «Дорогая Марго! Прошу прощения, если я чем-то вас обидела. Если захотите поговорить, я готова. Искренне ваша Ирен». Кто такая Марго? – спрашивает меня Эдди.

У меня уже наготове телефон с ее некрологом.

Марго Каделл-Дэвис, 30 августа 1967 года – 1 декабря 1997 года.

Марго Каделл-Дэвис родилась в Малибу, Калифорния, в семье Георга Брайана Дэвиса и Синтии Каделл-Дэвис. Она была любимой дочерью, племянницей, кузиной и подругой многим людям. Марго окончила Университет Лойола Мэримаунт и посвятила жизнь охране дикой природы. Вопреки всем трудностям, ей нравилось помогать людям и животным. Ее семья просит не приносить цветов, а вместо этого отправить пожертвования в Национальный альянс противодействия психическим заболеваниям (НАППЗ) или в организации по охране природы. Дата похорон будет объявлена позже.

– Марго – дочь Синтии Каделл, младшей сестры Уильяма Каделла. Они с мужем разбились во время крушения легкомоторного самолета больше десяти лет назад, – объясняю я.

– Выходит, Марго – двоюродная сестра братьев Каделлов, Уильяма-младшего и Квентина, – сопоставляет факты Эдди.

– Именно, – подтверждаю я.

– Как думаешь, что связывало ее с твоей мамой?

– Я бы предположила, что она была маминой пациенткой. На конверте в качестве обратного адреса указан старый мамин офис, а по письму можно подумать, что Марго прервала терапию, потому что обиделась на маму. У меня были пациенты, которые переставали ходить на сеансы, потому что переносили на меня злость, которую на самом деле вызывали у них другие люди.

– Интересно, – замечает Эдди.

– Марго было всего тридцать, когда она умерла. В некрологе ни слова о причине смерти, зато упоминаются какие-то «трудности», а просьба семьи жертвовать фонду борьбы с психическими заболеваниями наводит на мысль о самоубийстве или проблемах с алкоголем и наркотиками. Мама ведь специализировалась на лечении химических зависимостей.

– Так ты думаешь, что твоя мама могла быть связана с семьей Каделлов через пациентку?

Я киваю и добавляю:

– Вдруг во время сеансов терапии Марго рассказала о чем-то, что ее родственники не хотели обнародовать?

– А можно выяснить, была ли вообще Марго ее пациенткой? – спрашивает Эдди.

– Я порылась в маминых вещах, но, к сожалению, не нашла ничего, что имело бы отношение к ее работе. Теперь вот думаю поехать в Малибу и выяснить, не знают ли бывшие соседи Марго чего-нибудь о ней или даже о моей маме. Ясное дело, это маловероятно, но других зацепок у меня нет. Может, повезет найти кого-то из старожилов, знакомых с Марго.

– Давай я тебя свожу, – предлагает Эдди. – Сару нужно забирать из школы только через несколько часов.

Я очень благодарна, что он готов составить мне компанию, да и за руль садиться не придется, и это замечательно, ведь прошлой ночью я спала из рук вон плохо.

– Спасибо, – говорю я и целую его в щеку.

– Нет, это тебе спасибо, – возражает он.

– За что? – удивляюсь я.

– Пока мы утром ехали в школу, Сара сказала, что ночью ты помогла ей снова заснуть, – объясняет Эдди.

Его беззащитный взгляд говорит мне то, о чем сам он умалчивает: как сильно ему хочется, чтобы я стала матерью для Сары.

Интересно, думается мне, а можно ли прочесть по моим глазам то, о чем молчу я, – как сильно я боюсь не справиться с этой ролью?

* * *

Мы с Эдди стоим перед деревянным домом среди холмов Малибу. Я звоню в дверной звонок и слышу собачий лай и приближающиеся шаги.

Дверь открывает молодая женщина с громадными золотыми серьгами-кольцами в ушах. На ней коротенький топик и куцые шортики.

– Вы к кому? – Вид у нее недоумевающий.

– Здравствуйте, я ищу информацию о Марго Каделл…

– Ошиблись адресом, – обрывает меня она.

– Вообще-то, нет.

У нее за спиной возникает атлетически сложенный парень с голым торсом, на руках у него крошечная белая собачка ши-тцу.

– В чем дело? – спрашивает он женщину.

Та стремительно оборачивается к нему и требовательно спрашивает:

– Кто такая Марго?

– Понятия не имею, о ком… – Он вдруг замолкает и задумывается. – Погодите, вы про женщину, которая жила тут перед тем, когда мои родители купили этот дом?

– Именно про нее.

– У-уф. – На лице женщины в сережках появляется облегчение. Видимо, в первый момент она заподозрила, будто парень ей изменяет.

– Вы ее знали? – спрашиваю я у него.

– Нет, родители купили дом уже после ее смерти. Продажей занимались родственники.

Я киваю.

– Понимаю, это может прозвучать странно, но не знаете ли вы, как она умерла?

– Ходили слухи, что от передозировки. Родители говорили, что потому-то им и удалось купить этот дом.

– Так в нем кто-то умер?! – ужасается его подруга.

– Кому какое дело? – защищается парень. – Это было двадцать с лишним лет назад.

– Все равно жуть, – говорит женщина и поправляет серьги.

Собачка на руках у парня начинает извиваться.

– Мы собрались на пляж. Вам что-то еще нужно? – раздраженно спрашивает хозяин дома.

– Нет. Спасибо, что уделили нам время, – говорю я.

Дверь закрывается.

– Давай попытаем счастья у соседей, – предлагает Эдди.

Мы идем к следующему дому и звоним в дверь.

Нам открывает курчавый брюнет. За спиной у него маячат работяги из ремонтной бригады.

– Вы опоздали, – заявляет брюнет.

Я моргаю.

– Наверное, вы меня с кем-то спутали.

– Вы ведь пришли оценить дом? – уточняет он.

– Нет.

– Проклятье. – Он недовольно мотает головой.

– Вы хозяин дома? – интересуюсь я.

– Хозяева в Китае, а я их риелтор. Дом продается. Хотите взглянуть?

– Я не покупатель. Мне нужна информация о женщине, которая жила по соседству. О Марго Каделл.

– Без понятия, кто это. В последние два года тут то и дело менялись жильцы. Потому-то мои клиенты и продают дом.

– Ven aquí![4]4
  Иди сюда! (исп.)


[Закрыть] – кричит кто-то внутри.

– Мне пора, – объявляет брюнет и закрывает дверь.

Обескураженная, я смотрю на Эдди.

– Попробуем зайти к соседям с другой стороны, – говорит он.

Мы подходим к старомодному дому. На дверях у него висит желтый интерком прямиком из восьмидесятых годов прошлого века. Я звоню, но никто не отзывается.

– Может, эта штука сломана, – предполагает Эдди и громко стучит в дверь. Тоже безрезультатно.

Я стараюсь скрыть разочарование, но Эдди замечает мое состояние.

– Не переживай, Лима. В этом квартале еще много домов, где можно попытать счастья.

Мы уже уходим, когда дверь медленно открывает старая дама.

– Здравствуйте, – говорит она, прислоняясь к косяку. – Простите, мне теперь нужно время, чтобы добраться куда бы то ни было.

– Ничего страшного! – Во мне опять просыпается надежда. – Извините, что побеспокоили.

– Никакого беспокойства. Приятно видеть улыбающееся лицо, – произносит она.

Я стараюсь улыбнуться еще шире, а потом перехожу к делу:

– Хотела узнать, известно ли вам что-нибудь про женщину, которая жила по соседству в девяностые. Ее звали Марго Каделл-Дэвис.

Старая дама неодобрительно качает головой.

– Греческая трагедия.

– Что вы имеете в виду? – не понимаю я.

– Все деньги мира и зависимость от всего, что только можно вообразить.

Как раз с такими пациентами мама и работала.

– Печально слышать, – говорю я. – Вы были знакомы с ней лично? Не знаете, она обращалась к психотерапевтам или психологам, чтобы решить свою проблему?

– Врачей было так много, что не сосчитать. Она перебывала во всех реабилитационных центрах, но ни в одном не задержалась, даже когда была беременна. По вине наркомании она потеряла своего малыша через пару дней после его рождения. Но и после этого не смогла взять себя в руки и в конце концов умерла от передозировки. И кстати, кто вы такие?

– Друзья семьи. Родственники Марго хотят, чтобы я написала о ней очерк для Национального альянса противодействия психиатрическим заболеваниям. В просветительских целях. – Я даже сама удивляюсь, как легко состряпала эту ложь.

Пожилая дама кивает.

– Не говорите им, что я так сказала, но мне полегчало, когда Марго перестала жить у меня под боком. Не то чтобы меня радовала ее смерть, но терпеть такое соседство было непросто.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я.

– По улице то и дело ездили кареты скорой помощи, чтобы увезти ее после очередной передозировки. Я сбилась со счета, сколько раз это было. И любовник у нее был ужасный. Они вечно орали друг на дружку прямо посреди дороги.

– Как неприятно!

Старушка снова кивает.

– Причем она крыла его последними словами, а в следующий миг они уже миловались и признавались друг дружке в любви. Но мир надолго не задерживался, и они снова начинали грызться. Думаю, он жил с Марго из-за денег. Он был немного постарше, лет, может, на десять, и вечно по пляжам ошивался, хотя даже в этом не преуспел. Сосед напротив сказал как-то, что этот типчик постоянно падал с доски, если Марго смотрела на него во время серфинга. Он еще вечно раскатывал везде на «фольксвагене» с той самой доской на крыше, ни дать ни взять король Малибу, хотя такого сильного нью-йоркского акцента, как у него, я в жизни не слышала.

Глава 15

Январь 1998 года

Раз в неделю для пациенток «Новых горизонтов» устраивали поездки, программа которых варьировалась от просмотров кинофильмов до посещения местного торгового центра. Поездки надо было заслужить. Участвовать в них разрешалось только девчонкам, которые ели нормальную еду, а те, кто довольствовался протеиновыми смесями, оставались в центре.

В первые две недели я ела как полагается, а потому посетила музей фотографии и ботанический сад. Но мне было наплевать на эти поездки.

Через некоторое время после попытки побега и моего перехода на смеси перед зданием терапевтического центра снова припарковался микроавтобус. Намечалась экскурсия в приют для собак – и вот в ней мне как раз очень хотелось поучаствовать.

Я отчаянно скучала по Негоднику и мечтала пообщаться с другими собаками, которым ничего от меня не надо и которые, по моим ощущениям, понимают меня лучше, чем кто бы то ни было, за исключением расстройства пищевого поведения.

В «Новых горизонтах» не держали домашних животных, чтобы пациентки не скармливали бегающим по комнатам кошкам или собакам свою еду – излюбленный трюк больных РПП. Поэтому предстоящая экскурсия была для меня единственным шансом увидеть песиков.

Мы сидели за обеденным столом и ждали завтрака, после которого должна была состояться поездка.

Ко мне подошла Айрис с моей едой на тарелке – яичница-болтунья, картошка, бутерброд с маслом.

– Смесь, – рыкнула я, косясь на доктора Ларсен, которая снова сидела напротив меня.

– Мы сегодня едем в собачий приют. Если хочешь поучаствовать, нужно съесть завтрак, – заметила та.

Я уставилась на свои босые ноги и буркнула в ответ:

– Куда я поеду без обуви.

– На время поездки тебе выдадут туфли, если нормально позавтракаешь, – заверила доктор Ларсен.

Мне хотелось съесть завтрак, чтобы меня взяли в приют, но голос РПП звучал слишком громко.

Почему все происходило именно так, я поняла только после того, как поступила в аспирантуру, прошла курс по лечению расстройств пищевого поведения и прочла книгу «Укуси руку, которая морит тебя голодом». РПП внутри пациентки может говорить двумя голосами: вредной девчонки и партнера-абьюзера.

Вредная девчонка непрерывно критикует твои внешность и поведение, доказывает, что ты далека от совершенства, и одновременно внушает: чтобы тебя принимали на ура, достаточно немного самодисциплины, которая поможет сбросить вес. Если же ты осмелишься усомниться, она напустится на тебя, напомнит, почему ты такая никчемная и всеми презираемая. В результате ты преисполняешься отвращения к себе и проникаешься иллюзией, что единственный выход из персонального ада – слушаться голоса вредной девчонки.

Кроме нее, есть еще партнер-абьюзер, который поначалу прикидывается понимающим другом, утешителем, который нашептывает соблазнительную ложь – дескать, он всегда будет с тобой, если ты поклянешься выполнять его приказы и худеть. Если же ты отклоняешься с этого пути, он атакует тебя, обвиняя в тупости и недисциплинированности. А если посмеешь распознать в нем агрессора, партнер тут же ловко переключается на утешающий тон, твердя, что понимает тебя, не то что остальные: точь-в-точь тактика абьюзера, жертва которого собирается порвать с ним после того, как он поднял на нее руку.

Но цель у обоих голосов РПП одна: изолировать жертву болезни от поддержки любящих людей и полностью захватить над ней контроль. Мое РПП говорило голосом партнера-абьюзера. После маминой смерти мне казалось, будто никто не способен меня понять, пока не появился этот самый партнер со своими байками о том, что уж он-то отлично справится с этой задачей.

Когда доктор Ларсен сказала, что мне придется съесть завтрак, если я хочу поехать в собачий приют, РПП тут же обвинило ее в попытке манипулировать мною. Мол, если бы она и вправду хорошо ко мне относилась, то взяла бы в поездку, не заставляя запихивать в себя пищу. А еще РПП напомнило, что только оно в этом мире за меня, а все остальные – против.

– Смесь, – бросила я Айрис, которая так и стояла рядом, держа тарелку с яичницей.

– Уверена? – спросила меня доктор Ларсен.

РПП взъерепенилось: как она смеет бросать вызов ему – тому, кто только и делает, что заботится о моих интересах?

– Какая часть слова «смесь» вам непонятна? – огрызнулась я.

Я резко встала и нечаянно толкнула Айрис, которая выронила тарелку. Желтые комочки болтуньи взметнулись в воздух и приземлились на деревянный пол, пачкая его растительным маслом. Но никаких керамических осколков, которые потом пришлось бы собирать, не было и в помине. Не то что дома, когда я швыряла оземь посуду с едой. В «Новых горизонтах» такие вспышки ярости были обычным делом, поэтому и тарелки тут использовали пластмассовые.

– Хорошо, значит, смесь, – стоически согласилась доктор Ларсен.

Позже в тот же день мы с Эмили сидели в гостиной и делали письменные задания в дневниках, пока остальные девочки веселились в собачьем приюте.

– Слабачки они, – сказала Эмили. – Как можно предпочесть какую-то собаку расстройству пищевого поведения? – спросила она.

Я не ответила. Я уже много дней игнорировала соседку, злясь, что она, как мне казалось, сдала меня, когда я пыталась сбежать.

– Эй! – окликнула она.

Я по-прежнему не отвечала.

– Эй! – снова произнесла Эмили, но тут лицо у нее вдруг стало красным, как помидор, почти багровым. У нее начался неистовый кашель, который никак не удавалось остановить.

Я так привыкла к пластмассовой трубочке для кормления, которая торчала из носа у Эмили, что почти не замечала ее, но сейчас моя соседка с отчаянным видом показывала на нее.

– Она засорилась! – выкрикивала Эмили между приступами кашля. – Засорилась! Мне нужна помощь! Приведи медсестру!

Я бросилась на сестринский пост и сказала дежурной, что у Эмили проблемы с трубкой для питания. Сестра схватила наполненный жидкостью шприц и поспешила в гостиную. Я следовала за ней по пятнам.

Пока она втыкала шприц куда-то в центр трубочки, чтобы ее прочистить, я смотрела на Эмили, глаза у которой выпучились от страха. Сейчас она вовсе не была воплощением уверенности в себе и крутизны, хоть РПП убедило в этом и ее, и меня.

Я уставилась на свои босые ноги, думая о других девочках, которые уже, наверное, доехали до приюта и гладят собак, пока мне приходится торчать в терапевтическом центре с медсестрой, Эмили и ее трубочкой для кормления.

Впервые с тех пор, как меня привезли в «Новые горизонты», до меня донесся звучащий где-то в глубине души шепот. Это был мой собственный голос, осмелившийся задать вопрос: а действительно ли РПП так хорошо меня понимает… но болезнь быстро заставила его замолчать.