Читать книгу "Сила привязанности. Эмоционально-фокусированная терапия для создания гармоничных отношений"
Автор книги: Сью Джонсон
Жанр: Секс и семейная психология, Книги по психологии
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 3. Терапия: работа с эмоциями
Только когда человек переживает истину всем своим существом, он может принять ее. ‹…› Таким образом, основная проблема терапии всегда состоит в том, как перейти от интеллектуального признания истины о себе к ее эмоциональному переживанию. Только когда в терапию вовлекаются глубокие чувства, она становится по-настоящему мощным двигателем изменений.
В своей последней книге Боулби кратко описывает ситуацию молодой матери, применяющей насилие по отношению к своему ребенку. Ее терапевт, зная историю ее жизни, предположил, что на самом деле эта женщина в детстве чувствовала страх, гнев и беспомощность – остро нуждалась в надежной и безопасной привязанности. Женщина смогла признаться самой себе в этих эмоциях, после чего в терапии наметился прогресс, и она стала лучше справляться с ролью матери[147]147
Bowlby, J. (1988). A secure base. New York: Basic Books. P. 155.
[Закрыть].
Начинающий терапевт может посчитать этот пример обычным сеансом, на котором была предпринята попытка разобраться в травмах клиентки. На самом деле в представленной ситуации можно было использовать самые разные виды терапевтического вмешательства, особенно если учесть, что речь шла о риске для ребенка. Мы не знаем точно, что произошло с женщиной на том сеансе и что в ней изменилось. Однако, если на том сеансе в целом использовался эмпирический эмоционально-фокусированный подход, нам будет довольно просто восстановить примерную картину.
• Женщина чувствовала себя в безопасности рядом с терапевтом, ощущала от него поддержку, а не осуждение. Ей не казалось, что терапевт свысока поучает ее, как изменить поведение и стать лучшей матерью.
• Терапевт помог женщине раскрыть ее глубинные страхи и желания, скрытые чувства, которые, скорее всего, возникали у нее при взаимодействии с ребенком.
• Разобравшись в своих детских воспоминаниях, встретившись лицом к лицу со своими желаниями и печалями, клиентка смогла интуитивно понять, как ее реакции влияют уже на ее ребенка.
• Возможно, она также начала чувствовать себя более уверенно – как взрослый человек, который может признать, принять и осмыслить свой опыт.
• Терапевт стал для нее суррогатным объектом привязанности, который установил с ней действительно поддерживающие отношения, отвечающие ее стремлению к близости.
• Если она смогла отрефлексировать и осознать этот опыт, она поняла, что другие люди совсем необязательно будут отталкивать или оставлять ее. Ее модель представлений о других расширилась, и она смогла ощутить, что может обращаться к ним за поддержкой.
Упоминавшийся раньше основатель гуманистической психотерапии Карл Роджерс, возможно, рассматривал бы этот сеанс как совместное изучение чувства тоски и утраты, в результате которого расширился эмоциональный репертуар женщины и изменились отношения с ребенком. Основное внимание на сеансе уделялось пробуждению эмоций и их способности управлять взаимодействием с другими людьми, а не изменению исключительно когнитивных функций или поведенческих паттернов. Затронутые на сеансе эмоции также были особыми: гнев, страх и тоска – скрытая обратная сторона нехватки любви. Признав наличие этих эмоций, клиентка смогла преобразовать свою ключевую межличностную драму. Боулби сказал бы, что холодная, лишенная эмпатии реакция этой женщины на ее ребенка совершенно оправданна, учитывая ее прошлое. Роджерс начал бы аналогичным образом и показал клиенте, что понимает ее сложности и сочувствует им, тем самым предлагая ей чуткий отклик, какого у нее никогда не было в детстве.
И Роджерс, и Боулби были как исследователями, так и практиками, но у них не было в распоряжении того богатого материала, который существует сейчас благодаря многочисленным исследованиям привязанности у взрослых, эмоций и управления эмоциями, а также процессов изменения в терапии. И все равно они использовали в терапии способы, которые вполне согласуются с современными точками зрения. Независимо от вида терапии (индивидуальной, семейной или для пар) можно наметить набор оптимизированных терапевтических приемов, которые отражают как первоначальные формулировки модели Роджерса и теории привязанности, так и примеры практики психотерапии и результаты последних исследований в сфере модели эмоций. Во всех видах терапии изменение является эмоциональным и межличностным событием. Отдельно конкретные виды терапии рассматриваются в следующих главах, а в этой приводится более общий обзор терапии в целом и использования в ней результатов последних исследований по нашей теме.
ЭМОЦИИ И ИЗМЕНЕНИЯ В ЭМПИРИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ
В эмпирической терапии всегда особое внимание уделялось тому, как именно происходят изменения, при этом главное место отводилось активной роли клиента в процессе изменений. Эмпирическая терапия исходит из того, что клиенты стремятся к самоактуализации. В этом случае роль терапевта заключается только в том, чтобы запустить естественный процесс развития и помогать клиенту преодолевать возникающие на этом пути препятствия. Непосредственная работа с эмоциями – это огромный шаг в начале этого пути.
Чтобы что-то изменить, нужно это понимать, поэтому давайте для начала разберемся в природе и уровнях эмоций, а затем уже продолжим обсуждение метасистемы конкретных терапевтических приемов, используемых в ЭФТ. Следует отметить, что в эмпирической терапии эмоции всегда считались главным источником изменений в силу их адаптивности. Эмпирические модели основаны на вере в ценность и достоверность эмоциональных переживаний, которые часто не учитываются в других моделях. Эмпирический подход позволил отказаться от поляризации в терапии, когда эмоции рассматривались либо как готовый взорваться вулкан (которому необходимо дать разрядиться), либо как хаотическая дезорганизующая сила, требующая сдерживания и контроля с помощью разума или поведения.
На сегодняшний день во многих клинических моделях, которые раньше отодвигали эмоции на задний план, теперь эмоциям отводится больше места в сценарии терапии. Например, так называемая третья волна когнитивно-поведенческой терапии включает принятие эмоций[148]148
Hayes, S. C., Levin, M. E., Plumb-Vilardaga, J., Villstte, J., & Pistorello, J. (2013). Acceptance and commitment therapy: Examining the progress of a distinctive model of behavioral and cognitive therapy. Behavior Therapy, 44, 180–198.
[Закрыть]. Более пристальное внимание сильным эмоциям уделяется во многих современных моделях поведенческой, психодинамической и межличностной терапии. Однако все же в этих моделях эмоции занимают гораздо менее важное место, чем в эмпирическом подходе. Например, часто эмоция просто называется в контексте преобладающего фокуса на мысли или поведении. Основным подходом при работе с эмоциями является их сдерживание с помощью техник самоуспокоения или использование для более глубокого понимания причин того или иного поведения.
В эмпирической же терапии эмоциям уделяется основное значение. Именно они становятся целью изменений (клиент учится их обрабатывать и более адаптивно регулировать) и фактором изменений (эмоции стимулируют клиента перестроить восприятие и поведение). Обработка эмоциональных переживаний является основной частью сеанса и помогает направлять клиентов в новые смысловые рамки, побуждать их к новым поступкам или изменять их взаимодействие с другими людьми. Все эмпирические подходы (ЭФТ, ускоренная экспериментальная динамическая психотерапия (AEDP), процессуально-экспириентальная терапия (ПЭТ), которую сейчас чаще называют более общим термином «эмоционально-фокусированная терапия») систематически отслеживают, вызывают и активно формируют эмоции, хотя и используют разные практические приемы. В любом случае эмоция становится главным инструментом для начала изменений[149]149
Fosha, D. (2000). The transforming power of affect: A model for accelerated change. New York: Basic Books; Gendlin, 1996; Elliott, R., Greenberg, L. S., Watson, J., Timulak, L., & Friere, E. (2013). Research on humanistic – experiental psychotherapies. In M. J. Lambert (Ed.). Bergin and Garfield’s handbook of psychotherapy and behavioral change (6th ed., pp. 495–538). Hoboken, NJ: Wiley.
[Закрыть].
Все больше эмпирических исследований процесса терапевтических изменений признают, что эмоции способны менять точку зрения и открывать путь к новым, более гибким представлениям о себе и других. Эмоции организуют внутренний мир и взаимоотношения с другими людьми. Например, печальный человек менее склонен распознавать позитивные сигналы от других людей и реагировать на них, часто он закрывается и отталкивает близких. Сигналы ощущаются и воспринимаются совсем не так, как, например, когда человек испытывает гнев, – это объясняется разными физиологическими реакциями в организме. Эмоции влияют на то, как человек обрабатывает информацию и укладывает ее в смысловые рамки, соответствующие физиологической реакции. Люди по-разному двигаются в пространстве и по-разному относятся к окружающим. Например, в порыве гнева человек ощущает, как кровь приливает к щекам, сердце начинает биться чаще, вспоминаются все полученные раны, собеседник видится неприятным и презрительным. Мы непроизвольно наклоняемся вперед и повышаем голос, чтобы заставить себя выслушать.
С точки зрения ЭФТ лучший путь к изменениям в жизни и терапии – это формирование новых эмоциональных переживаний. Если точнее, это значит, что клиент испытывает новые эмоции, расширяет свой эмоциональный опыт, учится определять скрытое под поверхностными автоматическими реакциями и управлять эмоциями так, чтобы более гибко подстраивать свое восприятие и поведение под конкретную ситуацию. В ЭФТ работа с эмоциями – это естественный процесс, в котором техническая сторона может быть сведена к минимуму, а для переноса клиента в другую вселенную достаточно внутренней силы самих эмоций. Здесь стоит повторить, что и Роджерс, и Боулби прямо говорили, что хороший терапевт настраивается на врожденное стремление клиента к развитию и поощряет его. Как писал Боулби: «Работа психотерапевта, как и работа хирурга, состоит в том, чтобы обеспечить наилучшие условия для самоисцеления»[150]150
Bowlby, J. (1988). A secure base. New York: Basic Books. P. 152.
[Закрыть]. Признав эмоции частью биологической, врожденной и ориентированной на выживание системы привязанности, мы можем предположить, что процессы изменения в ЭФТ связаны с так называемой биологической готовностью к обучению. В процессе эволюции люди научились раз и навсегда избегать источника неприятных ощущений, столкнувшись с ним всего лишь единожды. Точно так же чувство безопасности и эмоционального равновесия, испытанное в процессе самоисцеления (например, в эмпирической психотерапии), навсегда остается с человеком.
Управление эмоциями
Прежде чем перейти к обсуждению процессов изменения в терапии, ориентированной на привязанность (например, ЭФТ), давайте разберемся, что такое управление эмоциями. Что конкретно мы имеем в виду, когда говорим об этом? Управление – это способность осознавать и принимать эмоции, четко их идентифицировать, изменять – делать сильнее или слабее у себя и у других, – и, наконец, использовать их для выяснения значения происходящего, а также направления мыслей и действий таким образом, который наиболее соответствует приоритетам в конкретной ситуации. Во время сеанса ЭФТ-терапевт активно помогает клиенту управлять эмоциями, сглаживая или дозируя интенсивность и вовлеченность, чаще всего помогая клиенту сохранять рабочую дистанцию со вспыхивающими эмоциями. Терапевт модулирует эмоции – увеличивает или уменьшает их силу, чтобы клиент, сталкиваясь с новыми, сложными ощущениями, не выходил за пределы того, что может выдержать.
Новые концепции и подходы к пониманию эмоций помогают работать с ними более эффективно, и многие из этих способов отлично сочетаются с ЭФТ. Книга Лизы Фельдман Барретт о дифференциации эмоционального опыта, который она называет гранулярностью[151]151
Barrett, L. F. (2004). Feelings or words?: Understanding the content in self-reported ratings of experienced emotion. Journal of Personality and Social Psychology, 87, 266–281.
[Закрыть], освещает различия между тем, как разные люди переживают, воспринимают и понимают эмоции. Барретт предполагает, что люди, способные в ситуации стресса выразить эмоции словами с высокой долей точности, менее склонны к негативным стратегиям саморегуляции, например агрессии, самоповреждению или чрезмерному употреблению алкоголя. Они также демонстрируют меньшую реакцию нейронов в ситуациях отвержения, и, как правило, тревожность и депрессия у таких людей имеют менее выраженный характер. Одно исследование показало, что люди, которые, описывая сложную ситуацию в дневнике, могли точно обозначить испытанные эмоции, лучше справлялись со стрессом, чем те, кто затруднялся четко определить и дифференцировать свои реакции. Способность более точно формулировать эмоции является инструментом для более разумных действий и эффективного решения проблем[152]152
Kashdan, T. B., Feldman Barrett, L., & McKnight, P. E. (2015). Unpacking emotion differentiaton: Transforming unpleasant experience by perceiving distinctions in negativity. Current Directions in Psychological Science, 24, 10–19.
[Закрыть]. Люди с диагностированным большим депрессивным расстройством и социальной тревожностью гораздо менее способны дифференцировать эмоции, даже если принимать во внимание уровень стресса. Положительное влияние ведения эмоционального дневника на психологическое здоровье также подтверждает идею о том, что выражение чувств словами само по себе помогает управлять эмоциями[153]153
Pennebaker, J. W. (1990). Opening up: The healing power of confiding in others. New York: Morrow.
[Закрыть]. Ведение такого дневника – лишь один из многих способов сделать эмоции более конкретными, и он полностью соответствует приемам отслеживания, рефлексии и упорядочивания эмоциональных переживаний клиента, которые являются ключевыми в практике ЭФТ. ЭФТ-терапевт постоянно преобразует еле уловимые и неопределенные намеки на эмоции в конкретные переживания. Для этого нужно быть экспертом в гранулярности!
Как уже говорилось, управление может быть более или менее адаптивным. Сейчас принято считать, что управление эмоциями играет решающую роль в происхождении и развитии психопатологий. Подавление или избегание эмоций, зацикливание на них связаны с целым рядом психологических расстройств, в частности с тревожными и депрессивными расстройствами. У более адаптивных стратегий, например принятия (то есть ухода от избегания эмоций) и переоценки, такой связи не наблюдается[154]154
Mennin, D. S., & Farach, F. (2007). Emotion and evolving treatments for adult psychopathology. Clinical Psychology: Science and Practice, 14, 329–352; Aldao, A., Nolen Hoeksema, S., & Schweiser, S. (2010). Emotion regulation across psychopathology: A meta-analytic review. Clinical Psychology Review, 30, 217–237.
[Закрыть].
Например, подростки в депрессии склонны абстрагироваться от своих чувств – они обвиняют самих себя в том, что чувствуют отвержение, склонны зацикливаться и катастрофизировать, сосредотачиваются на темах отвержения, личных неудач и ошибок[155]155
Stegge, H., & Meerum Terwogt, M. (2007). Awareness and regulation of emotion in typical and atypical development. In J. J. Gross (Ed.). Handbook of emotion regulation (pp. 269–286). New York: Guilford Press.
[Закрыть]. Неумение управлять эмоциями часто крайне усложняет взаимодействие с другими людьми, вселяет ощущение неподконтрольности собственных эмоций и затягивает человека в черную дыру депрессии, из которой нет выхода.
Стратегии управления эмоциями можно рассматривать с точки зрения эмоционального интеллекта. Саловей, Майер, Гоулман, Терви и Пэлфей считают, что эмоции являются важным источником информации и у людей по-разному развита способность ее обрабатывать[156]156
Salovey, P., Mayer, J., Golman, L., Turvey, C., & Palfai, T. (1995). Emotional, attention clarity and repair: Exploring emotional intelligence using the trait meta-mood scale. In J. Pennebaker (Ed.). Emotion, disclosure and health (pp. 125–154). Washington, DC: American Psychological Association.
[Закрыть]. Обработка включает в себя умение обращать внимание на эмоции, понимать их и управлять ими. Например, люди очень по-разному воспринимают эмоциональные сигналы, передаваемые выражением лица и голосом[157]157
Baum, K. M., & Nowicki, S. (1998). Perception of emotion: Measuring decoding accuracy of adult prosaic cues varying in intensity. Journal of Nonverbal Behavior, 22, 89–107; Nowicki, S., & Duke, M. (1994). Individual differences in the non-verbal communication of affect. Journal of Nonverbal Behavior, 18, 9–35.
[Закрыть]. Как уже говорилось выше, у нас разная точность или гранулярность (специфичность и сложность), с которой мы автоматически воспринимаем эмоциональные переживания.
РОЛЬ ПРИВЯЗАННОСТИ В УПРАВЛЕНИИ СИЛЬНЫМИ ЭМОЦИЯМИ
В целом надежная привязанность, ощущение связи с другими людьми способствуют развитию позитивных стратегий и процессов управления сильными эмоциями (см. главу 2). Такая безопасность создает эмоциональное равновесие. Люди, ощущающие себя в полной безопасности, лучше поддерживают баланс в любой точке переживания. На них меньше действуют триггеры, они склонны толковать ситуации более мягко и лучше переносят неопределенность. Они способны понять, что у нежелательных событий есть контролируемые, контекстуально обусловленные и временные причины. Они знают, что стрессом, как правило, можно управлять. Они легче переносят тревожное перевозбуждение и быстрее выходят из этого состояния, не закрываются и не глушат свои эмоции. Они лучше понимают значение происходящего, доверяют информации, которую получают от эмоций, и используют ее для ориентирования и влияния на ситуацию. Кроме того, они способны рефлексировать и упорядочивать эмоциональные переживания – эта способность, скорее всего, развивается в младенчестве при наличии любящего объекта привязанности. Такой человек был способен отражать ментальные переживания ребенка и «переводить их на язык действий, которые младенец в состоянии понять. Таким образом у ребенка создается впечатление, что процесс рефлексии психологических процессов происходит в его ментальных границах. Это необходимая основа для развития способности к уверенной саморефлексии»[158]158
Fonagy, P., Steele, M., Steele, H., Moran, G. S., & Higgit, M. (1991). The capacity for understanding mental states: The reflective self in parent and child and its significance for security of attachment. Infant Mental Health Journal, 12, 201–218.
[Закрыть]. Благодаря эмоциональному равновесию люди, чувствующие себя в безопасности, менее склонны отрицать, искажать или преувеличивать свои эмоциональные переживания[159]159
Shaver, P. R., & Mikulincer, M. (2007). Attachment and emotional regulation. In J. J. Gross (Ed.). Handbook of emotion regulation (pp. 446–465). New York: Guilford Press.
[Закрыть]. Они открыты своим эмоциям и эмоциям других людей, способны их выражать и воспринимать, а также использовать как руководство к эффективным действиям.
Избегающий или тревожный тип привязанности, напротив, способствует «защитному исключению» или подавлению эмоций[160]160
Bowlby, J. (1980). Attachment and Loss: Vol. 3. Loss. New York: Penguin Books.
[Закрыть], а также усилению или хронической активации эмоций. Подавление, как уже говорилось, имеет тенденцию вызывать эффект отмены. Это хрупкая стратегия, которая дает сбой при сильном стрессе. Хроническую активацию можно наблюдать у людей с тревожно-амбивалентным типом привязанности, которые попадают в ловушку одних и тех же эмоций, постоянно думая о реальных или потенциальных угрозах и обобщая негативные переживания. При этом один триггер может вызвать поток других, и человек оказывается полностью запутавшимся в своих эмоциях, как в паутине. Легко понять, почему партнеры с ненадежными типами привязанности более склонны к гневу, враждебности и насилию – такое поведение особенно характерно для людей с тревожным типом привязанности, но встречается и у избегающих, несмотря на их попытки отрицать уязвимость. Особенно интересно, что перед лицом реальной экзистенциальной угрозы, связанной с мыслями о смерти, тревожные люди зацикливаются на страхе, а избегающие подавляют страх, но бессознательно более восприимчивы к сигналам о смерти. Люди с обоими типами ненадежной привязанности с большей готовностью осуждают и наказывают других. В отличие от них, люди с надежным типом привязанности справляются со страхом смерти, направляя энергию на мысли о символическом бессмертии, например о наследии, которое они могут оставить после себя, и стремятся к более тесной связи с близкими.
Разобравшись в природе эмоций, давайте перейдем к обзору процессов изменений в ЭФТ как терапии, ориентированной на привязанность.
ЭМПИРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС ИЗМЕНЕНИЙ В ЭФТ
Изучение процесса изменений при успешном лечении неоднократно выявляло два основных фактора: углубление взаимодействия с эмоциями и создание ассоциативных взаимодействий с объектами привязанности[161]161
Greenman, P. S., & Johnson, S. M. (2013). Process research on Emotionally focused therapy (EFT) for couples: Linking theory to practice. Family Process, 52, 46–61.
[Закрыть]. Такие результаты подтверждают официальную теорию изменений в модели ЭФТ.
Терапевты, опирающиеся в своей практике на теорию привязанности, очень серьезно относятся к вере Боулби в силу эмоций. Цель каждого сеанса – изменить способ взаимодействия клиента со своими эмоциональными переживаниями. Терапевт помогает клиенту постичь мудрость эмоций и использовать их для направления в жизни, более эффективно упорядочивать эмоции или управлять ими, точно определять свои потребности и понимать особые пути, которыми активное выстраивание эмоциональных переживаний формирует самоощущение и ключевые паттерны взаимодействия с другими людьми. В этой части главы мы поговорим о том, как работать с эмоциями, чтобы достичь этих целей.
Терапевт должен уметь различать уровни взаимодействия клиента с эмоциями, чтобы быть в состоянии вызывать и распознавать эмоции у клиента. Теоретически обоснованные методы измерения позволяют точно определить конкретные ситуации в клинической практике. В ЭФТ-исследованиях для создания концепции уровней взаимодействия с эмоциями и определения того, на что похоже углубление эмоционального взаимодействия, используется «шкала переживаний» (Experiencing Scale, EXP)[162]162
Klein, M. H., Mathieu, P. L., Gendlin, E. T., & Kiesler, D. J. (1969). The Experiencing Scale: A research and training manual (Vol. 1). Madison: Wisconsin Psychiatric Institute.
[Закрыть]. По шкале EXP клиент проходит семь стадий взаимодействия со своими эмоциями. На ранних стадиях уровень взаимодействия у клиента очень низкий: как правило, он описывает их безличными, поверхностными или абстрактными предложениями. Затем клиент начинает распознавать, узнавать и более явно выражать телесные ощущения. На более продвинутых стадиях новые, корректирующие переживания создают новые смысловые рамки, и клиент активно использует эмоции в качестве компаса, ведущего на неизвестную территорию. По мере прохождения этих стадий эмоциональные переживания углубляются, и межличностная связь во взаимодействии клиента и терапевта, клиента и воображаемых объектов привязанности или (в семейной терапии и терапии пар) клиента и присутствующего объекта привязанности также становится более открытой и честной.
На первом сеансе Джеймс, жалующийся на депрессию, говорит мне, что все люди – нарциссы из-за политических и экономических условий. Он явно не первый раз говорит эти слова, и его рассказ звучит холодно и отчужденно. Такой скорее безличный разговор соответствует стадии 1 или 2. По мере прогресса терапии Джеймс переходит на стадию 3 и изучает свои отношения с умирающей матерью. Он говорит о конкретных ситуациях в зрелом возрасте, когда чувствовал гнев и навязанную вину – совсем как в детстве, и рассказывает, каким образом пытался уменьшить влияние этих происшествий: отказывался от общения с другими людьми, не доверял их добрым намерениям. В процессе терапии Джеймс переходит на стадии 4 и 5: он дает более конкретную оценку таким событиям, излагая свои мысли в подробных личных утверждениях. На сеансах он распознает эмоции, связанные со слабостью и уязвимостью, говорит, что чувствует себя маленьким рядом с матерью и хочет сохранить свою броню и спрятаться даже теперь, когда она так слаба. Наконец, на стадиях 6 и 7 Джеймс активно изучает и открывает свои настоящие чувства: печаль, что он никогда не чувствовал себя любимым в детстве, чувство безнадежности и беспомощности. Он описывает, какое влияние эти эмоциональные переживания оказали на его жизнь. Джеймс ощущает эмоции живо и конкретно и выражает их таким образом, что вызывает во мне сочувствие. Джеймс научился выдерживать свою уязвимость и сохранять равновесие. Он полностью в настоящем. Новые уровни осознанности становятся трамплином к мотивациям, действиям и жизненным позициям. Джеймс говорит мне: «Я не могу горевать о маме. На самом деле у меня ее никогда не было [плачет]. Ее никогда не было рядом со мной. Наверное, она не могла. Я вырос в одиночестве, думая, что со мной что-то не так. Вот почему я могу горевать о том маленьком Джеймсе, который чувствовал себя таким маленьким в этом холодном и пугающем мире. И я все еще прячусь. Очень сложно научиться снова надеяться. Вот сейчас я смотрю на вас и вижу, что вы мне сочувствуете. Это приятно, но мне нужно немного поплакать. Может быть, я смогу найти силы искать то, чего у меня никогда не было». В конце терапии Джеймс становится более открытым к переживаниям. Эмоциональное равновесие и доверие к новому опыту становятся для него руководством к будущим действиям. В терминах теории привязанности его переживания становятся целостными. Формулировки стадий довольно растяжимы – клиент не застревает на какой-то из них, а находится в постоянном движении. Новый уровень эмоционального взаимодействия изменяет оттенки отношений Джеймса с другими людьми, открывает дверь к более открытой связи с ними, большему сочувствию к себе и другим, а также к способности рисковать, начинать взаимодействие и реагировать в близких отношениях.
В процессе анализа эмоций и углубления терапии (о чем будет говориться позже) можно выделить элементы эмоций Джеймса, представив его переживания как упорядоченное целое. Благодаря этому Джеймс более глубоко и полно погружается в свой внутренний мир, перестает избегать или подавлять эмоции. В процессе терапии эмоциональный диапазон клиента расширяется, появляются иные элементы – например, гнев уступает место осознанию утраты и горю (позже мы обсудим, как помочь клиенту включить новый уровень эмоциональных переживаний в процесс межличностного взаимодействия – так называемое проигрывание ситуаций). Более адаптивное, гибкое управление сильными эмоциями позволяет клиенту изменить модели себя и окружающих, даже свою личность и обрести более осознанное чувство безопасности. Процитируем исследователей привязанности Микулинсера и Шейвера.
«При управлении событиями, вызывающими эмоции, или переоценке их в более позитивном ключе людям с надежным типом привязанности нечасто приходится изменять или подавлять другие элементы эмоционального процесса. Они создают ‹…› “короткое замыкание угрозы”, обходя стороной мешающие и дисфункциональные аспекты эмоций и извлекая выгоду из своих адаптивных качеств. Они способны оставаться открытыми к своим эмоциям, свободно и точно рассказывать о своих чувствах другим людям и переживать их полностью, без искажений. Более того, на выражение своих эмоций они ожидают благоприятной реакции со стороны других людей»[163]163
Mikulincer, M., & Shaver, P. R. (2016). Attachment in adulthood: Structure, dynamics, and change (2nd ed.). New York: Guilford Press. С. 189.
[Закрыть].
В ЭФТ новая музыка эмоций переходит в новые танцевальные движения и другие уровни взаимодействия с другими людьми. Далее в этой главе я опишу, как терапевт постоянно создает каскад сдвигов в восприятии клиентом эмоций, что ведет к изменению восприятия и поведения, а затем – к положительному изменению паттернов в межличностном взаимодействии. Эта метапоследовательность называется «ЭФТ-танго». Почему именно танго? Потому что этот танец – постоянная импровизация под эмоциональную музыку. Партнеры могут двигаться несогласованно и расходиться на дальнюю дистанцию, переставая чувствовать друг друга, но также танго может приводить к возникновению физиологической и психологической гармонии и синхронности. В силу того, что танго – чистейшая импровизация, качество танца практически полностью зависит от связи между танцорами и их настроенности друг на друга. В танго, когда партнеры полностью синхронизированы друг с другом, сложно различить, где заканчивается танец и начинаются танцоры.
ИССЛЕДОВАНИЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ЭМОЦИЯМИ В ТЕРАПИИ
Что результаты исследований, посвященных процессу изменений, говорят нам о роли, которую взаимодействие с эмоциями играет в эмпирической психотерапии?
Девять исследований ЭФТ для пар показали, что успех гарантируют эмоциональная глубина и более открытое и отзывчивое взаимодействие, которое в структурном анализе социального поведения (Structural Analysis of Social Behavior, SASB)[164]164
Benjamin, L. (1974). The structural analysis of social behavior. Psychological Review, 81, 392–425.
[Закрыть] обозначено как более аффилиативное, то есть способствующее поддержанию и укреплению связи[165]165
Greenman, P. S., & Johnson, S. M. (2013). Process research on Emotionally focused therapy (EFT) for couples: Linking theory to practice. Family Process, 52, 46–61.
[Закрыть]. Эпизоды изменений на стадии реструктуризации в ЭФТ, которые определяются баллами по шкалам EXP и SASB, влекли за собой положительные изменения по окончании терапии и при последующем наблюдении. Эпизоды изменений на поздних стадиях ЭФТ для пар описываются как смягчение: в таких эпизодах обвиняющий партнер смягчается, раскрывает свои страхи и просит удовлетворить его или ее потребности в привязанности. Для возникновения такого эпизода на сеансе нужно, чтобы более замкнутый партнер прошел через аналогичный процесс, то есть снова начал взаимодействовать на эмоциональном уровне, начал уделять больше внимания происходящему здесь и сейчас и стал более отзывчивым. Процессы изменений в ЭФСТ еще не изучались, но многолетние клинические наблюдения свидетельствуют, что между родителями и детьми происходят те же процессы, что и между взрослыми партнерами.
Конечно, эпизоды изменений могут быть и другими, но они обязательно включают в себя глубокое взаимодействие с эмоциями. Например, привнесение нового, «с пылу с жару», переживания в вызванные на сеансе воспоминания о прошлом трансформирует эти воспоминания, не противореча им, но ассимилируя новый материал в прошлые нарративы[166]166
Schiller, D., Monfils, M., Raio, C., Johnson, D., LeDoux, J., & Phelps, E. (2010). Preventing the return of fear in humans using reconsolidation update mechanisms. Nature, 463, 49–53.
[Закрыть]. Как считают Александер и Френч, повторное переживание прошлых событий и формирование нового их завершения (как на внутриличностном, так и на межличностном уровнях) могут быть фактором всех значительных изменений в терапии[167]167
Alexander, F., & French, T. (1946). Psychoanalytic therapy: Principles and application. New York: Ronald Press.
[Закрыть].
В индивидуальной терапии работа с эмоциями приносит плоды. Исследования, посвященные ПЭТ, которая основана на той же базе, что и ЭФТ, и потому похожа на нее (хотя ЭФТ отличается более системным подходом и большей ориентацией на привязанность), как правило, показывают такие же результаты, как при применении когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) для лечения тревожности и депрессии. Глубина переживаний клиента в процессе терапии, измеряемая по опроснику ECR-R, напрямую связана с результатом. Чем глубже переживания, тем лучше результат терапии[168]168
Elliott, R., Greenberg, L. S., & Lietaer, G. (2004). Research on experiential therapies. In M. J. Lambert (Ed.). Bergin and Garfield’s handbook of psychotherapy and behavior change (5th ed., pp. 493–540). Hoboken, NJ: Wiley.
[Закрыть]. Недавний метаанализ десяти исследований показал, что, хотя в ПЭТ уровни переживания выше, чем в моделях межличностной или КПТ, во всех трех моделях положительный исход терапии прямо пропорционален уровню переживаний[169]169
Pasual-Leone, A., & Yeryomenko, N. (2016). The client “experiencing” scale as a predictor of treatment outcomes: A meta-analysis on psychotherapy process. Journal of Psychotherapy Research, 27, 653–665.
[Закрыть]. Повышение уровня переживаний клиента в процессе терапии также представляется более достоверным показателем, чем создание альянса, а высокое эмоциональное возбуждение и рефлексия различают хорошие и плохие результаты. Это логично: глубина переживания показывает не просто уровень возбуждения, но способность человека отрефлексировать свое возбуждение. Способность к обработке эмоций на ранних стадиях (возможно, врожденная) не показала такого влияния на результат терапии, как постепенное углубление эмоций. В ПЭТ «конфронтация» с воображаемым другим (базовая техника, которую используют и ЭФИТ, и ПЭТ) – работа с пустым стулом – также способствовала большей готовности клиента к терапевтическому взаимодействию и уменьшению проблем в отношениях с другими людьми.
Есть конкретные доказательства того, что глубина эмпирического фокуса терапевта помогает клиенту достичь большей глубины переживаний. Эмпатия, сонастройка и анализ терапевта влияют как на глубину переживаний клиента, так и на уровень их обработки[170]170
Gordon, K. M., & Toukmanian, S. G. (2002). Is how it is said important?: The association between quality of therapist interventions and client processing. Counselling and Psychotherapy Research, 2, 88–98; Elliott, R., Greenberg, L. S., Watson, J., Timulak, L., & Friere, E. (2013). Research on humanistic – experiental psychotherapies. In M. J. Lambert (Ed.). Bergin and Garfield’s handbook of psychotherapy and behavioral change (6th ed., pp. 495–538). Hoboken, NJ: Wiley.
[Закрыть]. Все упомянутые здесь исследования подтверждают силу активного вовлечения в происходящее эмоциональное переживание и его обработки.
Следует также отметить, что во всех эмпирических моделях терапии процесс изменений является совместной работой. Анализ данных исследования депрессии, проведенного Национальным институтом психического здоровья США[171]171
Coombs, M., Coleman, D., & Jones, E. (2002). Working with feelings: The importance of emotion in both cognitive-behavioral and interpersonal therapy in the NIMH treatment of depression collaborative research program. Psychotherapy, Theory, Research, Practice, Training, 39, 233–244.
[Закрыть], включающий модели когнитивно-поведенческой и межличностной терапии, показал, что совместная работа над эмоциями способствовала положительному результату – в отличие от более директивного, как бы с позиции наставника, подхода, больше внимания уделяющего когнитивным темам и советам, чем эмоциям. Аналогичные результаты были получены в более раннем исследовании Джонса и Пулоса[172]172
Jones, E. E., & Pulos, S. M. (1993). Comparing the process in psychodynamic and cognitive-behavioral therapies. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 16, 306–316.
[Закрыть].
Анализ случаев успешной терапии – полезное средство для выявления процессов, которые коррелируют с изменениями, и, следовательно, для определения направления работы на сеансе. Этот краткий обзор в основном был посвящен роли эмоций в процессе изменений, так как это ключевой момент ЭФТ. Способность отмечать ключевые эпизоды изменений или эмоционально заряженные моменты особенно важна, когда изменения происходят каскадом. В этом случае терапевт может работать с этими эпизодами, целенаправленно их направлять и помогать клиенту интегрировать изменения в жизнь.
