Читать книгу "Везёт тому, кто везёт"

Глава 6
Второе рождение

Голоса в голове… Они смешиваются и заставляют переместиться в другую реальность. Может быть, это и к лучшему. Невыносимая головная боль, постоянный гул в ушах – не лучшее состояние для человека, который недавно… А что было недавно? Одно воспоминание сменяется другим, одна мысль наскакивает на другую. Что было пять минут, час, пять часов назад?!

На фоне я слышу глухие, еле различимые звуки, голоса. Как будто я под водой, а что-то происходит на поверхности.

Вспышка перед глазами…

– Ба-ги-ра! Ба-ги-ра! – скандирует ребятня где-то внизу, а я все лезу вверх, на самое высокое дерево в нашем дворе. Мои руки цепляются за почти отвесный ствол, мелкие ветки гнутся, но помогают лезть вверх. Да, высоко я забрался. Отвожу взгляд от собравшихся внизу людей. Справившись с легким головокружением, хватаюсь за сухой сучок, тот предательски трещит под правой рукой. Быстро перехватываю соседнюю ветку, с которой падает несколько желтеющих листьев, что планировали облететь только лишь через неделю. Подтягиваюсь вперед. Сильный порыв ветра заставляет меня прижаться к стволу дерева. Еще немного – и я уже стою на той самой ветке, почти на вершине, и цепляю красную тряпку. Победа! Осталось спуститься. А зачем мне спускаться? Я прикидываю расстояние до края шифера. Я гибкий, ловкий и имею опыт прыжков с крыши на крышу рядом стоящих домов. Но тут другое дело. Есть опасность, что ветка обломится под моей тяжестью и я полечу вниз вместе с ней, навстречу свистящей и улюлюкающей толпе дворовых ребят. Бросаю ненужный моток канатной веревки вниз, тем самым отрезая себе путь к отступлению. Отталкиваюсь и… чувствую леденящий страх, когда ноги отрываются от ветки, а потом внутренне ликую, когда мягко приземляюсь на скат крыши.

– Ба-ги-ра! Ба-ги-ра!

Вспышка!

– Ба-се-ра! Ба-се-ра!

Я в девятом классе. Ребята из школы обступили нас, а я бьюсь с каким-то крепышом. Мы оба в грязи с головы до ног. Но мое зрение работает четко, действия более точные. Лицо и руки крепыша в крови, он отступает, что-то кричит, закрывает голову руками, съеживается. Я его не слышу, продолжаю оттеснять своего противника к оврагу… Меня оттаскивают.

– Красавчик, Басера! Ну ты его!.. – кричит мне в ухо Зена, мой наставник и наш старший школы.

– Ба-се-ра! – орут, свистят и улюлюкают столпившиеся одноклассники. Две одноклассницы, те, которые еще полчаса назад могли пройти мимо меня, как будто я пустое место, сейчас улыбаются и стреляют глазками.

Басера… Усмехаюсь про себя. Помню, как мама бережно вышивает белыми нитками с внутренней стороны шапки и пальто – «Бай. Серик», чтобы в школьной раздевалке кто-то не перепутал со своей одеждой. И с тех пор прилипло ко мне это прозвище.

– Ба-се-ра! Красавчик!

Голоса. Свист. Одобряющие хлопки по плечам.

Вспышка!

Картинка меняется.

Ветер колышет заросли в майском сквере. Немноголюдная аллея. Мы с Зеной идем после школы, беседуя по пути о всяком-разном. Какие могут быть темы у старшеклассников? Девчонки, заработок да спорт. А точнее, как закадрить ту самую Ирину, где заработать летом неплохие деньги. Ах да, и как выйти из мертвого захвата, когда уже все козыри на руках у твоего противника. В этом деле Зена мастер. У него были первый разряд по боксу и большой опыт в уличных потасовках. Когда основное правило – не упасть. Иначе – пиши пропало.

Наши мысли прервал чей-то осипший голос в пяти метрах впереди нас. Компания ребят облепила лавочку. Кто-то курил, и, судя по сладковатому аромату, то был явно не табак. Кто-то рвал гитарные струны, пытаясь что-нибудь сыграть, но у него явно не получалось.

– Э, как там тебя? Зена? Иди сюда.

– Слышь, дружище, ты явно не по адресу, – встрял я в разговор.

– Помолчи, не к тебе обращаюсь, – поднялся с лавочки парень в потертой футболке с едва различимой картинкой футбольного мяча.

– Помнишь мои слова? – шепот Зены. – Вот и практика.

– Говорят, ты бочку катишь на нашу школу? Ты откуда, чертила?

Я вопросительно смотрю на Зену. Тот утвердительно смыкает веки и слегка кивает головой.

– Только шакалы так разговаривают, – резко отвечаю, тем самым вызываю шквал мата со стороны наехавших ребят.

Человек десять обступили нас. Я оцениваю шансы – ребята разной комплекции: двое неповоротливых, трое худощавых, остальные спортивного телосложения. Шансов – ноль.

– Хорош языком трепать, – смотрит Зена в глаза тому, кто заварил кашу, и тем самым прекращает гневные речи толпы. – Давай один на один.

– С-сука, – выдохнул нам в лицо перегаром заводила. На полголовы выше Зены, крепкий. Неужели этого достаточно, чтобы так вот просто наезжать на кого-то?

Ветер выбил из-под ног пару облетевших листьев и закрутил их по асфальту аллеи в бешеном танце.

– Видите эти листья? – обратил наше внимание на эту картину стоящий передо мной парень, обдав нас с Зеной еще одной порцией перегара. – Вы так же будете скоро летать.

У меня заиграли желваки на скулах, и я двинулся было вперед, но Зиновий меня опередил. Резкий удар в нос свалил крепыша, как манекен. Тот потерялся, тряся головой, попытался встать, но получил еще один удар и затих. Вся его компания не ожидала такого поворота. Двое поднимали своего лидера и уже оттаскивали к ближайшей лавочке. Остальные стояли напротив нас.

– Ребята, к вам никаких вопросов. Хорошего вечера, – кивнул мне мой товарищ, и мы прошли через толпу, толкаясь с некоторыми плечами.

– Да ты знаменитость, – ухмыльнулся я. – Это был старшак?

– Не, тот, кто захотел им быть, – ухмыльнулся Зена. – Я даже знаю, какой твой следующий вопрос будет. Почему на нас не кинулись остальные. Экономя твое время – отвечу по секрету, – резко повернулся он ко мне. – Кто-то меня знал и видел, как я дерусь. А некоторые даже имели дело с моим кулаком… или ногой. Только этот редиска, видно, пропустил все кино.

– Понятно, – все еще не мог я поверить в то, что мы спокойно идем и разговариваем, а не дышим пыльным асфальтом возле той лавочки.

– В уличном бою правил нет. Там есть одно условие, – отрезал Зена, – ты либо с яйцами, либо у тебя их нет.

Вспышка!

– Смотри, Талгат что-то Ануару говорит на ухо, – обратил я внимание жены. Мы сидели на ковре, а рядом играли два наших сына.

– Уже секреты от родителей появились, – хихикнула Сандугаш и перевела тему разговора: – Когда поедете?

– Завтра с утра на служебной, некоторые дела надо решить, – ответил я. – Поэтому и едем всем составом. Ну а потом – за продуктами и обратно в офис. Я уже договорился.

– Возвращайся поскорее, – Сандугаш посмотрела мне в глаза и крепче сжала мою руку.

Возвращайся!..

Калейдоскоп событий оборвался и отбросил меня обратно в реальность.

Шум в ушах и нестерпимая головная боль. Я прикусил до крови губу, чтобы не закричать.

Скрежет металла, обрывки фраз, крики и стоны друзей рядом со мной.

Меня куда-то перекладывают… Я чувствую под собой носилки, слышу одышку того, кто их тащит. Чьи-то крики на фоне. Перед глазами небо и клочья облаков, бешено летящих мимо ослепляющего солнечного диска. Зажмурился и провалился в пустоту.

В палате

– Открыл глаза, – женский голос облегченно дрогнул, и его сменил мужской:

– Вы меня слышите? – я как будто только что вынырнул – внезапно фраза прозвучала громко и отчетливо.

Я опять открыл глаза и тут же их закрыл. Яркий свет из окна и возвращение нестерпимой боли в районе висков. Как будто моя голова зажата в огромные тиски и кто-то незримый начинает их потихоньку сжимать.

– Лена, закрой шторы. Быстрее! – скомандовал мужской голос.

Медсестра тут же подошла к окну. Звяканье тяжелых металлических колец, на которых висели плотные шторы, о такой же металлический карниз превратился в хаотичную бесовскую мелодию, и я сильнее зажмурился. В лицо и кисти рук как будто воткнули тысячи иголок и постоянно их шевелят. Мне сделали укол.

– Это обезболивающее. Сейчас вам станет легче. Смелее, открывайте глаза.

Я открыл. Возле моей больничной койки стояли пожилой врач и молоденькая медсестра.

Мне посветили в глаза фонариком.

– Как вы себя в общем чувствуете? – задал вопрос врач. – Помните, что произошло?

Я не помнил. Как будто невидимый монтажер вырезал некоторые куски из моей жизни. Все, что помнил, я рассказал врачу. То, как мы прогревали «шестерку», как я до этого разговаривал с поставщиком, как мы после сделки поехали за продуктами к праздничному корпоративу. Кстати, что за праздник?

– Новый год на носу, а вас угораздило, – словно услышав мой мысленный вопрос, сказал врач.

– Ни черта не помню, – просипел я, и док добавил:

– Я задам несколько вопросов, а вы просто кивайте головой.

Голова кружится, болит? Да, черт возьми! Тошнота? Да. Шум в ушах? Да мне словно усилитель в уши вставили. Судороги? Да, правая нога дергается, как заводной механизм.

– У вас сильное сотрясение мозга. Стационар минимум месяц. К тому же многочисленные порезы лица и рук.

Я попытался встать, но сильное головокружение вернуло меня в горизонтальное положение.

– Скажите или напишите номер телефона, я позвоню вашим родным, – сказала девушка. – Сегодня вам нужен покой, а завтра поговорите с ними.

– Хорошо, – ответил я. – А кто еще в больнице из моих друзей?

– Олег в соседней палате. У остальных небольшие ссадины. Их сразу же отпустили домой.

«Сергей наверняка уже позвонил моей жене», – подумал я.

– Поставь ему капельницу и проводи периодически осмотр. Лекарства сейчас напишу, – доктор встал и, перед тем как закрыть за собой дверь, добавил: – Не делайте глупостей. Вам сейчас нужен отдых.

Я расценил это как черный юмор. Как я могу сбежать из палаты, когда даже шага без боли не могу ступить?

Почувствовал укол в вену и… прокатившуюся по всему телу теплую, согревающую волну, которую подарила мне прозрачная жидкость из капельницы.

– Сейчас вам будет легче, – мило улыбнулась пухлыми губами медсестра, – а потом придется все-таки поесть и поспать.

* * *

Когда я очнулся через пару часов, за окном уже стемнело. Ко мне начала постепенно возвращаться информация. Я вспомнил последний момент: летящий автобус, протяжный звук его клаксона и испуганное лицо водителя, который яростно выворачивал руль за секунду до столкновения.

Тысячи мелких стеклянных осколков, которые разлетелись по салону. И тот скрежет сминаемого металла… Он, наверное, в моей памяти останется на всю жизнь.

Остальное как в тумане. Кстати, надо позвонить семье.

Сандугаш меня опередила. Зашла медсестра и позвала к телефону.

– Как ты? Все с тобой нормально? – раздался до боли знакомый взволнованный голос в трубке. – А мы уже в Аркалыке.

Я вспомнил, как мы еще в начале декабря договаривались, что будем встречать Новый год у наших семейных друзей. Сандугаш с детьми отправилась в Аркалык сразу после моего отъезда. А я планировал вылететь к ним сразу после того, как окажусь в Караганде.

– Все хорошо, не переживай, – я боролся с тупой головной болью. – Цел и невредим. Только вот врачи не отпускают. Как дети?

– Ануар и Талгат о тебе только и спрашивают, – Сандугаш с трудом сдерживает слезы. – Мне вчера поздно вечером по телефону твои друзья сказали, что вы попали в аварию.

– Да я и сам не помню, честное слово, – признался я, – как-то все обрывками. Говорят, что столкнулись с вахтовым автобусом. Нам крупно повезло – все ребята остались живы. Но мы так и не доехали до Актаса…

– Какие продукты? О чем это ты? Главное – жив остался!

В висках внезапно застучало, как молотом по наковальне. Волна боли захлестнула все мои мысли и заставила сделать паузу.

– С тобой все в порядке? Почему молчишь?

– Все хорошо. Позже созвонимся. Пора принимать лекарства, – я не соврал, скоро действительно принесут таблетки и зарядят капельницу новым лечебным раствором. Но каждое мое слово отдается в голове резкой болью. – Я тебе завтра позвоню.

– Я скоро к тебе приеду, – заверила меня жена.

– Обнимаю вас, – ответил я и положил руку на рычаг.

Начала кружиться голова, и я кое-как добрел до палаты. Даже не добрел, а доплыл. Темно-красный деревянный пол качался, как волны в неспокойном море. «Буря! Скоро грянет буря!..» По-моему, стихи из школьной программы. Что-то про гордых птиц…

Скрипнула старыми пружинами моя больничная койка. Я на месте.

* * *

На следующий день мне стало значительно легче. Если не сказать совсем хорошо. Я уже мог спокойно передвигаться. Головные боли отступили. Чтобы восстановить форму, раз тридцать отжался от пола. Я решил проведать Олега. Он лежал в палате на том же этаже, но в конце коридора.

Я заглянул к нему и увидел своего товарища лежащим на кровати. Вместо лица – бледная маска с многочисленными порезами.

– О, какие люди, – выдохнул Олег и тут же начал кашлять. – Ты как ветеран войны. Вся черепушка забинтована. И лицо разрисовано, хоть щас картину пиши.

– Ты на себя бы посмотрел, – усмехнулся я.

– А что тут смотреть, – повернулся на койке Олег. – Во, гляди.

Он поднял пижаму, и я увидел два больших фиолетово-черных синяка: один на половину легкого, второй в области поясницы.

– Ушиб легкого и отбиты почки… Врачи говорят, что нужен покой, и прописали мне встречать Новый год в палате. Да я и сам не хочу, чтобы меня родные в таком виде запечатлели. Так что «Иронию судьбы» буду здесь смотреть.

– Последний раз ты был таким побитым, когда я вытаскивал тебя с дискотеки нашей, – не смог я сдержать улыбку.

– Аха-ха, – засмеялся и тут же запнулся, засипев, Олег. – Да, веселое было время.

– Мамке своей передай спасибо, – положил я руку на плечо другу. – Вряд ли с нами бы так возились без ее участия.

– Да, – опять запнулся Олег. – Она к тебе заходила, сразу как нас привезли. А пацанам запретили. Особенно рвался Серега с чувством вины на своем синюшном лице. А знаешь, почему мы все выжили?

Я вспомнил страшной силы удар, который, казалось, потряс каждую клетку моего организма, и поежился:

– Сейчас ты скажешь: «Ты ни за что не догадаешься». Затем: «Угадай с трех раз» и так далее…

– Серега сказал, что беседовал со спасателем. Опытный мужик. Тот сказал, что нас спасла усиленная рама «шестерки», которая взяла на себя весь удар. А сила удара была такой, что, если бы мы находились в обычном, серийном ВАЗ-2106, от нас живого места бы не осталось. Понял?

– Вот это да, – только и смог я выдохнуть. – Так мы с вахтовым автобусом столкнулись?

– Да, теперь эти впечатления всегда со мной, – хлопнул рукой себе по груди Олег и тут же зажмурился от боли. – Зар-раза, забыл. Мне матушка рассказала, как нас вытаскивали.

– Ну-ка, что там было? – заинтересовался я.

– А было все плохо. Спасатели трудились, надо отдать им должное. Разрезали каркас, но никого не задели. А персонал скорой сначала прихватил с собой «мешки», чтобы паковать нас туда по деталям. Серегу, Саню и Гошу вытащили невредимыми, намазали зеленкой и отпустили, а нас с тобой вынесли. Водитель там в полном неадеквате. А вахтовики – молодцы. Кто-то помогал врачам вытаскивать нас с тобой, а кто-то держал водителя, который кидался с кулаками на наших пацанов.

– Да, картина маслом «Привет рабочему классу».

– Так прикинь. Нас протащил этот автобус метров десять и к дереву прифигачил! – пытался повысить голос Олег, но сказывалась травма. Он опять поморщился.

– Нам наука будет, – сказал я, бросив взгляд на открытый пакет у него на тумбочке. – Отдыхай, кушай апельсинки.

– Бери, угощаю, брат. Мама занесла буквально перед твоим приходом, – ответил он. Мы пожали друг другу руки, и я кинул в руку оранжевый цитрусовый шар.

– Береги себя.

– Ты тоже, – усмехнулся через боль Олег. – Больше под танки не бросайся.

Дверь распахнулась, и на пороге показалась мама Олега. Ее угрюмый взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Ну что, доигрались? – голос ее зазвенел в тишине больничной палаты.

– Извините нас, – начал я вяло оправдываться, но что толку.

– Вы только и можете, что извиняться, – повысила голос мама Олега. – Сергей тут тоже просил прощения, чуть ли не в ноги кидался. Вы же уже взрослые люди! У некоторых дети есть. Как же так безответственно вы относитесь к своей жизни!

Олег махнул мне рукой, мол, уходи, я возьму удар на себя.

Я еще раз повторил тихо: «Спасибо вам», – и поспешно покинул палату, оставив на поле брани оправдывающегося Олега и его маму, голос которой становился все громче и строже.

Совет врача

Ко мне подошла медсестра и проверила мое состояние.

– Сейчас подойдет доктор, – беспокойно посмотрела она на меня, – у него уже закончился обход.

Как бы в ответ на ее слова зашел док.

– Вы знаете, что у вас сильнейшее сотрясение, и пытаетесь отжиматься от пола! – взорвался он с порога. – Я же вам говорил – никакой самодеятельности! Вы хотите умереть или стать овощем?! Что я скажу потом вашим близким? Я же ясно дал понять – вы еще несколько дней должны находиться в состоянии полного покоя и передвигаться по больнице с особой внимательностью и в сопровождении медсестры.

– Все понимаю, док, – ответил я. – Но я тренер, мне нужно себя держать в форме.

– Мой совет, – перебил док, – о форме лучше не вспоминать еще месяца три-четыре, во-об-ще.

Врач ушел быстро, не дав мне вставить ответное слово.

Сбоку усмехнулся кто-то:

– Такой же наглый.

Я повернул голову и вопросительно посмотрел на человека, на осунувшемся лице которого блуждала улыбка. Было в нем что-то знакомое. Я точно где-то этого человека видел. Вполне возможно, что мы были с ним друзьями или одноклассниками в далеком прошлом, а может… Тут гадать можно бесконечно. Я все равно не вспомню.

– Николай меня зовут. Коля. Не помнишь, как мы дрались? Ты, по-моему, еще в школе учился. Ну!

– Не помню, – покачал я головой.

– Ты же Басера? Центральный парк, Зена… У нас были с Зеной разборки. И ты вмешался в них. Ну я-то тебя хорошо запомнил.

У меня в голове как будто щелкнул переключатель. Внезапно я увидел то самое заросшее бомбоубежище, похожее с виду на травяной холм. Серьезное лицо Зены, злость в его глазах… перекошенное от гнева лицо парня, который был так похож на моего собеседника, но чуть моложе…

Воспоминания нахлынули, как волна цунами. Я словно сидел в первом ряду кинотеатра и смотрел премьеру фильма, в котором играл главную роль.

Глава 7
Пацанские разборки

В бомбоубежище

Мне кажется, я даже помню тот ветер, поднимающий пыль с обочин и закручивающий ее миниатюрными смерчами. Вот воробей слетел с недавно посаженной яблони и приземлился возле лузги от семечек около лавочки, попрыгал по куче мусора, покрутил головой туда-сюда и разочарованно полетел через двор к следующей «кормушке». А вот кто-то опять кричит на третьем этаже соседнего дома. Очередной семейный скандал.

– Сегодня Зена назначил стрелку тому спортсмену, – обратился ко мне Игорь. – Помнишь, я говорил? Который деньги отжимает у наших школьников.

– Да, ты говорил, – сказал я, перешагивая через бордюр тротуара возле подъезда. Впереди показался травяной холм бомбоубежища, которое мы использовали как тренировочный зал.

– Ты с нами сегодня? – Игорь повернулся ко мне. – Нужна будет помощь. Мы кого можем с нашего района подтягиваем.

– Ты же знаешь, я не любитель драк, – ответил я. – Но если надо…

– Еще как надо. Ты и Зена – главные действующие лица, – ухмыльнулся Игорь, и мы зашли в пахнущее сыростью пространство.

Мы спустились по видавшему виды лестничному пролету в помещение, которое специально переоборудовали для тренировок. Точно в середине зала находился самодельный ринг для спаррингов: четыре жестяных бочки с пробитыми сверху дырками и пропущенной через них веревкой – «периметром».

На «ринге» боксировали два парня. Из зрителей было человек десять. Они стояли в двух метрах от места схватки, комментировали каждое движение и вяло подбадривали боксеров.

Чуть дальше висели две потертые боксерские груши, из которых вот-вот посыплется песок. Одну из них избивал Зиновий Рукшенас по прозвищу Зена. Крепкий, высокий парень, которого опасались многие из нашего и соседних районов. Перворазрядник, за кем бегал не один тренер. Будучи боксером, провел семнадцать боев, из которых пятнадцать закончил нокаутами. У него была впереди блестящая карьера, но он внезапно ушел из бокса. Его забрала улица.

Делая перерывы между своими уличными схватками, он иногда приходил сюда. Пытался с кем-то выйти на спарринг, но никто не соглашался.

Все знали, на что он способен. Последний раз на него напали месяц назад, за гаражами, недалеко от универмага. Их было шестеро. В итоге троих увезли на скорой, а остальные разбежались кто куда.

Все боялись с ним выходить на ринг даже в перчатках.

Я не боялся. Мы с ним часто выходили на спарринг, и я с первого боя его воспринимал как человека, у которого могу многому научиться. Вот так в конечном счете мы стали друзьями.

– Привет боксерам! – бросил я невзначай, проходя мимо человека возле груши. – Эй, громила, хватит выбивать пыль из мешка. Он уже сдался и молит о пощаде.

Зена остановился и, не поворачиваясь, ответил:

– Игорь, успокой своего товарища, я не хочу сегодня никого бить.

– Хотел поговорить о твоей сегодняшней стрелке, – ответил я. – Все там серьезно?

– Пошли на пару слов, – Зена внезапно забыл про мешок, который по инерции продолжал болтаться на цепи, и хлопнул меня по плечу. Мы направились к выходу.

По его взгляду, который буквально прожигал насквозь, я понимал, что ситуация серьезная.

Мы вышли из зала в сырой коридор, и Зиновий ответил:

– У тебя будет сегодня ответственный бой.

– Не взял перчатки, извини, – усмехнулся я.

– Да не здесь. С тем упырем, которому мы стрелку забили, – неожиданно выдал Зена, и я похолодел. – Знаешь, на что способен этот парень? Его зовут Коля. Он в меру скромен, но немного отмороженный. Я видел, как он с двух ударов ушатал кастетом здоровенного мужика в клубе и бил того по голове ногами до тех пор, пока его не скрутили. Да, и притом он уже окончил школу.

– Да зачем мне это, Зена? – вспылил я. – Ты же знаешь, я не любитель уличных боев. Спорт – пожалуйста. Если ты видишь спорт как базу, которую отрабатываешь на улице, то я вижу улицу бессмысленным занятием.

– Ты – мой преемник. Понимаешь, глупая твоя голова? – постучал Зена себе по макушке, а потом по металлической балке. – Тебе уже потихоньку надо пускать корни старшака. До тебя не доходит? Я хотел с ним биться, потому что защищаю интересы школы. Но для тебя этот бой куда более важен.

– Я занимаюсь исключительно боксом.

– Так это и есть бокс. Но без правил. Я тебе расскажу по пути слабые стороны нашего Коли и чем он может быть опасен. У тебя недостаточно опыта, понимаешь? Тебе надо его нарабатывать. Как же ты будешь становиться старшаком? В этом сыром и вонючем подвале тебе ничего не светит.

– Ты мне уже говорил это когда-то, – усмехнулся я. – В итоге сам пришел сюда заниматься.

– Ты чо, травку начал покуривать?! Этого ишака укатать надо! – перебил меня Зиновий, постепенно переходя на повышенный тон. – Я знаю, что его уделаю. Но мой совет – тебе бой с этим засранцем нужен как воздух. Да, он очень непредсказуемый чувак. Но я в тебе уверен. Ты его сделаешь.

– Хорошо, дружище, – как можно спокойнее и шире я улыбнулся своему школьному наставнику, хотя страх переполнял меня и мешал дышать. – Скажешь, во сколько и где собираться.

– Вот это другой разговор! – обрадовался Зена.

Когда мы зашли обратно в душное помещение «бойцовского клуба», прозвучал гонг. Здесь это был звук от удара молотка об алюминиевую посудину, которая была когда-то небольшим тазом. Начался новый поединок – один худосочный парень дрался с другим парнем такой же комплекции. Силы у них были равные, и точность ударов у обоих хромала. Поэтому зевак было немного: кто-то вышел покурить в «тамбур», а кто-то уже собирался уходить.

Зена подошел к спортивной сумке и начал снимать с правой руки бинт.

– Слушай, я к тебе сегодня зайду, и пойдем вместе на стрелку, – умоляюще посмотрел на меня Зена. – Ты ведь понимаешь, что это для тебя значит?

– Теперь вместо Басеры можешь называть меня Камикадзе, – серьезно ответил я Зене, выходя следом за ним из помещения.

– Если что – буду страховать, – Зена подмигнул, и мы покинули бомбоубежище.

Рейд в другой район

Уже почти стемнело. Мы вышли из своего района и направились в Центральный парк. Он находился как раз между Ленинским и Советским, в центре Караганды.

Несмотря на сумерки, я напряг зрение и насчитал двадцать пять человек, включая нас. Недурно. Мы зашли в парк, очень похожий на наш. Вроде все то же: такие же деревья, такие же фонари и «темные зоны» от разбитых лампочек, такие же лавочки. Но одновременно это было не то. Все было чужим, даже дышалось, казалось, иначе. Хотя в воздухе витают всё те же запахи свежей травы, цветущих деревьев и сигаретного дыма, который приносит ветер от гуляющих неподалеку компаний студентов и школьников.

Впереди мы увидели толпу взрослых матерых мужиков. Они просто стояли и ждали нас. Их было примерно столько же.

– Ни хрена себе, – выпалил кто-то из их толпы. – Чо, реально вы биться собрались, октябрята?

Зена стоял, запустив руки в карманы, и ждал. Из толпы вышел один коротко подстриженный и крепко сбитый мужик в спортивном костюме. На его руке блестел кастет.

– Ты Коля? – Зена сделал шаг вперед и посмотрел на своего противника. Они были одного роста и похожей комплекции. Но опыта у одного из них было гораздо больше.

Коля резко подошел к моему наставнику вплотную. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. В это время его толпа остановилась метрах в пяти от нас. Кто-то из них начал демонстративно разминаться.

– Что с тобой, щегол? Ты знаешь, с кем говоришь? – процедил Коля и продолжал сверлить глазами Зену.

Зиновий выдержал его взгляд и ответил:

– Сейчас с тобой на спарринг выйдет мой человек.

– Ха! Спарринг, – Коля повернулся к своим товарищам, в ответ послышался ржач. – Они все в своей школе такие ущербные?..

Потом его лицо мгновенно сделалось серьезным, и он процедил:

– Э, спортсмены недоделанные, биться будем. Можете подтереться своими инструкциями.

Зена вышел со мной немного вперед:

– Я думаю, что ты по-другому скоро разговаривать будешь, чмо, – усмехнулся он, и я почувствовал выплеск адреналина. – Этот парень научит тебя пыль глотать.

От удивления у Коли вытянулось лицо, и он посмотрел на своих друзей:

– Видели? Это правда клоуны, – а затем впился в меня взглядом: – Через пять минут начнем, октябренок. Иди пока в сторонку, поправь значок и еще раз изучи свою инструкцию.

* * *

Мы стоим в сторонке и обсуждаем план дальнейших действий.

– Да уж, под замес мы попали конкретный, – сказал Артур, тоже из моей секции.

– Не таких мужиков ломали, – усмехнулся Зена и продолжил: – Ребята, значит, объясняю: даже если что пойдет не так – стоим до конца. У меня тоже в кармане завалялась пара кастетов. Отдам во временное пользование. Все по плану – Серик выходит с Колей один на один. Но каждый держит ухо востро, всем ясно?

– А если все-таки толпа на толпу? – спросил я.

– Мы их сделаем, – энергично ответил наш лидер. – Я лично беру на себя троих, остальные ваши. Главное – это эффект внезапности. Сомневаюсь, что кто-то будет убегать в кусты, но если что – догоняем и рубим. Их меньше человек на пять, я посчитал.

– Не смущает тебя, что это не наш район? – подал голос один из наших.

– Я здесь всех знаю, и все в курсе, – попытался успокоить нас Зена. Но каждый уже был напряжен настолько, что ободряющие слова лидера улетели в пустоту.

Мы опять сошлись. И вот я уже напротив Коли, раздувающего ноздри, а позади каждого из нас – ждущая момента толпа поддержки.

Я стою и смотрю в глаза своему противнику. Понимаю, что он сильнее, и чувствую, как меня начинает накрывать волна неконтролируемого страха, который сковывает каждое движение. Но я вовремя беру себя в руки и перешагиваю через него.

– Ну что, – Коля еще раз зло посмотрел на меня, – как ты, в норме? Успел размяться?

– Хватит уже языком трепать… – не успел я договорить, как получаю резкий удар в голову от своего противника. Как же так? Пропустить на ровном месте!

– Это тебе не секция, шакаленок, – оскалился Коля и опять двинулся вперед.

Я сосредоточен. Смотрю в глаза противнику. И двигаюсь. «Порхай, как бабочка. Жаль, как пчела». Допорхался. Удар ноги сшиб меня на землю. Крики окружающих нас ребят усилились. Не то чтобы пропустил, скорее, просто потерял равновесие. Вовремя вскочил, уходя от добивающего удара. Нырнул под руку и всю свою силу вложил в два удара: один – по ребрам, второй – когда вставал обратно в стойку – в челюсть. Коля крякнул и упал без движения.

Все наши приготовились. А на меня неслись еще двое. Одного я попытался остановить, но тот повалил меня на землю, и на его пальцах блеснул массивный кастет. Я быстро прикинул, сколько зубов я оставлю в этом парке, пытаясь выкрутиться. Впереди меня уже никого не было. Зена вырубил напавшего с кастетом и схватил меня за шиворот.

– Всё, уходим, – крикнул он мне в ухо, – скоро их будет больше.

Две минуты нашего боя мне показались вечностью.

– Красавчик, Басера, – похлопал меня по спине Зена, когда мы были уже в своем районе. – Давай еще повторим завтра. Но только на ринге и по правилам. А то я начинаю тебя побаиваться.

– Конечно, повторим, – ответил я, растерев ноющие костяшки пальцев, – но больше не зови на такие авантюры.