Текст книги "Простая история"
Автор книги: Тамара Королёва
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
– Ну это ж надо, три года жили рядом и ни разу не встретились! Хотя не мудрено – у меня гастроли, съемки. С Максиком в основном Манефа гуляет. Ты-то как? – Лера говорила очень эмоционально и громко, привлекая к своей персоне внимание мамаш на детской площадке.
Да и трудно было не привлечь. Лера была одета в длинное платье-сарафан с ярко-красными маками по подолу, но что делало ее особенно привлекательной, так это красная шляпа с широкими полями.
К Ане подбежала Полина и, глядя снизу вверх на мать, очень серьезно спросила:
– Мама, а мне можно с этим мальчиком, – кивнула она в сторону мальчишки, стоящего поодаль с лопаткой, – пойти в дальнюю песочницу?
– Иди, главное, чтобы я тебя видела, а ты меня.
– Сколько ей уже?
Аня недоуменно посмотрела на Леру.
– Точно, – Лера театрально стукнула себя по лбу. – Конечно же, им обоим неделю назад три года исполнилось. Надо же, в один день родились.
– Я думаю, в этот день не только они родились. – Анну напрягала эта встреча, ей совсем не хотелось пускаться в воспоминания.
Она ждала Шурика, а он в очередной раз опаздывал на воскресное свидание. Тем более Анна готовилась к серьезному разговору с мужем, а точнее, с бывшим мужем.
Но Лера не унималась, она явно была расположена по-болтать и опять стала сыпать вопросами:
– Слушай, а что с этой цыганкой Азой, не знаешь?
– Она не цыганка, и зовут ее Валентина. У нее все хорошо. Мы с ней созваниваемся иногда.
Аня беспокойно посмотрела в сторону входа в сад.
– Это хорошо, что у нее хорошо. Плохо, что у тебя плохо. – Лера стала серьезной. – Ты что такая затурканная, студент твой или маман его старается?
Неожиданно для самой себя Аня вдруг стала рассказывать Лере все, что последние месяцы не давало покоя. Ведь ей и пожаловаться толком некому. Близкой подруги нет. Школьная была когда-то, и та во Владивостоке. В институте некогда было дружить, у нее маленький ребенок на руках, а у однокурсниц – дискотеки, романы, короче, интересы разные. И сейчас ей показалось, что Лера та самая подруга, которой можно все рассказать и она поймет. И она начала чуть ли не с первой их встречи с Шуриком, затем о том, как он смалодушничал в первый раз и согласился, что Ане с малышкой будет лучше у бабушки в доме, потом как просто он согласился на якобы фиктивный развод, потом стал появляться раз в неделю по выходным, а сейчас и вовсе они не виделись уже месяц, даже на день рождения дочери не пришел, сказал, что какие-то важные дела. В его разговорах все чаще звучали какие-то лозунги. В стране шла перестройка. Аня толком не знала, что за этим стоит, но Шурика этот процесс явно увлек.
– Мне кажется, у него кто-то появился, – печально закончила свой рассказ девушка.
– Немудрено при такой жизни. А чего ты хотела, моя дорогая, – сама мужика из квартиры культурно попросила.
– Я его не выгоняла, это как-то само все получилось.
– Само не получается, у тебя была своя выгода, у него своя. С этим надо согласиться. А вообще, не вижу в твоей истории ничего трагичного. Квартира – есть, молодость – еще есть. А мужчина – не проблема. Хочешь, познакомлю? Вполне приличный мен, сорок лет, разведен.
– Да ты что? Я же тебе говорю, что я люблю.
– А, ну тогда люби.
Вдруг со стороны песочницы раздался оглушительный рев. Обе мамаши как по команде бросились в сторону детей, каждая к своему.
Плакала Поля.
– Он меня лопаткой по голове – очень больно.
– Она мне формочку не дает.
– Максик, зачем тебе формочка – у тебя своя есть?
– А я хочу эту. – Малыш стукнул ножкой.
– Поля, дай Максимке формочку, ты же нежадная девочка. – Аня погладила дочь по голове.
– Не дам, ни за что.
– Ладно, давайте вот что мы сделаем. Пойдем все вместе в «Шоколадницу» и отметим день рождения. Ведь у вас он в один день, вы дружить должны. – Лера взяла обоих малышей за руки. – Давай, Макс, ты первый.
Малыш нехотя, но все же протянул руку девочке.
– Мирись, мирись и больше не дерись, а если будешь драться… – дальше он забыл и взглянул на мать, ожидая от нее подсказки.
– Я буду кусаться, а кусаться нам нельзя…
– Потому что мы друзья, – весело закончил Максимка. Дети уже забыли о ссоре и весело бежали в сторону выхода, впереди было обещанное мороженое.
Лера вытащила из сумочки записную книжку, что-то там посмотрела.
– Вот, держи. Здесь две контрамарки, это премьерный спектакль. У меня там главная роль. – Через секунду она добавила: – Почти главная. И телефон свой запиши, мало ли что.
Шурик в этот день так и не появился и не позвонил. А сама Аня звонить не стала, во-первых, обиделась, а во-вторых, не хотела нарваться на кислый тон свекрови.
Оставалось опять ждать.
Ждать было мучительно, на второй день Аню стала грызть мысль: а что если с Шуриком что-то случилось. Вот так, шел человек, на него напали, он попал в больницу, или не напали, просто стало плохо на улице. Вечером Аня решила позвонить. В тот самый момент, когда Аня, преодолевая последние сомнения, подошла к телефону, раздался звонок в квартиру.
Девушка опрометью кинулась к дверям и, забыв о всех предосторожностях, открыла, даже не спросив «Кто там?».
На пороге стоял Шурик собственной персоной. Аня бросилась ему на шею со словами:
– Шурка, как ты меня напугал, я уже маме твоей хотела звонить.
– Что ж не позвонила?
Аня опешила:
– Шурочка, ты что? Какая муха тебя укусила? Мы тебя с Полькой полдня в Михайловском прождали.
Шурик понял, что действительно перегнул палку, а возможно, еще не вышел из образа оратора. Он тряхнул головой, очень смешно, так собаки стряхивают с себя воду.
– Анечка, прости меня. Я так забегался с этими собраниями, организацией митинга, голова кругом. Я дурак, я плохой муж, я плохой отец, меня надо казнить и… как там говорит твоя подруга Валя?
– Лишить места под солнцем, – Аня вздохнула, она уже не сердилась. Шурка жив-здоров – и слава Богу.
– Она видела его смеющиеся глаза, вокруг которых собирались морщинки, и он становился похож на хитрого лиса из сказки.
– Полька что делает?
– Полька десятый сон видит, третий день как в сад пошла. В девять сама в кровать ложится – и ее нет.
– А ты? Чем ты занимаешься?
Они прошли из прихожей в комнату, где горели две яркие настольные лампы, прикрученные с двух сторон к кульману, кульман, как хозяин дома, стоял посередине, на нем кусок белого, с какими-то схемами, ватмана.
– Я работу на дом взяла, Борис Матвеевич попросил, срочно надо доделать.
– Анюта, но сколько тебя надо учить? Плохо распределяешь свое рабочее время, неправильно оптимизируешь процесс.
Шурик, остановись. Ты не на митинге. Какая оптимизация? Когда я месяц на больничном просидела.
– Опять я полный дурак, а ты у нас умница. Кстати, что это за абракадабра у тебя?
– Обычный дом, сто тридцать седьмая серия, место застройки – Комендантский аэродром. А что, здесь тоже что-то не так? – Аня медленно стала из обороны переходить в нападение.
– Сто тридцать седьмая серия, очередная коробка для народонаселения.
– Шурик, я тебя не понимаю, в кои-то веки пришел домой и всем недоволен.
– А ты, Анюта, довольна? Ты эти коробки перечерчивать хотела, когда на архитектурный поступала? Нет. Ты хотела строить дома. Настоящие дома, такие же красивые, как строили раньше. А я хотел строить дороги, настоящие дороги. А что мы имеем по факту? Ты перечерчиваешь, я перекладываю асфальт или заделываю в нем дыры.
– Шурик, ты несчастлив? – Аня подошла и нежно обняла мужа за шею, в глазах стояли слезы.
– А ты счастлива? – Он смотрел на Аню сверху вниз.
– Я – да, – Аня ни на секунду не задумалась. – У меня есть ты и Полька, больше мне ничего не надо. Кстати, мы в тот день, когда тебя ждали, знаешь кого встретили? – Аня быстро перевела разговор в другое русло, интуитивно она поняла: надо уходить от скользкой темы.
– Представления не имею. – Шурик принял игру и, как показалось Ане, вздохнул с облегчением.
– Леру, Валерию Грановскую. Мы с ней вмести рожали.
– Подожди, с тобой же Валентина лежала.
– Да, Валентина. Просто Леру почти сразу перевели в другую палату.
– Вспомнил. Женщина с ангельским голосом.
– Так вот, эта женщина с ангельским голосом пригласила нас на премьеру в эту пятницу. У нее там главная роль.
– В пятницу? Какое это число у нас… – Шурик подошел к календарю, висевшему на двери. – Нет, Анечка, в эту пятницу не получится. Возьми кого-нибудь из подружек.
– Нет у меня подружек, Шурик. Ты моя единственная подружка. – Аня обиженно отвернулась.
– Ну, бабушку возьми, в конце концов.
– Ага, а с Полей ты будешь сидеть или, может, твоя мамочка?
– Так, Анюта, не заводись, у тебя как что-то не по тебе – сразу мама. Оставь ты ее в покое.
– Аня стояла отвернувшись к окну. Шурик сидел в кресле, вдруг он заулыбался и хлопнул себя по коленям.
– Я придумал. Иди с Валентиной, а ее Костик с девочками посидит. Он мировой мужик, детей обожает.
– Ты откуда знаешь? – Аня повернулась и с любопытством посмотрела на мужа.
– Да так, пересекались в одном месте. Зарекомендовал себя с хорошей стороны. – Шурик опять улыбался. Долго сердиться на него невозможно. В этом был весь Шурик.
С Валентиной договорились встретиться на «Владимирской». Бабуля осталась с Полинкой. Завтра выходной. Аня пришла раньше и стояла перед выходом с эскалатора, высматривая приятельницу.
Эскалатор двигался, из него медленно выплывали люди, поток был нескончаемый, больше-меньше, как из тюбика с пастой. В метро есть свой неповторимый ритм. Электричка приходит, народ вытекает плотной массой, затем все меньше и меньше и иссяк. Глядя на это непрерывное движение, Аня подумала о том, что жизнь тоже невозможно остановить, она течет из одного, перетекая в другого. Из матери в детей, из детей в других детей и так до бесконечности. В голову пришла мысль: вот он, вечный двигатель.
В этом философском состоянии и застала ее Валентина, белым лебедем выплывшая с эскалатора. Кремовое платье, чуть выше щиколотки, плотно облегало статную фигуру, темные волосы забраны в хвост. Выглядела Валентина эффектно. Аня невольно залюбовалась. Сама девушка была одета в свой обычный наряд. Джинсы, мокасины, по случаю театра – кофточка с бантом. Так Аня чувствовала себя удобно и комфортно.
– Ну ты просто королева, – Аня не скрывала своего восторга.
– Так на премьеру не каждый день приглашают, – Валя улыбалась, было видно, что произведенный эффект ей очень нравится. – А ты что как цыпленок? Дочка скоро замуж выйдет, а ты все как пацанка. Женщиной надо становиться, жен-щи-ной. – Валя обняла девушку за плечи и поцеловала в щеку.
– Мне кажется, женщинами рождаются, ими не становятся.
Валентина пристально взглянула в глаза Ани.
– Хочешь, секрет открою? Женщинами нас делают мужчины, которые рядом и любят. А теперь пошли, цыпленок, цветы надо купить для примы.
Спектакль был на современную тему. О мужчине и женщине, о любви и о боли, о страхе получить эту боль, о невозможности полюбить и невозможности разлюбить.
У Леры в спектакле действительно была не главная, но значительная роль. И играла она превосходно. Подруги хлопали не переставая. Цветы преподнесла Аня.
– Подождите меня у служебного входа. Отметим. – Лера с букетом скрылась за кулисами.
Выходили из театра молча. Валентина хотела поговорить и поделиться впечатлением, было видно, что ее так и распирает и слова готовы вылиться наружу, но Аня разговор не поддерживала. Когда что-то серьезно ее затрагивало, не могла об этом говорить и обсуждать. Ей надо было с этим побыть, и лучше наедине с собой.
Для сентября вечер был очень теплым, больше похожим на летний. На улице было еще довольно много народа, подруги подошли к служебному входу, там уже стояли любители автографов. Несколько дам среднего возраста, один мужчина с бледным лицом и две молодые девушки. Стали выходить актеры, участвовавшие в спектакле. Вышел Сергей Назаров, игравший главного героя, дамочки бросились к нему за автографом. Вышло еще несколько человек. Леры не было.
– Может, пойдем уже, а то стоим здесь, как два тополя. – Валентина потянула подругу в сторону метро.
– Нет, неудобно. Она просила подождать.
– Да она уже забыла про нас.
Но вот дверь распахнулась, и сначала показались цветы, а за цветами – Лера. Улыбающаяся, легкая, с распущенными светлыми волосами. Облако – воздушное, расточающее нежнейший аромат духов. Мужчина с нездоровым лицом кинулся к ногам Леры.
– Богиня, умоляю. Один поцелуй. – Лера в ужасе отступила назад, взгляд ее заметался.
Валентина отреагировала мгновенно. Два шага – и она стояла рядом с Лерой, немного оттеснив ее обратно к выходу.
Мужчина стоял на коленях, ветерок теребил остатки былых кудрей, в глазах безумное обожание. Если бы не испуганный взгляд Леры, сцена выглядела очень комично. Королева защищала принцессу от обезумевшего поклонника.
– Мужчина, встаньте и идите домой, – начала Валя своим глубоким голосом. – А то милицию вызовем, а еще лучше – психушку.
При слове «психушка» мужчина быстро вскочил на ноги. И со словами:
– Не надо психушку, я уже испарился, – он быстрым шагом стал удаляться, на ходу обернулся и послал в сторону дам воздушный поцелуй.
– Ужас. Спасибо вам, спасли от маньяка. А вы, наверное, Анечкина подруга? – Лера потихоньку стала приходить в себя.
– Открой глаза, принцесса. Я – Валя, медсестра, тебе еще моя профессия очень понравилась.
– Точно. Тебя и не узнать. Как мы выросли, как мы похорошели. – К Лере вернулся ее привычный ироничный тон. К ним подошла Аня.
– Ты как? – не понятно, к кому конкретно был обращен вопрос.
– Обратная сторона славы, – с улыбкой произнесла защитница. – Тебе, принцесса, надо охрану нанимать, мне Костик рассказывал, на Западе так все звезды делают.
– Знаете что, девушки, – Лера взяла подруг под руки, пошли в «Сайгон», там Лидочка варит настоящий кофе. Я угощаю.
В кафе, несмотря на поздний час, народа было много, впрочем, как всегда. Место популярное. Здесь можно встретить как актеров, так и питерский андеграунд. Лера покрутила головой, но никого из знакомых не увидела. Они встали в очередь к Лидочке, которая сразу узнала Леру и приветливо ей кивнула.
– Добрый вечер. Лидочка, нам три маленьких двойных.
– Как спектакль?
– Девять раз выходили, вот только маньяк чуть весь вечер не испортил. Хорошо подруги рядом оказались.
– Да, я понимаю, у нас здесь на таких насмотришься… – Лидочка понимающе кивала головой, при этом ее движения были доведены до автоматизма. Вперед – назад, кнопка – чашка.
Подруги пристроились за столиком возле окна, места в кафе были только стоячие.
– Ну что, рассказывайте, как дела, как мужья, как дети? – Лера отошла от происшествия и была в прекрасном расположении духа.
– Да рассказывать особенно ничего, – начала Валентина. – Костик у меня работает, зарабатывает, какую-то они там общественную комиссию затеяли, он у них там главный. Кстати, с твоим студентом консультируется, я по телефону разговор их слышала, – кивнула она в сторону Ани. – Я в поликлинике, Сонька в детском саду. Все при деле.
– А ты? – Лера повернулась в сторону Ани. – Дождалась Шурика?
– Не знаю.
– Интересное дело, а кто знает?
– Он приходит и уходит. Появляется, когда захочет, уходит – не предупреждает. Но я не об этом. Я о том, что твоя героиня чувствовала? Она любила, ей изменяли, она прощала. Как это? Ты чувствовала, ведь это невозможно сыграть.
– Милая моя, вот именно только сыграть я это и могла. Если бы я чувствовала, я бы и вздохнуть не смогла на сцене.
– Не понимаю, – растерянно произнесла Аня.
– А понимать не надо. Ты смотришь, тебе нравится. Ты чувствуешь, зритель чувствует. Вот это самое главное для хорошего создания образа. – Лера говорила как по написанному. Аня ее не понимала. Она смотрела в свою чашку и медленно помешивала ложечкой, мысли ее были уже далеко от «Сайгона».
– Лера, а как Олег? Я его недавно видела в новом фильме, название не помню, но очень понравился. Детектив.
– «Золотая роза», наверное.
– Точно.
– Я его совсем не вижу, съемки, прогоны, любовницы.
– Все как у всех.
– Как у всех? Это ты напрасно. У нас с Костиком все хорошо.
– Поздравляю. Не помню твоего Костика, но наверное.
– У нас без наверное, у нас наверняка, – Валя резко оборвала подругу. – И вообще мне домой пора.
– Валюш, ты что, обиделась? Да брось ты, у вас с Костиком семья, а у нас театр.
– Нет, не обиделась, мне правда пора. Ты Аня как, домой?
Аня очнулась от своих грез:
– Что?
– Я спрашиваю, ты домой или как?
Лера явно хотела продолжения вечера и с надеждой смотрела на Аню.
– Я, пожалуй, еще останусь.
– Ну как знаешь. Счастливо оставаться. Спасибо за кофе. – И она подвинула чашку на середину стола.
По тону Валентины Аня поняла, что подруга ее выбор не одобрила. И чтобы как-то сгладить возникшую ситуацию, неожиданно для самой себя она произнесла:
– Сегодня шестнадцатое сентября, нашим детям три года и один месяц. – Верно?
– Верно, – в один голос произнесли обе женщины, еще не понимая, что хочет Анна.
– И я предлагаю сделать нашу встречу ежегодной, время и место по настроению, дети по желанию.
– Что значит – по желанию?
– Да я шучу, Валюша, конечно, с детьми, в этом и вся штука. Пусть общаются, дружат. Ведь не каждый день встретишь человека с твоим днем рождения.
– Я согласна.
– Здорово. Поддерживаю. – Лера обрадовалась, что можно расстаться на позитивной ноте, она не любила острые углы.
Наконец оставшись наедине с Лерой, Аня задала вопрос, который ее мучил:
– А ты точно знаешь, что у Олега есть любовница?
– Точно. Самое противное, что об этом знает весь театр.
– Как ты это терпишь?
– А я и не терплю, я плачу той же монетой.
– То есть?
– У него любовница, у меня любовник.
– Как же вы живете вместе? – В голосе девушки было непонимание. – А Олег знает про тебя?
– Меня не волнует, что знает, а чего не знает Олег. Мы живем вместе, у нас семья, у нас ребенок, у нас общие заботы, общие интересы. Что еще надо для семейного счастья?
– Любовь.
– Нет, Анюта. Любовь это на сцене и в книгах. – И, взглянув на девушку, спросила: – Хочешь, угадаю твой любимый роман?
Аня кивнула.
– Ремарк «Триумфальная арка».
– Да, один из любимых. Бунина еще люблю.
– Ну куда же без Бунина, без его «Темных аллей», без несчастной любви? Заканчивать с этим детством надо, Анюта, и становиться женщиной.
Немного поговорив и выпив еще по чашечке кофе, подруги вышли из кафе.
– Вечер-то какой, прямо лето. Давай прогуляемся по Фонтанке, а там и по домам, – предложила Лера.
– Всегда за. Я так редко выбираюсь куда-нибудь за пределы работы и песочницы, что мне хочется, чтобы этот вечер не кончался. Вечер, будь всегда, – произнесла девушка и протянула руки к невидимому собеседнику.
Приятельницы перешли Невский и направились в сторону Фонтанки. Аничков мост, с навечно застывшими конями. Свернули возле аптеки и пошли вдоль набережной. По реке еще курсировал водный трамвайчик, на палубе стояли люди и радостно махали всем проходящим по набережной.
Аня тоже приветливо махнула в ответ. Лера нарушила молчание:
– Анюта, с Шуриком твоим мне почти все понятно, но почему тебе бабушка не помогает?
– Да ты что? Бабуля со своими непростыми людьми не расстанется. Для нее работа уже давно не работа – это ее жизнь.
– Что еще за непростые люди? Что за работа?
– Бабушка моя – заведующая отделом заказов в нашем гастрономе. Там и люди, те самые.
– Анюта, да ты у нас бесценный кадр. – Лера даже приостановилась.
– Я то здесь при чем?
– Ты близкий родственник. Пользуйся. А непростые люди – это тоже люди, и среди них попадаются ничего. – Лера усмехнулась. – Кстати, мой любовник как раз из этих, которые ничего. В отделе культуры работает. Билеты в Мариинку, на Аллу Пугачеву – всегда пожалуйста.
– Да мне некогда, я с Полькой. Хорошо, бабуле завтра на работу, так она у нас ночует. А так, в выходные она у себя, отмокает, как она выражается. На смену ей Шурка, а он, как ты понимаешь, товарищ ненадежный.
– Да, ненадежный Шурка, – как бы в задумчивости произнесла Лера. – У меня к тебе будет просьба.
И Лера без лишних предисловий попросила Аню помочь в организации юбилея Олега.
– Ну сама понимаешь, придется и дома, и в театре. В театре ладно, там можно и вареной колбасой обойтись, а вот дома, дома надо постараться. Олегу надо заслуженного получить, и этот юбилей как нельзя кстати: пригласить нужных людей. Поможешь? – закончила Лера.
У Ани вид был растерянный, вот так сразу от волшебного вечера к обыденности жизни. От магии сцены и декораций города – к вареной колбасе.
– Я даже не знаю, – начала она немного смущенно. – Надо бабушку спросить.
– Да ты не волнуйся, Анюта, я сама все сделаю, твоя роль – познакомить меня с твоей бабулей, как ее, кстати, величают?
– Людмила Николаевна.
– Вот и хорошо, так я к вам намедни забегу на чашечку чая?!
– Да, конечно. – Аня все еще не могла перенастроиться.
– А за мной не пропадет, приглашу тебя на праздник, а там, чем черт не шутит, встретишь и ты своего принца. – Лера улыбалась, окончание вечера ее явно радовало.
– У меня уже есть.
– Есть так есть.
Подруги стояли на углу Пестеля и Фонтанки, дальше их пути расходились, Лере – по набережной, а Анне – к дому с висящим на кованой цепи фонарем.
– До встречи.
– До звонка, – уточнила Лера и, чмокнув подругу в щеку, быстрым шагом направилась в свою сторону.
Вдруг Лера остановилась, резко развернулась и пошла обратно, уже на ходу половиня букет, который держала в руках. Подошла к Анне и со словами:
– Женщина должна возвращаться домой с цветами, – вручила цветы Анне.
Аня смотрела ей вслед, и противоречивые чувства владели ею. Она многое не принимала и не понимала в Лере, но определенно она ее очень привлекала своей независимостью и, как казалось Анне, смелостью суждений.
А может, и правда, плюнуть на эту любовь и жить, наслаждаясь свободой и тем, что дает эта свобода?
С этими мыслями она вошла в дом. Там ее ждал сюрприз.
За кухонным столом сидел Шурик, перед ним стояла чашка с чаем. Напротив сидела Людмила Николаевна. Аня внутренне напряглась.
– Проходи, внученька. Вот, полюбуйся на отца своего ребенка.
Аня посмотрела на отца ребенка. Под глазом Шурика уже во всей красе расползся синяк, и глаз заплыл, на левой щеке была ссадина, а правая рука лежала на коленях, и он придерживал ее левой.
– Шурка, что случилось? – Анна кинулась к мужу, хотела его обнять, но строгий взгляд бабушки остановил ее порыв. – Кто это тебя?
Шурик понуро молчал, уставившись в одну точку, куда-то в пол.
– Вот пришел, да не пришел, а ворвался с грохотом, чуть ребенка не разбудил. Попросил воды, я ему чая налила. Сидит молчит.
Аня еще раз попыталась начать разговор, но муж молчал. Она поняла, что случилось что-то очень серьезное, волнение нарастало. Девушка попросила Людмилу Николаевну оставить их одних. Недовольно ворча, пару раз вернувшись за какой-то ерундой, бабушка все же удалилась.
– Рассказывай. – Аня села напротив.
И Шурка поведал ей, что сегодня, вместо того чтобы пойти с ней в театр, он пошел на митинг отказников.
– Кто такие отказники?
– Ну, их не выпускают из нашей страны на их исконную родину – Израиль. Они решили устроить демонстрацию перед Смольным.
– А ты здесь при чем, ты ведь не отказник? И евреев среди твоих родных нет.
– Ну, это с уверенностью никто из нас утверждать не может.
– Шурик, не надо демагогии.
– Маминого отца, моего деда значит, Петром Авраамовичем величали, между прочим. – Шурик выжидательно посмотрел на жену.
– Авраам – старинное русское имя, – не задумываясь ответила Аня. – Скажи толком, кто и за что тебя побил? И Шурик начал рассказывать, что все началось мирно, люди пришли с плакатами, стояли общались. Шумели, кто-то даже стихи читал, то ли свои, то ли классика какого, Шурик не понял. Он внимал духу времени, как он выразился. Потолкались часа два, послушали выступающих ораторов и стали расходиться. Народ потек в сторону «Чернышевской», в районе Таврического сада Шурик услышал женский крик о помощи. Крик раздавался из кустов, он кинулся на голос и увидел, как трое здоровенных парней избивают пожилого мужчину, девушка пытается хоть как-то его защитить, один из них схватил ее за руку и повалил на землю. Шурик вступил в борьбу, но силы были явно не равны. На счастье Шурика, появилась милиция. Парни врассыпную, а его и пострадавших – в отделение. Составили протокол, его записали как свидетеля. Он пришел к Ане, здесь – бабушка.
– Шурка, Шурка, вечно тебе неймется, а если бы у этих хулиганов нож был? – Аня обняла мужа и прижалась головой к его плечу.
– Ты знаешь, Анечка, самое ужасное, что это были не хулиганы. У них на рукаве была свастика, а потом я нашел у себя в кармане вот это. – И Шурик протянул Ане листок бумаги. Черная фашистская свастика и надпись «Память».
– Шурка, – Аня с ужасом смотрела на маленький клочок бумаги, но ей казалось, что перед ней оружие, смертельное оружие, которое убивает, – ты в милиции рассказал?
– Нет. Борис Наумыч и Ирочка просили не говорить об этом.
– Но ведь их убивали, их могли убить?!
– Они подали документы на выезд и боятся любых провокаций. Я их понимаю.
– Ничего ты, Шурка, не понимаешь, – Аня вздохнула. – Пошли спать. Утро вечера мудренее.
Валентина торопилась домой. Нет, она не сомневалась, что Костик справится, но материнское сердце было не на месте. И не зря. В дверях ее встретила свекровь.
– Ну что, нагулялась? – были ее первые слова.
Валя решила не реагировать, держать оборону, насколько хватит сил.
– Вечер добрый, Нина Сергеевна. Костик где?
– Костик? По делам ушел. – При этом Нина Сергеевна сделала загадочное лицо, насколько это было возможно, актриса из нее была плохая.
– Соня? – Валя держалась. В голове проносился вихрь мыслей. Где? С кем? Зачем?
Она думала о муже. Если Костик вызвал маму и она приехала с Васильевского на ночь глядя, для этого нужны очень серьезные основания. Видимо, они были. Валя безоговорочно верила мужу.
Сейчас главное – выдержать натиск Нины Сергеевны.
– Сонечка спит. Все про маму спрашивала. Где мама? Когда придет? Еле заснула, бедняжка. – Нина Сергеевна притворно вздохнула.
– Заснула, и хорошо. А мы, Нина Сергеевна, давайте чаю попьем. Или вы домой?
– Да нет, Валюша, поздно уже. Я и Георгия предупредила, что у вас останусь ночевать. – Она улыбнулась невестке.
Но Валя читала между строк: «Что, хотела от меня избавиться? Не выйдет. Сын мой, квартира моя, где хочу, там и ночую. А ты здесь никто и звать тебя никак».
И что ей все неймется, так и ищет повода завестись. А сегодня она просто чует, что без нее не обойтись. Не зря примчалась и на такси небось потратилась. Ждет своего звездного часа. Не дождетесь, уважаемая.
– Я вам в гостиной постелю. – Валя пошла за постельным бельем, чтобы хоть на какое-то время скрыться из поля зрения свекрови, отдышаться и с новыми силами в бой. А силы ей точно понадобятся, в этом она не сомневалась.
Но судьба была сегодня милосердной. Послышалось шебуршание ключа, затем звук открываемой двери, и на пороге появился Костя.
Обе женщины так ждали его появления, что вышли в прихожую одновременно, радостно глядя на вошедшего. Но вид Константина не порадовал ни мать, ни жену. Костик еле держался на ногах, как он дошел до квартиры – одному богу известно.
– Костик? – В голосе Валентины звучало удивление.
– Константин!
Костик пьяно улыбнулся и стал медленно сползать по косяку.
И со словами:
– Муся, я очень хочу лечь, – лег возле порога, свернувшись калачиком.
Мусей Костик звал и Валю, и любимую мамочку. Поэтому обе женщины в едином порыве, одна с удивлением, а другая с обвинением во взгляде в адрес невестки, взяли Константина под руки и потащили в спальню. Когда тело было уложено, свекровь наконец смогла высказать то, что так красноречиво выражал ее взгляд.
– Ну что, дождалась? Конечно, что парню остается делать, когда жена по ночам неизвестно с кем шляется. Пить. Это прямой путь к алкоголизму. Нет, я этого не допущу, хватит. Я долго молчала… – но дальше продолжить Нина Сергеевна не успела.
Валя прервала ее:
– Я спать пошла, белье на диване. Спокойной ночи, Нина Сергеевна. – Валя закрыла дверь спальни, тем самым лишив свекровь возможности допеть свою песню.
На душе скребли кошки. Таким она Костика видела пару раз за всю их совместную жизнь, и надо же было так случиться, что именно в этот вечер свекровь была в их доме. Значит, так должно было случиться. Но об этом я подумаю завтра, и Валентина легла в постель. Завтра будет новый день.
Утро началось с запаха кофе. Валя открыла глаза, и первое, что она увидела, виноватое лицо Костика.
– Валюша, прости за вчерашнее.
– Где Соня?
– Соня рано проснулась, я ее с мамой отправил.
– Как отправил? Куда?
– Пусть пообщаются, погуляют. Короче, они уехали к маме, на Ваську. Вечером заедем. Выходной.
Вале не очень понравилась затея – отправить дочь со свекровью, но заводить спор по этому поводу сейчас она не хотела. Был вопрос, на который она хотела получить ответ еще прошлым вечером.
– Костик, что это было вчера?
– Ты кофе возьми, сделай глоточек. И я тебе все расскажу.
– Короче, приготовься слушать, а я буду тебе вешать лапшу на уши.
– Нет, все, что я тебе сейчас расскажу, правда, хотя эта правда очень похожа на фантастику. Бери кофе и слушай. И Костик поведал историю, половины Валя не поняла, но услышала она следующее.
– Анькин Шурик познакомил Костю с одним человеком. Что? Кто? Сам Шурик не знал, но сказал, что человек интересуется активными людьми, занимающими не руководящие должности, но с мозгами, на серьезных предприятиях. В сферу его интересов входили фабрики, заводы, автопредприятия. Клуб «Перестройка» (он там не последний человек) продвигает демократические идеи.
– Короче, Валюха, если мы в этот паровоз прыгнем, или пан или пропал. Но если все получится… – Костик не знал, как выразить словами, что будет, если получится, он просто крепко прижал к себе жену и закончил: – У всех все будет хорошо – и у нас, и в стране, и, – он поце– ловал ее в макушку, – во всем мире, – закончил он.
– Ну как во всем мире, не знаю, но лично нам, мне и Соне, нужен папа, который будет любить и заботиться.
– Как ты не понимаешь? Это все для вас с Сонькой. Мне одному ничего не надо, вернее, надо, но очень мало. – Он посмотрел на жену, и во взгляде его было что-то незнакомое, чужое и непонятное Валентине.
Разбираться с этим новым Валя не хотела, она хотела получить ответ на вопрос, что или кто заставил вчера Костика бросить ребенка на маму, тем самым спровоцировав неизбежный конфликт между невесткой и свекровью. Это было сейчас для нее основным, и она ждала. Но Костик продолжал взахлеб рассказывать о кооперативе, который ему предложили создать на основе автопредприятия, о перспективах на будущее. Валя смотрела на него, вроде это ее муж и говорит по-русски, но она не понимала ни слова. При этом она слушала внимательно, и, когда Костик закончил, Валя наконец задала свой вопрос:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?