Текст книги "Наша служба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nasha-sluzhba-82290.jpg)
Автор книги: Сергей Доброхлеб
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
В этот раз не помогли ни блокнот, ни дартс, ни даже кукла вуду в форме Семёныча, которую Антон истыкал иглой и напоследок вбил в неё два гвоздя.
А на десятый день всё изменилось.
Прокофьев вошёл на пост после добровольного дежурства на кухне. Семёныч раскладывал карточный пасьянс на пульте управления. Только карты он использовал не человеческие, а какие-то необычные. Они были шестиугольные, и не ровные, а выпуклые.
– Что это у вас за карты? – спросил сержант. Он уже выучил, что единственные вопросы, которые не влекут за собой перелистывание справочников, – это вопросы о головоломках.
– Комианские.
Прокофьев подошёл поближе, чтобы рассмотреть карты, но когда увидел, что там изображено, скривился и поспешно отвернулся. Карты были с эротическими фотографиями. А голые комианцы – это зрелище, которое может смутить даже патологоанатома.
– Семёныч! Вы где такую гадость отрыли?
– Конфисковал. Я тож долго привыкнуть не мог, поначалу картинки пластырем заклеивал. А потом – нормально. Привык.
– А человеческие нельзя использовать?
– В комианской колоде восемь сотен карт против земных пятидесяти двух. А ихние пасьянсы – это нечто!
Прокофьев снова повернулся к столу, пытаясь не замечать карты, которые замысловатыми узорами заполнили всю столешницу.
– Семёныч, а зачем вам все эти пасьянсы, кроссворды, ребусы? Неужто других занятий нету?
– Головоломки, Антоха, думалку развивают. Ну и от скуки тоже помогают.
Включилась система связи, на мониторе за пеленой шума просматривался человек в форме ГАИ.
– Пост триста семьдесят шесть! Приём! Вызывает Штаб!
– Вот чёрт, – сказал Семёныч, с грустью глядя на почти разложенный пасьянс.
– Триста семьдесят шестой слушает, – буркнул старшина в микрофон и принялся торопливо сгребать карты со стола в ящик.
– Пост триста семьдесят шесть, как слышите, помехи в связи!
Очистив стол, Семёныч покрутил пуговицу на гавайке, и, к удивлению Прокофьева, изображения пальм потускнели, и рубаха приобрела положенный по уставу синий цвет. Шорты удлинились и превратились в брюки. Прокофьев слышал про костюмы-хамелеоны, одну из секретных военных разработок, но откуда он взялся у старшины, так и осталось загадкой. Приведя свой вид в соответствие уставу, Семёныч перебросил пару тумблеров на пульте, и связь наладилась.
Прокофьев рассмотрел на мониторе мужчину с погонами лейтенанта.
– Товарищ полковник, – крикнул лейтенант в сторону. – Есть связь!
Вскоре на экране появился полковник Рыков.
– Колодин, кофе мне, – бросил он лейтенанту и повернулся к монитору. – Значит, так, старшина, мы получили наводку! Мимо вас в двенадцать тридцать семь пройдёт корабль с контрабандой. Задержать. Конец связи.
В этот момент появился лейтенант Колодин и протянул полковнику чашку. Тот сделал глоток и скривился.
– Прапорщик Колодин, сколько я просил положить сахара?
– Э-э-э… Три ложки?
– Две ложки! Две, прапорщик!
– Виноват… Только я лейтенант…
– Лейтенант знает разницу между числами два и три, прапорщик Колодин, – заявил полковник и отключил связь.
По взгляду Семёныча Прокофьев понял, что отныне система связи для старшины враг номер один.
Корабль появился в двенадцать тридцать четыре.
– Антоха, переведи часы, – сказал Семёныч и, запустив систему захвата, наклонился к рации.
– Зачем? Я сегодня утром выставил точно по галактическому времени.
– Ты хочешь в протоколе написать, что полковник Рыков ошибся с наводкой?
Прокофьев вспомнил прапорщика Колодина и перевёл часы на три минуты вперёд.
– Борт сто тридцать семь. Приготовить транспорт для досмотра, – командовал тем временем Семёныч по рации.
Не успела автоматика станции пристыковать корабль, как врата снова замерцали и оттуда вышел ещё один транспорт.
Семёныч нахмурился, но прокомментировать ситуацию не успел. На пульте снова замигал сигнал, и появился третий корабль.
– Кзмхркптщ, – зло заявил Семёныч.
– Что? – неуверенно спросил Антон, он не понял, сказал что-то старшина или просто прочистил горло.
– Это на сигарианском, – пояснил Семёныч. – Я пересказал ихний аналог Камасутры в очень нецензурном варианте.
– Ёмкий язык.
– Ага. Незаменим в подобных ситуациях.
– И что нам теперь делать?
– Нам? – переспросил Семёныч. – Я пойду искать контрабанду, ты пойдёшь искать швабру и драить полы.
– Может, мне ещё крупу перебрать? – тихо буркнул Антон, но старшина услышал.
– Слышь, Золушка, я ведь могу приказать в реакторе материю от антиматерии отбирать, если будешь умничать.
Прикинув, что с ним может случиться после выполнения такого задания, да ещё вспомнив судьбу своего предшественника-мирмидона, Прокофьев решил отступить. Хотя… Ведь мирмидон в больницу попал не из-за приказа Семёныча, а из-за спора со старшиной…
И пока инстинкт самосохранения Прокофьева решал, является ли возникшая в голове идея аналогом охоты на тигра с мухобойкой, Антон выпалил:
– Давайте поспорим, что я первый найду контрабанду!
Семёныч остановился и смерил сержанта долгим оценивающим взглядом.
– Если я выиграю – вы не будете мешать мне работать и будете относиться по уставу!
Улыбка на лице старшины ширилась медленно и неумолимо, словно надвигающийся на северное поселение айсберг.
– Отлично. Но учти, если проиграешь, я тебе такой отчёт о стажировке напишу, что тебя не то что в ГАИ, но даже на ядерный завод дегустатором токсических отходов не возьмут.
Больше Семёныч ничего не сказал, просто направился к ангару. Но когда Антон увязался следом, старшина его не останавливал.
На первом корабле их встретили два инопланетянина. Высокие, чуть не достают макушкой до потолка, с шершавой коричневой кожей и множеством похожих на сучки́ жёстких отростков на теле. У них было по четыре руки, верхняя пара – мощные и длинные – были, наверное, предназначены для тяжёлого труда, а нижние, тонкие и хрупкие, для более тонкой, ювелирной работы.
– Откуда дровишки? – весело спросил старшина.
– Что, простите? – уточнил один из инопланетян.
– Спрашиваю, кто такие, откуда и куда летите, – пояснил Семёныч. – Права, талон, маршрутный лист.
Старшина взял в руки распечатку и, не спрашивая разрешения, уселся в кресло пилота.
– Пио и Гроц Дендроминиусы. Энтианцы, – прочёл Семёныч в документах. – Трюм для досмотра откройте.
– Мы что-то нарушили? – недовольно спросил инопланетянин.
– А вы что-то нарушили? – Семёныч перевёл взгляд с документов на инопланетян.
– Нет.
– Тогда вам нечего беспокоиться.
– Да в чём дело! – возмущённо заявил инопланетянин.
– Тихо, дорогая, – осадил второй. Видимо, недовольный энтианец был женского пола. Хотя кто из них Пио, а кто Гроц, пока не было ясно. – Это их работа. Всё нормально.
Инопланетянин нажал кнопку на пульте, и ближняя стена разъехалась в стороны, открывая лестницу.
– Антоха, осмотри, – скомандовал Семёныч, а сам принялся изучать документы.
Прокофьев ухмыльнулся и отправился выполнять приказ. Вот, значит, как. Фору даёт. Или просто считает, что сержант не обнаружит контрабанду. Как говорили в учебке: «Не сможет найти даже козявку в собственном носу». Ну ладно. Посмотрим, кто на что способен.
Пока энтианцы что-то возмущённо втолковывали демонстративно игнорирующему их старшине, Прокофьев спустился в трюм.
Ну надо же, кто знал, что всё окажется так просто! Вдоль стен тянулись горшки с растениями. Зубчатые пятилистники вряд ли можно было спутать с какими-либо другими. Конопля.
Что за неудачники? Хоть бы спрятали.
В центре трюма стоял гигантский железный ящик. Недолго думая, Антон открыл его и присвистнул. Доверху заполнен растёртыми листьями. Марихуана.
Вот и победа в споре. Теперь Семёныч не отвертится от своих обязанностей!
Оставалось лишь убедиться в том, что это действительно конопля. Мало ли какие причудливые формы могут приобретать инопланетные растения. Прокофьев уже видел неотличимые от земных баклажанов предметы, которыми его сокомнатник заколачивал гвозди.
Чтобы удостовериться в незаконности груза, Антон подошёл к растениям и достал зажигалку. Щёлкнул кнопкой и потянулся огоньком к листу. Запах-то точно ни с чем не спутаешь.
– Что ты делаешь, изверг! – раздался вопль со стороны шлюза.
– Вы арестованы за контрабанду наркотических веществ! – пафосно заявил Прокофьев появившейся в трюме энтианке.
– Каких ещё веществ! Это наши дети! Мы с семейством перебираемся на другую планету!
– Дети? – растерянно спросил Антон. Такой бредовой отговорки он никак не ожидал.
– Ну да! Дети! Вот это Крац. Это – Хрем. Вон там – Пошк. Здесь, – энтианка показала на горшок, в котором росли сразу два растения, – близнецы, Брув и Друв. А это – наш младшенький. Грянц!
Прокофьев обратил внимание на то, что цвет листьев младшенького отличается от остальных растений. В отличие от ярко-зелёных братьев и сестёр Грянц был практически чёрного цвета. Антон открыл было рот, чтобы прокомментировать этот факт и немного осадить инопланетянку, но сдержался и решил не лезть в семейные дела энтианцев.
Стоп! Какие семейные дела! Какие дети! Да ему же лапшу на уши вешают!
Прокофьев подскочил к контейнеру и распахнул его.
– А это что? Дедушка? – зло спросил Антон.
– Да! Это прах дедушки Препра, который усох год назад! Не могли же мы оставить его! Мы чтим свои корни!
– Что здесь происходит?! – раздался зычный окрик Семёныча, появившегося в шлюзе. Видимо, старшина услышал крики и решил, что реанимация Прокофьева устроит его лишь после окончания спора.
– Контрабанда! – заявил Прокофьев.
– Этот ничтожный червь, пожирающий листья молодых побегов, хотел сжечь наших детей! – заорала энтианка.
– Дамочка! – прервал словоизлияния инопланетянки Семёныч. – Будете грубить инспектору, упеку в КПЗ! Для вас – это Комната Постоянной Засухи.
Энтианка нахмурилась и демонстративно отвернулась к вазонам.
– Чё тут? – спросил спокойно Семёныч, подходя к Антону.
– Вот! Полюбуйтесь! Конопля и целый ящик марихуаны!
– Эх, Антоха, учиться тебе ещё и учиться. Это действительно их дети и останки деда.
– Но… Это ж конопля!
– Ага. Почти. У энтианцев такой своеобразный жизненный цикл. Начинают его они растением, похожим на коноплю, когда взрослеют – трансформируются в гуманоидов для поиска нового участка живительной почвы. Усохшие деревья они перемалывают и забирают с собой, чтобы удобрить почву и якобы передать древние знания молодняку. А потом снова превращаются в деревья и засевают почву. Когда молодая поросль подрастает, всё повторяется.
Антон недоверчиво уставился на Семёныча. Он решил, что старшина хочет надуть его, смухлевать в споре и потому выдумывает историю на ходу. Но неужели он способен оправдать и отпустить контрабандистов, лишь бы выиграть? И вообще, неужели он думает, что Антон поверит в такую чушь?
В этот момент в трюм вошёл энтианец-муж.
– Если есть вопросы – вот свидетельства о прорастании всех наших детей.
Документы были настоящие. Даже с фотографиями. Прокофьев почувствовал, что краснеет. Это же надо было так опростоволоситься с самого начала! Чтобы как-то сгладить ситуацию, он покрутил головой, остановил взгляд на картине и примирительно сказал:
– Хороший пейзаж. Красивый.
И тут он тоже дал маху.
– Какой пейзаж! – закричала инопланетянка. – Это семейная фотография!
– А ну тихо! – успокоил жену энтианец. – Не ори! Пойди вон лучше Пошку грунт поменяй!
Он повернулся к гаишникам:
– Вы закончили досмотр, уважаемые?
– Всё в порядке. Верим, – сказал Семёныч.
Энтианец кивнул.
– А вот дедушки я немного отсыплю… – заявил старшина, доставая из кармана пустую коробочку.
– Это ещё зачем! – возмутился энтианец.
– Мы должны провести анализ хлорофилла! Нужно убедиться, что это действительно ваш дедушка и вы его не украли.
– Да как вы смеете…
– Поверьте, смеем, – заявил Семёныч. – Пошли, Антоха.
– Я даже не догадывался, что существуют такие расы, – задумчиво сказал Прокофьев, когда они покинули корабль.
– Энтианцы не афишируют эту информацию. И ты помалкивай. Если о них узнают наркоторговцы – это может закончиться геноцидом.
– А что за анализ хлорофилла? – поинтересовался Антон. – Я про такой не слышал…
– Я тоже. Но надо ж нам было их задержать, пока не найдём контрабандиста. А дедушка ещё пригодится, – довольно ответил Семёныч.
На втором корабле их встретил лупоглазый готианец с длинной бородкой, заплетённой в косичку. Одет он был в пурпурное одеяние, похожее на тогу. Готианец поклонился, лишь только гаишники вошли в рубку.
– Смиренно приветствую стражей порядка на борту.
– Проводите сержанта в трюм для осмотра, – бросил Семёныч.
Прокофьев пожал плечами и отправился за инопланетянином, который уже поджидал его у открытого шлюза.
– Что везёте? – спросил Антон.
– Капусту.
– Капусту? В смысле деньги? – прищурился Антон.
– Деньги? В смысле капусту, – ответил пилот.
Прокофьев тряхнул головой.
– Так деньги или капусту?
– Деньги – есть. А везу капусту.
– А капусту зачем?
– Капусту – есть. Но и деньги есть. Вам нужны деньги или интересует груз?
Прокофьев, у которого от этого диалога уже пошла кругом голова, потёр виски и скомандовал:
– Идём в трюм. Там разберёмся.
Они спустились по трапу, и глазам сержанта предстала плантация обычной земной капусты. Антон недоумённо уставился на этот космический огород.
– А зачем вам столько?
– Есть.
– Неплохой у вас аппетит.
– Это не для меня одного, а для всей нашей паствы, – одухотворённо заявил инопланетянин. – Эту пищу мы почитаем как божественную!
– И кто же ваш бог?
– Мы поклоняемся Великому Козлу!
Хоть с историей космической религии Антон был не особо знаком, но даже его скудных знаний хватало, чтобы счесть ответ готианца правдоподобным. Как только причудливо не искажались и не переплетались религии при столкновении разных рас и народов! Ведь каждый истово верующий пытался принести веру в своего бога другим народам, и нередко им удавалось найти последователей, которые, в силу особенностей своей расы, воспринимали религию по-своему и пересказывали её на свой лад, по принципу «испорченного телефона». Причём поклонение земному животному и причисление земного овоща к разряду священных вовсе не значило, что религия готианцев брала истоки на Земле. К примеру, на одной из дальних планет верховные жрецы местного племени восседали на унитазах. Легенды гласили, что во время длительной засухи, когда аборигены мёрли от голода, верховный шаман обратился к своим богам с просьбой послать им еду. Как раз в это время на планету спустились два странствующих торговца унитазами. Туземцы их слопали, а унитазы сочли тронами, которые послало их божество для шаманов. Впрочем, был и другой вариант истории. Шаманы сидели на унитазах потому, что это было удобно, а торговцев съели не из-за голода, а от раздражения. Кто же любит коммивояжёров? Так что поклонение Великому Козлу – это ещё нормально.
– Вы бы нашли общий язык с моим начальником… – буркнул Антон.
– Что, простите?
– Говорю, начальник мой – козёл.
– Тот самый? – ошарашенно спросил готианец, ткнув пальцем куда-то вверх.
– Не тот, но редкостный, – ответил Антон.
На посыпавшиеся градом вопросы готианца о том, где можно посмотреть на этого самого козла, Прокофьев лишь отмахнулся.
Он надеялся провести полный осмотр до того, как появится Семёныч. Однако сделать это ему не удалось. Преградой стала закрытая на замок дверь, за которую готианец категорически отказался пускать сержанта «по религиозным соображениям».
Когда в трюме появился Семёныч, Антон оставил готианца возле двери и направился к старшине.
– Нашёл что-то? – спросил Семёныч.
– Пока нет. Но вот эту дверь он отказывается открывать! Говорит, что мне, как неверующему, туда нельзя!
Семёныч безразлично взглянул на дверь.
– Ну какой контрабандист будет прятать груз за простой запертой дверью? Или ты просто хочешь полюбоваться на инопланетный религиозный хлам?
– Да! Мало ли что там! Даже если не контрабанда! Некоторые религии исповедуют жертвоприношения!
– И как ты думаешь, кого же последователи Великого Козла могут приносить в жертву? – насмешливо спросил старшина. – Разве что сатанистов. Из чувства праведной мести.
– По уставу…
– Ты со своим уставом в чужую религию не лезь! – отрезал Семёныч.
– Но вы, как старший по званию, обязаны…
– И ко мне со своим уставом не лезь!
Антон беззвучно, слова у него закончились, замахал руками и захлопал глазами.
– Ладно, – благодушно согласился старшина. – Попробуем поглядеть.
Семёныч подошёл к готианцу и скомандовал:
– Открывай!
– А вы кто по религии?
– Эготеист, – заявил Семёныч.
Вантиар удивлённо уставился на старшину.
– Чего смотришь, как на новые ворота? – спросил Семёныч.
– Вы считаете себя богом? – ошарашенно спросил готианец.
– Нет. Но верю только себе и надеюсь только на себя. Зато я точно знаю, что существую. – Немного подумал и добавил: – По крайней мере, до третьей бутылки…
Готианец просиял:
– Так мы же с вами почти одной религии! Для вас – любая дверь моего корабля открыта!
Сначала Прокофьев удивился такой любезности готианца и лишь через пару минут сообразил, в чём дело. В разговоре с готианцем Антон назвал Семёныча козлом, старшина верит в самого себя, значит, он верит в Козла!
Вантиар отключил замок, и они с Семёнычем прошли внутрь. Находились они там недолго, видимо, старшине хватило пары минут, чтобы осмотреться.
Когда дверь снова открылась, Антон предпочёл отойти подальше, на случай, если готианец проговорился о причинах своей любезности. Судя по спокойному выражению лица старшины, на этот раз сержанту повезло. Но в будущем придётся следить за своим языком.
– Пошли, – скомандовал сержанту Семёныч. – У нас ещё третий корабль.
– Ну и что там было? – спросил Антон, когда гаишники покинули корабль готианца. – Как вы и говорили, хлам?
– Именно. Золотая статуя козла, в натуральный размер, старинные священные гобелены, где-то столетней давности, несколько древних манускриптов…
Прокофьев остановился с поднятой ногой.
– Так чего мы уходим! Это же антиквариат! Может быть, та самая контрабанда! Нужно…
– Головой тебе нужно подумать!
Только теперь Прокофьев вспомнил пункт устава, касающийся перевозки религиозных предметов. Инспекторы не имеют права конфисковать религиозные символы. Максимум – можно позвонить на горячую линию главы церкви, которой принадлежат реликвии, и предупредить о возможности контрабанды. А дальше пусть их службы разбираются. Если же эти правила нарушить – последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. Это ведь только в христианстве «око за око». А в других религиях попадаются и «планета за волосок», и «галактика за чих с неприкрытым ртом».
…На небольшой двухместной яхте их ожидал приятный сюрприз. Люди. Молодая парочка.
Всё-таки, учитывая размер галактики и количество рас, даже в секторе, находящемся под контролем Земли, встретить людей было нелегко.
– Ой! Здравствуйте! – радостно защебетала девушка. – Вы даже не представляете, как я рада видеть людей после всех этих разноцветных, разноглазых, разнокожих, разноруких…
Ксенофобия – стандартная болезнь людей, которых в детстве родители пугали инопланетянами. Не помыл руки перед едой – в животе заведётся чужой. Не почистил зубы – прилетит злой инопланетянин и сделает из них бусики. И тому подобные глупости. Между прочим, на других планетах детей нередко пугали персонажами с Земли. Самым страшным считался Дед Мороз. Существо, которое всё знает про всех детей, способное пробраться в любой дом, да ещё и издающее демоническое «Хо-Хо-Хо!». И спасают от него только дурацкие рифмованные заговоры, произнесённые с табуретки. Но даже это не всегда помогает. Ведь Дед Мороз может оставить в доме закрытую коробку с неизвестным содержимым! А неизвестность пугает больше всего!
Прокофьева в детстве пугали только бабайкой, потому психологи в школе ГАИ посоветовали ему держать себя в руках только при встрече с монохитами – лохматыми инопланетянами с клыками наружу, космические корабли которых ну очень похожи на обычные земные шкафы.
– …разноносых, разнолысых, разноразных, – продолжала жаловаться девушка.
– Хватит, Лиз, – улыбаясь, прервал её парень. – Я уверен, они уже поняли.
Он повернулся к гаишникам:
– Здравствуйте. Я Роберт Корбен. А это моя жена Элизабет. Вы не подумайте, она к инопланетянам относится нормально, просто соскучилась по людям.
– Да мы понимаем, – невольно улыбаясь, ответил Прокофьев.
– Пункт назначения, цель поездки? – лениво спросил Семёныч.
– Возвращаемся из медового месяца, – ответил Роберт, обняв жену за талию.
– О! Поздравляю! – искренне заявил Антон.
– Ой, спасибо! – снова защебетала Лиза. – Столько впечатлений! Столько впечатлений – вы даже представить себе не можете! Огненные водопады, стеклянные горы, реки движущихся камней и одно розовое пушистое дерево! Всё просто супер! Супер-супер-супер! Вот только бы не эти многосуставчатые, многозубые, многоликие…
– Лиза! – снова прервал её Роберт.
Девушка покраснела и потупила взгляд.
– Приготовьте трюм к осмотру, – скомандовал Семёныч, уже изучая полученные от Корбена документы.
В сопровождении девушки Прокофьев быстро прошёлся по всем помещениям. Времени это много не отняло, сколько той двухместной яхты? Всё это время Лиза, не смолкая, рассказывала об их медовом месяце. О хрустальном отеле, в котором они жили, оранжевом небе, пушистых водорослях и, конечно же, странноспинных, странноногих, странноволосых и так далее инопланетянах.
Вопросы у Прокофьева возникли лишь в помещении, которое было второй спальней, то есть самым ненужным помещением на корабле молодожёнов. Одна стена была практически целиком увешана магнитами с изображениями посещённых мест, пол, кровать и стол завалены всяческими статуэтками, игрушками, украшениями, безделушками, одеждой и прочими сувенирами.
Прокофьев разглядывал эту «свалку» настороженно. Настроение упало от одной мысли о том, что контрабандистами окажутся эти чудные молодожёны. Однако долг превыше всего.
– Это, я так понимаю, всё сувениры? – уточнил Антон.
– Да-да-да! Они такие красивые-красивые! Только продавцы были страшненькие-престрашненькие! – Лиза принялась указывать на сувениры и делиться совершенно ненужной информацией: – Вот этот чудесный браслетик для тёти, миленький брелок для дяди, а этот колючий-преколючий шарфик для пятиюродной племянницы двоюродного брата. – Девушка хихикнула. – Она у нас вреднючая.
– Надеюсь, чеки у вас сохранились? – прервал Лизу Антон.
– А как же! Роберт в этом плане принципиален!
Девушка подбежала к тумбочке и вынула из ящика перехваченную резинкой кипу чеков.
Прокофьев облегчённо вздохнул.
– Ну что же… – начал он, но тут в комнату вошли Семёныч с Робертом.
Старшина пробежался взглядом по комнате и лениво протянул:
– Поздравляю вас. Теперь вы официально зарегистрированные контрабандисты.
Прокофьев ухмыльнулся. Видимо, Семёныч чувствует, что не может выиграть спор, вот и цепляется к чему ни попадя. Антон протянул старшине стопку чеков.
– Всё законно, – заявил он.
Семёныч даже не взглянул на бумаги.
– Ты что, на этот хлам подумал?
– Почему хлам?
Семёныч устало вздохнул и принялся пояснять, указывая пальцем на сувениры:
– Часы – китайская подделка, что видно по маленькому клейму, где иероглифами написано: «Маде ин Чайна Гэлекси». Это платье – секонд-хенд. Судя по ткани, одежда с Дискании. А они наряды больше одного раза не надевают. Куртка – вообще скинутая при линьке кожа марлианца. К ней только пуговицы пришили. Вот это кольцо – слизанная гайка от максирийской кофеварки. А это вообще говно.
– В каком смысле?
– В самом прямом. Люди ищут коряги, похожие на зверушек, и обрабатывают их, а популианцы проделывают то же самое с фекалиями брагов, которых держат как домашнюю скотину.
Семёныч выждал, пока Прокофьев переварит информацию, и продолжил:
– А контрабанда – вот она. Оружие.
Старшина ткнул пальцем в стену с магнитами.
Прокофьев подошёл поближе. В первую очередь, конечно же, бросался в глаза двухметровый магнит-холодильник, который был прикреплён к стене, а уже на его двери крепились остальные сувениры. Чего тут только не было! Помимо стандартных керамических и пластиковых безделушек с гербами или стереографиями городов и стран попадались и весьма необычные магниты. Ароматические, музыкальные, сенсорные, видеомагниты. Один представлял карту какого-то города со встроенным навигатором, другой – часы, отсчитывающие время до конца света. Магнит с полной бутылкой пива, правда, магнита-открывашки поблизости не виднелось. Был сувенир с растущим из него живым цветком. Магнит-клетка, в которой жила миниатюрная, сантиметровой высоты, певчая птичка.
Больше всего Прокофьева заинтересовал магнит-предсказатель, сделанный в форме керамического окошка, который украшала надпись: «Задайте вопрос и получите ответ». Прокофьев оглянулся, Семёныч беседовал с молодожёнами, на сержанта никто не смотрел.
– Смогу ли я выиграть у Семёныча? – спросил шёпотом Антон. Некоторое время ничего не происходило, потом на стекле появилась надпись: «Устройство выполнило недопустимую операцию и будет отключено». Окошко закрылось.
Прокофьев с самым невинным видом отошёл от холодильника подальше.
– Это обычные магниты, – констатировал он и добавил шёпотом, чтоб слышал только Семёныч: – Не мухлюйте.
Старшина Антона проигнорировал и обратился к чете Корбенов:
– Судя по маршрутному листу, перед возвращением на Землю вы планируете посетить Новерию.
– Именно. Там чудесные-пречудесные пляжи…
– Да, а ещё там коренное население не имеет глаз и ориентируется в пространстве по магнитным полюсам планеты.
– Как компас? – удивлённо спросил Антон.
– Именно. Как компас. А что случится с компасом, если к нему поднести магнит?
– Он испортится… – тихо ответил Роберт, начиная понимать, к чему всё это может привести.
Семёныч кивнул. Медленно, демонстративно.
Теперь было понятно, почему магнит запрещён на Новерии. Он действительно мог сделать инвалидом коренного жителя. Вот уж кто бы подумал…
– Вы нас арестуете?
– Нет. Посоветую найти металлический ящик, запихнуть в него магниты и поставить пломбу. Вот сейчас этим и займитесь. Придём – проверим, – заявил Семёныч и уже на выходе добавил: – И не забудьте внести магниты в таможенную декларацию при приземлении на Новерию.
– Ну так чё, Антоха? Как думаешь, кто из них контрабандист? – спросил Семёныч, когда они вернулись на пост.
– Эти, деревянные. А чего тут думать? Полный трюм наркотиков!
– Ага, и у этой наркоты имеется родословная.
– Ну не парочка же! И не этот капустный фанатик!
Семёныч пристально поглядел на сержанта.
– Отгадай загадку, Антоха. Летят три корабля. Один – громадная баржа-мусоровоз. Пилот – бывший зэк. Весь в татуировках и пирсинге. Инспектора встречает матом. Кабина обвешана постерами с голыми бабами. Второй – яхта сына владельца алмазных копей. Каюта обита кожами, выложена мехами животных, на полу – паркет из красного дерева. Пилот в дорогущем костюме, обшитом бриллиантами. Разговаривает надменно, самоуверенно. Третий – небольшой кораблик, на котором летит семья. Муж – работяга в спецовке, жена в аккуратненьком ситцевом платье, двое детей. Вымытых и причёсанных. На столике стоит букет живых цветов, у детишек сделанные руками пилота игрушки, каюта украшена бедненько, но с любовью. Общаются спокойно, по-доброму, с улыбкой. У кого есть золото?
Прокофьев думал недолго:
– У богатенького сыночка.
– Почему?
– Раз есть бриллианты, значит, и золото наверняка имеется. Так?
– Не так. Золото у той семьи, с детишками. У них золотые сердца, а у мужика ещё и золотые руки.
– И к чему это?
– К тому, что никогда не стоит судить по внешнему виду.
Прокофьев хмыкнул.
– Поставлю вопрос по-другому, – продолжил старшина. – Кого арестовывать будем?
– За что?
– Ты забыл приказ? Нам нужно арестовать контрабандиста, и мы это сделаем. Я не собираюсь объяснять Рыкову, почему мы их отпустили.
– Но ведь, по сути, никто из них невиновен!
– А что говорит устав о таких ситуациях?
Прокофьев открыл рот, чтобы процитировать необходимую статью, и осёкся. По уставу они были обязаны задержать всех троих. Все они номинально везли контрабанду.
– Вот именно, – кивнул Семёныч, так и не дождавшись ответа. – Итак, что мы имеем: наркотические ясли, контрабанду древних реликвий, способную вызвать крестовый, а точнее, козлячий поход на Землю, а также оружие, за конфискацию которого нас засмеют.
– И что нам делать?
– Ждать. И надеяться, что Рыков раздобудет более точную информацию о том, что именно везут. Вот когда узнаем, о чём речь, о наркотиках, артефактах или оружии, тогда и будем действовать.
– А если в штабе ничего нового не узнают?
– Будем думать. Искать.
– Где?
Семёныч пожал плечами.
– Может, дедушка-энтианец подскажет?
С этими словами он достал коробочку с «прахом деда» и, свернув из газеты папиросу, принялся набивать её сушёной листвой, так похожей на марихуану.
– Семёныч! Вы что! Это же наркотики!
– Именно. Если ты не знал, то в умеренных количествах марихуана повышает чувствительность к внешним стимулам, позволяет обнаружить детали, которые ранее проходили незамеченными. Да и просто расслабиться не помешает. У меня уже голова гудит от этих контрабандистов.
– Но… Так же нельзя!
– Можно, Антоха. Мож… – Семёныч вдруг застыл, глядя в коробочку с образцом для «анализа хлорофилла». Потом широко улыбнулся: – Я ж говорил, дедушка подскажет. Энтианцы – наши контрабандисты.
– Ага, вы наконец-то заметили, что прах дедушки – это марихуана?
– Эх, Антоха. Гляди сюда. – Он протянул коробочку сержанту.
Тот долго всматривался в кучку сушёной травы.
– И что? Ничего не вижу. Кроме марихуаны, конечно.
– Тьфу ты! Антоха, ты меня поражаешь!
Семёныч выхватил коробку из рук сержанта и сыпанул траву на стол. Большинство крупинок разлетелось по поверхности, но часть их зависла в паре миллиметров над столешницей.
– Ни фига себе! Это что, какой-то новый сорт?
– Энтианцы везут ранайские кристаллы. Дорогезная штуковина. Их излучение используется для производства антигравов. Конечно же, в производстве используются устройства, усиливающие излучение, но для марихуаны и природного хватило. Как видишь, некоторые крупицы дедушки получили достаточно.
Хлопнув себя ладонями по ногам, старшина поднялся.
– Пошли арестовывать, что ли?
– А как же оружие? – спросил Прокофьев. – Перед входом на корабль с потенциальными преступниками надо получить оружие.
– Я что, похож на самоубийцу? – спросил Семёныч, но, увидев непонимающее лицо Прокофьева, пояснил: – Видишь ли, как только мои напарники получают в руки оружие, оно случайно стреляет мне в голову. Поэтому на станции нет острых ножей, только пластиковые вилки, небьющаяся посуда, легкорвущиеся верёвки и никаких токсичных, отравляющих и взрывоопасных веществ.
– А вам не кажется, что это попахивает паранойей? – скептически спросил Антон.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?