» » » онлайн чтение - страница 24

Текст книги "Мастер тату"


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 02:56


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Сергей Гайдуков


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава 37

С некоторого времени Лика уже ничего не боялась. Она не могла точно сказать, когда именно наступил такой момент – то ли после кошмарной январской ночи в морге, то ли после первого убийства, совершенного своими собственными руками... Во всяком случае, такое ощущение наступило и осталось. Легкой независимой походкой абсолютно уверенной в себе женщины она прошла через вестибюль гостиницы «Алмаз», покачивая затянутыми в белые джинсы узкими бедрами. На двенадцатом этаже дежурная подняла было на нее глаза, но Лика просто не обратила внимания на это отсталое создание, прозябающее всю жизнь за конторкой. Взгляд дежурной отразился от солнцезащитных очков и ушел в никуда.

Вообще-то положено, уходя из номера, сдавать ключи дежурной по этажу, получая взамен карточку гостя. Если бы Добров так сделал, Лике пришлось бы доплачивать за ключ сотню-другую, в зависимости от аппетитов дежурной. Однако Добров очень боялся, что в его отсутствие кто-нибудь чересчур внимательно осмотрит номер, поэтому таскал ключ с собой – к Ликиной экономии. А боялся он не напрасно – это Лика тоже хорошо понимала.

И то, чего боялся Добров, то, что в страшных снах не могло пригрезиться Себастьяну, – случилось. Лика подошла к номеру 1243, держа в руке ключ от двери. Она пришла, чтобы забрать себе всю добычу Доброва, стоившую ему беготни по темным лестницам, распухших ног, расцарапанных собаками плеч, порванной одежды, изрядных нервотрепок, а в конечном итоге – жизни.

Лика повернула ключ в замочной скважине, толкнула бедром дверь и вошла в номер.

– Добрый день.

Этого ей тоже не могло пригрезиться в самых страшных снах.

– Добрый день. Моя фамилия Бородин, я подполковник милиции. Это – представитель службы безопасности гостиницы "Алмаз". Разрешите узнать вашу фамилию?

Лика ошарашенно оглядывала номер – тут было трое мужчин, на лбу у каждого из которых читалось "Враг!". Еще двое невесть откуда появились сзади, из гостиничного коридора, аккуратно взяли Лику под руки и провели в номер, усадили в кресло – очень вовремя, ноги у нее подкашивались.

– Кто вы и что здесь делаете? – спрашивал мужчина в штатском, чьи глаза и прожилки вокруг носа выдавали хронического алкоголика. Кажется, он назвался подполковником милиции.

Лика, не снимая очков, не пуская в себя страх, закинула ногу на ногу. Сказала самое простое и вульгарное, что пришло в голову:

– Меня попросили приехать. Мужчина, который звонил из этого номера. Ему захотелось развлечься. Я приехала.

– Когда он вам звонил? – участливо посмотрел на нее подполковник с красными глазами.

– Сегодня утром, – сказала Лика. Кажется, не прокатило.

– Господин Добров, остановившийся в этом номере, не появлялся здесь уже больше суток, – печально сообщил ей подполковник. Точно, не прокатило.

– Может, он звонил из города? – предположила Лика. – Может, он подъедет попозже? Может, задерживается?

– А ключ от номера у вас откуда?

– Добров мне его оставил... – начала она придумывать на ходу, но тут из-за спины подполковника выступил другой мужчина. Невысокого роста, с одутловатым лицом, немытыми взъерошенными волосами. У него не хватало трех передних зубов. И еще у него было очень серьезное выражение лица. Настолько серьезное, как будто он действительно знал, что здесь происходит.

– Давайте посмотрим сумочку, – мрачно предложил он.

– Действительно, – спохватился подполковник. Лика стиснула пальцы на кожаном ремешке – все, залетела. Там – "ствол", из которого убили Нестеренко. Там – листок из ботинка Доброва. Там – ампула, которую она на всякий случай забрала с собой. Там – ключи. Там – паспорт. Они возьмут все это, они узнают, где она живет, они поедут туда...

Лика сказала себе: "Нельзя, чтобы это случилось".

– Я сама вам все покажу, – добавила она вслух. – Одну минутку...

Она встала и подошла к журнальному столику, расстегивая на ходу сумочку. Мотив очевиден – чтобы высыпать ее содержимое на столик. Все смотрят. Особенно этот беззубый. Смотрит, как будто...

Лику вдруг как током стукнуло – беззубый стоял возле холодильника. Она сняла солнцезащитные очки, еще раз посмотрела в глаза беззубому и поняла: все точно, он знает. Вот этот придурок в драном свитере, с явно наметившимся брюшком, – этот урод все и испортил.

– Минутку, – Лика положила на столик свои очки.

– Ждем, – попытался улыбнуться подполковник. У беззубого все такое же мрачное выражение лица. Просто вылитый палач.

– Вряд ли вы найдете там что-нибудь особенное....

– Посмотрим, – у подполковника дернулось веко.

– Пожалуйста. – Она открыла сумку, быстро сунула пальцы внутрь и резким движением перевернула сумку вверх дном, отчего по поверхности столика весело запрыгали всякие дамские штучки, среди которых подполковнику еще только предстояло найти что-нибудь ценное. Что-то осталось лежать на столике, что-то попрыгало дальше, на пол, двое милиционеров бросились подбирать... Но не беззубый. Этот – Лика видела краем глаза – не пошевелился, не отошел от холодильника.

– Пожалуйста, пожалуйста... – она трясла сумку, откуда уже ничего не вылетало, потому что все, что могло, уже вылетело. А пистолет не вылетал, потому что из последних сил удерживала его указательным и средним пальцами каждой руки. Знала бы, что так случится, добыла бы какую-нибудь дамскую игрушку, а не эту махину, которая в сумку едва залезла, да и не удержать ее четырьмя пальцами, не удержать...

А раз не удержать – то пальцы глубже в сумку, уже не четыре, а больше... Правая рука – вся там. Двое ментов все еще ползают по полу, собирая помаду, мелочь, какие-то квитанции, салфетки... Подполковник перебирает то, что на столике. Еще один мент перекрывает выход. И беззубый стоит возле холодильника. Интересно, он вооружен? Может, спросить? Вроде пошутила? Нет, уже не успею...

И остается только пожалеть о хорошей сумочке из натуральной кожи, потому что именно эту кожу сначала разрывают пули "ТТ", когда она начинает стрелять...

Сначала – эту кожу. А потом – уже совсем другую.

Глава 38

Перед тем как уйти и закрыть за собой дверь, она сказала:

– Только не строй из себя страдальца, которого коварная женщина обольстила и использовала. Мне в самом деле угрожала опасность, ведь у меня в самом деле есть татуировка, а моя фамилия – в этом списке. Так что ты мне нужен был в первую очередь как телохранитель, а уже во вторую для того, чтобы выяснить, кто убил Алену и остальных. Про Себастьяна мне выложил Молочков, но я думала, что есть еще кто-то... Быть может, Рукавишников. С твоей помощью я убедилась, что это не так. Все это были слабые запуганные люди, которые могли быть только жертвами, но не охотниками... Рукавишников и то оказался болваном, открыл дверь, стоило лишь слегка покапать ему на мозги. Правда, он подкинул хорошую идею насчет засады возле тела – человек Себастьяна на эту засаду нарвался. Но сам Себастьян еще жив, а значит, я не могу остановиться. И пока большинство рисунков у него. Большинство – но не все. Чтобы довести дело до конца, мне понадобится помощь человека. Кого-то вроде тебя, Кирилл.

– Какая честь, – пробормотал Кирилл, С ним творилось что-то странное – на лбу выступила испарина, во всем теле чувствовалась слабость, пальцы рук и ног дрожали. Если поначалу он еще прикидывал, как вышибить у Лики пистолет, то теперь ему было не до этого.

– Подумай, – сказала Лика. – Ведь Себастьян и есть тот самый маньяк-убийца, который убивает людей. Это ведь за ним ты гонялся все последнее время. Ведь это он тебе нужен. Здесь наши интересы совпадают...

– Замечание номер один, – ответил Кирилл. – Я помогу тебе его найти, а ты меня потом зарежешь. Мне такой расклад невыгоден. Замечание номер два. Если он маньяк, то ты кто? Чем вы отличаетесь друг от друга? Зачем тебе все эти картинки? Ты тоже веришь в волшебную силу, которую они дают? Ты же не сумасшедшая!

– Я не сумасшедшая, – согласилась Лика. – Я полагаюсь на логику. А логика говорит: если в это верил Тигран, верил Макс, верит Себастьян... Почему я должна не верить? В конце концов, у меня будет возможность проверить – когда я соберу все двадцать два рисунка. Если что-то будет, хорошо. Если нет, то ведь частные коллекционеры еще существуют. И спрос на рисунки Тиграна Тевосяна еще не упал. А потом, – она повысила голос, – ты забываешь, что я не просто собираю эти рисунки. Я мешаю Себастьяну, который убил моего Макса. И я надеюсь помешать ему так, что он подохнет. Я делаю то, что должен был сделать Макс, – разве это безумие?

– Да, – прошептал Кирилл.

– Люди убивают из-за денег, – пожала плечами Лика. – Люди убивают из-за власти, убивают из-за религии, убивают вообще безо всяких причин, по пьяни – это считается в порядке вещей. Почему же, когда я убиваю в память о любимом человеке – ты не понимаешь?!

– Я вообще не понимаю убийств...

– Разве ты не убил Мурзика? И, кажется, еще каких-то совершенно незнакомых тебе людей?

– Это вышло случайно. Я был под кокаином...

– Любовь, если ты не знаешь, – наркотик еще покруче твоего кокаина.

– Не знаю, – сказал Кирилл, обхватив руками дрожащие плечи.

– Это твоя проблема, – Лика опустила руку с пистолетом: Кирилл явно уже не представлял угрозы. Она бросила ему шерстяной плед. – На, укройся. Тебе осталось мерзнуть еще часа полтора...

– Полтора часа? – Он вскинул глаза. – А что потом?

– Зависит от тебя. Примешь мое предложение поохотиться на Себастьяна – я вколю тебе противоядие, – она продемонстрировала Кириллу ампулу и тут же убрала ее в сумочку.

– Сначала ты сказала, что это всего лишь снотворное...

– Я не обманула тебя. Я просто не все сказала. Двадцать четыре часа назад я вколола тебе снотворное, а четыре часа назад – медленно действующее паралитическое средство. Если через два часа не ввести контрпрепарат, наступит полный паралич. И смерть. Но выбор за тобой...

– Какой тут, к черту, выбор?! Умереть через два часа или через неделю? Я не верю тебе больше ни в чем! И как ты сможешь мне доверять, если введешь противоядие? Как мы вообще сможем общаться – после всего, что ты сказала?!

– Без истерик, – холодно проговорила Лика. – Нормально будем общаться. Чтобы окончательно прийти в себя, тебе понадобится несколько дней и несколько ампул – за это время ты свыкнешься с мыслью, что зависишь от меня и ничего не можешь мне сделать. Иначе тебе придется слишком много объяснять своему начальству – а у тебя на работе и так куча проблем. Поэтому мы займемся Себастьяном, найдем его и убьем.

– А потом ты убьешь меня и срежешь кожу со спины?

– Не все сразу. Требуется некоторое время, чтобы краска впиталась в жировые слои. И вообще, я не тороплюсь. Это Себастьян торопил Тиграна с проектом, а я – я спешу только расквитаться с Себастьяном. Главное – это, а остальное... Поживем – увидим. Но у тебя есть только полтора часа на размышления, – сказала Лика прежним холодным тоном. – Мне нужно сделать одно важное дело, я вернусь примерно через час-полтора, и ты мне скажешь о своем решении.

– Еще одно убийство?

– Лучше подумай о себе, а не о других, – назидательно заметила Лика. – Учти, телефон в квартире не работает, да ты и не доберешься до него.

Кирилл попробовал пошевелить ногой и понял, что Лика права. Он представил, как умирает здесь – полуголый, беспомощный... Отчаяние захлестнуло его. Отчаяние и злость. Злость, когда не можешь пошевелиться – все равно что крик, когда нет рта.

Лика ушла, и стук закрывшейся за ней двери прозвучал в ушах Кирилла как стук крышки гроба. Перед уходом Лика заботливо надела ему наручники на неподвижные руки, но мера эта оказалась ненужной – Кирилл мог пошевелить лишь шеей. Рот ему заклеили скотчем. Напоследок Лика укрыла его пледом и повторила, глядя в глаза:

– Полтора часа. Думай.

А ничего другого ему и не оставалось. Впервые в жизни целых полтора часа ничто не отвлекало его от мыслей – никакие посторонние раздражители. Он мог думать обо всем, не только о предложении Лики, не только о своей дурацкой жизни, которая так неожиданно была поставлена на карту...

Через полчаса он понял, что Лика практически посадила его на наркотик и предлагает еще несколько недель такой зависимости, а потом – неизбежная смерть. Или – смерть без унизительных недель.

– Н-нет, – замотал он головой, мысленно отвечая на предложение Лики.

Через сорок пять минут он решил, что ему предлагают стать помощником безумной убийцы, у которой руки по локоть в крови... Ему предлагают тоже сойти с ума.

– Нет! – сказал он.

Через пятьдесят пять минут он вспомнил то, что было до сегодняшнего пробуждения, – они с Ликой в постели, она двигается под ним, выгибается и стонет, целует горячо и влажно... Вспомнил – они с Ликой в троллейбусе, она плачет у него на плече... "Поживем – увидим", – сказала она. Не может же она быть сумасшедшей. Я знаю ее – она не сумасшедшая. А значит, все исправится, все наладится... Это у нее просто эмоциональный шок, это пройдет...

– Д-да, – тренирует он язык. – Я согласен. Да...

Через один час и десять минут он вспоминает, что рыдала она тогда в троллейбусе по поводу смерти Молочкова. Которого сама же и убила. Лживая сука! Тварь! Лучше не жить вообще, чем быть обязанным жизнью ей!

– Нет!

Через один час и пятнадцать минут: она рыдала тогда, потому что вспоминала Макса, погибшего из-за Молочкова. Это была такая глубокая рана, которая не затянулась до сих пор... Если женщина способна на такое сильное чувство... Это многое объясняет. Да еще и страх за свою жизнь... Если окружить ее теплом и заботой – все исправится.

– Да, хорошо, я согласен...

Через час и двадцать минут. Пора бы ей прийти. Пора бы ей появиться и услышать, что я скажу. Я скажу... Господи, да я просто жить хочу! Мне же тридцати еще нет! Вколи мне эту дрянь, а там мы разберемся! Я хочу... Я просто хочу жить завтра и послезавтра! Господи, да у меня родители с ума сойдут, если узнают, что я вот так, так глупо, позорно... Львов бы никогда так не попался! Нет, нет, только не так! Лучше на пулю нарваться, как Хорек... Как угодно, под машину попасть, под забором пьяным замерзнуть – но только не так!

– Да-а-а-а-а!! Только скорее!!! Я согласен!!

Это не крик, это белый шум в пустом эфире.

– Да...

Обычно девушки опаздывают на свидания. Он ждал ее долго. Он ждал ее очень долго.

Глава 39

Львов выстрелил ей в ногу. В белые джинсы, чуть повыше колена. На белом было хорошо заметно, что он попал.

Львов стоял у холодильника. Он все не мог отойти от него – во всех смыслах. Он не мог опомниться от сделанной им в морозильной камере находки – пакеты с кусками человеческой кожи, залитыми каким-то раствором. Их тут было пять или шесть. Увидев это, Львов забыл свои дурацкие ассоциации с героем-одиночкой, искателем приключений на свою задницу. Это пахло не приключениями. Это пахло санитарной обработкой – как если бы Львов обрабатывал детскую комнату и наткнулся на здоровенного усатого таракана, затаившегося под кроваткой. Вопрос о дальнейших действиях тут даже и не вставал – истребить паразита, и точка. То же самое и здесь. Пакеты в морозильнике Львов воспринял как следы, оставленные неизвестным науке животным-паразитом, имеющим человеческий облик. Это не подходило под понятие "преступление". Это подходило под "вредные человеку формы жизни".

Львов не был уверен, что справится со зверем. И он вызвал санитарную команду. Теперь они стояли и смотрели, как девушка в белых джинсах вытряхивает на столик содержимое своей сумочки.

Львов тоже стоял и смотрел – ему казалось, что девушка – это не главная угроза. Она как-то связана с вредной формой жизни, но это не была она сама. Львов вспомнил, что существует такой способ борьбы с тараканами: ставить ловушку с отравленной приманкой, чтобы один зараженный таракан утащил смерть ко всем остальным. Ловушка сработала. Оставалось лишь позаботиться, чтобы девушка в белых джинсах вывела на всех своих подельников. На всю их гребаную популяцию человекомутантов. Львов пожалел, что Кирилла сейчас нет рядом. Ему бы это понравилось, он бы...

И в следующую секунду Львов испытал чувство, которое именуется по-иностранному "дежа вю" – он уже все это переживал. Он уже стоял в гостинице "Алмаз" и понимал, что сейчас, в эти секунды, все летит к черту. И он не мог ничего с этим поделать.

Все-таки тварь в белых джинсах была опасна. И она показала свои зубы. В руках у нее была все та же сумка, но теперь оттуда вылетали не пудреницы и не помада. Оттуда вылетали пули – большие, тяжелые, громкие. Сумочка аж задымилась. А Бородин сел на кровать, удивленно держась за живот. Еще один человек упал – парень из гостиничной службы безопасности. Белые джинсы рванулись вперед, к выходу из номера, на пути был приехавший с Бородиным Амиров, и белое заджинсованное колено с лету вошло ему между ног, а сумочка ударила по лицу...

И вот тут Львов вытащил пистолет, сделал шаг от холодильника и выстрелил девушке в ногу, сзади, чуть повыше колена. Это был холодный расчетливый выстрел – не чтобы убить, а чтобы остановить. Чтобы можно было завершить истребление чуждых человеку мутантских форм.

Девушка закричала – тонко, жалобно – и с размаху грохнулась на пол, на выставленные руки и на оба колена. Она обернулась – ее взгляд на миг встретился со взглядом Львова. Это были глаза раненого зверя – не человека. Животной ярости в этих зрачках было столько же, сколько и боли. Львов заметил, что пальцы лихорадочно ищут на полу упавший пистолет. Он сделал еще шаг вперед, чтобы выстрелить в руку или около руки, но тут под подошвой ботинка что-то хрустнуло. Львов посмотрел вниз – какая-то ампула, выпавшая из сумочки. Одновременно хлопнула дверь – раненый звереныш в белых джинсах удирал на четырех лапах.

Львов знал, что шансов у нее нет. Он неторопливо двинулся в коридор, однако пришедший в себя Амиров опередил его и выскочил первым, рыча какие-то страшные нерусские проклятья.

Амиров выскочил, а потом так же стремительно рванулся обратно, причем спиной вперед. Львов не сразу понял, что Амиров падает, и тем более он не понял, что падает Амиров от полученных только что двух пуль в живот. Львов принял падающее тело на левую сторону груди, прислонил Амирова к стене... И тут пришел шторм.

То есть это было похоже на шторм. Или на тайфун. Или на цунами. То есть на какое-то стихийное бедствие.

В коридоре, напротив двери номера 1243, стоял большой человек с двумя большими пистолетами. И он стрелял из них. Стрелял прямо в распахнутую дверь.

Львова унесло этим тайфуном, бросило на пол, придавило телом Амирова. Большой человек прошелся по ним, как по асфальту, зашел в комнату и выстрелил в голову Охременко, который застыл, как столб, с телефонной трубкой в руке. Потом – в голову Бородину, который полулежал на кровати.

Потом выстрелы прекратились. Большой человек стоял молча и неподвижно. Львов лежал на полу, чувствуя липкую жидкость у себя на животе. И еще он слышал шаги. Кто-то шел по коридору к номеру 1243.

Этот "кто-то" перешагнул через Львова и через Амирова, молча прошел мимо большого человека с пистолетами и приблизился к цели своего визита. Он решительно потянул на себя дверцу холодильника. Львов закрыл глаза.

Глава 40

Предчувствие не обмануло – опасен был именно беззубый. Она буквально прочитала разорванной плотью – это его пуля. Это он выстрелил ей в ногу.

Лика упала как кошка – на четыре точки. Зверски оглянулась на беззубого, который медленно поднимал пистолет для нового выстрела – и выскочила в коридор. Там она схватилась за кадку с пальмой, встала на ноги и поковыляла в сторону лифта, так быстро, как только могла – бледная, истекающая кровью, но по-прежнему не испытывающая страха. Только злость и решимость.

– Я уйду, – шептала она, вдохновляя себя на долгий путь до лифта. – Я уйду... А что не досталось... Так никому не досталось... Ни мне, ни Себастьяну вонючему...

Навстречу прошел большой человек в кожаной куртке. Он посмотрел сквозь Лику, как будто бы ее и не было в коридоре. Вот и славно, лишние вопросы и разговоры были сейчас ни к чему... Ни к чему будет и пуля в спину, когда беззубый выйдет в коридор. Что-то он медлит, садист проклятый...

Перекошенное испугом старушечье лицо – это дежурная по этажу сдуру вылезла посмотреть на бесплатное представление.

– Что с вами?

– Уйди, дур-ра... – Сил мало, но дежурная от толчка летит с приличной скоростью. Лифт, лифт, лифт...

Она ввалилась в кабину.

– Не так быстро, дорогая.

– Что?!

– Тебя же предупреждали...

– Я...

– Тебя предупреждали. Ты сама выбрала...

– А...

– Мои вещи все еще в номере? Быстро!

– Д-да...

– Спасибо. Ты неважно выглядишь, дорогая. Поранила ножку? Бывает. Если ты помнишь, то твой знак, Луна, олицетворяет поиск тайного знания, скрытого от других. Но также есть и отрицательная сторона твоего знака – лунатизм, безумие, неправильное использование своих способностей...

– Н-нет...

– Пытаешься управлять событиями, но теряешь контроль, и тогда события управляют тобой... И они приводят тебя к концу... Печальному концу...

Лика не знала, что внушает ей больший ужас – лезвие ножа в его руке или желтый блеск его глаз. Холод лезвия, проникающий жаркий взгляд – двойная безумная боль.

Страх пришел. И он был одет в длинное желтое пальто.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации