Читать книгу "Семейная хроника"

Я сказал уже, что мое семейство давно приехало; это было по первому зимнему пути, в половине ноября. Я не стану распространяться о том, как устроивала свое городское житье моя мать, как она взяла к себе своих сестер, познакомилась с лучшим казанским обществом, делала визиты, принимала их, вывозила своих сестер на вечера и на балы, давала у себя небольшие вечера и обеды; я мало обращал на них внимания, но помню, как во время одного из таких обедов приехала к нам из Москвы первая наша гувернантка, старуха француженка, мадам Фуасье, как влетела она прямо в залу с жалобою на извозчиков и всех нас переконфузила, потому что все мы не умели говорить по-французски, а старуха не знала по-русски.

Наступил 1807 год. Шла решительная война с Наполеоном. Впервые учредилась милиция по всей России; молодежь бросилась в военную службу, и некоторые из пансионеров, особенно из своекоштных студентов, подали просьбы об увольнении их из университета для поступления в действующую армию, в том числе и мой друг, Александр Панаев, с старшим братом своим, нашим лириком, Иваном Панаевым. Краснея, признаюсь, что мне тогда и в голову не приходило «лететь с мечом на поле брани», но старшие казенные студенты, все через год назначаемые в учители, рвались стать в ряды наших войск, и поприще ученой деятельности, на которое они охотно себя обрекали, вдруг им опротивело: обязанность прослужить шесть лет по ученой части вдруг показалась им несносным бременем. Сверх всякого ожидания, в непродолжительном времени исполнилось их горячее желание: казенным студентам позволено было вступать в военную службу. Это произошло уже после моего выхода из университета. Многих замечательных людей лишилась наука, и только некоторые остались верны своему призванию. Не один Перевощиков, Симонов и Лобачевский попали в артиллерийские офицеры, и почти все погибли рановременною смертью.

В январе 1807 года подал я просьбу об увольнении из университета для определения к статским делам. Подав просьбу, я перестал ходить на лекции, но всякий день бывал в университете и проводил все свободное время в задушевных, живых беседах с товарищами. Иногда мы даже разыгрывали сцены из «Разбойников» Шиллера: привязывал себя Карл Моор (Васильев) к колонне вместо дерева; говорил он кипучую речь молодого Шиллера; отвязывал Карла от дерева Швейцер (Балясников), и громко клялись разбойники умереть с своим атаманом…

В марте получил я аттестат, поистине не заслуженный мною. Мало вынес я научных сведений из университета не потому, что он был еще очень молод, не полон и не устроен, а потому, что я был слишком молод и детски увлекался в разные стороны страстностью моей природы. Во всю мою жизнь чувствовал я недостаточность этих научных сведений, особенно положительных знаний, и это много мешало мне и в служебных делах и в литературных занятиях.

Накануне дня, назначенного к отъезду, пришел я проститься в последний раз с университетом и товарищами. Обнявшись, длинной вереницей, исходили мы все комнаты, аудитории и залы. Потом крепко, долго обнимались и целовались, Прощаясь навсегда, толпа студентов и даже гимназистов высыпала проводить меня на крыльцо; медленно сходил я с его ступеней, тяжело, грустно было у меня на. душе; я обернулся, еще раз взглянул на товарищей, на здание университета – и пустился почти бегом… За мною неслись знакомые голоса: «Прощай, Аксаков, прощай!»

Прощай, шумная, молодая, учебная жизнь! Прощайте, первые, невозвратные годы юности пылкой, ошибочной, неразумной, но чистой и благородной! Ни свет, ни домашняя жизнь со всеми их дрянностями еще не помрачали вашей ясности! Стены гимназии и университета, товарищи – вот что составляло полный мир для меня. Там разрешались молодые вопросы, там удовлетворялись стремления и чувства! Там был суд, осуждение, оправдание и торжество! Там царствовало полное презрение ко всему низкому и подлому, ко всем своекорыстным расчетам и выгодам, ко всей житейской мудрости – и глубокое уважение ко всему честному и высокому, хотя бы и безрассудному. Память таких годов неразлучно живет с человеком и, неприметно для него, освещает и направляет его шаги в продолжение целой жизни, и куда бы его ни затащили обстоятельства, как бы ни втоптали в грязь и тину, она выводит его на честную, прямую дорогу. Я по крайней мере за все, что сохранилось во мне доброго, считаю себя обязанным гимназии, университету, общественному учению и тому живому началу, которое вынес я оттуда. Я убежден, что у того, кто не воспитывался в публичном учебном заведении, остается пробел в жизни, что ему недостает некоторых, не испытанных в юности, ощущений, что жизнь его не полна…

По самому последнему зимнему пути поехали мы в Аксаково, где ждала меня весна, охота, природа, проснувшаяся к жизни, и прилет птицы; я не знал его прежде и только тогда увидел и почувствовал в первый раз – и вылетели из головы моей на ту пору война с Наполеоном и университет с товарищами.

Действительные имена упоминаемых лиц и названия местностей[116]116
  Речь идет лишь о наиболее значительных персонажах «Семейной хроники» и «Детских годов Багрова-внука».


[Закрыть]

Багров Сережа – Аксаков Сергей Тимофеевич.

Багров Степан Михайлович – Аксаков Степан Михайлович, дед писателя.

Багрова Арина Васильевна – Аксакова Ирина Васильевна, бабушка писателя.

Багров Алексей Степанович – Аксаков Тимофей Степанович, отец писателя.

Багрова (урожд. Зубина) Софья Николаевна – Аксакова (урожд. Зубова) Марья Николаевна, мать писателя.

Зубин Николай Федорович – Зубов Николай Федорович, дед писателя.

Куролесова Прасковья Ивановна – Куроедова (урожд. Аксакова) Надежда Ивановна, двоюродная тетка отца писателя.

Сестрица – Аксакова Надежда Тимофеевна, сестра писателя.

Багрово Новое – Ново-Аксаково, или Знаменское, ныне Ново-Аксаково Аксаковского сельсовета Бугурусланского района Оренбургской области.

Багрово Старое – Старо-Аксаково, или село Троицкое, ныне село Аксаково Аксаковского сельсовета Майнского района Ульяновской области.

Парашино – Надеждино, известное также ранее под именем Куроедово, – ныне Надеждинского сельсовета Белебеевского района Башкирской АССР. Имение это перешло по наследству к отцу С.Т. Аксакова, а затем и к самому С.Т. Аксакову.

Чурасово – Чуфарово, ныне Старо-Маклаушинского сельсовета Майнского района Ульяновской области.

Словарь трудных для понимания слов

Ба́гренье – зимняя ловля красной рыбы багром.

Барашек дикий – здесь: бекас.

Бастыльник – сорная крупная трава, бурьян.

Ба́чка – сокращенное: батюшка, отец.

Беляк – белая волна, пена, барашки.

Били (перепела) – кричали.

Бить (расшитый битью) – сплющенная тонкая проволочка для золототканой работы.

Бить в дудки (термин в охоте на перепелов) – подражать крику перепелов.

Бланжевый – телесного цвета.

Бобовник – дикий персик.

Борть – дупло, в котором водятся пчелы.

Браная ткань – ткань, вытканная узором.

Бурак – ведерко из бересты с деревянным дном и крышкой.

Варакушка – птица из разряда певчих.

Вешняк – ворота с подъемным засовом в плотинах для спуска вешней воды.

Взлобок – невысокое, крутоватое возвышение местности; высшая точка негористой местности.

Волосник – женская шапочка, надеваемая под платком.

Враг – здесь: овраг.

Врюхаться – влюбиться.

Выбойка – самый грубый ситец, холщовая ткань с узором одного цвета.

Вытянуть гору – подняться на вершину пологой горы и спуститься с вершины к подошве.

Вятель – плетенка из прутьев у рыбаков.

Гнет – жердь, рычаг на возу для прижимания сена.

Гоношить – копить, собирать.

Грива – холм, поросший лесом.

Дикуша – гречиха.

Емены – хлеб для собственного употребления.

Ергак – халат или тулуп из короткошерстных шкур, шерстью наружу.

Желна – большой черный дятел.

Жирная вода – разлив, половодье.

Завозня – род небольшого речного судна, плоскодонная лодка.

Загон – пахотный участок земли.

Закрайка – осенний лед, намерзающий около берегов.

Залог – непаханая земля.

Застреха – нижний нависший край крыши с внутренней стороны.

Засыпка – помощник мельника.

Зверовой (о собаке) – охотничья собака.

Изволок – отлогая гора; некрутой длинный подъем.

Кармазин – тонкое ярко-красное сукно.

Козелец – сорное растение.

Ко́лок – отдельная рощица, лесок.

Копр – укроп.

Корчажное пиво – пиво домашнего приготовления.

Косна́я лодка – легкая лодка для переездов.

Куделя – вычесанный и перевязанный пучок льна, приготовленный для пряжи.

Кулига – ровное место, чистое и безлесное, поляна.

Лагун – бочонок.

Лутошка – липка, с которой снята кора; она сохнет и чернеет.

Мартышка (стаи мартышек) – птица из породы чаек.

Материк (реки) – русло реки.

Межень – средний уровень воды в реке.

Мешаться (о хлебах) – начать желтеть, зреть.

Младенская, родимец – судороги у детей.

Морда – плетенка из ивовых прутьев для ловли рыбы.

Мочка – прядь, волокно.

Мурья – тесное и темное жилье, лачуга, конура.

Муфтий – местный глава мусульманской церкви.

Намнясь – на этих днях.

Наструг – инструмент для строганья.

Недотка – самая грубая и редкая ткань (не-до-ткать), которая идет на частые бредни.

Обечайка – согнутый в круг лубок.

Осот – сорные растения разных видов.

Остаметь – остолбенеть.

Отправить сорочины – поминанье на 40-й день.

Палочник – кустистый или молодой лесок, годный на палки.

Переломать – вспахать вторично.

Перемоки – частые дожди.

Плавиться (о рыбе) – рыба играет на воде.

Плесо – часть реки от одного изгиба до другого.

Поветь – крытое место.

Погоныш – малая болотная курочка.

Подбор (о неводе) – две продольные веревки, на которые посажен невод.

Подволока – чердак.

Подовые пироги – из кислого теста, испеченные на поду.

Полба – разновидность пшеницы.

Полосущатый – из полосухи, полосатой цветной ткани.

Понять (что-либо) – заливать.

Поставец – посудный шкаф.

Приданые – так назывались дворовые, отдаваемые за дочерью в числе приданого.

Пристановка (растений) – перемещение из оранжерей на воздух.

Пришипиться – присмиреть.

Происшедший – выслужившийся из «простолюдинов».

Прорезь – живорыбный садок; ящик с прорезами для протока воды.

Пряжка – упряжка, переезд на одних лошадях между кормежками, перегон.

Пустоплесье – незаселенный берег реки.

Расцыганить – осудить.

Ребятница – женщина с грудным ребенком.

Ремень (на животном) – темная полоса по хребту.

Рогатые орехи – рогульник, плод водяного растения.

Ротиться – клясться.

Сабан – род примитивного двухколесного плуга.

Сандал – название красителя.

Семьянный – имеющий семью.

Серпуха – желтая краска.

Сидка – высиживать.

Соковые краски – краски из соков растений.

Старина – здесь: родина.

Стари́ца – старое, высохшее русло реки.

Стрежень – глубокое место в речном русле, годное для судоходства, фарватер.

Строка – вид овода.

Сырт – возвышенность, являющаяся водоразделом.

Сычуг – один из отделов желудка у жвачных животных; кушанье в виде фаршированного мясом желудка.

Сурчина – нора сурка.

Толока – потрава скотом трав, хлеба.

Труба (речная) – русло.

Тук – чернозем.

Тягло – семья крестьянина, платящего подати.

Уносные лошади – пара лошадей, обычно первая, в запряжках четверней и более.

Ухичивать – сделать годным для жилья, утеплить.

Хизнуть – хилеть, дряхлеть.

Холудина – жердь, длинная хворостина.

Цевка – зубец зубчатого колеса.

Чернотал – вид ивы.

Чилизник – вид акации.

Чихирь – род виноградного вина.

Шадрик – грязный, непереваренный поташ.

Шиш – острая вершина, насыпь.

Штадт-физик – городовой врач.

Шушун – название верхней женской одежды, кофта или шубейка.