Читать книгу "Заполярье 1944-1945. Война, повседневность, память"
Норвежские опасения, что советские войска, придя на норвежскую землю, останутся там надолго, оказались напрасными. 11 сентября 1945 г. заместитель народного комиссара иностранных дел СССР А. Я. Вышинский пригласил к себе Эрнеста Крог-Хансена.
Андрей Януарьевич сообщил норвежскому дипломату о приказе Правительства СССР Генеральному штабу вывести Красную армию с норвежской территории. Эрнест Крог-Хансен отметил в своей записи этой беседы, что это сообщение «явно доставило радость» Вышинскому. Сказав в ответ, что ему будет «приятно передать это сообщение» в Норвегию, Эрнест Крог-Хансен затронул вопрос об урегулировании отношений в пограничной зоне[43]43
Запись беседы советника посольства Норвегии в СССР Э. Крог-Хансена с заместителем народного комиссара иностранных дел СССР А. Я. Вышинским о выводе советских войск из Норвегии. 12 сентября 1945 г. // Советско-норвежские отношения 1917–1955. С. 392.
[Закрыть]. В советской записи той же беседы дополнительно сообщается, что норвежский советник также отметил, «что его соотечественники будут опечалены этим решением (о выведении Красной армии. – А. К.), так как успели сдружиться с русскими солдатами и офицерами»[44]44
Из дневника А. Я. Вышинского. 13 сентября 1945 г. Прием поверенного в делах Норвегии Крог-Хансена. 11 сентября 1945 г. // АВП РФ. Ф. 0116. Оп. 27. П. 127. Д. 6. Л. 12.
[Закрыть]. В конце сентября 1945 г., после 10-месячного пребывания, все советские части были выведены из Северной Норвегии. 17 октября премьер-министр Эйнар Герхардсен направил на имя И. В. Сталина благодарственную телеграмму, в которой высказал «самые теплые поздравления Норвежского правительства и его благодарность за неоценимое содействие Красной Армии в освобождении Норвегии от немецкого ига»[45]45
Телеграмма Э. Герхардсена И. В. Сталину в связи с выводом советских войск из Норвегии // Советско-норвежские отношения 1917–1955. С. 393.
[Закрыть].
К. Рентола (Хельсинки)
СССР и выход Финляндии из войны
Аннотация: В статье рассматривается период с декабря 1943 г., когда Сталин на Тегеранской конференции Большой тройки впервые изложил союзникам советские условия мира с Финляндией, до сентября 1944 г., когда в Москве было подписано Соглашение о перемирии между двумя странами, в Хельсинки прибыла Союзная контрольная комиссия, и Финляндия начала боевые действия против немецких войск на севере страны. Основное внимание автор уделяет представлениям и целям советской стороны. Хотя «тегеранские» условия и положения мирного соглашения были весьма схожи, в рассматриваемый период политика СССР в отношении Финляндии прошла через несколько этапов, и в некоторых случаях требования Сталина существенно ужесточались, включая даже безоговорочную капитуляцию – пусть и на короткий период. Финляндии, однако, удалось выйти из войны, избежав крушения государственного строя и оккупации: основные причины этого связаны с географией – в частности, ее соседством со Швецией, фактором времени и характером финляндского общества. В статье также дается краткий анализ последствий, к которым привели особенности выхода Финляндии из войны. Исследование основывается в основном на документах советского внешнеполитического ведомства (и, в некоторой степени, разведки), а также материалах из архивного фонда А. А. Жданова.
Ключевые слова: Финляндия, СССР, 1944 год, мир, И. В. Сталин.
1
После Сталинградской битвы стало ясно: Финляндия оказалась на той стороне, что проигрывает войну, поэтому ей необходимо избавиться от союза с Германией и выйти из конфликта. Однако на этом пути ее ждали серьезнейшие препятствия. Во-первых, все еще сильная Германия контролировала весь Прибалтийский регион, имела мощную военную группировку в Северной Финляндии и была в состоянии не допустить «измены», как несомненно расценил бы такой шаг Гитлер. Во-вторых, СССР хотел как минимум восстановить границы 1940 г. В 1941 г. Финляндия без особых колебаний присоединилась к германской агрессии против Советского Союза, рассчитывая вернуть территории, утраченные в результате Зимней войны, и два года спустя финляндское общество, да и большинство в политическом руководстве страны, по-прежнему надеялись сохранить за собой хотя бы Виипури (Выборг)[46]46
Подробнее см.: Рентола К. Сталин и судьба Финляндии. М., 2019. С. 65–131.
[Закрыть].
1 декабря 1943 г., на Тегеранской конференции Большой тройки, Сталин отказался от требования о безоговорочной капитуляции Финляндии. Это изменение позиции объясняется двумя главными причинами. В Москве не забыли опыта Зимней войны и понимали, что полное подчинение Финляндии потребует значительных усилий и вызовет крайне негативную реакцию Швеции, куда в этом случае хлынет волна беженцев. Кроме того, по данным разведки, маршал Маннергейм и ряд других представителей финляндской политической элиты были готовы покинуть германский лагерь и заключить мир, если его условия будут достойными[47]47
В. Меркулов – ГКО (Сталину, Молотову, Берия). Донесение НКГБ № 2864/М, 12 ноября 1943 г. Опубликовано в: Христофоров В. С. СССР – Финляндия: противостояние 1941–1944 гг. М., 2018. С. 322–323.
[Закрыть]. Советская сторона (от имени самого Сталина) пообещала: если Маннергейм выведет Финляндию из войны, его не тронут[48]48
Boheman E. På vakt. Stockholm, 1964. P. 248–251. И это обещание было выполнено. По требованию СССР руководители Финляндии в военные годы (Рюти, Таннер и другие) в ходе процесса над «виновниками войны» в феврале 1946 г. получили тюремные сроки, но Маннергейма среди подсудимых не было.
[Закрыть].
«Верховный» изложил своим западным союзникам советские условия, главным из которых был возврат к границам 1940 г. за одним исключением: Москва требовала присоединения района Петсамо на севере Финляндии, с его богатыми месторождениями никеля. В ходе Зимней войны Красная армия заняла эту территорию, но она не была аннексирована, поскольку никелевые рудники принадлежали канадской компании, а Сталин не мог позволить себе разозлить Британию. Но уже в период оккупации Петсамо в 1940 г. советские специалисты тщательно обследовали рудники на предмет их будущей эксплуатации[49]49
Rowe L. Pechenganikel. PhD-thesis. University of Oslo, 2013. P. 50–59.
[Закрыть]. Теперь их время пришло. Когда британцы запросили компенсацию за потерю рудников, Москва сначала посоветовала компании получить ее с финнов, но в конце концов согласилась передать ей определенную сумму из репараций, которые Финляндия выплачивала СССР. Геополитическое значение утраты Петсамо сохраняется и сегодня, поскольку в результате Финляндия лишилась выхода в Северный Ледовитый океан.
2
В январе 1944 г. ситуация на фронтах изменилась: советские войска прорвали блокаду Ленинграда и вышли к реке Нарве. Финляндия оказалась в уязвимом положении; согласно донесениям британской разведки, прорыв блокады произвел в Хельсинки «необычайное впечатление»[50]50
Донесение разведки № 22, полученное Управлением специальных операций (SOE) 1 марта 1944 г. Отправлено из Хельсинки 7 февраля 1944 г. // The National Archives (далее – TNA), London / Kew. HS 2/125.
[Закрыть]. С помощью шведов (МИДа и банкира Маркуса Валленберга) был установлен контакт между Хельсинки и Москвой, и советская сторона изложила спецпредставителю Ю. К. Паасикиви свои условия (в целом одобренные западными союзниками) – сначала в Стокгольме, а затем в Москве устами самого Молотова. Советский предсовнаркома при этом посетовал, что в международных делах финны всегда прикрываются своей «наивностью», но «если бы все наши соседи были такими “наивными”, нам бы вообще жизни не было»[51]51
Запись второй беседы Молотова с делегацией Финляндии 29 марта 1944 г., 16.00 // Российский государственный архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 558 (фонд Сталина). Оп. 11. Д. 389. Л. 9–21.
[Закрыть].
В итоге финляндский Сейм отверг предложенные условия – парламентарии не хотели лишиться Выборга, опасались контрмер со стороны немцев и не желали отдавать страну на милость Москвы, боясь, что та выдвинет новые требования и оккупирует Финляндию. Нам не известно, располагала ли советская сторона информацией о тайных планах британцев развернуть ограниченную «партизанскую войну» в Финляндии: «перерезать глотки стольким немцам, скольким получится» и всячески тревожить вражескую группировку в Северной Финляндии и Норвегии. Командование над будущими лапландскими головорезами планировалось поручить бывшему военному атташе в Хельсинки Джеймсу Мэгиллу по прозвищу «ищейка»: «именно такой забияка» требовался для подобной операции[52]52
Меморандум SOE «Предложения об операции в Финляндии» (Suggested Mission in Finland), б/д, сопроводительная записка: by A/CD to D/S, 24 февраля 1944 г.; ADP to A/CD, 7 марта 1944 г. // TNA HS 2/125.
[Закрыть]. Если бы до Москвы дошла информация об этих планах, там наверняка отнеслись бы к ним отрицательно и с подозрением.
Один многоопытный британский дипломат отметил в своем дневнике: финны поступили «глупо», отвергнув советские условия, пусть даже никто не может быть уверен, что «дядюшка Джо будет их придерживаться»[53]53
Из дневника А. Кадогана, 10 марта 1944 г. // Cadogan A. The Diaries of Sir Alexander Cadogan 1938–1945 / еd. by D. Dilks. L., 1971.
[Закрыть]. Действительно, в дополнение к семи пунктам, представленным финнам и британцам, в Москве подготовили новые условия, чтобы предъявить их, если Финляндия порвет с Германией и начнет переговоры всерьез: создание советских военно-морских баз в Свеаборге (Хельсинки) и на Аландских островах, право использования финских железных дорог и «исправление» границы за счет аннексии района Лапеенранты-Иматры (на самом деле в результате граница бы не «исправилась», а, наоборот, изогнулась)[54]54
«Сравнительная таблица условий перемирия с Финляндией», б/д, начало апреля 1944 г. // АВП РФ. Ф. 012. Оп. 5. П. 67. Д. 67. Л. 36–39. Проект договора на основе этих условий см. в том же деле. Л. 40–43.
[Закрыть]. Позднее пункт о базе на Аландах был исключен, чтобы не пугать шведов: вместо него появилось требование о предоставлении под крупную военную базу полуострова Порккала к западу от Хельсинки. Одним словом, если бы финны попытались заключить мир в марте, им пришлось бы проглотить не одну горькую пилюлю.
3
После срыва мирных переговоров советское командование приступило к планированию генерального наступления – не против немцев на Севере (как предполагалось раньше), а против финских войск. В результате создавалась угроза для фланга немецкой группировки, и советским войскам открылся бы путь к «нервным узлам» страны. «Финны теперь уже не те, что ранее – заметил Сталин. – Они подорваны во всех отношениях и ищут мира»[55]55
Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Ч. 2. М., 1973. С. 379–386.
[Закрыть]. Новые попытки зондажа со стороны финнов были отвергнуты: Молотов приказал посольству в Стокгольме «не иметь дела» с правительством Финляндии[56]56
Телеграмма Молотова Коллонтай, 20 мая 1944 г. Цит. по: Христофоров В. С. Финляндия должна добиться мира, но сохранить независимость // Великая Отечественная война: 1944 год: Исследования, документы, комментарии / отв. ред. В. С. Христофоров. М., 2014. С. 154.
[Закрыть]. Кроме того, в качестве отвлекающего маневра распространялись слухи, что СССР еще может пойти на смягчение условий мира. И наконец Молотов призвал союзников снова включить Финляндию в список государств, от которых следует добиваться безоговорочной капитуляции.
В то же время в Москве отметили серьезный рост интереса к Финляндии со стороны американцев, хотя США не были с ней в состоянии войны. Советским разведчикам в Вашингтоне удалось добыть документы межведомственного комитета США об «обращении» с Финляндией. Там отмечалось, что сохранение демократии и основ социально-экономического устройства в этой стране отвечает ключевым интересам Америки[57]57
«Обращение с Финляндией», перевод, поступил в НКИД 12 июня 1944 г. // АВП РФ. Ф. 012. Оп. 5. П. 67. Д. 67. Л. 52–69; Оригинал – межведомственный меморандум, 10 мая 1944 г., № CAC-141b / PWC-161 // US National Archives, RG 59 (State Dept), Harry A. Notter Files.
[Закрыть]. Это усилившееся внимание стало для Москвы неприятным сюрпризом. Мало того, 7 июня посланник Аверелл Гарриман «неожиданно» осведомился у замнаркома иностранных дел А. Я. Вышинского относительно новостей из Финляндии[58]58
Запись беседы Вышинского с Гарриманом 7 июня 1944 г. // АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 28. П. 155. Д. 2. Л. 1.
[Закрыть]. Это ошарашило советское руководство: ведь буквально через два дня должно было начаться масштабное наступление на Карельском перешейке. А когда наступление уже шло полным ходом, Гарриман сообщил своим московским визави, что президент Рузвельт решил отказаться от употребления понятия «безоговорочная капитуляция» в пропаганде, направленной на союзников Германии[59]59
Запись беседы Вышинского с Гарриманом 19 июня 1944 г., № 509-В, 20 июня 1944 г. // АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 28. П. 155. Д. 5. Л. 5–6; Донесение Гарримана в Госдепартамент, 20 июня 1944 г. // Foreign Relations of the United States: Diplomatic Papers: 1944. Washington, 1966. Vol. I: General / еd. by E. R. Perkins and S. Gleason (далее – FRUS), 1944, I. P. 609–610.
[Закрыть]. Возросший интерес американцев несомненно стал фактором, побудившим советское руководство «разобраться» с Финляндией поскорее.
На фоне успешного июньского наступления советских войск в Москву из Стокгольма поступило несколько донесений, где говорилось, что в Хельсинки воцарилась сумятица. По словам шведских дипломатов, руководство Финляндии «морально сломлено», и теперь возможна даже «капитуляция». 22 июня, через два дня после падения Выборга, шведы передали Коллонтай, что новое финляндское правительство готово просить мира «на любых условиях». Впрочем, из Хельсинки была передана иная формулировка, да и новое правительство еще не было сформировано. Ответ из Москвы пришел на следующий день (его оригинал Молотов лично написал от руки): требуется официальное послание от правительства, что Финляндия «капитулирует и просит мира»[60]60
Телеграммы Коллонтай Молотову № 1984 от 20 июня 1944 г. и № 2010 от 22 июня 1944 г.; Телеграмма Молотова в Стокгольм № 7556 от 23 июня 1944 г. // АВП РФ. Ф. 012. Оп. 5. П. 67. Д. 67.
[Закрыть]. Очевидно, Сталин, оценив ситуацию, пришел к выводу: в Хельсинки царит такое смятение, что финнов можно запугиванием принудить к капитуляции. Из Комиссии по вопросам перемирия (так называемой «Комиссии Ворошилова») в НКИД поступил документ об условиях безоговорочной капитуляции Финляндии из 56 пунктов, подготовленный еще в октябре 1943 г.[61]61
«Документ о безоговорочной капитуляции Финляндии», направлен секретарем Комиссии Ворошилова С. Т. Базаровым в секретариат Вышинского М. Г. Грибанову, № КВ-264с, 26 июня 1944 г. // АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 28. П. 155. Д. 8. Л. 8–20.
[Закрыть]
Руководство Финляндии не дало никакого ответа на советское требование о капитуляции. Напротив, президент Р. Рюти передал германскому министру иностранных дел Риббентропу послание, адресованное Гитлеру, где подтвердил, что ни одно назначенное им правительство не подпишет мирного соглашения без согласия Германии. Это было первое официальное соглашение о военном союзе между Германией и Финляндией, хотя фактический альянс между ними существовал уже более трех лет, но оно не было оформлено в строгом соответствии с законом, поскольку документ не направлялся в Сейм для утверждения. После этого от Германии начала поступать эффективная военная помощь, и сопротивление финнов, оправившихся от первоначального замешательства, резко усилилось. Чтобы прорвать их оборону, советским войскам требовалось подкрепление, но западные союзники уже быстро продвигались вперед во Франции, и дополнительные части были нужны советскому командованию, чтобы выиграть «гонку за Берлин». К счастью для Финляндии, через нее советские танки не могли достичь Германии. Ситуация на советско-финляндском фронте стабилизировалась.
4
Сталин понял, что совершил ошибку. В марте, при обсуждении вопроса о Венгрии, советская сторона заявила британцам, что требование о безоговорочной капитуляции может обернуться контрпродуктивными последствиями – не оторвать малые страны-сателлиты от Германии, а лишь укрепить их отношения[62]62
Меморандум советского правительства А. К. Керру, 29 марта 1944 г. Цит. по телеграмме посольства США в Москве в Госдепартамент, 31 марта 1944 г. // FRUS. 1944. Vol. I. P. 588.
[Закрыть]. Теперь действия самой Москвы привели именно к такому результату. Поэтому она вернулась на прежние позиции – к готовности обсуждать условия мира. 3 июля «Правда» сообщила читателям, что разговоры о безоговорочной капитуляции – это немецкий пропагандистский трюк.
НКИД после нескольких месяцев проволочек подготовил ответ на британские предложения об условиях мира с Финляндией. С точки зрения будущего Финляндии самым важным стало обещание СССР взимать львиную долю репараций продукцией финской металлургической промышленности, чтобы Британия могла по-прежнему покупать у финнов лес и бумагу[63]63
К. Новиков и П. Орлов – Вышинскому и Деканозову, 10 июля 1944 г. //АВП РФ. Ф. 012. Оп. 5. П. 67. Д. 67. Л. 78–84.
[Закрыть]. В послевоенные годы это дало Финляндии возможность зарабатывать твердую иностранную валюту.
Тем временем в Стокгольме Коллонтай 13 июля предприняла новый зондаж. Советское руководство не желало иметь дело с каким-либо эмигрантским правительством: мир следовало заключать с К. Г. Маннергеймом – это давало гарантии, что финские военные подчинятся его условиям, и такую схему Москва готова была применить даже в отношении венгерского диктатора Хорти[64]64
В декабре 1944 г. Сталин заметил: «Мы бы одобрили Хорти, да немцы его захватили». Записи Эрнё Герё, цит. по: Roman E. Hungary and the Victor Powers, 1945–1950. L., 1996. P. 21.
[Закрыть]. В результате в Хельсинки Рюти подал в отставку, чтобы избавить страну от обязательств перед Германией, которые он лично взял на себя пятью неделями раньше, и Сейм избрал президентом Маннергейма.
В Москве Комиссия Ворошилова разработала еще один проект мирного соглашения (от 21 июля 1944 г.), весьма напоминавший «Документ о безоговорочной капитуляции». Главное новшество касалось предлагаемой границы. Если после Зимней войны граница между двумя странами была определена примерно по линии 1721 г., продиктованной Петром I по итогам Северной войны, то теперь комиссия предлагала провести ее по реке Кюмийоки и озеру Сайма, то есть приблизительно по линии 1743 г. (установленной после русско-шведской войны 1741–1743 гг.)[65]65
Ворошилов – Молотову, № КВ–302с, 22 июля 1944 г. // АВП РФ. Ф. 012. Оп. 5. П. 67. Д. 67. Л. 86–96.
[Закрыть].
Сталин, однако, это предложение не утвердил, ограничившись условиями, согласованными в Тегеране. Чем объяснялась такая умеренность? Главной причиной несомненно была «гонка за Берлин». Но возможно, здесь действовал и еще один фактор: наступление Красной армии придало еще большую актуальность так называемому польскому вопросу. Сталину нужно было сформировать просоветское временное правительство Польши и не допустить прихода к власти в этой стране после отступления немцев националистических и правых сил. С началом Варшавского восстания 1 августа 1944 г. эта проблема стала особенно насущной. Польский вопрос осложнял отношения СССР с союзниками, которые теперь рассматривали его как «громилу на мировой арене», не желающего считаться с интересами Запада[66]66
По мнению посла Аверелла Гарримана, такая ситуация создалась в июле 1944 г. Гарриман – Гопкинсу, 10 сентября 1944 г., цит. по: Logevall F. Embers of War. N. Y., 2012. P. 57–58.
[Закрыть]. В этой ситуации Сталину надо было продемонстрировать западным союзникам свою сдержанность и способность идти на уступки хотя бы по другим вопросам, и Финляндия для этого вполне подходила. О том, что в тот момент Сталин рассматривал Финляндию и Польшу «в связке», свидетельствует его ремарка британскому министру иностранных дел А. Идену по итогам двух встреч с С. Миколайчиком на начальном этапе Варшавского восстания. Сталин заметил: глава Лондонского польского правительства в изгнании настолько упрям, что он, должно быть, происходит из финнов[67]67
Беседа Сталина с Иденом 15 октября 1944 г. Цит. по: Gilbert M. Winston Churchill. Vol. VII, Road to Victory. L.,1986. P. 1022, сноска 1. Сталин принимал Миколайчика 3 и 9 августа 1944 г.
[Закрыть].
Маннергейм, в свою очередь, не торопился: он отправил Гитлеру любезное прощальное письмо и постарался максимально упорядочить выход Финляндии из войны. Швеции был направлен запрос относительно финансовой и продовольственной помощи. Кроме того, предвидя столкновения с немецкими войсками на севере, Хельсинки попросил об эвакуации гражданского населения Лапландии на шведскую территорию. Стокгольм без промедления ответил согласием. Боевые действия между СССР и Финляндией прекратились 4 сентября, а 19 сентября 1944 г. стороны подписали в Москве предварительный мирный договор – Соглашение о перемирии. По сравнению с условиями, предъявленными в марте, в нем фигурировали два важных новых пункта: создание большой советской военно-морской базы в Порккала, «под боком» у Хельсинки (узнав об этом, Маннергейм воскликнул: «Господи Иисусе! Еще и это требование!»[68]68
Материалы прослушивания разговоров финляндской делегации в Москве. Цит. по: Христофоров В. С. За кулисами советско-финляндских переговоров о перемирии. 1943–1944 годы // Новая и новейшая история. 2015. № 2. С. 36–37.
[Закрыть]), и прибытие в Финляндию Союзной контрольной комиссии.
Контрольную комиссию возглавил представитель высшего политического руководства – член Политбюро Андрей Жданов. На первом совещании с сотрудниками Комиссии – в ночь с 5 на 6 октября 1944 г. – он четко обозначил приоритеты. Главное – заставить финнов воевать с немцами всерьез, сорвать их негласную договоренность (она не укрылась от внимания Москвы), согласно которой немецкие войска эвакуируются из Лапландии в Норвегию, а финны будут идти за ними по пятам, но в бои вступать не станут. По мнению Жданова, необходимо, чтобы между ними пролилась первая кровь, тогда финны начнут реально сражаться с немцами, и их контакт будет разорван. Он объяснял своим подчиненным «на пальцах»: если финны один раз «согрешат» – убьют десяток немцев, то дальше «и сотню убить не грех»[69]69
«Совещание у председателя Союзной контрольной комиссии А. А. Жданова»: Стенограмма, 5 октября 1944 г. // РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3. Д. 39.
[Закрыть].
Впрочем, в тот самый день реальные боевые действия уже начались: финны внезапно атаковали немцев в Кеми и Торнио, чтобы отрезать их от Балтийского моря. В результате погибло даже больше немецких солдат, чем требовалось Жданову. В отместку Гитлер приказал своим войскам применить в Лапландии тактику «выжженной земли». Уже через две недели Жданову стало ясно, что беспокоиться насчет войны на севере Финляндии не стоит: немцы явно стремились покинуть эту территорию[70]70
Запись беседы Жданова с членами президиума вновь созданного Общества «Финляндия – СССР» 20 октября 1944 г. // РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3. Д. 43.
[Закрыть]. На это, однако, потребовалось время, и бремя тяжелых боев на севере легло на плечи неопытных 19-летних солдат (они не подлежали демобилизации, поскольку именно таким был призывной возраст в мирное время).
Территория Финляндии была полностью освобождена лишь к 1 мая 1945 г. Впрочем, для Москвы суть дела состояла в том, что эта задача выполнялась «официальной» финляндской армией. Поэтому Жданов отклонил предложение одного радикального политика-коммуниста о вербовке добровольцев для войны с немцами в Лапландии и Северной Норвегии[71]71
Впрочем, какое-то время этот план рассматривался: об окончательном отказе Жданов объявил только после консультаций с Москвой. См.: Запись беседы Жданова с членами правления Общества «Финляндия – СССР» 11 декабря 1944 г.; Проект донесения (вероятно, адресованного Сталину) о встрече Жданова с Маури Рюэмя, без заголовка, начинается со слов «13 декабря имел…» (РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3. Д. 43). В 1944 г. по своим политическим взглядам Рюэмя был «левее» официальной линии Компартии Финляндии.
[Закрыть].
5
Подведем итоги: Сталин не полностью достиг своих целей, но получил достаточно, чтобы быть уверенным – Финляндия находится и останется у него под контролем. Такое же мнение преобладало и на Западе. Финляндии удалось выйти из войны, избежав крушения государственности и оккупации, по трем главным причинам.
Первая из них – география. Из Москвы Финляндия виделась как государство, находящееся в стороне от основного театра военных действий, и даже своего рода «остров». Она граничила не с Германией, а со Швецией, которая играла важную роль и своими действиями, и самим своим существованием. Если бы не Швеция, Финляндия не вышла бы из войны с «минимальным уроном». Вторая причина – фактор времени. Его воздействие в каждый конкретный момент зависели от расстановки сил на международной арене. Наиболее благоприятным для заключения мира был период, когда Германия уже слишком ослабла, чтобы предотвратить его военными средствами, а Красная армия еще не вошла в Хельсинки. Тут же весьма вовремя подоспела и высадка союзников в Нормандии. На основной территории Финляндии мир наступил на девять месяцев раньше, чем во всей Европе, и за этот период – когда союзники еще оставались союзниками – было принято немало важных решений: в частности, и СССР, и западные державы приняли результаты финляндских выборов.
Третья причина – финляндское общество. Финляндское государство было отнюдь не идеальным, но подавляющее большинство народа твердо верило, что за него стоит сражаться до конца. В стране уже были предприняты первые шаги по ее превращению в социальное государство скандинавского типа, и с 1937 г. у власти находилась левоцентристская коалиция – в отличие от других государств, расположенных между СССР и Германией, которыми (за исключением Чехословакии) управляли авторитарные правые режимы, не пользовавшиеся такой широкой поддержкой народов, как руководство Финляндии.
Тот факт, что Финляндии удалось избежать боевых действий на основной части территории и оккупации, имел основополагающее значение для будущего. Это обеспечивало преемственность в развитии государства и других социальных институтов. В декабре 1944 г. Черчилль сетовал, что на Европейском континенте не останется ничего, кроме «обломков разрушенных государств» и их «беззащитных народов»[72]72
Цит. по: Harbutt F. J. Yalta 1945: Europe and America at the Crossroads. N. Y., 2010. P. 332.
[Закрыть]. Финляндия в их число не попала, хотя ей и пришлось во многом измениться. Особенности хода войны и ее завершения создали условия для защиты гражданского населения. Лапландцы укрылись в Швеции, жители территорий Карелии, отошедших к СССР, были эвакуированы в другие районы Финляндии. Во Второй мировой войне Финляндия потеряла убитыми около 90 тыс. солдат. Для малой страны такие потери среди молодых мужчин весьма существенны, но на войне гибель солдат – явление если не естественное, то как минимум неизбежное. В то же время число гражданских, погибших в ходе военных действий, составило всего 2000 человек. Из всех участников войны лишь в Австралии доля мирных жителей в общем количестве жертв была столь же низкой (2 %). В большинстве других стран Европы гражданских погибло куда больше, чем военных.
Последнее имело политические последствия в послевоенные десятилетия. У финнов война оставила чувство горечи, но оно не шло ни в какое сравнение с глубочайшим недовольством в тех странах, по которым два-три раза прокатились иностранные армии – что, как всегда, сопровождалось убийствами, насилием и разорением.
Сравнительно низкий накал ожесточения позволил финнам смириться с внешнеполитическим курсом, которого лидеры страны придерживались в послевоенный период, и привыкнуть к «особым отношениям» с СССР. Что же касается политического руководства, то на этом уровне в двусторонних отношениях тема войны почти никогда не поднималась, но и никогда не забывалась – как французы после 1871 г. помнили об Эльзасе. Парадоксально, но факт: упорное сопротивление финнов на фронте стало частью фундамента «линии Паасикиви – Кекконена». В свою очередь, у советской стороны опыт войны порождал определенное уважение к упрямому соседу и понимание, что на Финляндию не следует оказывать чрезмерное давление, а то она превратится в «рану постоянную» на теле СССР, как заметил Молотов на закате своей долгой жизни[73]73
Чуев Ф. И. Молотов: полудержавный властелин. М., 1999. С. 21.
[Закрыть]. Финнам же война дала определенную уверенность в себе: если мы даже ее успешно пережили, то мир уж точно переживем.
