Читать книгу "Борьба за Триумфальную. Стратегия-31 день за днем"

В защиту ментов

Вчера в ходе акции на Триумфальной площади было задержано не менее 130 человек, приводит статистику себя в блоге Сергей Давидис. В свою очередь, внутренние полицейские источники называют цифру 123 человека, пишет Эдуард Лимонов. Так или иначе, задержанных развезли по восьми московским ОВД, от Басманного до Замоскворечья. Сам я оказался в Хамовниках.

В очередной раз наблюдая происходящее в ОВД, не могу не поделиться некоторыми соображениями.

Давно замечено, что некоторые оппозиционеры видят в сотрудниках полиции чуть ли не своих личных врагов. Оказавшись в отделении, они с жаром и страстью обличают их как пособников режима, стыдят, ругают и гневно строчат в твиттер о тех или иных нарушениях. Нередко менты сами дают повод для таких нападок, однако чаще они случаются от общего негативного отношения к полиции.

При этом оппозиционеры забывают, что сотрудники МВД, как и любой другой силовой структуры, прежде всего обязаны исполнять приказ и не дело бойцов, например, ОМОН обсуждать его. Они что, должны вынести этот вопрос на круглый стол? Устроить дебаты? Нет, они должны исполнять тот приказ, который есть.

Другое дело, что приказ этот должен быть законным. В случае с Триумфальной это не так. Однако надо понимать, что незаконный приказ об игнорировании 31-й статьи Конституции отдается не руководством МВД и даже не исполнительной властью Москвы, а политическим руководством страны. Они – власть, Кремль – наши враги. Менты же не более чем инструмент власти. Да, репрессивный, но только инструмент.

То же касается, кстати, и прокремлевских организаций. Их для того и создавали, чтобы дать оппозиции ложную цель. Власть только и мечтает, чтобы мы противостояли ментам, прокремлевцам и оставили ее наконец в покое. Не выйдет.

К чему я это все пишу? А к тому, что к ментам следует относиться спокойнее, холоднее. Как к снегу или дождю. Следует помнить, что линия фронта борьбы с властью проходит по улицам и площадям, а то, что происходит затем в ОВД, – протоколы, бумажки, печенье-минералка – это уже обозы, отдых после боя… Плюс не забывайте, что менты, особенно рядовые, – это все-таки часть народа. Того самого народа, за интересы которого мы все ратуем. Относиться к ним с барским презрением или тем более оскорблять – неправильно.

Так что, отстаивая впредь в ОВД свои законные интересы, будем помнить, что главным нашим врагом является власть, а не менты. И именно ей, власти, мы продемонстрируем свое несогласие в день выборов 4 декабря. Сбор на Триумфальной в 18.00. Готовьтесь.

01.11.2011

«Про правду»

Вчера мой старший сын Иван, шести лет, был впервые задержан полицией. Вместе с сопровождающей Викторией Кузнецовой он был доставлен в Тверское ОВД с Триумфальной площади, где прошла очередная еженедельная акция под лозунгом «Выборы без оппозиции – преступление!».

Виктория – мой младший товарищ по партии «Другая Россия». Расположенная к детям, она нередко выручала меня и соглашалась побыть с Иваном, если мне нужно было свободное время или грозило задержание.

Вчера был именно такой случай. Столичные власти традиционно отказались согласовать заявку на проведение акции, и сомнений в том, что полиция применит силу, не было. Однако и у меня не было выбора – призывая людей выходить протестовать на площадь, я должен выходить туда сам. Я и выхожу, оставляя при этом ребенка с кем-нибудь из товарищей, чаще всего с Викой. Потом его забирает либо мама после работы, либо я.

Для тех, кто не понял сразу, еще раз обращаю внимание: ни ребенок, ни Вика не участвуют в несанкционированных акциях с риском задержания, а находятся в стороне.

До сих пор этот механизм работал безупречно. Однако вчера впервые произошел сбой. Виновником стал некто Алексей Окопный, сотрудник московского Центра «Э». По какой-то странной причине этот персонаж не стесняется воевать с женщинами и детьми (спросите у Насти Рыбаченко и у той же Виктории). Видимо, он считает, что на войне все средства хороши. В том, что против нас, сторонников «Другой России», ведется война, я не сомневаюсь.

Так вот, вчера, после того как акция была подавлена превосходящими силами полиции, Окопный устроил задержание Ивана и Вики. Уже в ОВД он пытался преподнести мне это как заботу о детях. Впрочем, я его не слушал.

Я отказался представляться и разговаривать с сотрудниками до тех пор, пока мне не позволят поговорить с сыном. Мое предложение было разумным: вы даете мне возможность убедиться, что Иван в порядке, и объяснить ему, что мама уже едет, а я не мешаю процессу своего оформления. Полицию это не устроило – меня скрутили и кинули в «обезьянник».

Тем временем (это выяснилось впоследствии) моего сына допрашивала инспекторша по делам несовершеннолетних. Именно допрашивала, под протокол, фото которого публикую. Насколько законны подобные допросы, нам, родителям, до сих пор неясно. По совету адвоката мама, приехавшая в ОВД за Иваном, подписывать его отказалась, но копию взяла.

Согласно протоколу, шестилетний Иван начал свою речь так: «По существу заданных мне вопросов могу пояснить следующее…». Далее он рассказал, что ходит с папой на Триумфальную каждый вторник и что папа отдает его знакомой – Вике, пока он вместе с другими людьми держит «длинную повязку» из ткани, на которой что-то написано белыми буквами, кричит и разбрасывает бумажки «про правду».

«Каждый раз, когда моего папу забирают в полицию, мы с Викой стоим на площадке, которая на улице, и ждем, когда меня заберет моя мама», – продолжал Иван. От себя добавлю, что речь идет о детской площадке на Патриарших прудах, недалеко от Триумфальной.

В графе протокола «образование» написано: «Д/С, 9-я группа». Д/С – это детский сад.

Вернувшись домой ближе к ночи, я помониторил интернет и обнаружил, мягко говоря, не совсем адекватную реакцию людей на происшедшее. Многие недоумевали, зачем я «взял ребенка на несанкционированную акцию», а некоторые даже позволили себе нравоучительную брань в мой адрес.

Тот простой факт, что никаких «несанкционированных» акций быть не может, что согласно 31-й статье Конституции порядок проведения массовых мероприятий уведомительный, а значит, полиция должна не противодействовать протестующим, а охранять их, в том числе и Ивана, – это до отечественных моралистов не доходит.

Я догадываюсь, конечно, что моралисты имеют в виду. Интересы ребенка, считают они, превыше всего, и раз уж в стране сложилась практика запретов и репрессий, то следует им подчиниться – прекратить всякую протестную деятельность, сидеть дома и не вякать. Якобы ради детей. Именно этого и добивается Центр «Э». Однако, по-моему, как раз ради интересов детей и следует наращивать сопротивление. Ведь им здесь жить, в этой стране, не так ли?

А за сына моего не беспокойтесь. С ним все хорошо. Воспитанный в нацбольской среде, он вырос энергичным, бодрым и неустрашимым. Вчера в отделении он показывал полицаям кулаки.

02.11.2011

Демонстрация слабости

Повторюсь, я – не сторонник этнического национализма и на Русский марш не хожу. Поэтому я могу холодно, без эмоций высказаться об этом явлении нашей общественной жизни.

На мой взгляд, самой большой удачей националистов был собственно перехват у власти новорожденного праздника 4 ноября в 2005 году. Тогда, напомню, и прошел первый Русский марш, как реакция на учрежденный властью искусственный День народного единства. Фактически националисты впервые после 1993 года покинули свои кухни и вступили в политический конфликт с властью. Можно было ожидать, что явление будет все более политизироваться и проявит себя, например, в контексте выборов 2007—2008 годов. Однако этого так и не случилось.

Причины мне неизвестны. То ли лидеры организаций-участниц не сумели договориться, то ли вообще не было желания развивать политическое измерение, но Русский марш так и не стал фактором политической консолидации националистов. Более того, со временем он все более стал походить на ритуальное действие, на какой-нибудь День святого Патрика (сравнение Лимонова) – шумное, но по сути фолклорное и для власти безопасное.

То, как развивается это явление в последнее время, лишь подтверждает этот тезис. Напомню, что Русский марш уже в третий год подряд проходит в Люблине. Организаторы каждый раз подают заявку на марш в центре Москвы, однако каждый раз Сурков указывает им на спальный район, и они, поторговавшись, соглашаются.

Как гласит известная арабская поговорка: то, что повторяется дважды, повторяется всегда. Но мы и без арабов понимаем, что, единожды дав слабину, а тем более прогнувшись несколько раз, лидеры националистов не смогут больше настоять на своем никогда. НИКОГДА. Фактически Люблино с их подачи превратилось в этакий московский «Гарлем» – гетто для русских, где русские могут, нарядившись в косоворотку, маршировать, пить водку, торговать матрешками и… не мешать всем остальным. Ничем, кроме как слабостью, такое положение вещей объяснить нельзя.

Неудивительно, что некоторые участники марша под стать своим лидерам. Замотанные в шарфы, с масками на лице, они съезжаются со всей Москвы в гетто вдоволь накричаться «Аллах – пи… рас!» и хоть на время забыть о своем ежедневном страхе и своей личной индивидуальной слабости. Именно такое впечатление у меня оставляют кадры трансляции с последнего марша – компенсация за ежедневные унижения.

От кого унижения? Возможно, от своих сверстников родом с Кавказа, которых в московских школах становится все больше. Эта проблема существует, и не замечать ее нельзя. Однако решается она в первую очередь личным персональным сопротивлением. Будьте мужчинами и оставьте Аллаха в покое, хочется посоветовать им.

Ну, а если вы хотите русскую власть в Кремле, тогда идите к Кремлю, а не ходите строем в разрешенном Кремлем гетто. День выборов, 4 декабря, самый подходящий момент начать вашу национальную революцию. Слабо?

05.11.2011

«Про правду» – 2

Прошла ровно неделя с тех пор, как мой сын Иван впервые в жизни был задержан полицией. Поскольку эта история вызвала большой резонанс, считаю своим долгом доложить вам о развитии событий.

Во-первых, о самом Иване. С ним все в порядке. Он бодр, весел и как всегда требует поставить на компьютере его любимый мультик о ежике Сонике. Необходимости в психологической экспертизе, о которой говорили многие, я не вижу. «Цыганский образ жизни, который мы вынужденно ведем все эти годы, закалил его. Он вырос простым, неприхотливым, уравновешенным, очень покладистым и не трусливым», охарактеризовал я сына на Радио «Свобода».

Отсутствие последствий привело к тому, что мы, родители, первоначально даже не планировали какие-то ответные шаги. Бог простит, думали мы. Однако ввод в действие тяжелой артиллерии в лице главы Общественного совета при ГУВД Ольги Костиной, которая заикнулась о возможном нарушении нами прав ребенка, все-таки вынудил нас совершить определенные действия.

Так, вчера мама Ивана – Анастасия Пустарнакова подала жалобу в Тверскую районную прокуратуру с требованием дать правовую оценку действия полиции. К жалобе она приложила не только копию протокола допроса сына, но и заверенную детализацию разговоров своего мобильного телефона. Из нее следует, что о задержании сына она узнала практически сразу от его няни Виктории. Сотрудники же полиции пытались дозвониться до нее час спустя, да так и не дозвонились.

В Тверской прокуратуре помощник прокурора, поигрывая брелоком с символикой «Единой России», попросил вписать в жалобу номер детского сада, в который ходит Иван. Если кто-то решил, что про брелок я приврал, то это не так. Чистая правда, свидетельствует Анастасия. Зачем прокурорским номер детского сада? Я не знаю, видимо, для проверки.

Также жалобу в прокуратуру подала няня Ивана – Виктория Кузнецова. Из жалобы я узнал, что сотрудник центра «Э» Алексей Окопный предлагал ей оклеветать меня. Причем предлагал дважды: в ОВД и на следующий день в больнице, куда Викторию увезли из отделения. За отказ оклеветать Окопный пообещал Виктории «устроить проблемы».

Все это отвратительно, однако венцом оперской подлости я считаю фотосессию, устроенную Окопным в ОВД. Получив от Виктории отказ сфотографироваться с ним, он сделал это вопреки ее желанию. Окопный насильно обнял 16-летнюю Вику, а второй сотрудник в штатском сделал снимок. Я знаю, что уважаемые правозащитники, в том числе и члены Общественного совета при МВД, обратились к Рашиду Нургалиеву с требованием уволить этого персонажа. По-моему, время пришло.

О прошлых «подвигах» Окопного на ниве борьбы с экстремизмом можно прочитать в справке о нем.

Кстати, экс-префект ЦАО, а ныне столичный омбудсмен Александр Музыкантский еще 2 ноября направил бумагу Колокольцеву с требованием расследовать законность действий полиции.

И в заключении не о личном. Напомню, что первопричиной всей этой истории является все же не политическая активность родителей Ивана и даже не стиль работы сотрудников полиции, а упорный отказ властей соблюдать 31-ю статью российской Конституции. Стоит только перестать запрещать политические акции, как проблема исчезнет сама собой. А пока мы вынуждены отстаивать свои права, преодолевая сопротивление «окопных». Будем отстаивать его и сегодня – на Триумфальной, в 18 часов. Я приду, приходите и вы.

08.11.2011

Грош цена в базарный день

Вчера состоялось заседание президиума общественного совета при ГУВД Москвы, на котором рассматривался вопрос о задержании моего сына Ивана на Триумфальной площади 1 ноября. Из сообщений прессы мне известно, что в заседании приняли участие уполномоченные по правам человека Александр Музыкантский и Евгений Бунимович, а также главный российский омбудсмен Михаил Федотов. Свидетелем происходящего был Евгений Бунтман с «Эха Москвы».

Какого-либо документа по итогам разбирательства пока не обнародовано, однако по словам главы совета Ольги Костиной, совет установил, что инспекторы по делам несовершеннолетних (ПДН) действовали в рамках закона.

Не вдаваясь в суть дела, остановлюсь на процедуре. Да, на заседание совета при ГУВД была приглашена инспектор ПДН Светлана Понарина, однако ею список приглашенных участников тех событий и исчерпывается.

Так, на заседании не позвали Викторию Кузнецову, няню Ивана. В свои 16 лет она вполне могла бы свидетельствовать на совете. Не было там и сотрудника центра «Э» Алексея Окопного, который, по словам Виктории, инициировал задержание. И, наконец, никто не удосужился позвать нас, родителей Ивана. Не потому, что мы родители, а потому что мы – свидетели, непосредственные участники тех событий. Я лично находился на площади, а затем в Тверском ОВД, где был мой сын. Анастасия, мама Ивана, забирала ребенка из отделения, общалась там и с Понариной, и c Музыкантским.

Таким образом, налицо пристрастное, одностороннее разбирательство. Если проводить аналогию с судебным процессом, то, что происходило на совете, похоже скорее на заседание «тройки»: сторона обвинения имеется, а вот защиты, адвоката, нет. Рекомендации, вынесенной советом по итогам такого разбирательства, грош цена в базарный день.

Впрочем, мне ясно, конечно, почему мы не были приглашены на совет. Цели действительно разобраться в этой истории, видимо, и не было. Видимо, была цель прикрыть полицию, «отмазать» ее, а для этого «лишняя» информация не нужна.

О том, что я прав, свидетельствует и намерение центра «Э» подать иск против меня о защите чести и достоинства своего сотрудника Алексея Окопного. Об этом поведала Ольга Костина. «По регламенту МВД иск о защите чести и достоинства должно подавать правовое управление его ведомства, а не он лично, – объяснила она Газете.ru. – На сегодняшний день его подразделение собрало материалы, которыми они намерены проиллюстрировать ситуацию, и передало их в правовое управление полиции для обращения в суд».

Я воспринял эту инициативу полиции с удовлетворением. На мой взгляд, российскому обществу будет полезно понаблюдать за подобным разбирательством. Помимо этического, гуманитарного аспекта, связанного с задержанием несовершеннолетнего, у этой истории имеется еще и полицейский и политический аспект.

Уверен, в ходе процесса выяснится немало подробностей о деятельности центра «Э». Об их методах, кадрах и конкретных историях, связанных с противодействием российской оппозиции. Возможно, возобновится расследование убийства Юры Червочкина, которому Окопный пообещал «проломить голову» и которому ее потом именно проломили. Бейсбольными битами. «Убийца Червочкина» – представлялся после этого Окопный задержанным оппозиционерам.

Также будет, наконец, обращено внимание на первопричину конфликта. А именно на тот факт, что власти вопреки, 31-й статье Конституции, гарантирующей свободу собраний, отказываются санкционировать протестные акции оппозиции. Не было бы запрета на акции – не пришлось бы общественному совету расхлебывать эту кашу.

Кстати, на вчерашнем заседании от обсуждения задержания Ивана совет перешел к тому, как избежать участия детей в любых политических акциях. «Мы пришли к выводу, что на сегодняшний день мы такого механизма не знаем, и к единогласному мнению не пришли», – сообщила Костина Газете.ru.

Вот так. Они борются со следствием, вместо того чтобы бороться с причиной. Перестаньте запрещать протестные акции, и проблемы не будет. Кому как не Ольге Костиной знать об этом, ведь это ее супруг, Константин Костин, служит в замах у начальника управления внутренней политики президентской администрации Владислава Суркова. Вот пусть они сядут со Славой и подумают. И сделают выводы.

12.11.2011

Алексеева лучше Румола?

Заявление движения «Россия Молодая»:

«Нам стало известно, что на Триумфальную площадь на то же число были также поданы заявки со сторон Людмилы Алексеевой и Эдуарда Лимонова.

Мы официально заявляем, что готовы уступить Людмиле Алексеевой отрезок времени для проведения своего мероприятия при условии, что акция будет мирной, а ее сторонники не будут нарушать общественный порядок и провоцировать милицию.

Но лидеру запрещенной судом России НБП Э. Лимонову мы не уступим ни минуты 31-го числа и ни метра Триумфальной площади».

Безусловно, «Румол» через свои акции транслирует мнение власти. Выходит, что Кремль в борьбе с оппозицией в данном случае отдает предпочтение Алексеевой как лучшему спойлеру из всех возможных. Последние две акции Людмилы Михайловны однозначно были на руку Кремлю. Соответственно, чтобы окончательно расставить все точки над «i», Алексеевой осталось только согласиться на их предложение.

18.11.2011

Душеприказчики, блин

Вчера Эдуард Лимонов объявил о намерении выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах 2012 года. Впервые он сказал об этом еще три года назад. Тогда же была сформулирована и выложена во всеобщий доступ его президентская программа.

Лимонов отдает себе отчет, что берется осуществить невозможное, и справедливо называет себя политическим камикадзе. «Я принимаю огонь на себя. Никого больше не оказалось. Называющие себя демократами повозились с идеей единого кандидата и отказались от нее. Я отстаиваю честь оппозиции. Сдавать совсем без боя такие исторические выборы нельзя», – заявил он. Ранее он уже говорил, что намерен послужить причиной для конфликта между обществом, оппозицией и властью.

О серьезности намерений Лимонова свидетельствует его готовность отказаться от второго – французского – гражданства. Кто не знает, Лимонов получил его в 1987 году «за заслуги» перед Францией. Заслуги заключались в том, что он издал на тот момент десяток книг по-французски и был, таким образом, признан как писатель и интеллектуал. Тогда он был лицом без гражданства, так как СССР лишил его такового.

Лимонов помнит добро. «Моя глубокая благодарность Франции и ее народу за то, что в тяжелые для меня годы скитаний в эмиграции я нашел на Вашей земле приют и внимание», – написал он в своем обращении к французскому народу. На мой взгляд, отказ от французского гражданства крайне важен. Это символический жест. Пока часть «приличных» людей думает о том, как «валить из Рашки», находится кто-то, кто готов «победить или умереть на моей морозной земле».

Только имея такую решимость и возможно изменить что-то в России. И это, конечно, пугает многих. Не только власть. Для части оппозиции решимость Лимонова – кость в горле, наглядное свидетельство их собственной трусости.

Для практической реализации идеи выдвижения кандидатуры Лимонова необходимо соблюсти установленную законом процедуру. Первый этап – собрать инициативную группу численностью не менее пятисот человек. Для этого необходимо помещение, куда граждане приходили бы в течение дня и нотариально фиксировали свой голос в поддержку кандидата.

В 2008 году такую процедуру прошли, в частности, Михаил Касьянов и Владимир Буковский. Голоса в поддержку Буковского люди отдавали в центре Сахарова. Вы помните, как в течение целого дня туда шел поток желающих, люди ждали на улице, грелись, как могли, но к вечеру было зафиксировано около тысячи голосов в поддержку кандидатуры известного диссидента.

Центр Сахарова, пожалуй, единственная в Москве площадка для организации такой процедуры. Все остальные неизбежно падут под давлением власти. Например, только что стало известно, что столичные кинотеатры отказались показывать всего лишь фильм о Ходорковском. Что уж говорить о выдвижении оппозиционного власти кандидата в президенты?

Понимая это, мы заранее обратились в центр Сахарова с просьбой предоставить нам помещение для реализации процедуры выдвижения Лимонова. Вчера я получил ответ. «Нет», – сказал директор Сергей Лукашевский. Это было не его личное решение. Сергей лишь транслировал мнение неизвестных мне членов наблюдательного совета центра. Или как там называется эта структура? В общем, тех, кто решает.

О том, что нам могут отказать, я догадывался. Мое ясновидение было основано на практическом опыте. Дело в том, что некоторое время назад мы собирали в центре Сахарова активистов Стратегии-31, дабы посоветоваться и сообща выработать общую тактику накануне выборов. Народу пришло так много, что все не поместились в зале. Пришлось нам ставить дополнительные стулья, и все равно часть людей стояла в коридоре.

Я был рад, ведь аншлаг означал, что людям небезразлична тема свободы собраний. Однако администрация центра была крайне возмущена «нашествием». «Вы испортили нам шторы! Мы только что повесили новые», – заявила мне одна из сотрудниц. Вот тогда я и подумал, что, похоже, история наших отношений с центром скоро закончится. Так и оказалось.

В связи с этим мне вспоминается рассказ активиста сахаровского движения Матвея Крылова. Того самого, который сидит сейчас на Бутырке за то, что облил водой прокурора Смирнова. Он был поражен тем, что в квартире Сахарова сам академик занимал собственно всего одну комнату, в которой ничего, кроме кровати и стола со стулом, не было. Другие комнаты, а также несколько его квартир, расположенных в том же доме, занимала многочисленная челядь ученого. Душеприказчики, блин, подумал я тогда.

22.11.2011