Читать книгу "Безымянный горизонт. Книга 2"

Бардин опустил голову, сокрушенно замотав ею из стороны в сторону.

– Ты просишь нас, Дарс, забыть о том, что всегда было важно для нас? – спокойно спросил Укль.

– Именно так. Радо того что еще важнее. Потому что времена меняются. И если вы вовремя не адаптируетесь к переменам, то останетесь лишь в истории. У вас не будет будущего.

– Я не понимаю, о чем он, – вздохнул Пикка, покосившись на Укля. – Чосса, что ты хочешь нам сказать?

– Наверное то, что наша вера ошибочна, – удивительно невозмутимо ответил ему Укль.

– Нет-нет! – поспешно возразил Дарс. – Я не это имел в виду. Не ошибочна! Точнее… я этого не могу знать, не мне об этом судить! Но вы должны решить, что для вас важнее сейчас. Посмотрите на себя! Вы вышли из Иссулы уже очень давно. И первое время вам было тяжело! Я это помню. Совсем недавно вы не представляли себе жизнь на равнинах! Но вот вы здесь! И я уже давно не чувствую в вас этого страха.

– У меня не было страха, – пробурчал Пикка. – А равнины мне противны и сейчас. Как и вольды.

– Хорошо, не страх. Но вы привыкаете. Здесь можно жить. Но остальные остались там в лесу, полном ужасов и кошмаров.

– Это не наш дом, чосса! – резко выкрикнул Пикка. – Даже если вольды действительно пойдут в Иссулу и Рутса согласится присоединится к ним – в чем мы с Уклем сильно сомневаемся – то он сделает эти лишь для одной цели – уничтожить Карэда Модура. Но никто из нас не согласится остаться на равнинах. Это не наш дом. Это дом мерзких вольдов!

– Но он может стать и вашим... Здесь много места – хватит всем.

– Жить бок о бок с вольдами? Посмотри на это! – Пикка указал на невысокие деревья, растущие вокруг. – Что это вообще такое? Где мы будем жить? На земле? Мы не умеем как вольды строить этих странные каменные коробки. Нет, мы заберем Валиса Маль, вернем ее в Иссулу и все будет, как и раньше. Лес снова наполниться мальсой. Талусы будут спать в своих норах, а ияклисы пугать уураси своими громкими криками! Мы будем сушить фусс и курить по вечерам мрасату в Калимассе. И... если захочешь, чосса... ты будешь делать это вместе с нами...

– А если не вернете? – вздохнул Дарс. – Если не получится? И она не достанется никому? Если наша миссия провалится?

– Ты был послан Матерью, – твердо произнес Укль. – Значит мы должны ее вернуть. Ты обрел силу. С твоей помощью мы не можем потерпеть неудачу.

– Если вы будете и дальше грызться с вольдами, – обреченно покачал головой Бардин, чувствуя, что все его увещевания в очередной раз терпят крах. – То и я вам ничем помочь не смогу. Никому не смогу.

– Так скажи им чтобы не задирали нас! – предложил Укль искренне. – Я слышу твои слова. Понимаю их. Но почему мы должны идти на уступки, а не они? Я не пытаюсь оправдать Пикку, он был несдержан, и поступил, руководствуясь чувствами. Но почему ты говоришь сейчас с нами, а не с этим длинным? Почему мы должны терпеть их ложь и высокомерие? Эту грязь про то, что мы были их слугами и прочую чушь? Мы и так идем на серьезные уступки ради нашей цели: миримся с их компанией. Но ты говоришь почему-то с нами... И это неприятно.

– Я же сказал – потому что считаю, что вы поступите умнее...

– Нет, Дарс, – улыбнулся Укль. – Ты точно не считаешь нас умнее длинных. Я знаю, как часто ты проводил время у того мудреца. Помню, как ты рассказывал нам о его странных опытах и магии. Нет, все точно наоборот. Я думаю, ты просто решил, что нас проще уговорить.

– Это не так... – попытался возразить Дарс.

– Наша цель не изменилась. И мы здесь лишь ради нее. Но никак не для союза, или примирения с длинными. И не думаю, что это место может стать нашим домом. Но. Я услышал тебя. И понимаю, что ради достижения цели нужно идти на уступки. Даже если они нам неприятны. И если наш народ придет на равнины, если Рутса согласится сделать это и воевать бок о бок с вольдами, если в конце концов в этом будет необходимость – я это приму. Но едва ли это закончится примирением и уж точно мы не останемся на равнинах. Я знаю свой народ.

Укль посмотрел на Пикку.

– Уверен, что Пикка больше не держит зла на того вольда. И постарается в будущем быть сдержаннее.

– Боруг глупый, высокомерный, бесчестный муссра... – пробормотал молодой пилас.

– Возможно, – кивнул Дарс. – Но мы должны научиться помогать друг другу. Научиться подставлять плечо, а не пускать стрелу, понимаешь? Да, Боруг остр на язык и груб, но он такой, какой есть, и едва ли изменится. Но ваш конфликт угрожает безопасности всех... и, самое главное, – нашей миссии. Всегда держи это в уме, прежде чем... снова решишь выстрелить в него из своего арбалета.

– Я больше не буду в него стрелять, – выдавил из себя Пикка. – Обещаю.

Когда они вернулись в лагерь, стало уже совсем темно. Костер, разведенный Боругом, постепенно разгорался, отбрасывая пляшущие тени на окружающие деревья.

У огня сидел Угнъас и аккуратно нарезал что‑то в котел. Дарс с пиласами сбросили собранный валежник рядом с пламенем и с нескрываемым удивлением уставились на лекаря.

– Лучше молчите, – тихо предупредила Аласа, проходя мимо. – А то спугнете нашего спасителя.

– Я все слышу, – спокойно отозвался Угнъас, не оборачиваясь.

– Неужели это значит… – начал Дарс, переглянувшись с пиласами.

– …что я беспокоюсь о своем желудке, – закончил за него лекарь. – Но готовить на одного в компании было бы верхом невоспитанности, чего я позволить себе не могу.

– Да прекращай! – махнул рукой Боруг. – Не настолько все и плохо! Подумаешь, пару раз пережарили мясо...

– Вчера оно, кстати, нормальное получилось, – поддержал его Илларос.

– Потому что вчера его жарила я, – сказала Аласа.

– Лишь немного подсобила...

– Поясню, – перебил Угнъас, повысив голос. – Сегодня попробую я, а там – посмотрим. Раз все здесь, озвучу важное условие, при котором это произойдет.

– Да все что угодно, – воскликнула Аласа. – Спаси нас, во имя Цирфы.

– Не надо язвить, Аласа.

– Ни в коем случае! Я искренне. Так что за условие?

– Больше никаких ссор и драк. Это и тебя касается, Аласа.

Угнъас обернулся и посмотрел сначала на крайне удивленную такой риторикой женщину, а затем, по очереди на Пикку и на Боруга.

– Меня? – усмехнулась Аласа. – Ты ничего не перепутал, служитель?

– Ты знаешь, о чем я, – спокойно ответил Угнъас, бросая в большой котел нарезанные овощи.

– Еще раз увижу драку, – продолжил он, – или даже намек на серьезный конфликт – тут же сложу с себя полномочия. Жрать вашу стряпню, конечно, то еще удовольствие, – он поднял глаза на воинов, – но свое слово я сдержу, уж будьте уверены.

– Он начал первый... – пробурчал Пикка.

– Слыш, мелкий! – не остался в стороне и Боруг. – Ты меня чуть не убил своей игрушкой!

– Так, я понял, – Угнъас бросил на землю нож и недорезанный по́то – овощ, который по вкусу напоминал Дарсу картошку, а внешне походил на сильно волосатый киви.

– Аласа, я пытался, – лекарь поднялся на ноги.

– Я молчу, – спохватился Пикка, встретив строгий взгляд Дарса. – Больше не буду. Обещаю.

Угнъас медленно повернул голову к Боругу. Сидящий рядом Илларос с силой пнул того в плечо.

– Давай уже. Хочется нормально пожрать хоть раз.

– Буду сдержаннее... – не поднимая головы, пообещал Боруг. – Лума Ис свидетель.

Аласа была права. Угнъас оказался действительно превосходным кулинаром. Впервые за время их путешествия Дарс ел с удовольствием, а не пихал в себя пищу исключительно по физиологической необходимости. Глядя на лица остальных путешественников, можно было с уверенностью утверждать, что они испытывали те же самые чувства. Даже говорливый Илларос почти не открывал рта, наслаждаясь каждой порцией.

– Угнъас! – он же и первым озвучил свой вердикт, поставив тарелку на траву и вытерев рот рукавом. – Ну ты правда хорош, чего уж таить! Если эти двое еще хоть раз косо посмотрят друг на друга – я лично напихаю обоим!

– Можешь рискнуть, – с набитым ртом добродушно буркнул Боруг.

– Скажу от себя, – не остался в стороне и Укль. – Ваша кухня мне не по душе. Но пока что это лучшее из того, что я ел на равнинах.

– О, мне крайне приятна подобная оценка, – скромно ответил Угнъас, слегка поклонившись бывшему тиссуле. – Зная, наши… культурные особенности, в том числе в кулинарии, твоя похвала дорогого стоит.

– Где научился стряпне? – поинтересовался Пикка оскалившись и беззастенчиво ковыряя ногтем в зубах.

– Это заслуга моей матери, – пояснил лекарь. – Как мать она была... так себе, но готовила хорошо. Жили мы не богато, но благодаря ее талантам даже простой по́то я уплетал за обе щеки.

– Почему ты так о матери? – нахмурилась Аласа.

– Ты права, – кивнул Угнъас. – Мне не стоило так говорить.

– Она еще жива? – поинтересовался Дарс.

Опустив руку, он скормил Мула пару кусочков мяса. Один зверек съел, а второй схватил двумя передними лапками и бросился прочь. Дарс с удивлением обернулся и увидел, как чича подбежал к Маро. Остановившись в паре метрах от пустившего корни древесного изваяния, зверек осторожно положил на землю свою добычу и, подняв голову, в ожидании уставился на икъагуна.

– Насколько я знаю, да...

– Что значит «насколько ты знаешь»? – снова недовольно стрельнула глазами в лекаря Аласа.

– Мы давно не общаемся, – спокойно ответил тот. – Но это не мой выбор.

– Что случилось?

Дарс снова повернулся в сторону Мула. Зверек по-прежнему смотрел своим грустными глазами на икъагуна, ожидая, что та примет его... подарок. Но Маро не двигалась.

– Ничего. Она живет в Уллий.

– Это не близко, – потеплела Аласа, получив явно удовлетворивший ее ответ.

– Значит ты родом оттуда?

– Нет. Я родился в Кархатэ. Просто мать... – Угнъас ненадолго замолчал. – Она была женщиной простой... верила, что Мина Ру вернется в этот мир и наведет в нем порядок...

– Ах вот оно что... – Аласа понимающе кивнула. – Тогда ей явно не понравилось, что ты ушел в Орден.

Женщина несколько раз ковырнула длинной палкой тлеющие поленья в костре.

– Способности стали проявляться у меня довольно поздно, – продолжил Угнъас. – Я был уже подростком. Да, она не хотела отдавать меня. Долго время пыталась скрыть от всех мои... особенности. Даже от отца. Когда он еще был жив.

– А ты что? – спросил Илларос.

– Я? – поднял голову лекарь. – Нести добро и милость Цирфы это долг каждого, чья душа открылась ее призыву. К тому же я никогда не разделял убеждения церкви Воскрешения. Молиться и ждать – этого слишком мало. Поэтому однажды, тайком от матери, я направился в приход и все там рассказал.

– А отец что? – спросила Аласа. – Как он к этому отнесся?

– Отец владел лавкой по продаже посуды. Он был прекрасный гончар. А еще слишком мягким вольдом. В нашем доме его голос звучал крайне тихо.

– Значит из-за этого вы поссорились? – осторожно поинтересовался Дарс. – Ей за это что-то было? За то что она не рассказала о тебе Ордену.

Дарс вопросительно посмотрел на лекаря, а затем покосился на Аласу.

– Не понимаю... – нахмурился Угнъас. – А... ясно. Нет... Ну лишь общественное порицание, – тут же усмехнулся он. – Ей пришлось перебраться в Уллий. И больше мы с ней не виделись. Орден не отнимает детей насильно. Мы ищем наделенных далекими отголосками силы полурра, но принять в себя Цирфу – это добровольное решение.

– И это ваша большая ошибка! – недовольно произнес Боруг.

– Силой нельзя неволить душу.

– Ой, да еще как можно! – махнул рукой воин. – Сколько среди унетъа одаренных? Никто не знает. Но зато последователей церкви Воскрешения среди них полно! Бездельники и паразиты. Сажать за укрывательство – и все!

– Эй! – вдруг осадила его Аласа. – А ну-ка остынь...

– Да ты и сама так считаешь, – негромко пробурчал Боруг и замолчал.

– Ты видимо хочешь, чтобы было как с Орденом Покаяния? – сдержанно ответил воину Угнъас.

– Эй, – теперь Аласа уже недовольно повернулась к нему. – Тебя то куда понесло? Давай-ка теперь и ты успокоишься и не будешь говорить ерунду.

– Как скажешь, – невозмутимо ответил лекарь.

– Верующие в воскрешение миролюбивы, – Аласа снова посмотрела на Боруга. – Они по глупости может и доставляют нам сложности, но это не наша епархия, Боруг. Воинов лурра больше нет. Все, забудь! Те отголоски силы, что еще могут у кого-то проявляться, лишь капля в море былых возможностей. Прекрасно, что орден Живого Семени способен сделать с этим хоть что-то. Использовать их для пользы, взращивать в них способности к врачеванию. Это исключительно дело Ордена и Кастона. Как они решают свои вопросы не наше дело! Свою пользу в войне они приносят. Но! – она обернулась к Угнъасу. – Не сравнивай церковь Воскрешения с кающимися. С этими ублюдками...

– Я не сравнивал, Аласа. Я лишь пытался донести до Боруга, что когда-то и Церковь Покаяния была миролюбивой…

– Я поняла, о чем ты, – процедила сквозь зубы Аласа. – По-твоему мы сами виноваты в том, что последователи Ордена Покаяния бесчинствуют в городах?

– Насилие может решить проблему здесь и сейчас. Но в долгосрочной перспективе оно лишь усугубит ее. Как видишь, так и случилось...

– Проблема решена! – уверенно воскликнул Боруг. – Почти всех уже выгнали из городов. Остатки подохнут на равнинах с голоду.

– Говорят у них есть свои поселения, – подал голос Илларос. – И сейчас они станут еще больше...

– Будет время доберемся до них и там!

– Ладно, все, закончили, – вдруг громко сказала Аласа и встала. – Не стоит портить этот прекрасный вечер разговорами о кающихся. Тем более завтра рано вставать. Боруг – затуши костер. Кто первый дежурит?

– Я могу, – отозвался Илларос нехотя.

– Ты вчера был. Кто еще? Дарс?

– Не вопрос, – Бардин встал.

Все начали разбредаться по своим спальным местам. Боруг подошел к костру и сапогом стал раскидывать горящие поленья. Дарс вспомнил о Мула и обернулся. Зверька рядом с икъагуном уже не было. Как и кусочка мяса у ног древесного монстра.

Дарс направился к своему пауку и уже там нашел зверька. Он мирно посапывал у того на спине, прямо позади седла, свернувшись клубком.

– Не приняла она твоего подарка, – прошептал Дарс и слегка почесал зверька за ухом.

13

Через несколько дней пути они, наконец, добрались до гор Ута. Местность здесь была скалистой и труднопроходимой. Почти сразу они въехали в широкое, продуваемое всеми ветрами ущелье и начался довольно крутой подъем по разбитой дороге, заваленной острыми камнями, что сыпались с крутых склонов.

Пересечение гористой местности ездовым паукам давалось с большим трудом. Они громко пищали, постоянно оступались на острых камнях, разбросанных повсяюду и в целом шли крайне неуверенно и медленно.

– Сильный ветер, – пожаловался Дарсу Укль, нахохлившись.

– Что за странный звук? – спросил Пикка, прислушиваясь.

– Ветер и воет, – пояснил Угнъас. – Здесь горы, ущелья, много узких проходов и глубоких расщелин – раздолье для него.

– Что за глупости, – усмехнулся Пикка. – Ветер же не живой...

– Листья тоже не живые, но они тем не менее шумят, – заметил Дарс.

– Листья – не ветер, – со знанием дела заявил пилас. – Они трутся друг о друга от чего и возникает звук. А как может издавать звуки ветер?

– Если он дует очень сильно и в ограниченном пространстве, то может.

– А вдруг это уру ха? – с волнением в голосе произнес Пикка, озираясь. – Никогда его не видел, но знаю, что живет он как раз в таких местах.

– Уру хта, – поправил его Боруг.

Его кровоподтек уже полностью рассосался и о полученной травме напоминало лишь легкая синюшность кожи вокруг глаза.

– Я тебя не слушаю, – демонстративно фыркнул Пикка.

– Я бы тоже хотел тебя не слышать, но как видишь не получается.

– Заткни уши... вон сколько камней валяется.

– А может лучше кому-то просто рот не открывать?

– Так! – поспешно вмешался Дарс. – Давайте-ка оба успокоитесь...

– Тошно слышать как он наш язык коверкает...

– Чуйсе не ваш язык... – практически взвизгнул Пикка.

– Конечно не наш. Это вообще не язык, а убогая надстройка над саодъа...

– Хватит! – не выдержала уже и Аласа. – Боруг ты сейчас сам нарываешься.

– Я?! – искренне изумился Боруг. – Ох, ладно...

– Хочешь снова хозяйничать на кухне?

– Да что я такого сказал? – Боруг посмотрел на молчавшего пока Угнъаса. – Ну поспорили немного на тему... языковедения. Высказал небольшое замечание. Это даже и не ссора была вовсе, да, карлик?

Боруг обернулся в седле и посмотрел на Пикку.

– Не ссора, – буркнул пилас. – И я не карлик...

– Да, разумеется, наш великан!

– Боруг! – снова повысила голос Аласа.

Воин ничего не ответил.

Некоторое время они ехали молча.

– По поводу уру хта, – заговорила, наконец, Аласа. – Тема на самом деле весьма актуальная. Надеюсь, наши друзья из... Иссулы, не против, что я произношу это слово так как мне привычно?

Женщина взглянула на Пикку.

– Мы не против, – ответил за него Укль.

– Так вот, – продолжила она, – крики уру хта заметно отличаются от воя ветра. Перепутать сложно. И да, они правда здесь обитают и более того – крайне опасны. Поэтому рекомендую всем сохранять бдительность. Уру хта обычно живут у вершин, – она подняла руку и указала вперед на острые наконечники скал вдали. – Но, в исключительных случаях, могут спускаться и к подножиям. Давайте постараемся сделать все, чтобы наши пути с ними не пересеклись?

– И каким же образом? – спросил Илларос. – Сверху им гораздо легче нас заметить. Тут старайся не старайся, но это не более чем дело случая.

– Еще я читал, – подал голос Угнъас. – Что в прыжке уру хта могут преодолевать гигантские расстояния. А сила удара их передних лап такая, что способна раскрошить каменную стену толщиной в два локтя.

– Может вы предпочли бы идти через Жаркий лес и Ребристые холмы? – поинтересовалась Аласа.

– Честно говоря – понятия не имею, – пожал плечами Угнъас. – Уверен, оснований для подобного выбора у тебя было предостаточно.

– Если мосты окажутся невредимыми, мы достигнем Урра Мон А за десять рассветов. Это гораздо короче, чем путь через Жаркий лес.

– Да, но если ваши мосты разрушены, нам придется возвращаться, верно? – спросил Укль. – И к длинному обходному пути прибавится еще и пройденное через эти горы расстояние?

– Ты все верно подметил, пилс, – кивнула Аласа. – такие вот риски, да.

– Первый мост! – вдруг воскликнул Илларос. – Кажется я его вижу!

Аласа тут же пришпорила своего муисъса, догнав воинов.

– Эй, пиласы, что видите? – обернулась она и окликнула Укля с Пиккой. – В каком он состоянии. Давайте сюда!

Дарс с пиласами поравнялись с вольдами. Пикка с Уклем привстали в стременах, всматриваясь вдаль.

– Вроде все нормально, – через некоторое время сказал Пикка.

– Выглядет целым, – подтвердил Укль.

Дарс молча разглядывал небольшой каменный мост, соединявший, разорванную глубокой пропастью, ленту дороги далеко впереди. Дорога поднималась вдоль отвесной стены, уходила вправо и вверх, беспорядочно петляя и в конечном счете переходила в этот самый мост, что перекидывался через пропасть прямо на противоположную скалу, соединяя их крутые склоны. Его каменная арка хорошо просматривалась на фоне дымки, в которой утопали далеко стоящие скалы. Дальше за мостом, извиваясь, дорога продолжала свой бесконечный подъем и в конечном счете терялась где-то среди острых вершин наверху.

Мост выглядел очень старым, но, едва приблизившись к нему, Дарс понял, что не смотря на возраст, тот пребывал в довольно неплохом состоянии. Он был не очень длинным, одноарочным, метров двадцать, не больше. Во многих местах камень из которого он был сложен раскрошился, а на пролете лежали два огромных валуна, очевидно скатившихся со склонов. Но в остальном никаких иных препятствий, способных помешать им перебраться на ту сторону, Дарс так и не увидел.

Осторожно свесившись со своего паука он посмотрел вниз, в пропасть, через которую этот мост был перекинут. Склоны двух гор соединяясь образовывали узкую лощину глубиной в полсотни метров, являющуюся собой руслом бурной горной реки, что громко шумела внизу.

– Если оставшиеся два будут выглядеть так же, – констатировала Аласа, первой ступив наиспещренный трещинами пролет, – можно благодарить богов за большую удачу.

Путь до второго моста оказался еще сложнее. Они шли, растянувшись в длинную шеренгу, по узкой горной тропе, то и дело рискуя сорваться в пропасть.

Буквально вжавшись в склон горы справа, Дарс вел своего паука вперед, поглядывая на кромку обрыва, со страхом наблюдая как лапки животного ступали у самого края, ссыпая в пропасть песок и мелкие камни.

В этом смысле пиласам было заметно проще: их карликовые муисъа спокойно умещались на тропе. Да и в отличии от равнин сами горы совсем не пугали жителей леса. Скорее наоборот ограниченное пространство, вездесущие скалы и пропасти словно бы вернули их в привычную среду обитания, где хоть и не было деревьев, но вместе с ними отсутствовал и столь ненавистный им простор.

В отличии от Дарса и вольдов, пиласы, всю свою жизнь проведшие на деревьях, не боились и высоты. Единственно, что доставляло им здесь дискомфорт, это ветер, что протяжно выл, скользя по горным склонам. Иногда, он ненадолго стихал, даруя приключенцам непродолжительную передышку, но лишь для того, чтобы где-нибудь на опасном повороте горной тропы, с новой силой налететь из ниоткуда, заставляя щуриться и прикрывать глаза ладонью.

В такие моменты Дарс, вжимаясь в спину своего паука, чувствовал как под этим натиском животное опасно пятилось, неуверенно переступая с ноги на ногу, всеми силами пытаясь удержаться на краю.

Аласа, хоть и сохраняла внешне невозмутимое выражение лица, определенно чувствовала неуверенность своего муиса. Волнение слышалось в ее голосе, когда она успокаивающе гладила по шее, жалобно попискивающего паука, жавшегося к отвесной холодной стене.

– Тихо, тихо, все нормально, вперед, вперед, – бормотала она, следуя за Илларосом и Боругом.

Второй мост возник перед ними внезапно, вынырнув из-за очередного поворота скалы. При виде цели никто не проронил ни слова. Опасный путь вытянул из путников столько сил, что на радость их просто не осталось.

– Что же, – первая заговорила Аласа, когда они приблизились к обветренной каменной кладке. – Здесь дела обстоят куда хуже.

Эта переправа сохранилась значительно хуже первой. Пролет был длиннее и шире предыдущего, но его полотно зияло провалами. Обойти их, осторожно ступая по уцелевшим участкам, еще представлялось возможным… Но кто даст гарантию, что эти испещренные трещинами камни не рухнут под весом муисъа, увлекая весь отряд в бездну?

Дарс, как и прежде, спешился и, подойдя к самому краю, заглянул в пропасть. Глубина здесь была небольшой, метров двадцать, но вряд ли это могло послужить утешением при падении.

– Ненадежно, – хмуро бросил Боруг. – Выглядит скверно.

– Согласен – кивнул Илларос. – Пауки могут не пройти.

– Раньше его называли птичьим, – вдруг произнес Угнъас. – Знаете почему?

– Честно говоря, плевать, – огрызнулся Боруг.

– На перилах стояли изваяния, – ответила за него Аласа. – Восемь каменных птиц, каждая в своей позе. У Ильсидо в одной из книг была иллюстрация.

– Теперь ни птиц, ни перил, – задумчиво произнес лекарь.

– И, что важнее всего, почти нет моста, – отрезал Боруг. – Делать-то что будем?

Он выжидающе посмотрел на Аласу.

– Хочешь повернуть назад? – вопросом на вопрос ответила женщина.

Воин промолчал, вновь угрюмо уставившись на разрушенный пролет.

– А ну-ка подвиньтесь, – вдруг раздался голос Пикки.

Бесцеремонно расталкивая замерших перед мостом вольдов, пилас первым вывел своего муисъа на мост.

За ним, после небольшой паузы, последовал и Укль.

Дарс хотел было окликнуть пиласов, но промолчал, с беспокойством глядя как те медленно и осторожно продвигаются вперед, огибая провалы и перебираясь через нагромождения камней.

– Ты смотри, у этих двух яиц больше чем у вас, – усмехнулась Аласа и, проехав мимо вольдов, следом за пиласами осторожно ступила на обветренный камень моста.

За ней прошествовала, скрипя ветвями Маро.

– Они весят меньше, – попытался неуклюже оправдаться Боруг, пришпорив своего паука.

Следом поехал Дарс, а замкнули процессию Угнъас с Илларосом.

– Это не страх, Аласа, – послышался позади голос Иллароса. – Простая осторожность. Я, между прочим, из вас тут самый крупный.

– Маро, – поправил его Угнъас.

– Маро пешком ходит. Вместе с муисъа мой вес больше.

– Дискуссионный вопрос...

– Эй! Смотрите! – раздался вдруг голос Укля, едва пиласы достигли середины моста, как раз в самом опасном его участке. – Это же он? Уру Ха?

Бывший тиссула указывал на испещренный глубокими трещинами склон горы.

Дарс проследил за его жестом: вдалеке, на отвесной круче, застыла огромная тень. Из-за расстояния она казалась обманчиво малой, но в сердце Дарса мгновенно вспыхнуло предчувствие беды.

Облик твари был пугающе нелепым: карикатурно худое, костлявое туловище венчали четыре мощных конечности. Две мускулистые задние лапы с кривыми когтями намертво впились в гранит, удерживая тело на вертикальной поверхности. Передние же – длинные и жилистые – заканчивались странными костяными наростами, напоминавшими альпинистские крючья.

Слева от затаившегося монстра что-то шевельнулось. В ту же секунду уру хта распрямился, словно спущенная пружина. Мощным толчком он пролетел десятки метров и вновь вонзил свои «кошки» в скалу – значительно выше и левее. Удар поднял облако пыли, и в пропасть с грохотом обрушилась лавина каменной крошки. Хищник снова замер, припав к камню. Его длинный хвост с острым шипом на конце мерно раскачивался над бездной, а крошечные глазки на легкой, почти невесомой голове шарили по склону.

Чуть выше, вжавшись в узкие карнизы, притаились три фигурки. Серо-коричневая шерсть идеально сливалась с фоном, и Дарсу не сразу удалось их заметить. Похоже, хищник тоже потерял добычу из виду: он в нерешительности крутил головой, зависнув над пустотой.

Внезапно монстр совершил новый рывок – наугад, вверх по склону. И хотя он промахнулся, нервы у жертв не выдержали. Несчастные создания сорвались с мест и бросились врассыпную.

Как оказалось – зря. Едва заметив движение, уру хта в два прыжка настиг одного из них, схватив в полете задними лапами. Еще не коснувшись скалы, в воздухе, оно разорвало несчастное животное пополам, и лишь затем острые крюки передних лап намертво вонзились в камень. Повиснув на них над бездной, уру хта сложился вдвое, подтягивая задние лапы к самой морде, и в несколько жадных глотков покончил с жертвой. Остальным существам повезло больше: воспользовавшись кровавой паузой, они успели юркнуть в расщелины и бесследно исчезли среди скал.

– Все, хватит глазеть, – раздался голос Аласа. – Хотите, чтобы он за нами спустился?

– Пронзи меня Лума Ис... – выдохнул Боруг. – Я увидел живого уру хта...

– Пикка, быстрее... – поторопил его Укль. – Мы здесь как на ладони!

И их небольшой отряд, теперь уже напрочь позабыв об опасности сорваться, быстро пересек мост, очутившись на противоположной стороне. Нырнув под небольшое естественное углубление в отвесной скале, они на время притаились под навесом, боясь даже дышать, не то, что говорить. То и дело они молча переглядывались друг с другом, не решаясь покинуть свое укрытие.

Первой не выдержала Аласа.

– Все, его нет, – сказала она, осторожно выглянув из-за под навеса. – Поехали.

– А если он затаился? – предположил Укль. – Уру ха выглядит ловким и быстрым...

– Согласен с мелким, – подхватил Илларос. – Мне кажется, стоит не лезть на рожон и выждать еще немного...

– Чего ты там выждать хочешь? Темноты? – спросила Аласа. – Лазать по этим тропам ночью? Или может лагерь развести в горах Ута? Тут ночью холодина такая, что без костра не обойтись. Готов так отсвечивать?

– Нет, – вздохнул Илларос. – И все же...

– Поехали, – безапелляционно повторила Аласа. – Он успешно поохотился, и скорее всего убрался в свое логово отдыхать. Не забывайте, что у нас впереди еще один мост. Последний. Если его перейдем – до Большой воды будет рукой подать.

Пусть и неохотно, но они двинулись дальше.

Дарс разделял опасения Укля и Иллароса, но, постепенно, его волнение улеглось. Горная тварь больше не появлялась, и они беспрепятственно продвигались по тропе, обретая все большую уверенность.

А вскоре Бардин и вовсе позабыл обо всем на свете, ибо его взору открылось нечто невероятное. Справа, на противоположной стороне широкого ущелья, он увидел удивительное рукотворное сооружение: огромный город-дворец, стоявший на большом уступе, выпирающем прямо из отвесной скалы. Строение было поистине огромным, с множественными башенками, высоким донжоном и узкими мостиками, перекинутыми между ними.

Замок располагался под естественным козырьком, нависающим над ним в виде исполинского выступа скалистой гряды, а потому практически все время находился в тени. Прямо к высоким стенам сооружения, вдоль отвесного склона, тянулась длинная очень опасная тропинка – вероятно единственно возможный путь к нему.

Это было по-настоящему неприступная крепость, воздвигнутая здесь в столь опасном царстве камня и ветра, неизвестными зодчими.

– А вот и Курта Вол, – информировала Аласа, с не меньшей заинтересованностью разглядывая монументальное сооружение.

– Удивительно... – пробормотал Дарс. – Кто умудрился построить это чудо здесь?.. Вы говорили, что к нему идет четвертый мост...

– Да. Самый большой из четырех мостов гор Ута. Отсюда мы его не увидим. Но это и не важно, он полностью разрушен.

– Там кто-нибудь живет? – поинтересовался Укль, с восхищением разглядывая город-замок.

– Только ветер, – ответила Аласа, – и, возможно, неупокоенные души его жителей.

– Что случилось? – спросил Дарс.

– После Объединения у князя Гурда взыграла кровь Великих семей, – ответил Угнъас. – Он покинул Курта Вол и вернулся на равнины...

– Где и погиб вместе со своим отрядом, во время обороны Гасья Мол, – закончила за него женщина.

– А почему он вообще жил в горах?

– Это очень давняя история, – задумчиво произнесла Аласа. – Настолько давняя, что информации о тех события почти не сохранилось. Лишь обрывки.

– Я бы послушал... – Дарс обернулся, оглянувшись на пиласов.

Судя по выражению лица Пикки, его эта история совершенно не заинтересовала. А вот Укль, наоборот, слегка кивнул.

– Ну, кому интересно – слушайте, – заявила Аласа. – У князя Гурда был дед и звали его Добб. А у него, в свою очередь, был брат – ворт Ксатэ. В те давние времена у них случился некий конфликт. Поговаривают, Добб пытался убить своего брата, свергнуть его, но замысел раскрыли, и ему пришлось бежать в горы Ута. Ему и его сторонникам, их семьям... Иначе бы их всех бы казнили. Некоторые историки писали, что ворт Ксатэ был глуп и жесток и правил не сказать, чтобы успешно. Ну, вроде как Добб не просто так затеял все это. Как же там было на самом деле никто, конечно, не знает.