Читать книгу "Безымянный горизонт. Книга 2"

– За всеми этими словами я так не услышал ответа, – спокойно констатировал Укль.

Дарс понял, что уйти от ответа ему не удастся.

– Скажите, неужели вы сами никогда не сомневались? – в сердцах воскликнул он. – Неужели никогда не думали, что все может быть не так, как вам кажется? Я сейчас ничего не утверждаю, мне просто интересно. Ведь это нормально – сомневаться, ошибаться, разочаровываться…

– Что он такое говорит? – рассеянно захлопал глазами Пикка.

– Скажи, Дарс, – Укль говорил очень тихо, поглаживая дремавшего на коленях Мулу, – ты сомневаешься в тепле, что дают тебе Блесса и Унас? В том, что под дождем ты мокнешь, а еда утоляет голод?

– Это не то же самое...

– А для нас – то же. Мать давала нам тепло, мальсу, защищала от Карэда Модура. Мы жили благодаря ей. А вольды всегда считали, что она принадлежит им. Называли ее странными словами, пытались отнять! Пока мы не ударили по их бледным тонким рукам, что они тянули к нашей святыне! Вот она, правда.

– Они не пытались ее забрать! Они просто хотели понять...

– Это всего лишь их слова, Дарс. Я много нового услышал за время пребывания здесь. И если тебе кажется, что в этом вранье есть что‑то правдивое, то у нас с Пиккой такого ощущения нет.

– У меня лишь есть сомнения – по поводу всего, что слышу вокруг. Слишком много информации и крайне мало ответов. Пока я сам эти ответы не найду, я предпочитаю сомневаться во всем, чего до конца не понимаю. Вот и все, что я могу сказать.

– Ты по‑прежнему не ответил на мой вопрос. Чем дольше ты избегаешь его, тем тяжелее у меня на душе.

– Я искренне хочу вам помочь, – твердо сказал Дарс. – Вы мои друзья. Я хочу найти Валиса Маль, хочу помочь вашему народу! Я лишь не уверен в методах. Но если вы пойдете в Щели, с высокой долей вероятности не вернетесь в Иссулу. Я предлагаю другой путь. Возможно, он длиннее. Не уверен, что сильно безопаснее, но, по моему мнению, в этом направлении у нас гораздо больше шансов достигнуть наших целей: добраться до кхазров, победить их, если это возможно, и найти Валиса Маль. Вот мой ответ.

– Но ты же... ты же снова не ответил... – с грустью в голосе пробормотал Пикка.

– Оставь его, Пикка, – тихо сказал Укль. – Он и не ответит.

– Укль... – начал было Дарс.

– Оставь, – прервал его бывший тиссула. – Мы пойдем к Большой воде, в Норра Ша. С тобой наши шансы выше. Если ты думаешь, что так мы скорее достигнем успеха в поиске Матери, то я доверюсь тебе. А дальше… – он опустил голову, погладил урчащего Мулу и снова поднял глаза на Дарса, – дальше время расставит все по своим местам. И каждый займет в этом мире место, для которого был рожден.

2

Дарс сидел, облокотившись о высокую спинку стула, и застывшим взором сверлил один из плодов, сваленных горкой в середине вместительной тарелки. Фрукт был совершенно круглым, насыщенно‑зеленоватого цвета, с двумя продолговатыми припухлостями с одной стороны. Назывался он утриза и выглядел незрелым, не аппетитным, со сладко-солоноватым вкусом, который Дарсу совсем не нравился.

Глубоко погрузившись в мысли, Бардин неотрывно смотрел на плод, но на самом деле ничего не видел. И даже шум голосов, раздававшихся вокруг, как-то проходил мимо его ушей.

– Касайа, это неприемлемо! – возмущенно воскликнул Фуртард. – Ильсидо – прекрасный магрис, его все уважают и чтят, но то, что ты говоришь, – абсолютнейшая нелепость!

Дарс вздрогнул и, повернув голову, посмотрел на женщину во главе стола. Аласа расположилась в большом, излишне просторном для нее кресле. Судя по не слишком уверенной осанке, она чувствовала себя в нем не слишком комфортно, но взгляд ее оставался строгим и полным решимости.

Помимо Дарса в помещении находились еще семь вольдов. В отличие от него, погруженного в раздумья, остальные целиком отдались дискуссии. Громкий возглас Фуртарда лишь на мгновение заставил Бардина прислушаться к разговору.

– Ты знаешь, что я не могу занять место ворта, – сдержанно произнесла Аласа, – даже если бы и хотела. Но кто‑то должен. И кандидат нужен достойный.

– Я не то, чтобы против уважаемого магриса, – Фуртард почтительно кивнул ученому, – но, мне кажется, у него хватает других забот, которые просто не позволят ему в должной мере управлять тем, что осталось от нашего государства. А осталось, как ты можешь заметить, совсем немного… Есть и другие, кто вполне способен взвалить на себя эту тяжелую, но ответственную ношу.

– Ты же, конечно, сейчас про себя? – с легкой иронией уточнила Аласа.

– Нет! – поспешно прервал ее старик, слегка смутившись. – Это решать не мне. Необходимо голосование – так было всегда. Ты – кутта. Как ты справедливо заметила, ты не можешь быть вортом. Значит, решение ложится на плечи всех членов совета. Мы сообща должны выбрать нового правителя. Им может стать любой из нас! – Фуртард обвел рукой присутствующих. – А то, что предлагаешь ты, – нарушение обычаев.

– По правилам касайа имеет право быть защитником страны сорок три дня и ночи, – пояснила Аласа. – На большее я и не претендую.

– Все верно, Аласа, – кивнул Фуртард. – Но и назначать нового ворта ты не можешь...

– А кто назначает? Я лишь предлагаю. Это вроде бы не запрещено никакими обычаями? – в голосе женщины прозвучала едва заметная насмешка.

– Прости, касайа, но мне показалось иначе. Выглядит как попытка влияния на Совет. Прошу прощения, если понял тебя превратно. Но…

Дальше Дарс снова утратил способность внимать происходящему. Он чувствовал себя лишним в этом зале, который Аласа, временно вступившая в права ворта, использовала для заседаний, пока Зал Совета восстанавливали после страшных разрушений.

Дворец ворта пострадал существенно – работы велись денно и нощно, и по длинным петляющим коридорам внушительного сооружения постоянно разносились звуки стройки.

Мысли Бардина были далеко отсюда. Он никак не мог выбросить из головы разговор с пиласами. Дарс понимал: он не может отвечать за их поступки, всегда быть рядом и защищать этих упрямых, неразумных существ. Но все равно невольно ощущал ответственность за их жизни.

Осознание этого особенно остро вспыхнуло после смерти Лиллы.

В первые дни после отражения нападения кхазров Дарс пытался убедить себя, что в гибели девочки нет его вины. Но, раз за разом прокручивая в памяти события того дня, он испытывал горечь и досаду. Перед глазами вставала одна и та же картина: холод инопланетной стали в руках, мелкая вибрация работающего оружия кхазров, а затем – светящийся поток смертоносной энергии…

И вот она, лежащая на земле с огромной раной, слишком большой для ее миниатюрного тельца. В ее глазах было столько тепла и доброты – словно она пришла в этот мир откуда‑то извне, не будучи его частью. В этом они с Дарсом были так похожи. Лилла не должна была погибнуть в этой войне – тем более так глупо.

Разумом Дарс понимал, что не мог поступить иначе: в тот момент у него просто не было времени на раздумья.

Со временем боль, конечно, притупилась, превратившись в уродливый шрам – он саднил, беспокоил, но уже не вызывал мучительных душевных терзаний.

И тогда Бардин дал себе обещание: больше никогда не испытать подобной горечи утраты. Он сделает для этого все, что в его силах.

А значит, пока оставались хоть какие‑то шансы, он должен был отговорить пиласов от необдуманных шагов. Жаль, что даже этого может оказаться недостаточно…

Подняв глаза, Бардин оглядел собравшихся престарелых вольдов. В дорогих, изысканных одеяниях они вальяжно расположились в просторных креслах, лениво переглядываясь сквозь полуприкрытые веки.

Для Дарса это было уже далеко не первое подобное собрание, и он успел запомнить каждого: магриса Ильсидо, Фуртарда, Патораса, Гууса, Кастона. Последний, как всегда, заметно выделялся.

Кастон был верховным жрецом Ордена Живого Семени, и его белоснежная туника с высоким воротником отчетливо контрастировала с гораздо более темными одеяниями прочих вольдов. Дарсу нравился Кастон – не столько из-за статуса, сколько из-за манеры держаться. Не высокомерной, а скорее отстраненной. Единственный здесь, кто не принадлежал к Высшим Семьям, он тем не менее обладал авторитетом, не уступавшим прочим.

Еще этот невысокий старичок, которого, кажется, звали Алиппек. У него были странные рога – короткие и толстые, что росли несколько иначе чем у остальных. Алиппек говорил мало и преимущественно беспокойно ерзал в кресле, оглядывая присутствующих влажными, чуть выпученными глазами.

Сам Дарс, как обычно, молчал. Сидел и слушал, как вольды вместе с Аласой обсуждают судьбу полуразрушенной столицы.

Он находился в Кархатэ уже больше месяца, и, несомненно, произошедшие события наполнили его фигуру особой значимостью, возможно даже неким влиянием. И все же это не сделало и не могло сделать его «своим» здесь. Дарс по‑прежнему очень мало знал о происходящем – и в особенности о самих вольдах.

Аласа, конечно, не оставляла его один на один с вопросами и по мере возможности посвящала в некоторые детали культуры и обычаев своего народа. Но этого было явно недостаточно. Вступив во временное управление погибающим государством, она уже не могла уделять ему много внимания.

И потому Дарс до сих пор не мог до конца понять, зачем она так настойчиво требует его присутствия на этих бесконечных совещаниях.

Судя по взглядам, не всегда это понимали и остальные. В них уже не было прежней враждебности – лишь сдержанное любопытство и привычная настороженность, глубоко укорененная в народе, живущем в постоянной войне. И винить их за это Дарс не мог.

Но сегодняшнее собрание отличалось от прочих.

Даже скучая по привычке, он осознавал: сегодня будет принято важное решение – а возможно и не одно. И он определенно хотел при этом присутствовать.

Первое, что хотела сделать Аласа, – лоббировать избрание Ильсидо вортом. Понять ее было несложно: магрису она доверяла больше, чем кому-либо в Кархатэ.

Однако в успехе Дарс сомневался. Ильсидо, конечно, был умен, но невероятная, фанатичная увлеченность своей работой являлась непреодолимым барьером. Да и управленческих амбиций магрису так же не хватало.

Ну и самое главное – он совершенно не горел желанием менять свою лабораторию на этот дворец.

И обо всем этом присутствующие, конечно, были осведомлены.

Но куда больше Дарса волновало другое – экспедиция.

И вот здесь ему действительно хотелось услышать от Совета одно слово: «да».

Что‑то холодное коснулось подбородка Бардина, и он вздрогнул, выйдя из оцепенения. Подняв руку, он машинально погладил гладкий бок Мула, развалившегося у него на плечах. Зверек поднял голову и уткнулся мокрым холодным носом в щеку Дарса.

– Ложись, спи, – тихо пробормотал он, пытаясь успокоить неожиданно проснувшегося зверька.

Положив ладонь на голову Мула, Дарс аккуратно прижал его к своей груди. Чича не сопротивлялся и, вроде бы успокоившись, улегся обратно.

– Если бы не настойчивость Ильсидо, – услышал Дарс словно издалека голос Аласы, – вы бы казнили Дарса, и сейчас этого разговора не было бы вовсе! И не было бы всех нас: ни тебя, Фуртард, ни тебя, Гуус, ни меня – никого!

– Аласа… – раздался неуверенный голос Ильсидо, сидевшего напротив Бардина, слева от женщины.

– Подожди, магрис, я должна закончить, – подняла руку Аласа. – Я лишь кутта и прекрасно отдаю себе отчет в том, что не могу вам, уважаемые, указывать, какое решение принять. Но хочу, чтобы мои слова дошли до каждого из вас! Лучше Ильсидо никто не сможет управлять Кархатэ и нашими землями, которых и так осталось немного!

– Хорошо, мы услышали тебя, касайа‑кутта, – спокойно ответил Гуус, зашелестев мантией. – И на твоей стороне правда, чего уж скрывать, – старик покосился на Дарса. – Мы ошибались. И если бы не Ильсидо, эта ошибка стоила бы нам дорого. Но что скажет на твое предложение сам магрис? Готов ли наш глубокоуважаемый Ильсидо занять место твоего отца? Понимает ли он всю глубину ответственности, что ляжет на его плечи, едва он примет титул ворта? – Гуус посмотрел на Фуртарда. – Ведь всем нам известно, как много времени отнимает у него его работа. Готов ли он пожертвовать этим временем ради государственных забот?

Дарс заметил, как Аласа сразу приуныла, бросив короткий взгляд на смущенного и раздосадованного ученого, сидевшего рядом с ней.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь непрекращающимся грохотом и шумом, доносившимся из открытых окон и из‑за плотно прикрытой двери. В коридорах и помещениях дворца еще не закончились строительные работы, да и во дворе, на площади, вовсю орудовали плотники и столяры. Предстояло еще очень много сделать, чтобы привести некогда величественное сооружение в более‑менее подобающий вид. Три башни из четырех были полностью разрушены, повсюду виднелись завалы, крыша была повреждена – все это еще предстояло восстановить.

Тем временем магрис продолжал молчать. Дарс подался вперед и взял с тарелки мализа – оранжевый плод, вкус которого, в отличие от утризы, ему нравился. Он напоминал сочный, слегка переспелый персик, только без большой косточки в середине. Внутри было много мелких косточек, беспорядочно рассредоточенных по всей мякоти.

Едва Дарс откусил кусочек, Мула оживился, поднял мордочку с его груди и стал принюхиваться.

– Мне очень приятны слова касайа‑кутта… – наконец, прокашлявшись, произнес Ильсидо и, подняв голову, оглядел сидевших вокруг стола. – Я никогда в жизни не смел предположить, что наступит момент вроде этого. Это невероятная честь для меня… Но, как справедливо заметил уважаемый Гуус, я с трудом могу представить себе возможность совместить…

– У тебя есть ученики, – перебила его Аласа. – Я вообще не вижу в этом проблем. А как же Лаборд? Он прекрасно управлял страной, оставаясь при этом замечательным магрисом. Именно при нем, как вы знаете, закончилось Жертвенное время.

– Справедливости ради, если бы не У Лли, – подал голос Фуртард, – кто бы как к нему ни относился, если бы не восстание унетъа, неизвестно, когда случилось бы это событие. Конечно, момент назревал, но исторические документы настойчиво наводят нас на мысль о том, что едва ли это произошло бы при правлении ворта Лаборда.

Аласа бросила на него суровый взгляд.

– Я ничего не хочу сказать, – поспешил добавить Фуртард, – просто небольшое наблюдение с моей стороны. Возможно, ворт Лаборд был не так уж и хорош…

– Может, и Эйтизра для тебя не так хорош? – холодно спросила она. – Или Илатех?

– Эйтизра был велик, – сухо ответил Фуртард. – Но… посмотри, что с нами стало, Аласа. А он был лучшим из нас. Я понимаю, к чему ты клонишь, кутта. Думаю, ни для кого из присутствующих не будет откровением факт твоего увлечения научными течениями. Более того, пусть я человек верующий и свято чтущий заветы Четверых, но могу с уверенностью утверждать, что наука – это прекрасно. Она многое нам дает. Но в такое тяжелое время я бы хотел предостеречь от чрезмерной переоценки ее значимости. У нас слишком много насущных проблем – мы на грани вымирания. А содержание университета требует серьезных вложений. Несомненно, оправданных! Но в другое время, в спокойное. Сейчас же нужно вспомнить о самом главном – о богах! Мы возникли благодаря им, живем и, дай Четверо, будем жить. В конце концов, никто не знает, как там было на самом деле в те далекие времена, кутта Аласа. Основатель нового мира Илатех был набожен. Эйтизра, брат его, – так же. Его воля, его сила зиждились скорее на вере и силе, данной Четырьмя великой Семье. Что в этом от науки магрисов, а что от данной богами силы – никто доподлинно не знает. Нужен, на мой взгляд, грамотный симбиоз. Но при этом никто не должен тянуть одеяло на себя.

– Наука может объяснить все, Фуртард.

– Правда? – усмехнулся старик. – Может, Ильсидо тогда расскажет нам, откуда берутся кхазры? Как работает Слияние? И заодно объяснит, почему каждое утро восходят Блесса и Унас, а вечером заходят – да еще и в неизменном порядке?

– Ты знаешь, Фуртард, – прокашлялся Ильсидо, – что для всего нужно время. Кое-какое понимание у меня есть...

– А вот у Четверых не просто понимание, а ответы, – перебил тот. – И если они тебя не устраивают, это лишь твое упрямство и нежелание слышать. Лично мне этих объяснений достаточно. Раньше за подобные сомнения тебя лишили бы тулд. К счастью, времена изменились. Но все же не стоит слишком увлекаться поиском смысла там, где его давно нашли.

– Давайте не будем уводить разговор в извечное противостояние религии и науки, – вдруг подал голос Кастон, как и всегда, взирая на собравшихся, слегка задрав подбородок. – Это крайне непростая тема, а сейчас и без нее есть о чем поговорить… В первую очередь мне хотелось бы понять, готов ли уважаемый Ильсидо участвовать в голосовании в качестве кандидата? Лично я не имею ничего против его кандидатуры. Что же касается учения Четверых… оно действительно не дает подробных ответов. Да и не может – эти ответы просты и незыблемы. В этом есть своя сила. Наука же, напротив, – это процесс. Повесть, которая пишется прямо сейчас и, возможно, никогда не будет закончена. И в этом ее главная ценность. К примеру, меня весьма интересуют исследования аррусов – в Книге Четверых о них не сказано ни слова…

– Ответы не всегда лежат на поверхности, – заметил Паторас. – К ним нужно прийти. И, признаться, странно слышать подобные рассуждения от Верховного жреца Цирфы.

– Мне то как раз нет, – пожал плечами Гуус. – Орден Живого Семени давно и весьма охотно заигрывает с наукой.

– Заигрывает? – чуть усмехнулся Кастон. – Алхимия – та же наука, многоуважаемый Гуус. И милостивая Цирфа всегда говорила: природа дает нам куда больше, чем мы способны увидеть без знания.

– Ты вроде бы не хотел уводить разговор в эту сторону, Кастон, – сухо напомнил Фуртард.

– Ты прав, – кивнул верховный жрец. – Я увлекся.

Собравшиеся замолчали, один за другим уставившись на Ильсидо. Все ждали его слова и решения.

– Если ты не согласишься, – вдруг сказала Аласа, пристально глядя на ученого, что сидел и растерянно ковырял ногтем трещину в грубой деревянной столешнице, – меня это сильно расстроит.

– Я сразу сказал, что это не просто, касайа… – словно извиняясь произнес Ильсидо, потупив взор. – И все же.… Если выбор падет на меня, я, конечно, приму это бремя.

– Нам бы услышать от тебя ответ, магрис, – нетерпеливо произнес Фуртард. – Чуть более конкретный.

– Да, разумеется, я согласен, – он поднял глаза и посмотрел на Аласу. – Я выдвигаю свою кандидатуру от Семьи.

Женщина ничего не ответила, но было видно, что слова магриса, а точнее их интонации, совсем ее не обрадовали.

На время воцарилась тишина. Фуртард решил воспользоваться этим и сменить тему обсуждения.

– Ну что же, – сказал он, сложив ладони на столе, – теперь ты должна назначить время голосования, кутта Аласа.

– Я в курсе, Фуртард, благодарю за напоминание, – с раздражением в голосе ответила женщина. – Сделаю это, но чуть позже.

– Разумеется, – кивнул Фуртард. – У нас еще осталось несколько вопросов, требующих твоего внимания... Перейдем к ним?

– Конечно. Я слушаю.

– Что же... – прокашлялся старик. – Мы пытаемся восстановить город, но это непросто. Часть унетъа вернулась в свои дома, но очень многие по-прежнему здесь. И покидать Кархатэ не собираются. Это проблема, с которой нужно что-то делать.

– Люди бояться, это понятно, – заметил Алиппек, снова заерзав в своем кресле. – Кто из нас упрекнет их за этот страх?

– Кхазры разбиты! – звонко шлепнул по столу раскрытой ладонью Гуус. – Теперь это очевидно. Никто не видел их уже много дней. Разведчики у Гряды докладывают, что не встречали ни одного кхазра, в радиусе нескольких тысяч тосс.

– К сожалению, это не значит, что они не вернутся.

– И что же ты предлагаешь, Паторас? Кто будет вспахивать поля, кормить скот? Ты?

– Не нужно язвить, Гуус. Делу это не поможет.

– Нам нужно определиться с дальнейшими действиями. Просто сидеть и ждать смысла нет. Они могут вернуться. И, возможно, очень скоро.

– Хочешь предложить очередную экспедицию в Щели? – удивленно воскликнул Фуртард. – Думаешь, с Дарсом шансы на успех выше?

– Я не знаю... – Гуус повернул голову и посмотрел на Бардина.

– У меня есть одна мысль, – вдруг сказала Аласа. – У нас с Ильсидо.

– О чем ты? – заинтересованно вскинул брови Фуртард.

– Экспедиция и правда нужна. Но не в Щели. К Большой воде.

– Что? – едва ли не хором воскликнули присутствующие.

– В земли нийох, – спокойно продолжила Аласа. – К Урра Мон А – столице Норра Ша.

– Это с какой такой стати? Зачем? Что мы там забыли? – заголосили вольды, перебивая друг друга.

Аласа подалась вперед, опершись на локти.

– Есть причины полагать, что там могут быть ответы на наши вопросы.

– На какие вопросы?

– А у тебя их совсем нет, Гуус? – Аласа пристально уставилась на вольда.

– Нийох давно погибли, – заметил Кастон, задумчиво. – С чего вдруг ты решила вернуться к этой теме? Если даже они и знали что про кхазров, то сейчас поведать о ней там просто некому.

– Экспедиции в их земли были, Аласа, ты знаешь, – покачал головой Фуртард. – И там ничего не нашли. Их города разрушены, цивилизация сгинула. Зачем нам снова отправлять туда вольдов? У нас и так солдат не осталось.

– Мне много и ненужно.

– Тебе?.. Что это значит?

– Пойду я, Дарс, и, возможно, еще пара воинов. Не помешает хороший лекарь, – она посмотрела на Кастона. – Если ты не будешь против, разумеется. У меня даже кандидатура есть.

– Что это за глупости! – воскликнул Фуртард. – Твой отец бы никогда не допустил такого...

– Мой отец там, – резко перебила его женщина, кивнув в сторону окна, за которым возвышался огромный изувеченный ствол, медленно увядающий и клонящийся все ближе и ближе к земле. – Настало время для более решительных действий. В этот раз кхазры смогли перебраться через стену. Они практически уничтожали Кархатэ. Да, мы отбили их с помощью нашего гостя, – она бросила короткий взгляд на Дарса. – Но кто знает, с какими силами они вернутся в следующий раз?

– Если ты права, – снова заговорил Кастон. – То так ли разумно оставлять город без защиты? Уводить из него чужеземца, это обречь нас всех на гибель.

Аласа опустила голову и на время наступила тишина.

– Я думала об этом, – наконец, произнесла она. – И выбор этот правда сложен. Но без Дарса в этой миссии не будет смысла.

– Почему же, кутта Аласа?

– Дарс – туасу. Так пиласы называли своих провидцев. Он, как и они когда-то, видит сны, которые удивительным образом сбываются. Мы много слышали об этом странном, и, ранее казавшимся нам нелепым феномене в культуре пилсов. Дарс видит вещи и события, которые видеть не должен. Во сне. И он видел падение столицы нийох. Причем знать об этом и тем более видеть ее никак не мог. Это заставляет задуматься... Что-то зовет его туда, в Урра Мон А...

– Это конечно удивительно, – заметил Фуртард, взглянув на Дарса. – И, если бы я не был свидетелем многих удивительных вещей... Твои слова не прозвучали бы так для меня волнительно. Но что нам дает это видение? С чего ты взяла, что это именно знак, которому нужно следовать?

– Мы с Ильсидо считаем, что здесь есть связь. Это как дорожка из крошек, которая рассыпана кем-то неспроста. Она ведет нас куда-то. Еще в Могильном лесу, задолго до их появления, он предвидел нападение кхазров. А также он видел слияние, цидассу, в своем сне. Задолго до прибытия в Кархатэ и... – Аласа на мгновение замолчала, сделав несколько глубоких вдохов. – Он был у Камня Предков. Мне кажется этого вполне достаточно, чтобы заметить цепочку событий, которые его направляют.

– И куда? Куда, по-твоему, они ведут? – спросил Алиппек. – Эти хлебные крошки?

Его немного осоловевшие глаза сейчас были широко раскрыты и полны энергии. Никогда ранее Дарс не видел этого вольда таким возбужденным.

– Мне бы хотелось верить, что к нашей победе, – ответила Аласа твердо. – Я думаю это послание.

– Послание? Чье? Я не понимаю... – развел руками Гуус.

Женщина молчала, переводя взгляд с одного вольда на другого.

– Что вы все скажете, – сказала она, наконец, – если я предположу, что оно от Эйтизры?

Теперь настало время молчать остальным, в изумлении взирая на Аласу.

– Поясни-ка, – наконец, произнес озадаченный Фуртард.

– Неужели, после всего произошедшего, вы еще сохранили способность удивляться?! Вы же все видели, – Аласа указала на Дарса. – Его сила направленна на них! На кхазров. Но при этом, она как будто и не принадлежит ему. И это логично – он получил ее от Камня Предков. И она привела его сюда. И, возможно, должна вести еще дальше.

– Погоди, погоди Аласа... Даже если так. Но тогда почему пилсы, которые столетия преклонялись нашему камню, не получили этот дар? Почему чужак? Тот, кто вообще не имеет ко всему происходящему никакого отношения.

– На этот вопрос у меня нет ответа...

Заметив, как Дарс потянулся к очередному фрукту на столе, Аласа вдруг остановила его, воскликнув:

– Погоди! Сделай это иначе! Как ты уже умеешь...

Дарс замер с протянутой рукой. Он понял, о чем говорила Аласа, но медлил. Все присутствующие уставились на него в ожидании.

– Возьми его. Но не так. По-другому! Я прошу.

Дарс откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он смотрел на Аласу, затем медленно перевел взгляд на тарелку с фруктами. Он проделывал подобное множество раз, но каждый раз это становилось для него испытанием. Вызывать это чувство снова и снова…

Вытянув руку, он попытался сконцентрироваться, воскресить в памяти самое страшное, что пережил за время пребывания здесь. Это оказалось несложно. Перед глазами возникло улыбающееся лицо Лиллы, а следом – ее маленькое тельце, лежащее на земле, окутанное всполохами огня и черным едким дымом, стелющимся по земле. Ему были неприятны эти воспоминания, но без них было не обойтись.

Он вспомнил крики умирающих, огромные ржавые машины, безжалостно рубящие своими пилами и стреляющие орудиями, превращая жертв в окровавленные бездыханные тела. Предсмертные крики словно отражались яркими багровыми вспышками в серых кристаллах, разбросанных по округе.

Ярость тут же всколыхнулась в нем. Дарс научился вызывать и стимулировать это чувство, пробуждать его из глубин сознания, превращая в нечто материальное, осязаемое. В туман, что уже струился из его пальцев, направляясь к столу.

Хотя все присутствующие прекрасно знали о его способностях, сидящие за столом невольно охнули. Стулья заскрипели, когда вольды откинулись на спинки, стараясь отдалиться от слегка мерцающих белых щупалец, протянувшихся к тарелке с плодами утриза. Белоснежные дымчатые нити обвили один из фруктов и тут же подняли его над столом.

Плод висел в воздухе неуверенно, подрагивая и норовя в любую секунду сорваться вниз. Но каким‑то удивительным образом невесомые туманные струи удерживали его и медленно приближали к Дарсу, уже протянувшему руку.

Дарс ощущал напряжение. Сейчас этот туман был словно продолжением его руки – но он не мог полностью его контролировать. Из‑за этого фрукт трясся, крутился и то и дело норовил ускользнуть, поддаваясь силе гравитации. Однако в последний момент Бардин всегда успевал перехватить его новыми струями тумана, клубившимися вокруг плода.

В помещении воцарилась тишина. Все неотрывно следили за этим удивительным зрелищем. Даже мирно посапывавший Мула поднял голову с груди Дарса и изумленно уставился на висевший в воздухе плод.

Едва шершавая кожура утриза коснулась пальцев, Бардин резким движением схватил фрукт и, поднеся ко рту, откусил. Туман, окутывавший плод, мгновенно растворился в воздухе.

– Это мальса, – констатировала Аласа. – Все знают, что это. Камень Предков каким‑то образом наполнил Дарса этим странным туманом, который определенно связан с Древними. Кхазры ушли, и сила Дарса ослабла. Сейчас поднять этот плод – все, на что он способен. Но оба раза при появлении нашего врага он переполнялся ею, как река Миль в период биения Родника. Несложно сделать вывод, что между всем этим есть взаимосвязь.

– Ну и почему же тогда Старый Замарет пал? – спросил Фуртард. – Если все это дело рук Эйтизра, если он из далекого прошлого наделил чужака такой силой, почему наши предки проиграли? У них были лурра, были глубокие познания Эйтизра… Что‑то тут не складывается.

– Этого я тоже не знаю, – покачала головой Аласа. – Но могу предположить, что в те далекие времена кхазры были гораздо сильнее, чем сейчас. Впрочем, это лишь догадка. У меня пока попросту нет ответа. И именно поэтому мы должны туда отправиться! Ответ может быть у Большой воды.

– Я пытался изучить этот туман, эту мальсу, – сказал Ильсидо. – Я никогда не видел пыльцы полурра – в воздухе ее осталось очень мало. Да и доподлинно неизвестно, как воины лурра использовали свои силы с ее помощью. Но я смею предположить, что в Дарсе скрыта часть той силы.

– Но как это возможно?! – воскликнул Гуус. – Он не вольд! Откуда в нем это?

Никто ему не ответил.

Некоторое время все молчали, обдумывая услышанное.

– Мне понятны твои аргументы, – первым заговорил Кастон. – Если совет одобрит твое предложение, ты можешь выбрать себе служителя, или я сам назначу лучшего.

– Ты абсолютно уверена в этом, Аласа? – задумчиво спросил Фуртард. – В том, что хочешь это сделать?

– Нет, Фуртард. Конечно, я не уверена. Но мы не можем ждать, пока кхазры снова нападут, пока они накопят силы для новой атаки. Мы не можем обороняться вечно. Рядом с ними Дарс очень силен. Он словно создан против них – будто в этом его предназначение. У него есть то, чего нет и никогда не было у нас. И это нужно использовать. Да, я понимаю риски. Очень хорошо понимаю. И, конечно, я не хочу оставлять столицу в такой момент. Но другого выхода нет.

– Есть Гряда... – неуверенно пробормотал Гуус. – Она гораздо ближе. Может, с чужеземцем у нас получится, наконец, пройти через нее?

– Такие мысли посещали мою голову, не скрою, – кивнула Аласа. – Но считаю этот вариант неоправданно опасным. Нам нужны ответы, а не очередные авантюры – их и так было достаточно в нашей истории.

Она умолкла, и в комнате воцарилась тишина. Вольды задумчиво переглядывались, взвешивая ее слова.

– Я выступлю сразу после выборов, когда сложу полномочия кутта, – твердо продолжила Аласа. – Мы оседлаем самых выносливых муисъа. Если пойдем на пределе сил, то через двадцать-тридцать рассветов будем на месте.

– Тебе незачем идти лично, – после затянувшейся паузы возразил Фуртард. – Это безумие. Мы можем отправить с Дарсом лучших воинов…

– Я – солдат, – твердо сказала Аласа. – И далеко не худший. Для меня это больше, чем просто война, и вы это знаете. Я должна быть на передовой. И для меня очень важно, чтобы вы поддержали меня так же, как всегда, поддерживали моего отца.

Она обвела присутствующих пристальным взглядом, ожидая их решения. Фуртард тяжело вздохнул, его лицо прорезали глубокие тени.