Читать книгу "Сила привязанности. Эмоционально-фокусированная терапия для создания гармоничных отношений"

Глава 2. Теория привязанности в терапии

На протяжении всей взрослой жизни наличие отзывчивого объекта привязанности остается для человека источником чувства безопасности. Все мы с момента рождения и до смерти чувствуем себя счастливым лишь тогда, когда жизнь наша организована как череда познавательных вылазок – коротких или длинных – в большой мир из зоны безопасности, которую обеспечивают нам собой близкие люди.

Джон Боулби[95]95
  Bowlby, J. (1988). A secure base. New York: Basic Books. P. 62.


[Закрыть]

Здоровые отношения благотворно влияют на нас не только с точки зрения биологии – наша личность также более склонна к изменениям при наличии связи с другими. Присутствие близкого человека активизирует зеркальные нейроны и нейронные цепи, благодаря чему мы больше узнаем о других и себе, что способствует росту и развитию.

Луис Козолино и Ванесса Дэвис[96]96
  Cozolino, L., & Davis, V. (2017). How people change. In M. Solomon & D. J. Siegel (Eds.). How people change: Relationship and neuroplasticity in psychotherapy (pp. 53–72). New York: Norton. P. 58.


[Закрыть]

Большую часть жизни Боулби описывал, как формируется привязанность и как она работает в близких отношениях: способствует оптимальному развитию и балансу или вызывает разрушительные последствия. На такую масштабную задачу не хватит и жизни, а у Боулби было не слишком много времени на создание систематизированного подхода к терапии. Однако он полагал, что успешная терапия должна завершится конструктивной зависимостью, в которой клиент обретет более адаптивные «рабочие модели себя и окружающих» (как их называл Боулби). Такие модели создают основу встроенной схемы по эмоциональному и ментальному конструированию позитивного внутреннего и внешнего мира. В свою очередь, это позволяет открыто и заинтересованно взаимодействовать с тем, что происходит в жизни человека, гибко реагировать на изменения и эффективно устанавливать связи с другими людьми. Боулби подчеркивает, что способность взаимодействовать с людьми – главный показатель здорового и позитивного отношения к жизни: «Способность создавать тесные связи с другими людьми в роли нуждающегося в помощи или оказывающего помощь может считаться главным отличительным признаком эффективного функционирования личности и психического здоровья»[97]97
  Bowlby, J. (1988). A secure base. New York: Basic Books. P. 121.


[Закрыть]. Однако первоначальная формулировка теории привязанности не объясняла, как психолог или психотерапевт может помочь клиентам перейти от стресса и потери опоры к такому «эффективному функционированию», открытости и отзывчивости.

В одной из последних работ Боулби заявляет, что суть терапии заключается в том, чтобы помочь клиентам переоценить и преобразовать динамические схемы или модели себя и окружающих[98]98
  Bowlby, J. (1988). A secure base. New York: Basic Books. Pp. 138–139.


[Закрыть]. В таком случае перед терапевтом встают пять задач: 1) обеспечить «принимающую среду», в которой клиенту будет нестрашно работать со своей болью; 2) помочь увидеть, как поведение клиента в отношениях создает ранящие его ситуации; 3) помочь исследовать отношения с терапевтом как пример такого способа вовлеченности; 4) выявить причины такого стиля поведения в прошлом клиента и «пугающие, чуждые и (или) неприемлемые» эмоции, которые вызывает этот процесс; 5) помочь понять, как опыт прошлого ограничивает восприятие мира клиента и управляет его мыслями, чувствами и поступками в настоящем, а потом помочь найти более подходящие модели поведения. Сама по себе эта концепция описывает, по-видимому, классическую терапию, ориентированную на психологическую динамику, хотя особое внимание уделяется такой функции отношений, как выживание. В этом кратком описании нет того, что Боулби добавляет в других теоретических замечаниях и разборах клинических случаев: четкий акцент на уникальную силу эмоций и способность терапевтических эмоциональных переживаний исправлять привычные паттерны поведения. Наука о привязанности привнесла в клиническую практику две основные идеи: использование силы эмоций клиента – самый мощный механизм изменений (слово модели в теории привязанности рассматривается как «горячее», то есть наполненное эмоциями), и эти изменения по своей природе межличностные, их формирует эмоциональное взаимодействие с другими людьми.

ЭФТ: ПСИХОТЕРАПИЯ, ОСНОВАННАЯ НА ПРИВЯЗАННОСТИ

Процесс здоровой адаптации (конечная цель любой терапии) на основе теории привязанности можно описать так: ощущение связи с другими людьми (через ментальные модели, в которых имитируется общение, или через реальное позитивное взаимодействие) способствует созданию эмоционального баланса и умения справляться со своими эмоциями. Этот баланс, в свою очередь, делает возможным изучение и построение гармоничного и адаптивного внутреннего мира (с позитивными образами себя и окружающих). Полное, открытое и гибкое взаимодействие с собой и другими людьми становится нормой. Отзывчивость способствует установлению безопасных связей, устраняя страх перед жизнью и формируя уверенность в своей способности преодолеть трудности. В основе этого процесса лежат управление эмоциями и взаимодействие с другими людьми. Он постоянно повторяется на микроуровне в ежедневном общении и на макроуровне – на всех этапах развития личности.

Наука о привязанности взрослых уже оказывает влияние на терапевтическую практику, подходы в которой (например, когнитивно-поведенческая терапия) изначально связывались не с моделью Боулби[99]99
  Cobb, R., & Bradbury, T. (2003). Implications of adult attachment for preventing adverse marital outcomes. In S. M. Johnson & V. Whiffen (Eds.). Attachment processes in couple and family therapy (pp. 258–280). New York: Guilford Press; McBride, C., & Atkinson, L. (2009). Attachment theory and cognitive behavioral therapy. In J. Obegi & E. Berant (Eds.). Attachment theory and research in clinical work with adults (pp. 434–458). New York: Guilford Press.


[Закрыть], а с динамической терапией, направленной на попытки разобраться в себе[100]100
  Holmes, J. (1996). Attachment, intimacy and autonomy: Using attachment theory in adult psychotherapy. Northdale, NJ: Jason Aronson; Wallin, D. J. (2007). Attachment in psychotherapy. New York: Guilford Press.


[Закрыть]. Однако в действительности гуманистические эмпирические модели терапии – это наиболее гармоничный пример практического применения современной теории привязанности. Эти модели развились на основе психодинамической модели изменений и усовершенствовали ее, в частности более четкой ориентацией на работу непосредственно с эмоциями. ЭФТ изначально предназначалась для работы с парами и семьями, и, следовательно, ее межличностная природа отражает как оригинальное видение Боулби, так и основные достижения в современной науке о привязанности, изложенные такими социальными психологами, как Шейвер, Микулинсер, и другими[101]101
  Mikulincer, M., & Shaver, P. R. (2016). Attachment in adulthood: Structure, dynamics, and change (2nd ed.). New York: Guilford Press.


[Закрыть]. Современные версии ЭФТ – в форматах индивидуальной терапии и терапии для пар и семей – отражают суть теории привязанности и способы ее конкретного применения. В настоящее время в ЭФТ используются шесть основных методов.

• Прежде всего, практическая ЭФТ постоянно фокусируется на проактивной рефлексии и управлении эмоциями. В этом случае эффективное управление подразумевает постепенное создание эмоционального равновесия и – одновременно с этим – совместное управление эмоциональными взаимоотношениями, что в совокупности составляет основу теории привязанности. Как утверждает Боулби: «Многие из самых интенсивных эмоций человека возникают во время формирования, поддержания, разрыва и возобновления связей, которые затрагивают самые глубокие чувства и поэтому называются эмоциональными связями. ‹…› Страх утраты порождает тревогу и печаль, как если бы утрата уже произошла. ‹…› И то и другое может вызвать гнев, ‹…› а возобновление связи – радость»[102]102
  Bowlby, J. (1979). The making and breaking of affectional bonds. London: Tavistock. P. 69.


[Закрыть]. Наиболее мощный триггер эмоций – проблемы в отношениях, а позитивная эмоциональная связь – наиболее интуитивный и эффективный путь к эмоциональному равновесию. Баланс достигается за счет полного принятия эмоций и восприятия их как части своей личности – а не отвергания, блокировки или фрагментирования, в результате которых эмоция остается, по словам Боулби, чужой. Наиболее естественным образом этого можно добиться во взаимодействии с другим человеком, даже если он присутствует только на ментальном уровне – в воображении. Чтобы выявить и интегрировать отдельные эмоции, необходимо определять их элементы: триггер, начальное восприятие, телесное ощущение, трактовку и побуждение к действию или мотивацию[103]103
  Arnold, M. B. (1960). Emotion and personality. New York: Columbia University Press.


[Закрыть]. В процессе клиенты меняют отношение к эмоциональному опыту, понимая свою активную роль в нем. Непосредственно, явно и наглядно они обнаруживают, как их привычный способ взаимодействия с эмоциями создает боль и страдание. После этого интеграция новых способов взаимодействия с эмоциями и управления ими может привести к более позитивному восприятию себя и повышению уверенности. Это естественный процесс снизу вверх, в основе которого лежит настройка на «ощущение себя». В этом случае недостаточно научиться просто сдерживать эмоции (такой процесс идет сверху вниз).

• Во-вторых, во время сеанса обязательно нужно создать эмоциональную безопасность. Терапия должна стать для клиента «тихой гаванью» для изучения новых и сложных эмоций. Эмоциональная безопасность формируется за счет особого вида взаимодействия между клиентом и терапевтом – они образуют нечто вроде альянса. В этом альянсе клиент должен интуитивно ощущать, что его принимают и понимают. Терапевт выступает в роли суррогатного объекта привязанности, который должен быть доступным, отзывчивым и понимающим – как родитель. Для этого терапевт должен быть искренне вовлечен на эмоциональном уровне и показывать это, как предлагает Роджерс[104]104
  Роджерс К. Становление личности. М.: Эксмо-Пресс, 2002.


[Закрыть]. Словно любящий родитель, терапевт открыто выражает уважение, сострадание и непредвзятое отношение, помогая клиенту справиться с внутренней борьбой. Такое терапевтическое взаимодействие создает у клиента чувство уверенности: его чувства принимают, предлагают ему дозированно принимать риски, успокаивают и придают уверенность, когда клиент погружается в переживание сложных отрицательных эмоций. Терапевт должен быть способен выдержать сильные эмоции и сохранить открытость и желание разобраться, даже если клиент сопротивляется, а сам терапевт испытывает неуверенность. Сам Боулби говорил о том, что при работе с женщиной, потерявшей мужа, необходимо настроиться на ее утрату чувства реальности происходящего, сопереживать ее гневу и ощущению несправедливости этой потери. Он не предлагал учить ее справляться с гневом или возвращать в реальность.

В таком союзе терапевт не пытается изменить клиента – он настраивается на клиента и принимает чувства клиента. Вместе с каждым клиентом терапевт открывает точный смысл проблем, с которыми тот сталкивается. Как указывает Гарри Стэк Салливан[105]105
  Sullivan, H. S. (1953). Conceptions of modern psychiatry. New York: Norton.


[Закрыть], очень часто чувства, которые называют подавленными, на самом деле просто не сформулированы должным образом. Терапевт постоянно настроен на эмоции клиента, и это помогает тому открыть, понять и принять свой внутренний мир. Таким образом, основная цель терапии – это не навешивание ярлыка разрушительного поведения и даже не стремление к изменениям, а постоянный фокус на развитие индивидуальности клиента. Главная задача терапевта – установить связь с клиентом, которая поддержит это развитие. Модель ЭФТ имеет четкие границы, которые позволяют терапевту сохранить собственный эмоциональный баланс и не утрачивать связь с клиентом, когда последний делится своим эмоциональным опытом, проблемами и желаниями.

• В-третьих, ЭФТ и теория привязанности одновременно фокусируются на «внутри» и «между». Они объединяют в целое личность и систему, внутреннюю реальность и проблемы в отношениях, контекст и клиента. Они изучают и работают с тем, как каждый из этих элементов влияет на остальные в конкретном моменте жизни. Реальность, образованная взаимодействием с другими людьми, и внутренняя (эмоциональная и ментальная) реальность постоянно влияют друг на друга. Внутренние качества личности (например, способность справляться со слишком сильными эмоциями) динамическим образом определяют качество и характер близких отношений клиента. Танцор и танец, личность и система становятся единой взаимосвязанной реальностью. С точки зрения как ЭФТ, так и теории привязанности отзывчивость и принятие со стороны близких людей (в число которых входит и терапевт) играют решающую роль в умении клиента распознавать и упорядочивать личный опыт. Осознание его смысла становится руководством на пути изменения поведения.

В системных моделях, к которым относятся ЭФТ и теория привязанности, причинно-следственные связи представляют набором взаимозамкнутых петель, а не линией, идущей от одной причины к одному следствию и строго в одну сторону. В таких моделях постоянное внимание уделяется взаимодействию между процессами и внутри них, а также тому, каким образом они определяют реальность клиента. Как отмечает Салливан: «Личность никогда не изолируется от комплекса межличностных отношений, в которых находится»[106]106
  Sullivan, H. S. (1953). Conceptions of modern psychiatry. New York: Norton. P. 10.


[Закрыть]. Уровень психического здоровья человека определяется степенью, в которой он «осознает свои отношения с другими»[107]107
  Sullivan, H. S. (1953). Conceptions of modern psychiatry. New York: Norton. P. 207.


[Закрыть]. В теории привязанности и ЭФТ личность рассматривается как непрерывно развивающаяся система – не объект, а процесс, который формируется в контексте взаимодействий с другими людьми. Ключевыми этапами этого процесса являются переживание и выражение эмоций. Эмоции способствуют развитию индивидуума, создают его внутренний опыт. Кроме того, способ выражения эмоций во многом определяет взаимодействие со значимыми людьми. Здоровая личность гибкая, уравновешенная, принимает себя и окружающих и постоянно развивается. Это точка зрения вторит определению моделей Боулби, который обозначил их как «рабочие», ведь функциональные, рабочие модели открыты для пересмотра и изменения при получении нового опыта. Тревожный тип привязанности, напротив, порождает хаотическое ощущение себя, когда личность постоянно пытается приспособиться к другим. Избегающий тип формирует личность с жестко очерченными границами, но уязвимую, закрытую для нового опыта.

Для Боулби индивидуум – это не замкнутое само на себя целое, а часть межличностных отношений. В современной же психотерапии приспособление рассматривается как физическая и эмоциональная саморегуляция, а не как эмоциональная сонастройка с другими. Она также трактует приспособление как независимость от других, а не как конструктивную зависимость. Боулби говорит, что людей соединяют переплетенные друг с другом петли обратной связи – непрерывные процессы, которые структурируют внутренний опыт и формируют взаимодействие между людьми[108]108
  Bowlby, J. (1973). Attachment and loss: Vol. 2. Separation: Anxiety and anger. New York: Basic Books.


[Закрыть]. Такие схемы поддерживают сами себя: способы управления сильными эмоциями и когнитивные модели смещают восприятие и реакцию; восприятие и реакция призывают привычные способы взаимодействия с другими и ограничивают возможные способы реагирования; ответная реакция подпитывает управление сильными эмоциями и отпечатывается на ментальном уровне.

• В-четвертых, в методах терапии, построенных на науке о привязанности и гуманистическом подходе (как ЭФТ), здоровая функциональность и дисфункциональность понимаются одинаковым образом. Здоровая функциональность – это набор гибких и адаптивных стратегий управления эмоциями, которые позволяют человеку восстановить утраченное эмоциональное равновесие и конструктивно работать со своими уязвимыми местами. Это комплекс позитивных, гармоничных рабочих моделей себя и окружающих, которые открыты для пересмотра в случае необходимости и задают реалистичные, но конструктивные ожидания. Это набор паттернов поведения, направленных на установление связи с другими людьми и умение реагировать на чужие потребности. Здоровый человек способен принимать и отстаивать свои потребности, но при этом обладает эмпатией, чтобы реагировать на чужие потребности. Дисфункциональность представляется в виде блоков, которые мешают открываться новому опыту, полностью осознавать эмоции, настраиваться на чувства других людей и взаимодействовать с ними. В гуманистически ориентированной терапии, разработанной Карлом Роджерсом, подразумевается, что в правильных условиях люди естественным образом будут развиваться и исцеляться. Аналогичным образом теория о привязанности утверждает, что в правильных условиях и с поддержкой человек естественным образом будет стремиться к установлению связей с другими людьми. Если это стремление встречено признанием и принятием, положительный эффект начнет расти в геометрической прогрессии. Терапевт не композитор, переписывающий для клиента партитуру, чтобы исключить из нее фальшивые ноты. Скорее, терапевт выступает в роли дирижера, который знает, что вот-вот зазвучит яркая, впечатляющая мелодия. Его задача – просто направить клиента и помочь услышать, как раскрывается эта мелодия. Безопасная привязанность не просто обеспечивает комфорт или баланс. Она создает надежный фундамент для развития личности и делает жизнь полной и полноценной.

В природе эмпирических моделей терапии, разработанных на основе теории Роджерса[109]109
  Роджерс К. Становление личности. М.: Эксмо-Пресс, 2002.


[Закрыть] и теории привязанности (например, ЭФТ), лежат сострадание и совместная работа. Цель таких моделей – не ухудшить состояние клиента, а помочь ему преодолеть сложности. Терапевт не должен отмахиваться от того, что клиенту необходимо определить собственную реальность и сформулировать ее уникальным образом. Терапевт не выступает в роли наставника для клиента, ведя его по пути заранее определенных, узких критериев улучшения. Терапия – это совместная работа клиента и терапевта. Боулби говорит об этом так: «Роль терапевта можно сравнить с ролью матери, которая создает ребенку безопасную базу для исследования мира»[110]110
  Bowlby, J. (1988). A secure base. New York: Basic Books. P. 140.


[Закрыть]. Терапевт настроен на клиента и эмоционально вовлечен – он становится источником сил для управления сильными эмоциями и раз за разом предлагает поддающиеся решению задачи, которые помогают клиенту развиваться в течение сеанса.

• В-пятых, ЭФТ, гуманистические модели терапии и наука о привязанности признают влияние прошлого опыта, в частности, на формирование чувствительности к угрозе и привычных способов самозащиты. Однако признание важности прошлого опыта не отменяет того, что ЭФТ занимается тем, что происходит в настоящем. Терапевт настраивается на переживания или взаимодействия во время сеанса и помогает клиенту глубже их осознать здесь и сейчас, чтобы позволить появиться новым элементам реальности. Например, терапевт замечает, как клиент переключается на абстрактные размышления каждый раз, когда речь заходит о вопросах, связанных с тревогой, поэтому он снова и снова возвращается к тревоге, чтобы пробиться к той внутренней угрозе, которая блокирует переживание этого страха во время сеансов. В современной теории привязанности больше нет твердой уверенности в том, что прошлый опыт незыблемо отпечатывается в рабочих моделях себя и окружающих. Наоборот, сегодня признается, что эти модели гораздо более гибкие, чем считалось раньше. Во многих случаях рабочие модели могут изменяться – и изменяются, например когда люди вступают в счастливый брак[111]111
  Davila, J., Karney, B. R., & Bradbury, T. N. (1999). Attachment change processes in the early years of marriage. Journal of Personality and Social Psychology, 76(5), 783–802.


[Закрыть]. Наука о привязанности подчеркивает, что именно постоянный процесс подтверждения в важных ежедневных взаимодействиях стабилизирует рабочие модели и стратегии управления эмоциями. И он же блокирует восприятие нового опыта, необходимого для пересмотра негативных небезопасных моделей. Новые (то есть не подтверждающие) эмоциональные взаимодействия, происходящие в процессе терапии и вне его, как раз помогают изменить эти модели и стратегии.

Сосредоточенность на том, что происходит в настоящий момент, требует внимания к «рабочему» аспекту моделей себя и других, то есть к тому, как они воссоздаются из имплицитной памяти и поддаются или не поддаются пересмотру, а не к смысловому содержанию таких моделей (чрезмерный акцент на содержании запускает процесс изменений, ориентированный на создание понимания, что недостаточно для значительных перемен в эмпирической терапии). Например, Кен обвиняет жену в том, что она лжет, когда говорит, что жалеет его и беспокоится о нем. Вместо того чтобы указать Кену на наличие ненадежной и опасной рабочей модели, основанной на его прошлом опыте, ЭФТ-терапевт скорее скажет: «Прямо сейчас вам трудно поверить словам своей жены – поверить в ее заботу. Что вы чувствуете, когда она говорит то-то и то-то? Что мешает вам хоть на мгновение поверить в ее заботу? Что произойдет, если прямо сейчас вы на мгновение позволите себе поверить ей?»

• В-шестых, теория привязанности и ЭФТ как варианты гуманистической терапии прочно основаны на эмпиризме – постоянном наблюдении, разграничении паттернов поведения, что со временем дает возможность предугадывать и проверять теоретически обоснованные связи. Формулируя теорию привязанности, Боулби использует этологию – науку о поведении животных, которая рассматривает социальную организацию с биологической точки зрения. Он изучал работы Конрада Лоренца, который исследовал привязанность гусят к первому объекту, попавшему в поле их зрения, и Гарри Харлоу, который исследовал реакцию детенышей приматов на изоляцию. ЭФТ начиналась с целенаправленного наблюдения за повторяющимися отрицательными эмоциями и взаимодействием между взрослыми партнерами, а также за изменением этих паттернов в процессе применения конкретных терапевтических методов. Такое обоснование научного метода едва ли можно назвать антинаучным, особенно когда практические модели зачастую получают распространение за счет простоты идеи или даже личной харизмы их популяризаторов. В лучшем случае методы клинической терапии разрабатываются на основе многократного изучения естественным образом возникающих поворотных моментов, которые формируют внутренний мир и межличностное взаимодействие, и расшифровки ключевых элементов таких моментов. На терапевтических сеансах можно инсценировать воспроизведение таких поворотных моментов, чтобы добиться определенных сдвигов в том, как клиенты строят свой опыт и взаимодействуют с другими людьми.

Терапевты, практикующие ЭФТ, являются истинными эмпириками: они настраиваются на то, что происходит, и по возможности описывают это еще до того, как оно произойдет, будь то борьба человека за самоопределение, изменение эмоциональных оттенков или повторяющийся паттерн взаимодействия между партнерами – танец отношений. Смысл конструируется в процессе сеанса эксплицитным путем, в сотрудничестве с клиентом и на основе объективно существующей реальности. Теория привязанности оперирует простой феноменологией и предлагает определение боли, страхов и желаний, которые выделяют и изучают ЭФТ-терапевты. С такой позиции темы брошенности, травмирующей изоляции, отвержения, беспомощности, тревоги и неадекватности, то, как клиенты справляются с ними – закрываясь и ограничивая себя либо проявляя активность, – помещаются в экзистенциальный контекст. Руководствуясь теорией привязанности и наукой о привязанности, ЭФТ-терапевт получает ясную, эмпирически обоснованную схему негативных переживаний и ключевых жизненных мотивов человека.

Подводя итог, можно сказать, что естественная интеграция науки о привязанности в клиническую терапию (как это реализовано в ЭФТ) открывает для клинических терапевтов множество возможностей: схему основных аспектов эмоциональной жизни клиента, способ направлять силу эмоций в русло изменений, четкие границы терапевтического альянса как основы для развития, фокус на личности как отношенческом процессе, ясное понимание здоровой функциональности как цели терапии, а также четкий набор указаний для терапевта, как сохранять твердую почву под ногами, – что стимулирует изменения к лучшему, естественным образом вступая в созвучие с основными элементами человеческой природы.

ЭПИЗОДЫ ИЗМЕНЕНИЙ

Почти все терапевтические модели описывают процесс изменений как несколько стадий, первая из которых включает в себя некую форму оценки и стабилизации – сдерживания отрицательных внутри– или межличностных симптомов. За ней следуют стадия активной реструктуризации, цель которой – усилить способность к адаптации. И по завершении последней стадии – консолидации – клиенты готовы выйти из терапии и самостоятельно поддерживать достигнутые изменения. В ЭФТ, которая изначально разрабатывалась как терапия для пар, но используется и в работе с отдельными людьми и семьями, эти стадии обозначаются как ослабление напряжения, реструктуризация привязанности и консолидация. Однако в разных терапевтических моделях очень по-разному понимаются уровень стимулируемых изменений, динамика этих изменений и то, какие факторы необходимы и достаточны для достижения значительных сдвигов в терапии. Например, в моделях КПТ отдельно выделяется момент, когда клиент осознает разрушительную силу конкретных мыслей и стремится заменить их новыми мыслями и поведенческими паттернами.

Нередко довольно сложно определить, что именно служит толчком для сдвига в терапии. По некоторым исследованиям, теории изменений, типичные для конкретных общепринятых терапевтических моделей, на самом деле не учитывают ключевые переменные, возникающие в фактическом процессе изменения. Например, одно критическое исследование показало, что сосредоточенность на изменении «разрушительных мыслей» вовсе не гарантирует успешного излечения депрессии в КПТ, а наоборот, связано с негативными результатами[112]112
  Castonguay, L. G., Goldfried, M. R., Wiser, S., Raue, P., & Hayes, A. (1996). Predicting the effect of cognitive therapy for depression: A study of unique and common factors. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 64, 497–504.


[Закрыть]. С положительными результатами же связываются позитивный союз и эмоциональные переживания.

С точки зрения теории привязанности ключевой эпизод изменения в терапии включает в себя открытие, выявление и раскрытие эмоций, что помогает в дальнейшем ими управлять и повышает эмоциональный интеллект[113]113
  Salovey, P., Hsee, C., & Mayer, J. D. (1993). Emotional intelligence and the self regulation of affect. In D. Wegner & J. W. Pennebaker (Eds.). Handbook of mental control (pp. 258–277). Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall.


[Закрыть]. В терапии, ориентированной на привязанность, эмоции, воспринимаемые как чуждые и враждебные, становятся знакомыми и значимыми – частью личности. Такие эпизоды достаточно сильны, чтобы изменять клиентские модели себя и других. После этого клиент может начать по-новому оценивать поведение и критически посмотреть на прежние, ограничивающие его ожидания и убеждения. Клиент готов к открытию новых паттернов поведения и принятию новых рисков, связанных с базовой потребностью установления связей с другими людьми и наличия ощущения личной ценности, подкрепленного чувством собственного достоинства. Клиент может начать устанавливать «рабочую дистанцию»[114]114
  Gendlin, 1996


[Закрыть] между собой и эмоциями и таким образом использовать эмоции как руководство для своих гибких реакций. Например, Барбара никогда не позволяла себе сердиться ни на кого и ни на что, и мы обнаруживаем, что она всегда «отрицает и отвергает» свои потребности в общении с другими людьми и считает, что не вправе рассчитывать на заботу. Осознав часть своей боли, она понимает, что «принятие» позволяет ей выдержать эту боль, но оставляет ощущение «беспомощности и подавленности». Она начинает сожалеть о том, что проводит жизнь впустую и не имеет никаких надежд на свое будущее. Встречаясь в воображении с отцом и мужем (эти встречи наполнены мощными эмоциями), она позволяет себе прочувствовать и заявить о своих обидах и потребностях, открывает свои потаенные желания и возмущается тем, что сама пренебрегает собой и отвергает близких. Она начинает использовать свой гнев, чтобы найти опору для своих потребностей и обрести больше уверенности в себе.

Девять исследований выделили ключевые эпизоды изменений в ЭФТ для пар[115]115
  Greenman, P. S., & Johnson, S. M. (2013). Process research on Emotionally focused therapy (EFT) for couples: Linking theory to practice. Family Process, 52, 46–61.


[Закрыть]. Эти эпизоды были классифицированы и связаны с положительными результатами, что иллюстрирует шесть изложенных выше принципов ЭФТ. Последующие исследования могут быть направлены на изучение того, как на основе этих эпизодов можно предугадать аналогичные результаты для семейной (эмоционально фокусированной семейной терапии, ЭФСТ) и индивидуальной (эмоционально фокусированной индивидуальной терапии, ЭФИТ) терапии.

Такие эпизоды, происходящие на терапевтических сеансах, возникают в контексте положительного альянса между терапевтом и клиентом. Как показала практика, в них можно выделить два ключевых элемента. Во-первых, это углубление взаимодействия с основным эмоциональным опытом, которое меняет его структуру: человек ощущает себя как личность, которая может определять свой опыт, принимать его и доверять ему. Во-вторых, это новые, более открытые и честные схемы взаимодействия с другими людьми. После прояснения и выявления основных элементов эмоционального опыта клиент делится им с близким человеком (партнером в ЭФТ, членом семьи в ЭФСТ, терапевтом или воображаемым партнером в ЭФИТ). По записям многих сеансов ЭФТ видно, что по мере развития эпизоды изменений проходят определенные этапы (их можно назвать микроэлементами). К ним относятся: