Читать книгу "Сила привязанности. Эмоционально-фокусированная терапия для создания гармоничных отношений"

• разграничение и активное взаимодействие с базовыми уязвимостями и потребностями;

• формулирование утверждений, которые последовательно и прямо подтверждают эти потребности;

• развитие способности принимать утешение и поддержку от другого человека;

• развитие способности настраиваться на потребности другого человека и оказывать ему соответствующую поддержку.

Такие изменения совершаются в моменты конструктивной зависимости, которая способствует целостному переживанию своего опыта и включению его в свою личность. В такие моменты клиент способен принять свою уязвимость и благодаря этому становится сильнее и адаптивнее.

ПРИРОДА ЭМОЦИИ

Прежде чем переходить к изучению того, как в ЭФТ происходит оценка, обработка, управление, углубление и использование эмоций для мотивирования клиента, необходимо понять природу самой эмоции. В нашу так называемую эпоху разума следует помнить, что «мозг – это ‹…› социальный и эмоциональный орган. Обучение является социальным и эмоциональным процессом, обусловленным культурой»[116]116
  Immardino Yeng, M. H. (2016). Emotions, learning and the brain: Exploring the educational implications of affective neuroscience. New York: Norton. P. 85.


[Закрыть]. Сама по себе эмоция не является иррациональной реакцией или просто чувством, сопровождающим мысль. Скорее это система высокого уровня, которая включает в себя осознание врожденных потребностей и целей и восприятие обратной связи от окружения, а также прогнозирование возможных последствий определенных поступков[117]117
  Frijda, N. H. (1986). The emotions. Cambridge, UK: Cambridge University Press.


[Закрыть]. Эмоции – это система обработки информации, направленная на выживание. В 1894 году Уильям Джеймс описал эмоции как «адаптивные поведенческие и физиологические типовые реакции, которые напрямую вызываются эволюционно значимыми ситуациями», – и современная наука согласна с этой точкой зрения[118]118
  Suchy, Y. (2011). Clinical neuropsychology of emotion. New York: Guilford Press.


[Закрыть]. И эмпирические модели, и теория привязанности определяют эмоции как адаптивные и непреодолимые, как нечто, что организует основу опыта и познания себя, а также реагирования на других людей. Неспособность управлять сильными эмоциями рассматривается как основная проблема, которая сужает спектр реакций и является причиной обращения к терапии.

Боулби отмечает, что основной функцией эмоций является сообщение о потребностях, мотивах и приоритетах самому себе и другим людям[119]119
  Bowlby, J. (1991). Postscript. In C. M. Parkes, J. Stevenson-Hinde, & P. Marris (Eds.). Attachment across the lifespan (pp. 293–297). New York: Routledge.


[Закрыть]. Это созвучно с концепцией ЭФТ, где отсутствие настройки на эмоциональный опыт сравнивается с пребыванием в открытом море без компаса. Ниже мы кратко рассмотрим основные функции эмоций.

1. Эмоции ориентируют и направляют. Как говорил Эйнштейн: «Информация в чистом виде – это не знание. Настоящий источник знания – это опыт». Когда информация выходит на такой уровень, что ее можно уже называть опытом? Ответ кроется в эмоциональной значимости и активном взаимодействии с эмоциональными сигналами. К любому набору фактов эмоции добавляют интуитивное понимание и то, что Боулби называет «чувственным ощущением». По своей природе эмоция захватывает внимание и направляет восприятие. Она заставляет сосредоточиться на потребностях и желаниях, указывает на существенное и полностью завладевает вниманием. Студенты могут быть поглощены захватывающей лекцией, но, если раздастся сигнал пожарной тревоги, их страх мгновенно возьмет верх над ситуацией. Они прекрасно осознают потребность немедленно покинуть здание.

2. Эмоции формируют смыслы. Эмоции можно назвать штурвалом, который управляет мышлением[120]120
  Immardino Yeng, M. H. (2016). Emotions, learning and the brain: Exploring the educational implications of affective neuroscience. New York: Norton. P. 28.


[Закрыть]. Люди, которые из-за травм головного мозга не испытывают эмоции, не способны принимать рациональные решения[121]121
  Damasio, A. R. (1994). Decartes’ error: Emotion, reason and the human brain. New York: Putnam.


[Закрыть]. Они просто не могут выбрать из всех возможных вариантов. Ничто не направляет их, ничто не помогает им осознать их желания и потребности – ничто не помогает им понять, что действительно имеет значение. И эмпирическая терапия, и теория привязанности также рассматривают эмоции как основополагающие внутренние модели себя и окружающих и сопутствующие им наборы убеждений и ожиданий. Исследования показывают, что сильные эмоции могут действовать словно клей, который связывает информацию и ментальные представления[122]122
  Niedenthal, P., Halberstadt, J. B., & Setterlund, M. B. (1999). Emotional response categorization. Psychological Review, 106, 337–361.


[Закрыть]. Безопасная привязанность и позитивные рабочие модели способствуют развитию эмоционального баланса, который, в свою очередь, помогает выстраивать и формулировать целостное представление о прошлых отношениях[123]123
  Main, M., Kaplan, N., & Cassidy, J. (1985). Security, in infancy, childhood and adulthood. A move to the level of representation. In I. Bretherton & E. Waters (Eds.). Growing points in attachment theory and research. Monographs of the Society for Research in Child Development, 50(1–2, Serial No. 209), 66–104.


[Закрыть].

3. Эмоции мотивируют. Эмоции в буквальном смысле слова заряжают энергией и побуждают к определенным действиям. Слово эмоция происходит от латинского глагола emovere, означающего «приводить в движение». Эмоции – это программы действий: например, гнев обычно побуждает бороться с тем, что воспринимается как угроза благополучию, а стыд – спрятаться и убежать.

4. Эмоции определяют общение с другими людьми. Это происходит быстро и на интуитивном уровне, что не только позволяет нам предвидеть реакцию другого человека (и таким образом сотрудничать и совместно решать задачи), но и укрепляет эмоциональные связи и желание заботиться друг о друге. Нейробиолог Марко Якобони в своей блестящей работе «Отражаясь в людях: почему мы понимаем друг друга» указывает, что нервная система человека устроена таким образом, чтобы быть максимально чувствительной к невербальным сигналам других людей, особенно к выражению лица и тону голоса[124]124
  Якобони М. Отражаясь в людях: почему мы понимаем друг друга. М.: Юнайтед Пресс, 2011.


[Закрыть]. Мы отражаем или имитируем эти сигналы, например мимикой, а зеркальные нейроны помогают нам почувствовать «на собственной шкуре» то, что мы видим у других. Выражение эмоций или, по крайней мере, восприятие собеседником этого выражения организует рефлекторные реакции и общий тон реакций собеседника. Эмоции – это музыка для танца, который называется отношениями. Эмоциональное взаимодействие формирует, развивает, поддерживает и – что особенно важно для терапевта – помогает пересмотреть рабочие модели привязанности[125]125
  Davila, J., Karney, B. R., & Bradbury, T. N. (1999). Attachment change processes in the early years of marriage. Journal of Personality and Social Psychology, 76(5), 783–802.


[Закрыть].

Вдобавок к тому, что мы всё лучше понимаем функции эмоций, в настоящее время теоретики и исследователи приходят к общему мнению относительно видов эмоций – форм, которые они принимают. Выделяют от шести до восьми основных эмоциональных реакций[126]126
  Экман П. Психология эмоций. М.: Прогресс книга, 2019.


[Закрыть], однако некоторые теоретики расширяют этот набор, добавляя несколько более конкретных, например разделяя стыд на чувство вины и отвращение[127]127
  Frijda, N. H. (1986). The emotions. Cambridge, UK: Cambridge University Press; Izard, C. E. (1992). Basic emotions, relations among emotions and emotion cognition relations. Psychological Review, 99, 561–564; Tomkins, S. (1986). Affect, imagery and consciousness. New York: Springer.


[Закрыть]. Экман указывает, что основные эмоции включают в себя мимику, которая распознается и наделяется одинаковым смыслом в разных культурах[128]128
  Экман П. Психология эмоций. М.: Прогресс книга, 2019.


[Закрыть]. Такие эмоции, по-видимому, являются универсальными и связаны со специфическими нейроэндокринными паттернами и участками мозга[129]129
  Panksepp, J. (1998). Affective neuroscience: The foundations of human and animal emotions. New York: Oxford University Press.


[Закрыть]. Зачастую эмоции имеют «главный приоритет»[130]130
  Tronick, E. (1989). Emotions and emotional communication in infants. American Psychologist, 44, 112–119.


[Закрыть] и легко перебивают другие сигналы и поступки, особенно в процессе взаимодействия с человеком, от которого мы больше всего зависим. Очень вкратце основные эмоциональные реакции можно разделить на следующие группы.

• Эмоции сближения:

– радость, вызывающая непринужденное взаимодействие и открытость;

– удивление, пробуждающее любопытство;

– гнев, стимулирующий двигаться к цели.

• Эмоции избегания:

– стыд, побуждающий отстраняться и прятаться;

– страх, провоцирующий желание убежать или застыть на месте;

– грусть, вызывающая желание отстраниться или утешить.

Конечно же, это грубая обобщенная классификация. Например, некоторые теоретики считают, что стыд включает в себя отвращение и чувство вины за определенные поступки или мысли. Грусть может включать в себя горе и быть частью чувств, которые мы обычно называем болезненными. Эмоция, которую мы обозначаем как боль, на самом деле является сочетанием разных эмоций. Она разделяется на основные элементы (гнев или обида, печаль и чувство потери, чувство уязвимости или беспомощности), одним из которых является страх[131]131
  Feeney, J. (2005). Hurt feelings in couple relationships. Personal Relationships, 12, 253–271.


[Закрыть], в частности страх, что значимые люди не оценят нас и, следовательно, отвергнут и покинут. Страх всегда включает чувство угрозы и беспомощности и может выражаться как отключение от реальности, замирание или стремление убежать от опасности.

Определив основные элементы, функции и виды эмоций, мы получили возможность во время терапевтического сеанса переформулировать эмоциональный опыт в положительном и эффективном ключе. Цель терапии – не только привести эмоции в равновесие и даже не только придать им более целостную форму, но также использовать их в качестве основы для создания новых перспектив, знаний, определенных поступков и умения настраиваться на других и реагировать на их сигналы, что в конечном счете ведет к позитивным изменениям.

ИЗМЕНЕНИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО УРОВНЯ

Идея изменения уровня эмоций появилась одновременно с самой психотерапией. Однако в разных терапевтических моделях очень сильно разнятся способы достижения этой цели и представления об оптимальном или наиболее функциональном уровне эмоционального взаимодействия во время сеанса. Теория привязанности с самого начала апеллировала к эмоциям, однако по мере ее развития исследования, посвященные эмоциям, стали более конкретными, а роль эмоций в разных формах терапии была сформулирована более четко. Некоторые ученые, занимающиеся теорией привязанности, склонны считать главным механизмом изменений в терапии спокойное, рациональное осознание эмоций[132]132
  Holmes, J. (2001). The search for the secure base: Attachment theory and psychotherapy. New York: Brunner/Routledge.


[Закрыть]. В то же время терапевты, практикующие ЭФТ, стремятся скорее не пытаться понять эмоции как таковые, а создавать новые, зачастую весьма сильные, терапевтические эмоциональные переживания. Некоторые эмпирические терапевты называют определенные эмоции дезадаптивными, особенно если они основаны на травмирующем опыте[133]133
  Paivio, S. C., & Pascual-Leone, A. (2010). Emotion-focused therapy for complex trauma. Washington, DC: American Psychological Association.


[Закрыть]. ЭФТ фокусируется скорее на том, как эмоции возникают и управляются и почему некоторые формы управления более гибкие и адаптивные, чем другие. Чтобы сформировать оптимальную концепцию управления, которая позволит клиенту использовать свои эмоции как основу для развития и жизни, терапевту необходимо обеспечить активное взаимодействие с клиентом на эмоциональном уровне. Именно такие переживания должны быть базисом терапевтического сеанса и активно задействоваться во время него. Чаще всего терапевт не в состоянии изменить эмоцию извне – путем разговора, когнитивной манипуляции или смены поведения. Чтобы изменить эмоцию, сначала нужно позволить себе ее прочувствовать. После этого терапевт должен принять эмоцию, распаковать, понять или вычленить ее суть, а в итоге – изменить. Концепция углубления в сильные эмоции отражает этот процесс, помогая клиенту отойти от очевидных и хаотичных поверхностных реакций или перестать подавлять свои эмоции. В этом случае клиент способен сменить автоматическую эмоциональную реакцию на более глубокую, конкретную или основную. Чаще всего это происходит, когда терапевт помогает клиенту перейти от привычного гнева или оцепенения к осознанию угрозы – глубинного страха, который вызывает эти более поверхностные реакции.

Боулби и Айнсворт изучали, что происходит с ребенком, когда значимый объект привязанности оставляет его в одиночестве в незнакомой обстановке[134]134
  Ainsworth, M. D., Blehar, M. C., Waters, E., & Wall, S. (1978). Patterns of attachment: A study of the Strange Situation. Hillsdale, NJ: Erlbaum.


[Закрыть]. Точно так же терапевт отслеживает, как эмоция возникает у клиента, как клиент справляется с ней в ключевых жизненных ситуациях, когда чувствует себя чрезвычайно уязвимым. Природа такой эмоциональной уязвимости, ее отражение в страхах, потаенных желаниях и боли клиента – изведанная территория для терапевта, использующего в своей практике теорию привязанности, что помогает ему уверенно направлять клиента в этом хаосе (в главе 3 рассказывается о конкретных случаях терапии). Экзистенциальные модели терапии выделяют четыре универсальных вопроса жизни и смерти, которые пробуждают самые глубинные тревоги: 1) страх смерти, конечность жизни и неотвратимость потери; 2) беспокойство о том, как сделать жизнь осмысленной, несмотря на ее преходящесть; 3) сомнения в правильности выбора и страх принять ответственность за свой образ жизни; 4) страх изоляции и одиночества[135]135
  Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. М.: Римис, 2008.


[Закрыть]. Теория привязанности включает в себя этот философский взгляд на уязвимость человеческой натуры, но выделяет эмоциональную изоляцию как первоопределяющую основу чувства беспомощности. Такая изоляция усиливает чувство опасности и апеллирует к страху смерти, усиливает ощущение бессмысленности (зачем это все, если люди не важны друг для друга) и снижает способность твердо стоять на ногах и делать осознанный выбор. С другой стороны, ощущение безопасной связи с другими людьми представляется для нашего вида основным и наиболее эффективным способом справляться с экзистенциальной уязвимостью.

МЕЖЛИЧНОСТНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ: ПРОИГРЫВАНИЕ ЭПИЗОДОВ ИЗМЕНЕНИЯ

Углубление взаимодействия с основными эмоциональными точками уязвимости (страхами, неудовлетворенными скрытыми желаниями, печалью и чувством утраты, стыдом и страхом перед самим собой) – это первый ключевой элемент процесса изменений в эмпирической терапии на основе теории привязанности. Второй элемент заключается в том, что новые грани переживаний явно воплощаются в поступки или проигрываются клиентом. Такие переживания осознаются и выражаются в контексте межличностного взаимодействия. И после этого новое эмоциональное переживание становится эпизодом взаимодействия с другими людьми. Клиент вместе с терапевтом изучает и выявляет эмоцию, а затем проигрывает ее на сеансе в сцене общения со значимым человеком. Как правило, таким человеком является объект привязанности (реально присутствующий или воображаемый), но иногда в его роли может выступать терапевт, замещая собой объект привязанности. Таким образом, например, Лесли может открыть в себе глубинный страх быть замеченной и с пренебрежением отвергнутой, который является причиной ее в целом враждебного отношения к людям и непринятия близости. Именно в тот момент, когда я прошу ее посмотреть мне в глаза и вслух сказать, как она боится, что я тоже ее предам и брошу, этот страх становится по-настоящему осязаемым. Только в этот момент Лесли может овладеть им.

Аспект межличностного взаимодействия – важная часть эпизодов изменения, описанных и опробованных в ЭФТ для пар и используемых в практике индивидуальной и семейной терапии. Новые эмоции вызывают новые реакции на значимых людей и у значимых людей. Во время сеанса взаимодействие создает терапевтическую жизненную ситуацию, в которой становится возможным конструктивно справиться с уязвимостью и потаенными желаниями. В большинстве случаев такая ситуация порождает у клиента чувство более безопасной связи или по крайней мере помогает примириться с потерей и открыться новым отношениям. Стоит подчеркнуть, что такое проигрывание внутренней реальности со значимым человеком одинаково необходимо для эпизодов изменений во всех видах ЭФТ – не только для семей и пар, но и в индивидуальной терапии. Если рассматривать индивидуальную терапию как улучшение внутриличностных стратегий саморегуляции, работа на межличностном уровне может показаться ненужной. Однако, действуя с точки зрения привязанности, важно помнить, что суть привязанности – это совместное управление эмоциональными отношениями, что выступает базовой реальностью человека, а успешная саморегуляция является частью этого процесса.

Нейробиолог Джеймс Коан предполагает, что не саморегуляция, а именно сонастройка на эмоции друг друга и совместное ими управление являются базовой, нормальной и наиболее эффективной стратегией для людей как социальных животных[136]136
  Coan, J. A. (2016). Towards a neuroscience of attachment. In J. Cassidy & P. Shaver (Eds.). Handbook of attachment: Theory, research, and clinical applications (3rd ed., pp. 242–269). New York: Guilford Press.


[Закрыть]. Мозг словно постоянно подсчитывает ресурсы и на уровне нейронов воспринимает поддерживающие отношения как один из ресурсов. Именно поэтому социальное взаимодействие представляется ему более важным, чем саморегуляция. Коан изучал, как мозг человека воспринимает и реагирует на угрозу удара электрическим током, когда его за руку держит кто-то близкий[137]137
  Coan, J. A., Schaefer, H. S., & Davidson, R. J. (2006). Lending a hand: Social regulation of the neural response to threat. Psychological Science, 17, 1032–1039.


[Закрыть]. Его вывод о положительном влиянии присутствия близкого человека созвучен с концепцией Боулби о мощном положительном влиянии «комфорта контакта» и мысли о том, что доверительные отношения буквально формируют восприятие окружающего мира как безопасного места. Исследования зрительного восприятия также показывают, что, если человек стоит перед горой в одиночестве, она кажется ему более высокой, чем когда рядом с ним находится друг. Мозг учитывает наличие социальных ресурсов даже в базовых процессах восприятия[138]138
  Schnall, S., Harber, K., Stefanucci, J., & Proffitt, D. (2008). Social support and the perception of geographical slant. Journal of Experimental Social Psychology, 44, 1246–1255; Gross, J. J., & Profitt, D. (2013). The economy of social resources and its influence on spatial perceptions. Frontiers in Human Neurosience, 7, 772.


[Закрыть]. Концепция привязанности, согласно которой стресс и нагрузку лучше делить друг с другом, выглядит более основанной на физиологии, чем на чувствах. Результаты исследований показывают, что объекты привязанности, к которым относятся и партнеры в отношениях, встроены в нейронные представления о личности как важные ресурсы, необходимые для выживания, снижения риска, распределения нагрузки и управления отрицательными эмоциями, и поэтому они имеют огромное значение для жизни в целом. Интересно, что, рассматривая объекты привязанности как продолжение собственного «я», мозг воспринимает угрозу близким людям примерно так же, как угрозу для самого себя[139]139
  Beckes, L., Coan, J., & Hasselmo, K. (2013). Familiarity promotes the blurring of self and other in the neural representation of threat. Social Cognitive and Affective Neuroscience, 8, 670–677.


[Закрыть]. Это согласуется с выводами других исследований, которые предполагают, что утрата партнера ведет к немедленному размыванию самоощущения[140]140
  Slotter, E. B., Gardner, W. C., & Finkel, E. J. (2010). Who am I without you?: The influence of romantic breakup on the self-concept. Personality and Social Psychology Bulletin, 36, 147–160.


[Закрыть].

Следует также отметить, что социально обусловленное управление сильными эмоциями представляет собой процесс, направленный скорее снизу вверх, тогда как саморегуляция, как правило, направлена сверху вниз, требует больше усилий и вовлекает больше когнитивных процессов и ресурсов внимания для подавления уже запущенных соматических реакций[141]141
  Coan, J. A., & Sbarra, D. A. (2015). Social baseline theory: The social regulation of risk and effort. Current Opinion in Psychology, 1, 87–91.


[Закрыть].

Все эти исследования имеют непосредственное отношение к терапии. Во-первых, ЭФТ-терапевт больше всего внимания уделяет процессу расшифровки эмоций по мере их возникновения и помогает клиенту упорядочить эмоции в тот момент, когда они возникают. Кроме того, терапевт чутко прислушивается к настроению клиента и остается эмоционально вовлеченным в этот процесс, помогая клиенту управлять эмоциональными переживаниями. Опираясь на помощь терапевта, клиент с меньшим страхом смотрит на «гору», на которую ему предстоит взобраться.

Во-вторых, проигрывая межличностное взаимодействие, терапевт помогает клиенту использовать объекты привязанности как опору для эффективного управления сильными эмоциями. Клиенту становится понятнее, как происходит совместное управление эмоциональными отношениями. Например, отзывчивость матери деактивирует миндалевидное тело и активирует префронтальную кору головного мозга ребенка[142]142
  Tottenham, N. (2014). The importance of early experiences for neuro-affective development. Current Topics in Behavioral Neuroscience, 16, 109–129.


[Закрыть]. Когда это становится нормой, гипоталамо-гипофизарная система, выделяющая гормоны стресса (например, кортизол), переходит в сбалансированное состояние и поэтому медленнее включается и быстрее отключается[143]143
  McEwen, B., & Morrison, J. (2013). Brain on stress: Vulnerability and plasticity of the prefrontal cortex over the life course. Neuron, 79, 16–29.


[Закрыть].

Не секрет также, что мы постоянно ведем внутренние диалоги с другими людьми, особенно в условиях любой угрозы, используя такие диалоги для переоценки сложных переживаний. Одним из примеров такого эффективного совместного управления является молитва, в которой Бог выступает в качестве защищающего объекта привязанности[144]144
  Luhrmann, T. M., Nusbaum, H., & Thisted, R. (2012). Lord, teach us to pray: Prayer practice affects cognitive processing. Journal of Cognition and Culture, 13, 159–177.


[Закрыть].

В хорошо изученных классических эпизодах изменений в ЭФТ для пар один из партнеров выражает другому заново сформулированные эмоции открыто, выражая самую суть этих эмоций, без избегания, пассивного обвинения или зацикливания. Часто такой процесс принимает форму признания отрицаемых эмоциональных ран, просьбы об удовлетворении потребностей (которые партнер теперь осознает) или утверждения своего права быть услышанным и принятым во внимание. Такая откровенность переопределяет личность и систему – положение человека в отношениях и саму природу отношений. Такое проигрывание немедленно делает доступными ключевые схемы или модели себя и других, что позволяет их переформулировать. Аналогичный процесс изменений происходит на сеансах ЭФИТ и ЭФСТ. Например, Эми показывает мне, что теперь способна обратиться к своей доминирующей, отстраненной матери, которую видит мысленным взором и воспринимает как реальную для себя в настоящий момент. Эми готова последовательно и ясно рассказать о своих потребностях и боли. Сделав это, она говорит мне: «Вот сейчас я внезапно ощущаю себя уверенно и спокойно. Она больше не кажется мне опасной. На самом деле я вижу – она просто не знает, что делать. Она боится меня. Вот так-так! Совсем другое дело. Я начинаю испытывать к ней нежность. Я не была плохим ребенком. Она просто не умела быть матерью!»

На пятнадцатом сеансе ЭФТ Терри поворачивается к жене и говорит: «Когда я позволяю себе ощутить это зыбкое чувство и отказываюсь от своего обычного оружия – указаний на твои недостатки, я действительно боюсь. Я понимаю, что тебе может не нравиться такой вот мягкий, неуверенный я. Мне казалось, что такой Терри вообще никому не нужен. Но вот я здесь, с открытым забралом, и мне очень нужно, чтобы ты исцелила мои страхи. Чтобы ты сказала, что хочешь быть со мной».

На сеансе ЭФСТ Тим говорит сыну (а жена держит его за руку в этот момент): «Я хочу быть хорошим отцом. Я запутался во всех этих правилах, которые мне в голову вложили родители. Я так раскаиваюсь, сынок. Мне кажется, я подвел тебя. Говорить все это трудно. Я не хочу потерять тебя или причинить тебе боль. Все, чего я хочу, – найти для нас способ сблизиться. И говорить это вслух немного странно, но очень приятно». После слов Тима его холодный, дерзкий и отстраненный сын начинает плакать и протягивает руки к отцу. Происходит масса внутриличностных и межличностных изменений.

Во время эпизодов изменений клиенты лицом к лицу встречаются со своими страхами, осознают и выражают свои потребности, включают и распознают привычные способы управления эмоциями, восприятия себя и других. Они переходят на этап пересмотра этих способов.

Сила так называемого терапевтического эмоционального переживания, часто упоминаемого в психотерапевтической литературе, обретает конкретность и ясность, если поместить ее в контекст привязанности. Когда такое переживание возникает во время сеанса, клиент вовлекается полностью, но его эмоции упорядочиваются и очищаются, он принимает их реальность и честно говорит о них. Другой человек становится свидетелем появления нового, насыщенного переживания и новых способов, которые помогают клиенту собрать воедино разрозненные части своих потребностей и страхов, представлений о себе и других. Принятие – исходит ли оно от действительного объекта привязанности или его заместителя (терапевта) – обладает великой силой, которая подтверждает уязвимость и потребности клиента, поддерживает его способность активно пересмотреть свой опыт в новом ключе. Такое подтверждение не только закрепляет новые измерения переживаний и новые паттерны отношений, но также формирует у клиента большую уверенность в себе, позволяющую ему осознавать свой внутренний мир и доверять ему.

В следующей главе я расскажу о ключевых процессах и терапевтических методах ЭФТ, которые систематически создают эпизоды изменений и способствуют естественному развитию и возникновению терапевтических переживаний. Я намеренно использую выражение естественное развитие, так как для ЭФТ-терапевта очевидно, что это естественный процесс, начинающийся внутри клиента. Точно так же, как хороший врач знает, как помочь телу исцелиться, терапевт, который умеет настраиваться на привязанность и эмоции, использует силу естественных процессов для стимулирования конструктивных изменений.

ЗАПИШИТЕ И ЗАПОМНИТЕ

• Тесные связи с другими людьми составляют основу эффективного функционирования и психического здоровья. Мы можем помогать клиентам «рассмотреть» способы, которыми они взаимодействуют с другими людьми, и эмоции в основе этого взаимодействия, а также найти конструктивную замену привычным реакциям. Для этого крайне важно направлять эмоции клиента и управлять ими совместно с ним, помогать ему обрести эмоциональный баланс.

• Эмпирические модели терапии, к которым относится ЭФТ, лучше всего отражают открытия науки о привязанности и используют ее принципы в терапевтической практике.

• Привязанность заставляет терапевта уделять основное внимание процессам управления эмоциями и созданию эмоциональной безопасности во время сеанса – а для этого требуется активное присутствие, настройка терапевта на клиента, открытость и принятие. Терапевт работает не только с конструированием личности и эмоциональной реальности, но и с изменением паттернов взаимодействия со значимыми людьми в конкретный момент. Конструктивная зависимость помогает добиться эффективного совместного управления эмоциями и развить здоровое целостное самоощущение.

• Теория привязанности предоставляет схему основных эмоций, ключевых моментов взаимодействия, определяющих личность и систему, а также говорит о важных и достаточных элементах для процесса изменений.

• Процесс изменения проходит в три этапа: стабилизация, реструктуризация привязанности и консолидация. Углубление эмоционального взаимодействия и инсценировка новых способов взаимодействия с другими людьми являются ключом, запускающим процесс изменений. Эмоции ориентируют, формируют смыслы, мотивируют и определяют общение. Выделяют шесть основных эмоций (радость, удивление, гнев, стыд, страх и печаль), и терапевт использует их для переориентации клиента, создания новых смыслов и стимулирования новых реакций и способов взаимодействия с другими людьми. В ЭФТ используются терапевтические эмоциональные переживания (в частности, эффективное совместное управление эмоциями), которые позволяют клиенту по-новому взглянуть на себя и систему.