Читать книгу "Везёт тому, кто везёт"

Возвращение

– Да, Коля, точно, – усмехнулся я про себя. Земля-то, оказывается круглая. – Я там тебя изрядно…

– Без обид, – как мог, улыбнулся он. – Кто старое помянет… Тем более все было по-честному.

Коля запнулся и закашлялся.

– А я, представляешь, после этого уехал в Алматы. Открыл кооператив. Занимались саженцами. И так все ладно пошло, что я открыл еще три кооператива…

– Как же тебя угораздило оказаться здесь под Новый год? – спросил я его, запивая таблетки.

– Да ты дальше слушай. Недавно появился в нашем городе конкурент, начал сбивать цены. Я с ним пытаюсь назначить встречу, а он ни в какую и дальше начинает ронять мой бизнес. А потом меня в подъезде встречают какие-то отморозки. Короче, порезали меня хорошо. И вот я здесь.

– Мне тоже повезло. Из аварии живым вышел, – ухмыльнулся я. – Точнее, вынесли.

– Семья есть? – кряхтя, подвинулся ко мне Коля.

– Да, двое детей, – улыбнулся я.

– Тогда ты меня понимаешь. Домой хочу – не могу. У меня там четверо. Я и подарки для них уже приготовил. Жена слезы в подушку собирает, – выдохнул в потолок мой собеседник.

Коля еще что-то говорил, но я не слушал его. Опять перенесся в тот момент, когда обещал своей жене, что мы вместе будем отмечать Новый год в Аркалыке. Еще раз посмотрел в ее глаза…

Затем встал, отчего громко скрипнули пружины больничной койки, и вышел из палаты.

Разговор с врачом

– Послушай, Серик, – обратился ко мне врач, – кому ты что хочешь доказать? Я тебе как врач, который много чего повидал за время своей практики, говорю: тебе нужно время. У тебя была серьезная травма. Если ты не хочешь последствий, лучше еще хотя бы месяц отдохни. А твои родные потом что тебе скажут?

– Я обещал, понимаете? – посмотрел я на врача.

– Я тебя предупредил, – добавил раздраженно док. – У нас тут не тюрьма. Никого мы насильно не держим. Притом я вижу, что ты, парень, в здравом уме. Понимаю, – поднял ладони док, – Новый год – семейный праздник. Тем более пообещал. На нет и суда нет. Но я тебя предупредил.

– Спасибо вам за все, – сказал я, – за ваши капельницы…

– Да какие, на хрен, капельницы, – всплеснул руками док и кинул карандаш на стол. – Во-первых, работа такая, а во-вторых, ты, похоже, в рубашке родился. Поверь, я много повидал в своей практике, и такие аварии заканчиваются обычно по-другому. Сложные переломы, руки-ноги в разные стороны и так далее. А ты выжил и сейчас целенаправленно хочешь испортить себе здоровье. А я как врач тебя пытаюсь остановить. Но, видимо, не судьба.

– Я все понимаю, Василий Иванович. Но надо мне, слово дал…

– А, нормальные пацаны свое слово держат, – пробурчал доктор, подвинул ко мне через стол чистый лист с шариковой ручкой. – Ладно, все у тебя нормально. Пиши отказную.

– Что писать? – обрадовался я, схватил ручку и приготовился.

– «Я, такой-то, такой-то, отказываюсь от дальнейшего пребывания в стационаре. Обо всех последствиях и осложнениях предупрежден».

– Все?

– Нет, конечно. Пиши: «Всю ответственность за свою жизнь и здоровье беру на себя». Число, подпись.

Когда я оформил отказную и Василий Иванович ее подписал, мы пожали друг другу руки. Врач еще раз серьезно посмотрел на меня и сказал:

– Дома рекомендую постельный режим. Сейчас выпишу рецепт на необходимые лекарства. Первое время будут мучить приступы мигрени, не удивляйся. Это будет вылезать твое упорство.

– Доктор, – я посмотрел на морщинистое лицо уставшего после смены врача, – у меня принцип такой – я слово дал. Если не буду сдерживать обещания, то грош цена моим словам. Меня так воспитали родители, понимаете?

– Да все я понимаю, – отмахнулся доктор. – Иди уже. Счастливого пути. И с наступающим.

Дорога домой

На улице стояли не сибирские морозы, но зима есть зима. Я закутался в пальто. Снег под ногами превратился в серую кашу. А сверху падал новый снег небольшими хлопьями. «Примерно градусов эдак восемь-десять ниже нуля», – прикинул я и двинулся к ближайшему такси.

– Ну так вот, – сказал таксист, повернувшись ко мне вполоборота и выворачивая баранку по дороге к аэропорту, – я-то к нему как к другу. Везу бесплатно, говорю. А тот уперся, деньги мне сует в карман, говорит: «На пиво тебе». И знаешь чо?

– Поссорились? – зевая в кулак, задал я вполне закономерный вопрос. Таксист попался бешеный, и меня начало укачивать.

Я невольно хохотнул, представляя, как еще раз попадаю в аварию и меня опять привозят с сотрясением в ту же больницу.

– …Вот и я говорю. И смех и грех, – на своей волне продолжал историю таксист. Видимо, он лет десять никого не возил и накопил изрядное количество историй из жизни, анекдотов с бородой и вольных рассуждений о политике.

Как будто в ответ на мои домыслы, человек за рулем внезапно перешел на другую тему:

– Слушай свежий анекдот. Вчера мужики в курилке рассказали. Однажды приехал иностранец в Москву. Идет, значит, смотрит на красоты столицы… Да чтоб тебя!

Машину тряхнуло, а мне в голову как будто загнали гвоздь. Правый висок пронзила резкая боль и тут же начала проходить. Машину снова тряхнуло пару раз, и я опять сморщился.

– Да кто здесь что делает, ремонтники херовы, – завозмущался таксист и тут же успокоился. – Так вот, ходит, смотрит. Загляделся иностранец на красоты столичные – и ша-рах! В канализационный люк. Вылезает весь в нечистотах, ругается по-своему. А мимо проходит милиционер. Иностранец к нему: «Во всех нормальных странах открытые колодцы ограждают красными флажками!!!» А мент: «Вы, когда через границу переезжали, красный флаг видели? Ну тогда какие вопросы?!» Ах-ха-ха!

– Неплохо, – выдавил я улыбку и увидел огни аэропорта, очертания которого едва просматривались.

Когда мы прибыли на место назначения, я расплатился и вышел из такси. Вокруг меня ветер крутил снежные хлопья и трепал полы моего пальто, словно говоря, что надо быстрее улетать.

Тревожный полет

Я заскочил на приставной трап АН-24. Ступени были покрыты наледью, и впереди меня поскользнулась пожилая женщина в красном пальто. Она охнула и начала свое падение назад, но бортпроводник, стоявший наверху, вовремя схватил ее за рукав и втащил внутрь самолета.

Снег летел в лицо, и было видно только спину поднимающегося по металлической лестнице пассажира. Эти шесть ступенек миниатюрного приставного трапа показались мне вечностью. И вот долгожданное кресло.

Я наблюдал, как за иллюминатором винты АН-24 начинают набирать обороты, а вслед за ними набирает обороты снежная буря.

При взлете фюзеляж начало слегка трясти, но затем самолет выровнялся, и все успокоилось. Весь полет я вспоминал адрес Раи и Талгата в Аркалыке.

Мои размышления прервали снижение и страх того, что сейчас может все и кончиться. Фюзеляж вибрировал так, будто огромный великан взял наш «игрушечный» самолет в руки и сильно его потряс. Это продолжалось минут пять. А потом началось снижение, и я посмотрел в иллюминатор. Огни взлетно-посадочной полосы летели навстречу со скоростью двести пятьдесят километров в час, мы коснулись взлетки, ощутив впечатляющий удар шасси о бетонную полосу, а потом…

Самолет опять начал набор высоты, продираясь через метель, исполнявшую безумный танец.

К нам вышла побледневшая бортпроводница, которая пыталась улыбаться:

– Просьба всем успокоиться, находиться в креслах и быть пристегнутыми ремнями безопасности. Самолет не смог сесть в связи с плохими метеоусловиями и заходит на повторный круг.

Народ заволновался, но потом притих, внимательно наблюдая за второй попыткой командира корабля посадить самолет. «И если опять после этого взлетим, все сорок пассажиров будут уже нервничать не про себя», – подумал я, и в то же время наш смелый АН-24 еще раз коснулся шасси посадочной полосы. И в этот раз уже не захотел с ней расставаться.

Я набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. Ну привет, Аркалык.

Неожиданный приезд

Пока мы ехали до указанного мною адреса, таксист бежевого «Москвича» с подбитой фарой всю дорогу то матерился, то курил. А на особо опасных участках выплевывал мат вместе с сигаретным дымом в слегка приоткрытое окно. Наконец-то он успокоился, потому что мы подъехали по указанному адресу, я расплатился и шагнул навстречу крутящимся белым хлопьям.

Вот нужный мне дом. Кое-как справляясь с волнением, я вошел во тьму подъезда и начал подниматься по ступенькам. А вот и квартира. У меня начал зашкаливать пульс от радости, когда я услышал за дверью несколько голосов, один из которых принадлежал моей жене.

Осмотрев еще раз букет, я нажал на кнопку дверного звонка. Через некоторое время дверь открылась, и меня встретил Талгат. Я приложил палец к губам, а он удивленно вытаращил глаза и несколько раз кивнул, пропуская меня в квартиру. Это потом, когда я увидел себя в зеркале, понял его реакцию. Изможденный, с порезанным лицом, его друг, который по логике должен быть на больничной койке, стоит перед ним.

Я как мог тихо прошел в комнату с уже накрытым праздничным столом и закрыл свое лицо букетом красных роз. Рая и Талгат стояли рядом и изумленно смотрели на наше воссоединение. Уже раздавался бой курантов. Я успел.

Моя жена обернулась и встала. Не веря, что все это происходит на самом деле, подошла ко мне и взяла букет. А затем крепко меня обняла, и из ее глаз брызнули слезы. Как будто дожидались именно такого момента. Дети выбежали из другой комнаты, повисли на мне с двух сторон.

И в эту минуту я понял, насколько счастлив. У меня есть любимая семья, ради которой я готов пойти на все что угодно…

Часть 2
Покоряя вершины

Нервы – как перетянутые струны домбры, тревожные мысли – как роящиеся пчелы. Но в то же время я максимально сосредоточен и готов к любому развитию событий. В «Праге» сегодня час пик. Официанты мечутся по залу, разнося заказанные блюда, собирая чаевые и второпях готовя освободившиеся столики для новых посетителей, которые уже заходят в зал. Яблоку негде упасть. Лишь в этой части зала более-менее тихо и просторно, несмотря на то что четыре стола, сдвинутых в один большой, занимают немало места.

Я сажусь рядом с кавказцем, жующим шашлык. Подходит Мусса и машет ему небрежно рукой в сторону. Кавказец вытирает рот салфеткой и изучающе хищным взглядом смотрит на меня. Затем удаляется за соседний столик и оставляет нас одних. Мусса садится напротив меня и дружелюбно улыбается:

– Приветствую тебя, как доехал? Как и обещал – беседуем одни, никто нам не мешает. Шашлык, ткемали, чанахи, чуду – угощайся. Все вкусно, как дома.

– Мне кажется, что мы встречаемся по другому вопросу, – как можно спокойнее отвечаю я и пристально смотрю на собеседника. Знаю я это поддельное гостеприимство. В любой момент ситуация может повернуться на сто восемьдесят градусов.

Мои слова – как холодный душ для Муссы. Улыбка сразу слетает с его лица. Он начинает сверлить меня взглядом:

– Не верю, что ты приехал один.

– А я не один, – делаю большой глоток зеленого чая, просто чтобы утолить жажду и успокоиться. – Мой человек сидит недалеко от нас и очень внимательно наблюдает за нашим разговором. Он всего лишь гарант нашей правильной беседы.

– Правильной беседы? – подскакивает со своего места Мусса, затем смотрит на меня. – Ты сам позвонил и обозначил место встречи! Я бросил все свои дела и приехал сюда, пригласил к своему столу! Разговариваю с тобой, как с человеком. А ты еще пытаешься угрожать?!

– Успокойся, Мусса, – отвечаю я и чувствую, как стало стучать в висках громче и чаще. – Я пришел поговорить и объяснить ситуацию.

Мой собеседник перегибается через стол ближе ко мне и шипит:

– Тебе повезло, что сюда живой доехал, ты понимаешь? Говорить пришел? Вопрос в другом: нужны ли мне сейчас твои слова? Я же по-любому найду твоего невидимку и заберу деньги.

Я краем глаза вижу, как Мурат опускает руки под стол, ближе к сумке, закрываю на секунду глаза и делаю глубокий вдох…

Советский Союз выводил остатки своих войск из Афганистана, Назарбаев должен был вот-вот вступить в должность первого секретаря ЦК Компартии Казахстана, а на просторах необъятного СССР творилось черт знает что.

Заголовки газет кричали о задержках зарплаты на предприятиях и нарастающем дефиците практически всех товаров. Народ привыкал к унылой картине пустых магазинных прилавков и нелепо стоящих за кассами продавцов. Бесконечные очереди, голодные озлобленные люди, а на другой чаше весов – кооперативные движения, пытавшиеся хоть как-то восполнить дефицитные товары. Были и нечистые на руку барыги, которые, воспользовавшись создавшейся ситуацией, занимались откровенной спекуляцией.

Железный занавес трещал по швам, а по всему перестроечному СССР создавались молодежные центры, дававшие возможность ребятам начать свой бизнес.

Именно в такое непростое время я и зашел впервые в бизнес. Именно тогда я полюбил его, как полюбил в свое время спорт.

Я оглядываюсь назад и понимаю, что все в нашей жизни происходит не просто так. Я работал по найму, писал диссертацию, будучи аспирантом в Академии наук, занимался спортом, ездил с друзьями на шабашки. И весь пройденный путь был подготовкой к моей основной деятельности. Именно этот период жизни дал мне окончательно понять, что в душе я предприниматель и наконец-то нашел то, что некоторые ищут всю свою жизнь. Свое призвание.

Решение

Приняв душ, я уже успел переодеться и укладывал кимоно в спортивную сумку. За спиной громко хлопнула входная дверь раздевалки.

– Очень неплохая тренировка. Но я, по-моему, плечо потянул, – Саша открыл свой шкафчик и кинул на дверцу мокрое полотенце. – Грустный ты какой-то сегодня. Что за трагедия случилась?

– Неприятный разговор на шахте, – ответил я, застегивая молнию спортивной куртки. И вдруг слова из меня полетели, как будто копились и ждали, что кто-то задаст именно этот вопрос:

– Достало меня все просто, понимаешь, Санек? Полдня за счетной машинкой, затем под землей, и так изо дня в день. К тому же сегодня меня обрадовал мой начальник.

Я рассказал Саше, как Самойлов, который меня изо всех сил продвигал на должность руководителя, посмотрел на меня уставшим взглядом и развел руками: «Извини, Серик. Ты впахивал как никто другой, отлично исполняя обязанности, и заслужил это место… Но у тебя здесь нет перспективы. Вчера пришел новый человек из другой шахты, который как раз искал должность начальника отдела. И Панкратов меня не послушал… В общем, начальником ставят Сергея».

Так и не получив от меня ответа, после небольшой паузы он продолжил: «Понимаешь, так-то он мужик нормальный, но казахов не особо жалует на руководящие посты».

– У меня до сих пор какая-то злость от этого разговора. Наверное, я злюсь на самого себя, потому что, мне кажется, я попусту трачу свое время. Хочется свободы. Ну вот смотри – детсад, школа, институт, работа по найму, всю жизнь на одном заводе, пытаясь пробиться по карьерной лестнице вверх. Когда я иду по узкому коридору шахты, мне не хватает воздуха, свободы не хватает…

– Ну тогда приходи к нам в райком, – широко улыбнулся Саша, – там уж точно коридоры шире и воздух посвежее. А развитие я тебе обещаю.

– Спасибо, – ответил я и схватил сумку, направляясь к выходу. – Мне надо все обдумать. Давай, до завтра.

– Я тебе серьезно, – кинул вслед Саша, – подумай хорошенько.

Приглашение

В бане было не продохнуть. Погоду сыграла вода из деревянного ведра, щедро политая Сашей на раскаленные печные камни. Помещение мгновенно наполнилось густым паром. Меня сначала бросило в дрожь, а затем опять в жар – организм не знал, как реагировать на экстремальную температуру. Дышать стало труднее.

– Фух-ф-фух, – начал задыхаться мой ученик, плюхнулся на нижнюю скамью и обратился к человеку напротив: – Ну что, товарищ Нурлан, ты как, держишься?

Тот лежал на верхнем ярусе и даже не пошевелился в ответ:

– Надо было все ведро выливать, что ты в самом деле?

– Саша, баня не любит спешки. Не надо было так сразу, – обратился я к своему другу.

Саша, как я и думал, долго не высидел: в ответ на мои слова он чертыхнулся, кинул веник в ведро и выскочил из перетопленной парилки.

На шахте был большой спорткомплекс с хорошим оснащением, спортзалом, бассейном и… баней, в которой я и находился в данный момент.

Я сидел… и наслаждался. Откуда у меня такая любовь к баням? Наверное, от отца. Париться в бане было его особенным хобби. Он ходил туда раз в неделю, общался с различными людьми, заводил полезные знакомства и иногда брал меня с собой. Я до сих пор чувствую этот незабываемый запах березовых веников и горящих в печи еловых дровишек.

Нурлан наконец-то сдался и слез с верхней полки. Сев на нижнюю скамью, он вытер с лица пот:

– Вот же, натопил и слинял. Тоже мне банщик. А что ты здесь делаешь? Что тебя здесь держит?

– Работаю я тут. Инженер на шахте… – ответил я и тут же осекся, опять вспомнив вчерашний разговор с Самойловым.

– Работаешь, значит? – усмехнулся Нурлан, глядя на мое выражение лица. – Ну-ну. Я как-то разговаривал с одним могильщиком. Он с такой же интонацией отвечал. Саша мне рассказывал о тебе как о локомотиве, которому и рельсы не нужны – везде проедешь. Если это так – приходи в обком. Ты спортсмен, лидер, а комсомолу нужны такие люди. Мне почему-то кажется, что там ты будешь как рыба в воде. К тому же у тебя будет возможность не только развиваться как предприниматель, но и сделать блестящую карьеру на госслужбе.

– Поживем – увидим, – я взял из кадки с водой «подготовленный» веник и начал «процедуру изгнания бесов», как любил говорить мой отец, когда мы с ним заходили в парилку. Это действие заставило моего собеседника покинуть парилку. Видимо, держался он из последних сил.

* * *

Я шел домой и прокручивал в голове сегодняшнее предложение от Нурлана. Он предлагал неплохой старт и, скорее всего, был прав. Это уже не райком. Больше возможностей. В голове все еще звучали его слова: «Сейчас время такое, Серик. Целеустремленные ребята с помощью комсомола организовывают молодежные движения. Они на моих глазах развиваются и при этом зарабатывают неплохие деньги. Чем ты хуже их?»

Но о госслужбе я думал меньше всего.

«Действительно, – усмехнулся я про себя, вспоминая слова заместителя секретаря Карагандинского обкома комсомола, – разве не к этому я стремился всю свою жизнь? Создавать что-то свое. Работать на самого себя и развиваться в разных направлениях, а не ходить до конца своей жизни по кое-как освещенным и пыльным угольным шахтам. Помогать своей команде идти вперед. Рисковать, падать, подниматься и стремиться к поставленной цели, несмотря на трудности, подстерегающие впереди. Как и в спорте. Ведь я неплохой тренер. Значит, смогу быть и неплохим бизнесменом».

Мысли еще летали у меня в голове, как рой встревоженных пчел, а я уже знал, что приму предложение Нурлана. Ведь он попал в самое яблочко – я действительно мечтал открыть свой бизнес.

Создание «Улана»

Сегодня в здании обкома комсомола было многолюдно. Я впервые за несколько месяцев видел в нем такую толпу молодежи. Явно намечалось какое-то мероприятие, о чем и поведал Нурлан:

– Будем направлять ребят на обучение в Тарту. Это в Эстонии. На курсы молодых директоров ограниченное количество мест на наш обком, – потом увидел, как я изменился в лице, и добавил: – Да ты что, мы же договаривались. Тебе выбил два места. Можешь взять еще кого-нибудь из знакомых. Но, сам понимаешь, – развел он руками, – за свой счет.

– Да, без проблем. Спасибо, Нурлан. Я твой должник.

– Мелочи. Я знаю, как для тебя это важно. Притом мы договаривались, а я всегда держу свое слово. Идем в кабинет, расскажешь о своих планах. Саша мне говорил, что вы пару дней назад взяли в аренду офис и уже организовываете свой центр, собираете костяк.

Мы сдружились с Нурланом. И если в первые дни знакомства это был человек, который общался со мной немного свысока, то сейчас мы разговаривали с ним на равных. Я, в отличие от многих, мог свободно заходить в его кабинет и беседовать с ним даже на самые отвлеченные темы. У него было много связей, но я этим не пользовался и, периодически отказываясь от помощи, старался всего добиваться сам.

– Да, правильно Саша сказал. Мы совсем рядом с вами находимся. Буквально три остановки по бульвару Мира, – я прошел по небольшому кабинету, обогнул стол-бюро под красное дерево, миновал массивные куранты, затем книжную стенку и показал пальцем в окно: – Во-он в том направлении… Пока не увидишь пятиэтажный дом на высоком фундаменте.

– Я понял, где это. Прямо возле театра Станиславского. Чуть левее. Да, молодцы, – похвалил Нурлан, вешая свой пиджак в шкаф, – неплохой выбор. Там, кстати, не так давно был ремонт. Наши ребята крыльцо ремонтировали с торца здания.

– Ну так это и есть вход в нашу берлогу! – радостно ответил я. – Так что, если мимо будешь проходить, – милости просим. Только надо немного корни пустить, сам понимаешь.

Когда мы сели за стол, Нурлан не произнес ни слова. Оказывается, он собирался с мыслями. Посмотрев на меня чуть серьезнее, чем я ожидал в данный момент, он сказал:

– Я понимаю, что у тебя глаза открыты, и ты движешься в правильном направлении. Но я тебе еще немного их приоткрою. А начну издалека. Сейчас сложное время для простых людей, но идеальное для предпринимателей. Для кооперативов уже несколько лет горит зеленый свет, – Нурлан сделал небольшую паузу, глотнул воды из стакана и спросил: – Ты же знаешь Навана?

– Конечно, знаю, – ответил я, – крутой влиятельный парень, опытный бизнесмен. Уже два года руководит молодежным центром «Жастар».

– Ну так вот. Он уезжает в Алма-Ату, хочет открыть там компанию. И ищет себе замену в «Жастаре». По сути, предлагает готовый бизнес с налаженными связями. Подумай.

Наступила тишина. И на ее фоне даже звук стоящих в кабинете курантов был подобен ударам кувалды о стену. Десять-пятнадцать секунд этой «громогласной» тишины, показавшиеся вечностью, опять нарушил Нурлан. Он продолжал:

– В общем, к чему я это все… Этот человек хочет с тобой пообщаться. Конечно же, он сразу будет тебе расписывать свой бизнес, то, как его люди легко зарабатывают большие деньги. Он очень убедительно говорит о своем бизнесе, и вы даже можете ударить с ним по рукам. Если ты хочешь услышать мое личное мнение – человек он непростой и требовательный. Зайдешь в «Жастар», и ты, по сути, попадешь в тот же найм, в котором не хочешь работать, – обретешь вышестоящего начальника в лице Навана.

– Спасибо, Нурлан, – пожал я руку своему собеседнику, – мне пора идти. Даже если у меня с ним состоится разговор – это моего решения не изменит. Я хочу идти своей дорогой, которую сам и строю.

– Я и не думал, что ты скажешь по-другому. Кстати, мне Саша недавно проговорился, что вам мебель нужна. Могу предложить пять-шесть стульев и два больших стола.

– Спасибо, Нурлан. Мы уже заказали мебель.

– Как знаешь. Наше дело – предложить…

* * *

Нурлан не обманул. Буквально на следующий день я встретился с Наваном. Говорил тот настолько убедительно, что я в какой-то момент начал взвешивать плюсы и минусы работы в «Жастаре». Его хорошее настроение мигом улетучилось, когда я отказался от его предложения, и мы спешно с ним попрощались.

А еще чуть позже мы с Сашей Ивковым подходили к крыльцу дома, где арендовали просторный офис.

Рядом припарковалась серебристая BMW E34, и из нее выскочил невысокий худощавый человек лет сорока, взлетел на крыльцо и скрылся в здании.

Садык, увидев в окно припаркованную иномарку, тотчас вышел на улицу. Встречая нас, он удивленно присвистнул.

– Вот это аппарат, я понимаю, – воскликнул он.

– Если хочешь, у тебя скоро такой же будет, – расплылся в улыбке Саша. – Николай Владимирович, он же успешный кооператор, он же наш сосед по кабинету, он же тот, кто может поделиться с нами своим бесценным опытом.

– Конечно же, за чисто символическую плату, – добавил я, и мы рассмеялись, заходя внутрь.

* * *

Мы с Сергеем и Сашей заняли стол в дальнем конце большого помещения, составили пару столов, притащили стулья. Через час подтянулся мой брат Садык. И мы все вместе начали корпеть над названием нашего молодежного центра.

– Ну, тут есть несколько вариантов, – протянул Садык. – Из них главный выделяю – «Садык и его верные слуги».

– Корону поправьте, ваше величество, – хохотнул Сергей и откинулся на стуле, что-то рисуя карандашом на большом альбомном листе. – Вот. «Батыры».

– Что это, Серега? – Саша взял из его рук лист. – Мы ж не пираты, никого не собираемся грабить.

На рисунке были изображены две скрещивающиеся сабли.

– Где ты видишь череп? – нахмурился Сергей. – Что ты все шутишь? Я серьезно.

– Подождите, – я нарисовал всадника на коне и показал друзьям. – А если так?

– А ну-ка, – взял у меня листок Саша и сделал еще пару штрихов, в итоге показывая нам. – Это казахский воин, он должен быть экипирован, но точно не с саблей в руках. Может, все-таки копье.

– Саня, Георгия Победоносца уже придумали, – улыбнулся Садык, и Серега тоже не удержался.

– А ну-ка, – я взял лист бумаги, на котором уже было нарисовано что-то, напоминающее коня и всадника. Еще несколько штрихов – и все готово.

Я положил рисунок на середину стола:

– Смотрим и восхищаемся.

На бумаге был изображен всадник, который летел на коне вперед, выставив перед собой копье. Кольчугу нарисовал я – как мог, Садык – шлем, а Саша пририсовал к нему кисточку. Сбоку висел меч в ножнах.

– Не знаю, – сказал Садык, – если бы там еще пара девчонок сзади сидела, я бы сразу проголосовал за вариант. А так, ну как назвать? Разве что «Неудачник».

Все засмеялись.

– Братишка, – я первым смог ответить Садыку, – ну хватит уже. Тебя жена дома ждет, а ты все – «девчонки». Ну вот, например, можно назвать «Батыр» или «Улан».

– «Улан» – очень неплохо, – сразу подхватил Сергей. – Есть в этом что-то молодежное и в то же время боевое.

– Угадал, – ответил я. – Уланы – воины из частей легкой кавалерии. А с тюркского «улан» переводится как «молодой человек, юноша». Получается – «молодой воин».

– Кстати, я знаю одного толкового парня из Шахтинска, – произнес Саша. – Он – художник и, я вам скажу, очень даже неплохо рисует. Часто мотается в Москву на Арбат, делает шаржи на многих знаменитостей. Я у своих ребят спрошу. Он должен был как раз недавно из столицы приехать. Можно у него заказать логотип.

– Да, спасибо, Саня, – ответил ему Садык. – Но лучше подготовить четкий рисунок. А то Серик что-то нарисовал на всаднике. В итоге непонятно стало, кто едет на лошади.

– Я пытался показать кольчугу. Но ты ж знаешь, что я тренер не по изобразительному искусству, – подмигнул я. – А идея отличная.

* * *

Художника звали Рома. Он приехал через пару дней, увидел наш совместный труд и покрутил плотный лист бумаги в руках. Затем, еще несколько минут походив с ним из угла в угол, кивнул и уехал обратно в Шахтинск. Четыре человека, как по команде, вопросительно повернулись к Саше Ивкову, а тот всех успокоил – одобрительно поднял большой палец.

В итоге через неделю был готов логотип молодежного центра «Улан» – скачущий вперед всадник с копьем в вытянутой руке.

Первый бизнес

Николай Владимирович, тот самый владелец BMW, которого мы мельком видели у входа в здание, был успешным предпринимателем с серьезным опытом работы. Он был старше нас лет на десять, и возраст лишний раз подтверждали пробивающаяся на висках седина и еле заметная залысина на макушке.

Бывший инженер хоть и держал несколько небольших кооперативов, работавших в разных сферах, но старался все-таки развиваться в основном для себя направлении – строительном. А его пять бригад мастеров разъезжали как по городу, так и по его окрестностям, предлагая различные строительные услуги: от ремонта сантехники до отделочных работ.

Как-то мы с ним встретились в коридоре и разговорились. Хотя Николай Владимирович и был старше, мы довольно быстро нашли общие темы. Однажды за чашкой чая мне поступило предложение, от которого не отказываются, особенно в моем случае.

– …Работаем бок о бок, а так толком и не пообщались, – продолжал Николай Владимирович. – И вот я что подумал. Почта мне поперек горла. Ни туда, ни сюда. Я вон на стройке в десять раз больше поднимаю. Так что предлагаю тебе худой, но все-таки бизнес с тридцатью людьми в штате. Мне почему-то кажется, что тебе это очень нужно в данный момент.

Николай предлагал заняться почтовым бизнесом. Все дело было в том, что внезапно в Главпочтамте рухнула вся логистика – некому стало развозить посылки, письма, бандероли. Но ведь у них были деньги.

Мы начали с нуля, не имея ни гроша в кармане. От Николая нам перешли тридцать водил, занимавшихся частной доставкой почты. Постепенно мы стали развиваться и привлекать еще больше частников. Заключали с ними договоры, и те развозили по адресам все, что отгружали им на складах Главпочтамта. Мы платили зарплату водителям, налоги, а всю чистую прибыль опять вкладывали в развитие нашего направления. Через месяц в нашем штате уже насчитывалось более пятидесяти водителей, и число их с каждым днем увеличивалось. В кармане стали появляться небольшие деньги.

Я начал привлекать в «Улан» своих знакомых по спорту, проверенных ребят, которые приводили не менее надежных знакомых. А через полгода я понял, что развиваться нам выгоднее как отдельной организации.

Почта была только вершиной айсберга под названием «Улан». Затем мы занялись торговлей, напрямую заключали договоры с заводами.

Однажды из Омска заказали вагон сгущенного молока…

Новые возможности

Садык был вне себя. Он ходил из угла в угол перед моим столом и проговаривал одно и то же:

– Серик, нет места, понимаешь? Ты представляешь, сколько это – вагон сгущенки? Все наши помещения переполнены этими банками. Мы уперлись в потолок, который сами и создали. Говорил же, не надо было так спешить.

– Да успокойся, – пытался я остудить брата, – у меня есть один старый знакомый, банкир, да к тому же у него Октябрьская плодоовощная база в Майкудуке. Вполне возможно, что он предоставит нам складские помещения.

– Говори адрес, – остановился наконец Садык и громко хлопнул в ладоши. – Я еду к нему!

– Сам он уже как полгода делает карьеру в банке и на склады наведывается нечасто. По-моему, ему Рустем помогает держать базу. Я сам с ним поговорю. Заодно проведаю старого знакомого, – поднялся я из-за стола, надел по пути плащ и, проходя мимо брата, положил руку ему на плечо. – Лучше просмотри наши показатели по ГСМ для перевозок. Надо сделать небольшой запас, увеличить расходы. Неделю назад адресов десять накрылось из-за нехватки горючки.

– Есть, товарищ командир, – вытянулся в струнку Садык, щелкнув по-солдатски каблуками ботинок.

Я выходил в коридор, и мне вслед раздавалось ворчание брата: