Текст книги "Крах тирана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krah-tirana-91761.jpg)
Автор книги: Шапи Казиев
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 22 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 56
Возведение нового дворца Надир-шах поручил Сен-Жермену, который был знаком с архитектурой. Искать подходящее место француз отправился с Калушкиным, обещавшим ему показать, где жил царь Петр, когда пребывал в Дербенте.
Увидев землянку, Сен-Жермен сначала не поверил, что могущественный государь мог жить в столь неказистом помещении. Однако из дипломатических соображений заметил:
– Великим подобает скромность.
Но для Надир-шаха требовалось кое-что получше. Сен-Жермен огляделся и решил, что место это весьма подходит для возведения дворца падишаха. Здесь было просторно, ничто не мешало развернуться архитектурной мысли. К тому же неподалеку было море, где Надир-шах намеревался построить большой торговый порт.
– Тогда и землянку снесут? – ревностно спросил Калушкин, положив руку на свод дома Петра.
– Зачем же? – возразил Сен-Жермен. – Ее следует сохранить как символ величия простоты. Если два императора выбрали для себя это место, значит, это место, где вершится история.
Сен-Жермен говорил еще много высокопарных и столь же пустых слов, а на уме у него было другое. Надир-шаху должен был понравиться его выбор. Великолепный дворец Надир-шаха, на задворках которого будет ютиться жалкая землянка царя Петра, – не это ли наглядное воплощение сокровенных мечтаний властелина мира?
Уразумев, что тут затевается, чайханщик был вне себя от радости. Теперь у него будет посетителей больше, чем в лучшей чайхане Дербента! Этих гостей, появление которых сулило большую прибыль, чайханщик угощал бесплатно лучшим чаем из своих лучших пиал, приберегаемых для особых случаев.
Калушкину затея Сен-Жермена была не по душе. Он уговаривал его поискать место получше, но француз стоял на своем.
– Я уже вижу великолепный дворец с фонтанами, как в Версале! – рисовал в воздухе руками возбужденный Сен-Жермен. – А внутри я разобью чудесный парк. Гарем станет красивее, чем в Дели.
Полет фантазии Сен-Жермена был прерван трубным ревом слона.
– Что это? – встрепенулся Сен-Жермен. – Кто посмел?
![](i_095.jpg)
Но, увидев слона, на котором сидел Муса-Гаджи, Сен-Жермен расплылся в улыбке:
– Это знак судьбы! Только это замечательное животное сможет доставить сюда резные каменные плиты, коими я украшу фундамент дворца.
– Резные? – с тоской в голосе переспросил Калушкин.
– На них будут изображены подвиги Надир-шаха, как на стенах Персеполя изваяны победы древних персидских царей.
– Они собираются строить здесь дворец шаха, – сообщил Мусе-Гаджи чайханщик. – И хотят взять тебя на работу вместе со слоном.
– Я согласен! – крикнул Муса-Гаджи. – И слон тоже! Он давно соскучился по настоящей работе.
– Мне нужен именно слон, – уточнил Сен-Жермен.
– Я тоже вам нужен, – настаивал Муса-Гаджи. – Я хорошо умею строить дома!
– В самом деле? – не поверил Сен-Жермен. – Тогда скажи мне, что ты видишь перед собой?
Сен-Жермен указал на землянку Петра.
– Крепкое здание, – сказал Муса-Гаджи, не слезая со слона. – Фундамент глубокий, блоки скреплены свинцовыми штырями. Строилось на деревянном каркасе, выпуская один саман над другим, чтобы получился купол. Простоит долго…
– Пока наши вернутся – уж точно, – мысленно произнес Калушкин, а вслух добавил: – Мастера сразу видать.
Сен-Жермен обошел землянку, желая удостовериться, насколько прав этот погонщик слонов, называющий себя строителем. И вынужден был признать, что тот не ошибся.
– Отчего же ты погоняешь слона вместо того, чтобы строить дома? – спросил Сен-Жермен.
– Потому что теперь никто ничего не строит, – ответил Муса-Гаджи. – Зачем строить дома, которые завтра разрушат?
– Будешь у меня служить, – согласился Сен-Жермен.
– А гарем во дворце тоже будет? – любопытствовал Муса-Гаджи.
– В первую очередь, – усмехнулся Сен-Жермен, а затем добавил: – Если знаешь таких же молодцов, что умеют строить, приводи.
– Может, возьмете и меня? – вступил вперед Ширали, постукивая перед собой палкой.
– Слепого? – поразился Сен-Жермен. – На что ты годен?
– Всякое дело следует начинать с молитвы, – ответил Ширали. – А молитвы слепца ничем не хуже молитвы зрячего. И даже лучше, ибо его ничто не отвлекает.
– Твоя правда, философ, – согласился Сен-Жермен. – Сколько стоит твоя молитва?
– Обращение к всевышнему – бесценно, – отвечал Ширали. – И это так же верно, как то, что все мы произошли от Адама и Хавы.
– Да-да, – раздраженно ответил Сен-Жермен, – И все мы, выходит, братья. Благодарю, что напомнил.
– Твои слова справедливы, – продолжал Ширали. – Но много ли справедливости в том, что у одних есть все, а у их братьев – ничего?
– На все воля господа, – вздохнул Сен-Жермен и бросил Ширали серебряную монет у.
Ширали нашел ее по звуку, с которым она ударилась о землю, ощупал, определяя стоимость, и воздел руки к небу:
– Как мало теперь ценят братьев!
– Бери и помалкивай, – ответил Сен-Жермен. – Если сюда сбегутся наши остальные братья, тебе и этого не достанется.
Калушкин крякнул от удивления, с какой ловкостью Сен-Жермен отделался от попрошайки, и, чтобы не опровергать великие истины, тоже сунул нищему монету, как брату.
На том они и расстались. Всю ночь друзья пировали в чайхане, и Муса-Гаджи не уставал пересказывать Ширали те чудесные мгновения, когда он вдруг увидел свою Фирузу, которую он теперь любил еще сильнее. Так сильно, что готов был разнести цитадель, где ее прятали.
Глава 57
План Сен-Жермена Надир-шаху понравился. Особенно то, как будет явлено величие властелина мира в сравнении с жалкой норой Петра, которого называли Великим. Чтобы убедиться, сколь впечатляющей будет разница, и заложить первый камень своего нового дворца, Надир-шах изволил покинуть цитадель и выехать в город.
Кортеж двигался со всеми обычными предосторожностями, но, так как была пятница, Надир-шах решил посетить древнюю Джума-мечеть, где и совершил молитву вместе с многочисленными прихожанами. По завершении молитвы мулла произнес хутбу на имя Надир-шаха, как это делалось в Персии.
Надир пожертвовал мечети кисет с золотыми монетами и направился дальше. Мечеть ему понравилась, но его чем-то смутил невысокий столб, стоявший во дворе мечети под высоким деревом. Этот столб напомнил ему Делийский столб исполнения желаний, который он не сумел обхватить руками и не смог вырвать из земли. Но Надир-шах прижимал к груди свой знаменитый щит побед и не сомневался, что все его желания сбудутся. И что гордая горянка, увидев поверженный Дагестан, сменит свою напрасную гордость на жаркие ласки.
![](i_096.jpg)
Вопреки ожиданиям свиты, которая предлагала снести последнее напоминание о прежнем владычестве русских, Надир отнесся к землянке Петра с почтением. Скромность русского императора говорила о многом. Будь он занят собственными удовольствиями, он бы не смог сделать столько, сколько сделал. Завоевать земли от Астрахани до персидских провинций вокруг Каспийского моря – это кое-что значило, и шах способен был оценить это по достоинству.
– Неизвестно, как бы все обернулось, если бы мне пришлось иметь дело с императором Петром, а не с его наследниками, – думал Надир-шах. – Возможно, тогда эта жалкая землянка показалась бы мне величественнее Тадж-Махала.
У Калушкина отлегло от сердца. Он любил Петра всей душой и мог не пережить надругательства над его памятью.
Надир велел оставить землянку на месте и приставить к ней охрану, а дворец возвести ближе к южной стене, чтобы к нему можно было подъезжать через ворота Дубары-капы.
– И пусть он будет не столько красив снаружи, сколько прекрасен внутри, – продолжал Надир-шах, как будто землянка Петра изменила его первоначальные планы. – Пусть будут в нем чудесные покои, сад и фонтаны, гарем для владычицы моего сердца и все остальное, как подобает дворцам. Конюшни должны быть просторны, а погреба обширны. А от дворца к городу пусть протянутся широкие улицы с великолепными зданиями и караван-сараями!
В прилегающей к морю местности, называемой Дубары, шах велел построить казармы для своей гвардии. На том самом месте, где еще оставались руины земляной крепости, в которой стояли полки Петра. Было известно, что русский государь сам определил это место, собственноручно сделал чертеж и отмерил участки.
Когда Сен-Жермен доложил Надир-шаху, что русский царь собирался построить у города еще и гавань с портом для торговых кораблей, Надир-шах велел закончить дело, начатое Петром.
– И не только для торговых, – добавил он. – Пусть здесь стоят и военные корабли, которые строят для меня англичане.
Для Сен-Жермена и особенно для Калушкина это было новостью. Но оказалось, что так оно и есть. Англичанин Эльтон уже построил в персидском порту Лангеруте фрегат с восемнадцатью пушками и теперь строил новые корабли, большие и малые. Надир-шах сделал Эльтона своим адмиралом и положил ему хорошее жалование. В помощь ему были высланы и казаки, обитавшие у Низовой пристани. Якоря для кораблей ковали на железных заводах в Мосуле. Вся Лангерутская область была подчинена потребностям Эльтона, и теперь там сеяли много конопли, из которой вили веревки и якорные канаты.
Новое место для дворца, которое указал Надир-шах, начиналось как раз там, где стояла чайхана. Дрожащий от страха чайханщик, упавший ниц перед повелителем, так и не набрался смелости подняться. Увидев его и поняв, в чем дело, Надир-шах спросил:
– Сколько стоит твоя чайхана?
– О мой повелитель! – срывающимся голосом произнес чайханщик. – Она ничего не стоит, если самому великому падишаху понадобилось это место.
– Назови цену! – велел Надир-шах.
Слуги подняли чайханщика на ноги, и тот, набравшись храбрости, попросил:
– Цена ее – милостивое соизволение великого повелителя, убежища справедливости, чтобы я построил новую чайхану на улице между дворцом славного падишаха и городом.
– Будь по-твоему, – согласился Надир-шах.
– О великий Аллах! – завопил от счастья чайханщик. – О безграничная милость повелителя!..
Тем временем появился большой камень, который притащил слон Мусы-Гаджи. Слуги шаха постелили на землю ковер, переложили на него камень и, взявшись за края ковра, понесли камень к шаху. Стража расступилась и вновь сомкнулась вокруг его величества.
Надир-шах наступил на камень ногой и оглянулся на Сен-Жермена:
– Теперь ты еще и мимарбаши – начальник строителей. Я положил свой камень, а ты положишь остальные.
– Слушаю и повинуюсь, ваше величество, – склонился перед шахом Сен-Жермен.
Когда шах со своей свитой удалился, появились десятки ароб, которые везли длинные каменные плиты. Их сопровождали конные каджары.
– Откуда столько? – удивился Муса-Гаджи.
– С кладбища, – пояснил Ширали.
– Надмогильные плиты? – ужаснулся Муса-Гаджи.
– Какая разница? – развел руками Сен-Жермен. – Покойникам они ни к чему, а если полагаться только на твоего слона, даже такого сильного, дворец не построят и за сто лет.
– Однако это кощунство, – возразил Калушкин.
– Моя голова мне дороже этих камней, – сказал Сен-Жермен. – От шахских палачей не спасет никакой эликсир.
– Выходит, господин хороший, вы взялись не за свое дело, – сказал Калушкин.
– О мсье Калушкин, чем только мне не приходилось заниматься! – вздохнул Сен-Жермен. – Да еще в разные времена…
Напустив туману насчет таинственных сторон своей жизни, Сен-Жермен собирался было уехать вслед за шахской свитой, но вопрос Мусы-Гаджи его остановил:
– Известно ли вам, что написано на этом камне?
Сен-Жермен вгляделся в вырезанную на надгробии надпись, но ничего разобрать не смог.
– Так что? – спросил вместо него Калушкин.
– Под этим камнем был похоронен персидский воин, да простит Аллах его грехи, – сказал Муса-Гаджи, читая надпись. – И это было так давно, что он может оказаться из славных предков Надир-шаха.
– Гм, – призадумался Сен-Жермен. – Это меняет дело.
– Не зря говорится, что негоже тревожить прах усопших, – сказал Калушкин, крестясь.
– Так пусть добудут мне камень там, где берут другие, – велел Сен-Жермен своему помощнику-персу. – Побольше и побыстрее.
– В каменоломне, – подсказал Муса-Гаджи.
– Я пошлю туда рабов, – кивнул перс. – Камень будет.
– А если не будет, то не будет и твоей головы, – пригрозил Сен-Жермен, больше тревожась за собственную голову. – Ну же, шевелитесь, бездельники! А эти камни верните на место, не то за ними явятся призраки!
Перс поспешил исполнять приказ, и скоро вереница ароб двинулась в обратную сторону.
Сен-Жермен достал из глубокого кармана камзола фляжку с коньяком и сделал изрядный глоток.
– Варвары! – сердился он. – Наука процветает, а они вцепились в свои предрассудки.
– Так уж у них заведено, – ответил Калушкин, не отказавшись пригубить из фляжки Сен-Жермена. – А что, чародей вы наш, не навестить ли нам хамам? Говорят, тутошние горячие воды да банщики-костоправы так омолодить могут – не в пример вашему эликсиру.
– Отличная идея, мсье, – кивнул Сен-Жермен. – Чтобы стать бессмертным, нужно заботиться о здоровье. Это весьма усиливает действие эликсира.
И они отправились в дербентские бани, обсуждая вопрос о строительстве англичанами персидского военного флота, который встревожил обе стороны: Калушкина – потому что флот строился на Каспии, Сен-Жермена – тем, что, если флот строится на Каспии, он может быть построен и в Персидском заливе, а это уже было серьезной угрозой для Индийского океана, где владычествовали французские эскадры.
Глава 58
От пережитых волнений Сен-Жермен забыл в чайхане план будущего дворца, и теперь в нем пытались разобраться Муса-Гаджи и Ширали. Главное им было понятно: вот тронный зал, вот покои, вот селямлик – для приема гостей, здесь – сад, здесь – бассейн, хамам… Непонятно было лишь назначение длинного и слишком узкого коридора, ведшего от гарема в сторону моря. Да и прочерчен он был не ясно, как другие помещения, а едва заметными линиями.
– Это для спуска воды из бассейна, – предположил Ширали.
– Для спуска воды тут трубы указаны, – тыкал в чертеж Муса-Гаджи, – и для подвода тоже.
– Может, тайный ход? – чесал затылок Ширали. – Шах любит незаметно подглядывать за наложницами.
– Неужели ты думаешь, что он будет пробираться в свой гарем по узкому подземному коридору?
– Ну, тогда… – морщил лоб Ширали.
Чайханщик принес свежего чая и тоже уставился на чертеж.
– Что это у вас за картинка?
– Это – образ будущего дворца падишаха, – объяснил Муса-Гаджи. – С гаремом. Ты когда-нибудь видел гарем?
– Не только видел, но и бывал там! – гордо сообщил чайханщик.
– Ты? – не поверил Ширали. – Скажи еще, что ты – евнух.
– Сохрани меня Аллах, – провел рукой по бороде чайханщик. – Но клянусь своей бородой, что был в настоящем гареме и видел такое, что вам и не снилось!
Друзья недоуменно переглянулись, и Ширали попросил чайханщика:
– Так расскажешь или потребуешь плату за свою тайну?
– Плату я получил сполна в том самом гареме, – многозначительно подмигнул чайханщик. – А дело было так…
И чайханщик пустился в сладостные воспоминания:
– Не думаете ли вы, что я всегда был презренным чайханщиком? Гарем – вместилище тайн, которые известны только его обладателям и мне! Не скажу, где это было, потому что тот паша, важный сановник, еще жив, дай Аллах ему здоровья. У него было много государственных дел, четыре жены, а сколько у него было наложниц – он и сам не знал. Такой уж он был человек, что взятки предпочитал получать наложницами. Очень он красавиц любил, особенно молодых. Любоваться – любовался, особенно когда они в бассейне плескались, только не до всех у него доходили руки.
И гарем у него был что райский сад. Даже зимой в нем распускались чудесные цветы. Это потому, что было тепло, а тепло было, потому что я в том гареме служил истопником.
– Где печи, а где гаремные красавицы? – сомневался Ширали.
– Печи были внизу, – согласился чайханщик. – И много в них угля сгорало. А я таскал его и таскал и сам стал похож на мавра, который охранял гарем. Тот бедняга был из Абиссинии и все время мерз, стоя у дверей гарема. Вот я и стал пускать его к себе погреться. Он-то мне и рассказал, чем заняты гаремные красавицы.
– И чем же они занимались? – ревниво спросил Муса-Гаджи.
– Вам лучше не знать, – многозначительно произнес чайханщик. – Но, чтобы заполучить к себе настоящего мужчину, они готовы были на все. Даже евнуха пробовали подкупить, чтобы завести себе поклонников. Но абиссинец только вздыхал и хватался за свою голову, которую боялся потерять из-за жаждущих любви наложниц.
– Говори толком, – попросил Ширали. – Ты-то тут при чем?
– А при том, что мне приходилось утешать несчастного евнуха. А утешался он только кальяном, в котором табак был смешан с лучшим сортом банджа, приготовляемого из сгущенного сокаиндийской конопли, а в воду было добавлено сладкое вино. И когда бандж овладевал им, евнух засыпал так крепко и надолго, что не просыпался даже от собственных воплей. А вопил он о том, что напрасно сделался евнухом и хочет вернуться в родную Абиссинию, где девушки красивее, чем в холодной Турции. Когда я убедился, что евнух не проснется даже от трубы Азраила, я стал переодеваться в его одежды и посещать гарем, чему красавицы были несказанно рады.
– Так ты, выходит, большой грешник? – усмехнулся Ширали.
– А разве не грех томить юных красавиц, которые вполне могли состариться, так и не познав любви? – отвечал чайханщик. – Я уверен, что они и на том свете за меня молятся.
– На том свете? – удивился Муса-Гаджи. – О чем ты говоришь?
– Всему виной ревность! – воскликнул чайханщик. – Одни наложницы нравились мне больше других, а были еще и те, которые готовы были до старости оставаться верными своему господину. Хотя он, я думаю, даже не помнил об их существовании. Как бы там ни было, а сплетни завистниц дошли до ушей самого паши. Слава Аллаху, меня тогда не было в гареме, я как раз отправился с ослами за углем.
– Что же там случилось? – торопил Ширали.
– Паша умертвил половину гарема, виновных и невиновных, павших жертвой наветов завистливых соперниц. Правда, те, кому сохранили жизнь, видимо, надеялись заменить моих возлюбленных и указали на абиссинца как на преступника. Сколько тот евнух ни уверял, что даже при особом старании не смог бы совершить преступление, в котором его обвиняли, это его не спасло. Что с ним сделали палачи, вам тоже лучше не знать…
– И чем же все кончилось? – спросил Муса-Гаджи.
– Ничем. Все выглядело так, будто ничего не случилось. Я же говорил, что паша был на высокой должности, и лишние разговоры ему были ни к чему. Зато уж мне пришлось потрудиться.
– Опять в гареме? – изумился Ширали.
– Почти. Я вытаскивал трупы и делал так, чтобы они бесследно исчезали в темных водах Босфора.
– И никто ничего не видел? – не верил Муса-Гаджи.
– И не мог увидеть, – объяснял чайханщик. – Как в каждом приличном гареме, там был тайный подземный коридор, через который удаляют неугодных наложниц. Их зашивают в мешки, бывает – еще живых, вместе с парой чугунных ядер, которые должны им кое-что напомнить. Потом тащат по этому коридору и избавляются от позора.
Муса-Гаджи показал загадочные линии на чертеже дворца и спросил:
– Значит, и здесь устроят такой коридор?
– А как же! – кивнул чайханщик, покосившись на бумагу. – Он самый и есть. Гарем без этого не бывает, как не бывает женщин, которым жизнь дороже любви.
– Откуда ты знаешь? – с надеждой спросил Муса-Гаджи.
– Знаю, поверь мне, – загадочно вздыхал чайханщик. – Как знаю и то, что этот коридор на карте ведет сначала в подземные покои, а оттуда – к морю, где топят неугодных невольниц.
– Подземные покои? – не понимал Муса-Гаджи, вглядываясь в чертеж.
– Это такой подземный павильон с куполами из цветного стекла. Там прохладно, когда жара, а мраморные полы и стены украшены, как драгоценная шкатулка, из фонтанов льется розовая вода или лимонная, а бывает, и та, и другая. А в бассейне плавают чудесные рыбки.
– Но почему тайный коридор ведет именно туда? – спросил Муса-Гаджи.
– Потому что владыка гарема уединяется там со своими избранницами. И никому не ведомо, что там делается.
Как неведомо и наложницам, что такое особое приглашение может оказаться для них последним.
– Как же ты оказался здесь, если у тебя была такая сладкая жизнь? – удивлялся Ширали.
– Мне предлагали хорошую должность, – сказал чайханщик. – Но я отказался и сбежал из Стамбула при первой возможности.
– Почему, если должность была хорошая? – спросил Муса-Гаджи.
– Это была должность евнуха.
Чайханщик поднялся и пошел за горячим чаем, потому что прежний уже остыл, пока он рассказывал о своих похождениях в серале паши.
– Подземный коридор может нам пригодиться, – сказал Ширали.
– По крайней мере не придется делать подкоп, – согласился Муса-Гаджи, хотя он предпочел бы вырыть подкоп, чем узнать о том, что случается в гаремах.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?