Читать книгу "Африка у дороги. Путевая повесть"

Глава 23. Трофеи Индийского океана

Вокруг города росли мангровые леса и мне надо было туда обязательно попасть. Нет, я не думала о мангровых змеях, что наподобие зелёных веточек сливаются с общим фоном зарослей, я не думала о чащобе, где малярийный комар радовался, я смело шла через высохшее широкое болото с серой грязью, чтобы сократить путь в мангровый лес.

Среди его спутанных и причудливо связанных между собой корней были прорублены при помощи мачете каналы, а в них стояли привязанные к ветвям лодки. За манграми у моря высились скалистые камни, где народ отлавливал огромных чёрных крабов, а лодки в этом деле нужны.

Полные мешки набивали членистоногими, а на берегу высыпали их на землю. Крабы не разбегались по сторонам, наоборот, прятались в свой мешок. Срабатывал инстинкт самосохранения, когда от опасности они исчезают в тёмных каменных расщелинах. Поэтому бегать за ними не было нужды, достаточно только приподняться с корточек, как они тут же исчезали в своём укрытии. Затем происходил процесс подготовки товара для отправки его в рестораны Дара. Глаза крабам замазывали грязью, клешни к глазам прижимали, травой плотно обвязывали, чтобы не шевелились. После этого в мешок складывали. Тут же у рыбаков можно было купить за $2 одного, или за $4 двух, ну а за шесть, понятное дело, трёх крабов.

Здесь, на болотах, познакомилась с семьёй из Палестины. Живут они в Килва Масоко 22 года, занимаются строительным бизнесом и очень довольны жизнью. В гости звали при каждой встрече, а мне всё было недосуг. Очень занята была манграми, крабами, скалами, что в гости вырваться не смогла!

А мангровые заросли действительно были интересными. Приходила я сюда не раз. Вода там стояла тёплая и прозрачная. Яркие осколки битых раковин россыпью сверкали по песку. Причудливые корни деревьев будоражили воображение. Ни души не встречала я там. Только однажды одинокие следы на песке вывели к скалистому берегу.

Вокруг чащоба непроходимая, передо мной скалы достаточно высокие, а вверху просвет. Решила, что там ровная площадка и полезла вверх, цепляясь за горячие выступы. Жара, пот по спине стекал за пояс, фотоаппарат и солнечный зонт просто мешали, а ноги соскальзывали вниз. Едва поднялась. А поднявшись, не знала радоваться или печалиться. Устойчивой площадки наверху не оказалось, а только пятачок в 20 квадратных сантиметров под ногами, на котором было не устоять, поэтому даже и не пыталась гордо встать на вершине скалы. Но зато какие пейзажи открылись! Острова до самой дали! Голубая лазурь океана! А внизу, подо мной, чудный берег, ласковый и песчаный. Крабовые норы, как ямы по нему, а те одинокие следы, по которым пришла, видимо, следы охотника за крабами.

Именно на пляже в Масоко встретила тех самых туристов, что видела издалека в Линди и не захотела возвращаться для знакомства. Смело заявила, что я их знаю. Их было трое и оказались испанцами. Приехали всего на два дня на арендованной машине. Тоже по берегу Индийского океана ехали, но до Чиконголы-Мтвары не доехали, прослышав о войне, которая досталась мне.

В тот же день мне суждено было добыть необычный трофей – большую ярко-фиолетовую морскую звезду. Она красиво лежала, распластавшись на мокром песке. Я даже глазам не поверила и долго над ней стояла, пока прохожий не подсказал, что она не ядовита. В моих руках звезда выгнулась под солнцем, встав на свои пять ног и приняла форму купола. Как будто бы ходить собралась! Сушить её предстояло три дня, а потом можно транспортировать куда угодно.

Рыбаки из-за рифа привозили большие оранжевые раковины и, набив их морским песком, трясли до изнеможения, чтобы моллюска вытряхнуть Процесс очень долгий и нудный. Порою трясти тяжеленную раковину приходилось сутками. Моллюски цеплялись за свой дом, отказываясь его покидать. Меня поразила одна огромная красавица размером с голову человека. Цвет её был огненный, а изнутри свисал гигантский язык. Даже на том острове, что в Мтваре, таких раковин я не видела. Она была очень тяжёлая, думаю, что вывезти её из Танзании мне бы не позволили.

Возвращаясь с океана, решила отметить столь радостное событие, как то удачную находку на песке, и присела за столиком в местечке у дороги. Травяной плетень отделял меня от проезжей части. Звезду на стол поставила и «Килиманджаро» заказала.

В самом городе достаточно масаи. Группами в красно-синих накидках они расхаживали по Килва Масоко, а в полдневную жару пристраивались в тени под деревьями. Занятия их были просты. Лекарства масайские продавали, даже мне предлагали, а я заявила, что здорова, похлопав себя по животу. С того момента у нас вроде как дружба завязалась русско-масайская. Встречались они мне повсюду и часто, спрашивали, почему их не фотографирую.

– Да у меня таких масаи полно!

Даже не ожидала, что им приспичит кока-колу попить там же, где и я присела, любуясь своей звездой. Они вошли и встали от неожиданности.

Да и я не ожидала встретиться визави. Глупо улыбаясь, рассматривала их бисерные украшения. Тогда тот, что повыше протянул мне браслет, сняв со своей руки. Спросила:

– Сколько стоит? – а он ответил, что без денег.

Ну нет! С чего бы это? Выложила на столик всё содержимое своей сумки и предложила что-либо выбрать. взамен Выбрал лупу. Я рада была, что никому не должна!

Потом мы подружились столами и объединились за моим. Сразу заявила, что плачу только за себя, но в конце посиделок масаи заплатили за всех. Занимались они не только продажей трав и настоек, но и покупкой коров, разъезжая по населённым пунктам. Одним словом – пастухи! Я без зазрения совести мерила их сандалии, а они мою звезду на голову. А потом уже масаи показывали мне окрестности, где на узкой тропинке среди огромных агав меня кто-то укусил за ногу. Было очень больно, думала змея. Масаи тремя фонариками светили на ногу, сделав заключение, что укусил меня кто угодно, только не змея. Расстроилась, потребовав отвести меня в мой отель. Решила, если умирать, то в собственной постели! По тропинке шли друг за другом. Двое впереди, двое сзади и я посередине. Самый молодой нёс все четыре посоха масаи. В свете фонарей развевались их накидки, сандалии из колёсной резины мелькали перед глазами, лаком блестели их слегка прикрытые плечи. Я несла свою звезду, надеясь всё-таки выжить и увезти её с собой в Россию. Эх, экзотика! Если б не нога!

Глава 24. Реалии бытия

Днём раньше в бунгало рядом со мной заселились два немца, с которыми сразу пришлось поговорить и ответить на их вопросы. А в этот день Ян и Фабио сидели за столиком в ресторане, где гремела жуткая музыка и было много народа. Я видела их издалека, но опечаленная своей покусанной ногой, проследовала в сопровождении масаи к себе в номер. Сторож сидел на входе и любезно улыбался. Только вошла в бунгало, как услышала за сетчатым тёмным окном радостное приветствие по-испански. Это был немец Ян. По-испански он говорил лучше, чем по-английски, прожив год в Испании по какой-то учебной программе. А мне хоть испанский, хоть английский, лишь бы не немецкий.

Ян пришёл за мной, чтобы пригласить на дискотеку. Я показала красное пятно на своей ноге, отказавшись выходить в принципе. Тогда он принёс лечебный крем и ногу смазал. Через 10 минут боль исчезла и радости моей не было предела.

– Конечно дискотека! А как же без неё?

За их столиком сидели ещё и две чёрные девушки, а местный парень в белой футболке расшаркался передо мной, уступив свой стул. Мне они были незнакомы, лишь только после того, как парень назвал меня по имени, поняла, что это Джеймс. Я никогда не научусь узнавать африканцев!

Джеймс красиво и талантливо раскручивал немцев, заказывая пиво и щупальца осьминогов за их деньги. Угощал меня по-джентльменски, а я обречённо жевала те щупальца, присоски которых катались во рту, как горошины. Немцы обнимали Джеймса поочерёдно и было ясно, что это он устроил им вечеринку. Потом была дискотека в бликах мерцающих огней. Танцевали все! Но конфуза было не избежать! Джеймс внезапно решил меня поднять и, не удержавшись, вместе обрушились на толпу танцующих.

Надо ли говорить о моей реакции? Думаю, не обязательно. В результате я забилась в свой бунгало в три часа утра, свято веря в то, что в оставшиеся два дня моего здесь пребывания из номера не выйду. Я не могла понять, как с серьёзной женщиной вроде меня могут происходить подобные события? Но голод, не тётка! И следующим вечером осторожно вышла на ужин.

В таверне через дорогу, где я каждый день распивала чаи, сидели за ужином Ян и Фабио! Мне ничего не оставалось, как пристроиться рядом со своим блюдом из картошки и курицы. Вскоре появились их знакомые девушки, а за ними и Джеймс. Ну, подавиться просто! Снова немецкое пиво рекой! Подарок для Джеймса стал неожиданностью. Новенький телефон в коробке был ему вручён немцами, при этом Ян сделал заключение, что Джеймс хороший человек.

Потом мы оставили девочек в заведении, а сами вчетвером пошли к Джеймсу домой посмотреть, как живёт среднестатистический танзаниец. Он снимал комнату в глинобитном доме в четыре квадратных метра с отдельным входом за $4 в месяц. Дверь на замок не закрывалась, а просто прикрывалась на согнутый гвоздь. Земляной пол был чисто выметен. Травяной топчан с пологом от комаров пристроился у стены, свеча на тумбочке, как каждодневная необходимость, а под тумбочкой тазики для стирки. Комары сюда почти не залетали, не нравятся им дома из глины с кизяком. В углу стоял барабан ngoma (нгома), а рядом с ним огромный национальный глиняный сосуд с узким горлышком mtunji (мтунджи), в котором вода всегда остаётся холодной, независимо от окружающей жары. Футбольный мяч аккуратно лежал в углу, а флажок Танзании стоял у всех на виду.

Джеймс заявил, что у него всё есть: хорошая зубная паста и щётка, мыло, дезодорант и крем для тела, репеллент и стиральный порошок, а вверху, куда он показал, были натянуты две верёвки со стиранными личными вещами. Дверь открытой оставлять не боялся, воров в Масоко нет. Как мало человеку надо! И все мы были с этим согласны.

Впереди была целая ночь и Джеймс предложил нам побывать на экскурсии в интересном месте с дегустацией традиционных напитков, и сделать это можно было всего за полторы тысячи шиллингов, а это чуть больше половины американского доллара. Те напитки изготавливали на основе разнообразных соков от местных фруктов. Я никак не могла понять, что это могут быть за напитки? Если это соки, то почему называются «нэйшионал дринькинг», то есть «традиционное питие»? А если это вино, то почему всего за $1? Захватив с собой попутно подружку Фабио, мы отправились вслед за Джеймсом.

Вышли на окраину и двинулись по узкой тропе в высокой траве. Было темно, лишь свет телефонов помогал ориентироваться. Ведь южные ночи чернее чёрного! Я шла в середине и всю дорогу ныла, что только одну ногу вылечила, а теперь кто-нибудь за вторую укусит. Вскоре вышли под освещённый навес с длинными бетонными скамьями, которые монолитно были зацементированы в землю. На этих тумбах лежали и пьяно сидели жуткие люди. Увидев нас, оживились:

– О, мзунгу!

Все трое мзунгу в недоумении уставились на людей, которые со дна уже не встанут. Все они были безобразно пьяны. Я высказала желание вернуться, но два трезвых парня – хозяева заведения – предложили нам присесть, растолкав и сбросив на земь всех алкоголиков. А потом принесли ящик с бутылками из-под кока-колы.

Содержимое бутылок имело жидкость разного цвета и налито всего на треть. Жидкость имела разный запах, но то, что это запах браги, оказалось абсолютно точным. Заплатили мы за ящик доллар и принялись тестировать.

Местные алкоголики вели себя по-разному. Одни медленно подползали и так же медленно таскали наши бутылки из ящика, другие били себя кулаком в грудь и требовали фотосъёмку, а третьи устраивали экзотические спектакли, но абсолютно все просили за это угощение. Я в ужасе требовала от Джеймса защитить нас от этих людей. Он звал хозяев, которые надавав затрещин, оплеух и подзатыльников, вышвыривали ободранцев с нашей территории. Ссора, переходящая в драку казалась неизбежной, но через пару минут всё начиналось сызнова. И опять Джеймс требовал очистить нашу территорию, и снова оплеухи и тычки раздавались в ночи. Всё это было похоже на сумасшедший дом. Устав бороться, мы безумно хохотали над очередным «выкидоном» местных выпивох.

Человек в драной майке, проползая у нас под ногами, неистово колотил огромной красной клешнёй лангуста по земле. А сломав её в порыве экстаза, стал жадно поглощать содержимое вперемежку с пылью. Мои глаза были полны ужаса, а немцы знай себе фотографировали чудаков.

Очередной «артист» притащил чучело пузатой рыбы-ежа. Протискиваясь меж нами, подсовывал каждому её под нос, и вдруг внезапно бросил колючку на меня! Схватить успела и бросила её обратно.

Вокруг нас расселись все участники вечера «Белая Горячка». Ящик был пуст, но мы всё-таки успели попробовать мутняк с загадочным названием «Нэйшионал Дринькинг». Вечер удался! Фото на память с колючей рыбой сделали. «Состав труппы», получив дозу алкоголя, улёгся на цементных скамьях спать. Люди живут тут годами, не покидая заветного места ни на один день. Давно во время буйных сцен надеты на голову столы и стулья, которые изначально ещё существовали, а вот цементные постаменты прижились.

Возвращались мы той же тёмной тропинкой в траве, и снова я боялась за вторую ногу. Завтра Ян и Фабио уезжают, а я через сутки после них отправлюсь в Дар-эс-Салам, чтобы вернуться домой в Россию. А пока ребята бросали и качали Джеймса на руках, как героя дня, а я фотографировала их счастливые лица. У входа в отель мы простились с нашим «гидом» – немцы навсегда, а я до завтра.

Глава 25. Дойдя до конца, я тихо умираю и воскресаю вновь, отправляясь в путь

Следующий день зажёгся рассветом: петухи уже не раз прокричали, птицы проснулись, транспорт по улице пошёл. Я люблю ранние утренние подъёмы, ведь впереди длинный день, а свежесть на восходе солнца много приятнее ленивого обеденного пробуждения.

Утром завтракала булочкой из рисовой муки kitumbua, потом запивала чаем со специями. Ощущение пустоты меня не покидало. Я уже не здесь, но ещё не дома. День, два и я потеряю то, что ещё сегодня вижу, слышу и чувствую. Как я буду жить после этого? Наверное, только ожиданием следующего путешествия. Буду механически ходить на работу, рассеянно слушать пустые разговоры знакомых, отвечая невпопад, а лёжа вечерами в постели буду скучать. Скоро домой. Не могу! Не хочу! Не надо!

Но надо! Поэтому купила два ананаса-великана для своих домочадцев и несколько пачек танзанийского чая. На этом моя фантазия иссякла и наступила полная блокада. Лишь бы не деградация! Все надежды оставались на «дьюти фри». К тому же мой «африканский» чемодан, который можно мять, топтать и сбрасывать с крыши автобуса, был полон раковин и кораллов! Да и морская звезда уже совсем высохла. Всё не пустая!

Билет до Дар-эс-Салама был куплен заранее. Последняя прогулка по пляжу, последнее купание в феврале.

Джеймс, лёжа на песке, тупо уставился в небо. Разговор не клеился. Недалеко от нас парни били по барабану ngoma, обтянутому кожей. Подростки выписывали в воздухе сальто, шмякаясь на песок. Масаи приветствовали, потом прощались, как и те художники, что писали красочные батики в традиционной тематике, всякий раз показывая свои работы. А мне уезжать.

Сама предложила Джеймсу отобедать со мной, впервые проявив своё снисхождение. Национальное блюдо wari (вари), это значит рис куском и samaki (самаки), то есть рыба, стали нашим обедом. День оказался пустым, как и моя душа. С Джеймсом простились по-дружески, и с первыми звёздами отправилась спать, а проснулась в пять утра ровно за час до автобуса. Всё собрала, ничего не забыла и вдруг стук в дверь! На пороге стоял Джеймс! Как? Откуда?

Схватив мой чемодан с палаткой, резво потащил к воротам, заявив, что уже опаздываю. А я ключи на ресепшен. Сторож на проходной мирно храпел. Всё было ясно.

Автобус стоял на посадке и мой чемодан по настоянию моего провожатого занял лучшее место в багажнике, чтобы ракушки с ананасами выжили. На вопросы своих знакомых, не в Дар ли он уезжает, Джеймс отвечал

– В Европу!

До последнего момента сидел рядом и грустил, а я уверяла, что завтра с приходом новых туристов его тоска закончится, а вот моя будет жить. Но Джеймсу этого лучше не знать. Разве мог он понять мою тоску по Африке? Только от одной мысли о расставании с ней у меня наворачивались слёзы, поэтому старалась бравировать и шутить. Всё бы это было смешно, если бы не было грустно.

***

Автобус тронулся. Постепенно рассветало. Сегодня ночью я улетала из Африки. Все приключения были пережиты и новых я не ждала. В салоне включили телевизор прямо над моей головой. Что это? Мама моя!

На экране, прямо на фоне красивой природы танцевали те самые парни в красных рубахах, которых снимала полтора месяца назад в Иринге! Я вскрикнула от неожиданности, быстро доставая фотоаппарат. На экране моей камеры танцевали они же! Народ столпился над сиденьем, смотря то на мой фотоаппарат, то в телевизор. Та же музыка, то же место, только оформлен клип профессионально. Ну надо же, в последний день!

Музыка к клипу даже понравилась, а это плохой признак. Если вам уже нравится африканская музыка, значит пора возвращаться!

А потом началась та ужасная дорога, по которой ехала в прошлом году. Строительство почти не продвинулось, лишь только поваленные баобабы были убраны с проезжей части. Телевизор выключили, преодолевая сложности, а потом автобус сломался. Про клип все забыли, мучаясь на жаре три часа. В результате в Дар приехали на три часа позже.

Небольшой автовокзал Убунго местного значения принимал транспорт из ближних регионов, а мне надо на Убунго центральный, что международного значения. Там отель с моими вещами стоит, Ривер гестхауз называется. Ну я и пошла. Жара такая, что не просохнуть. И вдруг:

– Тамара!!!

На всю округу! Решила, что ослышалась, но через дорогу ко мне уже бежала кореянка, с семьёй которой я пересекалась в нескольких местах разных стран. Это они поддерживали меня при встрече и помогали советом. Да и вообще, они были белые, а значит свои. За полтора месяца это была четвёртая наша встреча! Ну и давай обниматься! А когда наобнимались, то успокоились. На противоположной обочине стояла в сборе вся семья с рюкзаками. Они отправлялись в порт, чтобы попасть на Занзибар и ждали бодяджи., то есть мотоцикл с каретой. Если бы мой автобус пришёл вовремя, или же на 10 минут позже, то мы бы не встретились. Поехать с ними на Занзибар я отказалась, ведь мне в Россию надо!

Простились, обменялись адресами. Я напишу им слова признательности и благодарности, которых не могла сказать. Этот сюрприз мне устроили свыше, я его не ждала. Встреча «под занавес» растрогала чуть не до слёз. Как мне уехать? Мне бы уехать, а не остаться!

Африка, это колорит, эмоции, встречи и расставания. Здесь аура особая. Мы сами здесь совсем другие – естественные и настоящие. А женщинам скажу по секрету, что только в Африке живу без макияжа и мне за это совсем не совестно.

В знакомой гостинице меня встретили с улыбкой, а вещи свои обнаружила развешенными по вешалкам, но вот сумочка для них пропала. Именно она должна была сослужить службу по перевозке ананасов. Несколько драных пакетов мне дали взамен, и я сказала, что всё равно к ним вернусь. Здесь мне предоставили совершенно бесплатно комнату до вечера, думаю, за сумочку. А на 18.00 было заказано такси в аэропорт.

***

Мне был дорог каждый день, каждый час и миг. С первого дня на своём пути встречала только хороших людей. В этом путешествии первыми мне протянули руку Лена и Андрей, показав то, чего сама бы не увидела. Я уезжала, мечтая вернуться. Без Африки уже не смогу. Я поняла её и прочувствовала. Необъяснимый страх исчез, а любовь проснулась.