Текст книги "Любовь с ангелами. Повесть стюардессы"

УБЛАЖИЛИ

Катер опять ревет мощным мотором, и мы с Зоряной полностью обнаженные, сидим, прижавшись к ногам нашего мальчика.

Он стоит за штурвалом, широко расставив ноги, такой же, как и мы, обнаженный. При каждом броске катера на волнах я стараюсь коснуться губами его замечательной штучки, которая прыгает у нас перед глазами, и мы то и дело попеременно, пытаемся своими открытыми в возбуждении ртами… Перед глазами предмет, что дарил нам с Зоряной попеременно, такую радость и потрясения, что я готова снова и снова его целовать, наслаждаясь каждым соприкосновением…

Вместе с толчками катера на волнах подпрыгивают и наши тела, и так красиво колышутся, наши с ней обнаженные груди, приятно раскачиваясь и приподнимаясь над телами от этих толчков и прыжков катера. При этом все время вижу со стороны, как красиво и беспомощно, болтаются из стороны в стороны, следом за ее телом, прекрасные груди Зоряны…

Мне все нравится в ней и эта ее молчаливость и робость, и эта внезапная страсть, смелость и грусть, все в ней мне нравится. Любуюсь нашей с ней игрой с мужским достоинствами, и я с удовольствием отмечаю, ту же волну и тот же настрой, в отношении себя с ее стороны… Я понимаю, что эта прогулка для нас этим просто не кончиться, и я буду искать в ней искру нашего совместного счастья и привязанности в дальнейшем.

А пока, мы смеемся и играемся вместе, как маленькие дети куколкой, что красиво болтается перед нашими жадными ртами и похотливыми глазками услаждаемых женщин… катер плавно входит в бухту. Потому мы опускаемся в каюту, где, посмеиваясь и соприкасаясь друг дружки, одеваемся.

Артур подводит катер к причалу, мы перескакиваем на его шаткие доски… С непривычки нам кажется, что и они раскачиваются, как только что качалась палуба нашего катера.

Смеемся и, счастливо с ней обнявшись, следуем к машине. Минут через десять возвращается Артур, и увидев нас, весело и задорно смеется тоже…

А потом говорит то, чего мы так с ней снова нетерпеливо ждем…

– Все, девчонки, сейчас я вас не отпущу. Мы едем ко мне. Будем вместе ужинать и еще делать что-то, что у нас получается и, кажется, вовсе не плохо. Или вы так не считаете?

Мы киваем и прыскаем, при его последних словах. У нас ведь действительно все получается и вместе нам очень даже неплохо.

ПОСЛЕВКУСиЕ

По возвращении, нас тут же по указанию Артура отводят вглубь комнат, где сразу раздевают и просят принять душ.

Удивительно, что только сейчас замечаю, как наши тела обгорели на солнце. Даже теплый душ вызывает у меня неприятные ощущения жжения кожи.

Потом нас с Зоряной укладывают на высокие лежаки и над нами начинают колдовать две молоденькие вьетнамки. Они осторожно нас натирают чем-то липким и ароматным, а затем прикрывают чистыми простынями и оставляют лежать…

Вскоре я ощущаю, как жар начинает затихать, а потом и вовсе покидает мое тело. Говорю об этом Зоряне. Она отвечает мне, что и с ней происходит то же самое.

Потом мы опять попадаем в умелые руки девушек, которые очень приятно и нежно поглаживают, слегка натирают нам кожу по всему телу.

Немного смущаюсь своей наготы, но глядя на обнаженное тело Зоряны, лежащее рядом, я успокаиваюсь. Примерно через полчаса мы снова ощущаем привычный настрой и желание.

Теперь нам очень хочется увидеться с нашим мальчиком… мужчиной, мужчиной, конечно же!

Вместо привычной одежды нам выносят легкие и почти прозрачные пестрые пижамки, по росту каждой и жестами просят одеть их.

Мы с удовольствием облачаемся и даже не надеваем под них никакого белья. Поворачиваем и разглядываем друг дружку.

Тем временем нас проводят в соседнюю комнату, где уже другие девушки занимаются нашими волосами. Пока одни из них моют и стригут, расчесывают волосы, другие девушки, весело переговариваясь, отмывают и обрабатывают ступни ног, делают нам педикюр, а затем, усадив за низкие столики, делают маникюр. Причем разный, с теми утонченными рисунками, что мы выбираем из перекидных альбомчиков.

Мы с Зоряной блаженствуем от всех этих женских процедур, которые делают сразу несколько девушек для каждой из нас.

Прошел, как нам кажется, уже ни один час, пока мы с ней, не узнаваемо изменяемся.

Над нами уже занимались следующие мастерицы, и мы с ней блаженствовали от массажа кожи тела, лица и рук. По запаху кремов и масел я сообщала Зоряне, чем это так здорово нас ублажают. Уход завершил макияж, причем я видела, что в ход идут фирменные французские косметические средства.

Наконец, мы с ней свободны и почти неузнаваемые. Смотрим на себя в зеркало и не узнаем, такие же мы с ней красивые и свежие.

Ай да Артур! Ай да мужчина! Вот угодил нам, так угодил… Мало того что так мило приласкал, так еще и ублажил каждую…

Ой! Как же ты нас ублажил!

А что женщинам надо? Внимание, красивое обхождение, секс и модные шмотки. И все это мы получили сполна!

В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

Нас приглашают и провожают в соседний зал.

Когда мы входим, от неожиданности даже немного теряемся. Теряемся оттого, что на нас практически ничего не надето, кроме почти прозрачных и легких вьетнамских пижамок. Мы даже не думали, что нас пригласят на обед с мужчинами и поэтому легкомысленно совсем отказались от нижнего белья.

Перед нами, за несколькими низкими столиками сидят человек шесть мужчин, а рядом с ними, за каждым столиком по одной вьетнамской девушке. Мужчины все в европейской одежде, а у некоторых на головах традиционный арабский платок с бубликом.

Арабы, сразу же определяюсь. Интересно, а мы кто здесь, на этом сборище? Гости или товар? Но мои сомнения сразу же разрешает Артур… Он поднимается из-за своего столика и представляет каждую из нас своим гостям. А мы стоим, как будто голые и стесняемся своих практически полностью открытых тел.

Говорит по-английски, поэтому я все прекрасно понимаю. Откуда-то узнал, что мы стюардессы и сейчас на отдыхе. Мы, все-таки гости и нас просят присоединиться и украсить мужское общество. При этом Артур предлагает всем выпить за столь прекрасных дам.

Гул одобрения и восклицания в наш адрес кружат и слегка волнуют.

Меня приглашают за столик к шейху, так я условно себе называю этого важного и красивого, полноватого араба. А Зоряна попадает за соседний столик к каким-то европейцам, потому как я сразу же слышу ее смех. Видно, это острит тот симпатичный француз, решаю я.

Зоряна, немного смущаясь, переглядывается со мной, но я ее успокаиваю взглядом и киваю, мол, все хорошо, успокойся…

Столики низкие и я присаживаюсь, как гейша, к себе на пятки, подогнув обе ноги. Зоряна видит и повторяет. При этом я вижу, как у Зоряны предательски топорщатся соски, а потом замечаю, что и у меня они тоже предательски выступают…

Гости возбуждены, и я пока не понимаю, по какой же причине: то ли от нашего экстравагантного вида, то ли, от чего-то еще.

Из обрывков фраз потихонечку начинаю понимать, о чем идет беседа. Идет обсуждение какой-то партии товара. Судя по разгоряченным фразам, товара стоящего. Я уже несколько раз слышу фразу о свинках и пока что не могу понять, это о них разговор или так зашифрован предмет торга.

Потом мы, как это принято во Вьетнаме, когда девушки пьют за здоровье гостей, сидящих за соседними столиками, и мы поднимаем, пьем небольшими глотками за здоровье гостей.

Каждый раз, когда это делаю, вижу, с каким напряжением и вожделением смотрят на мою, слегка прикрытую и почти обнаженную грудь окружающие мужчины. От этого еще сильнее кружится голова и подхватывает дыхание.

Вскоре уже начинается просто посиделки и все разговаривают разом и громко. Я уже несколько раз хочу перехватить взгляд Зоряны, но ее отвлекают все время мужчины за ее столиком.

Вижу, как она весело смеется от шуток французика. Вижу, что она уже обвыклась и понимаю, что я сумею переговорить с ней нескоро. Ее внимание явно привлечено к этому французу.

Потом Артур просит гостей принять от него сюрприз.

Гости сразу же смолкают, из-за двери выходят несколько симпатичных и молодых вьетнамок, каждую из которых за руку ведут по одной прислуге из вьетнамских девушек. Звучит восточная музыка… Эти симпотяшки разодеты по-восточному, в прозрачные шаровары и безрукавные накидки, а на головках у них по сверкающей диадеме и это очень умиляет. Они идут молча и сосредоточенно смотрят, только себе под ноги. Их ровно столько, сколько мужчин за столами.

Потом их подводят к столикам, и они тут же присаживаются по-турецки, рядом с каждым из мужчин гостей. С моими соседями по столу присаживаются две очаровательные молоденькие девушки. Они так сосредоточены, что мне кажется, что они, вот-вот заплачут. Шейх, что за нашим столом приподнимает личико одной из них за подбородок и с улыбкой рассматривает. А та, глаз своих не приподнимая, терпеливо сносит все эти рассматривания.

А потом по команде Артура все эти девушки берут в руки бокалы каждого из мужчин и под возгласы восхищения и удивления, подносят их ко рту этих же гостей. Они ухаживают за мужчинами как мамочки за малышами… И это так необычно и выглядит довольно непривычно…

Артур всех мужчин приглашает выпить из их рук за их и свое здоровье.

Все выпивают, а затем аплодируют этим молоденьким девушкам, которые тут же вскакивают и начинают довольно красиво танцевать какой-то восточный танец среди наших столиков. Причём так аккуратно и умело, что никто не страдает, так как они ни на кого и ни на что не наступают…

Потом все хлопают и девушек уводят из комнаты. Но перед тем гости достают из бумажников деньги и передают их девушкам… Я вижу, как мой шейх достал и предал своей девушке довольно крупную сумму. Артур благодарит всех гостей за щедрость и тут же добавляет, что эти деньги пойдут этим девочкам на воспитание и учебу. Все радостно и возбужденно хлопают…

Но мне не нравится, как мой шейх делает это. У него на губах застывает какая-то похотливая улыбка. Все это мне не нравится и оставляет тяжелый осадок, отравляя хорошее впечатление от гостеприимства Артура… А впрочем, может, все мне это только кажется?

Наконец-то обращаюсь к Зоряне и прошу ее выйти в дамскую комнату. Она выходит, и пока она делает свои дела, я спрашиваю о том, как она еще долго будет сидеть со своим французиком в их компании. Не пора ли нам… Напоминаю, что как не хочется расставаться с Артуром, но нам уже пора прощаться. Нам еще надо выспаться, так как завтра с утра нам уезжать, а в обед начнутся приготовления к рейсам.

Как только мы выходим, то сразу же сталкиваемся с Артуром.

Оказывается, он нас искал. Я повторяю ему то, что говорила Зоряне. Ему искренне жаль расставаться, но он соглашается с моими доводами и говорит, что нас согласился подвезти один из гостей до отеля, тот самый француз. Мы рады, идем переодеваться.

Минут через десять мы уже в своей одежде садимся к Мишелю, так зовут нового друга Зоряны, и, горячо распрощавшись с Артуром, собираемся отъехать.

Но тут Артур замечает, что мы без подарков, немедленно громко, почти кричит на вьетнамском. Мне неудобно, я подхожу вплотную к Артуру. Говорить он мне не дает, а крепко сжав локоть, отводит меня в сторону от машины и просит, в знак благодарности принять эти подарки. Я отказываюсь, но он очень настаивает, потому соглашаюсь, видя, с каким напряжением смотрит на меня и прислушивается Зоряна.

Я понимаю, что у нее есть серьезная причина надеяться на эти щедрые подарки. Такого богатства она ведь не заработает и за всю нашу командировку, поэтому скрепя, сердцем соглашаюсь. И тут слышу от Артура, наверное, то, для чего совершалось все это. Так, я сразу же догадываюсь.

Я ведь уже не девочка и понимаю, что за все в жизни надо платить.

Так, что слова и просьбы Артура о содействии ему я воспринимаю как должное… Еще бы! Столько от него получить и так хорошо провести время?

Говорю ему, что долг платежом красен. Он с облегчением соглашается, а потом в двух словах говорит о своей просьбе.

Во-первых, он просит, чтобы я изредка передавала от него небольшие письма и посылки, а во-вторых, чтобы мы с Зоряной содействовали, когда будет нужно, и помогли бы его сотрудницам, которые будут летать в Камбоджу и сопровождать деток. Вроде бы все…

На первый взгляд, все несложно и просто. Но я понимаю, что за всем этим Артур мне многого не договаривает, о чем ему честно говорю…

Он на меня испытующе смотрит несколько секунды, а потом соглашается. Действительно, не все так легко и просто. Но об этом он мне расскажет сам, когда приедет и встретится с нами в Сайгоне. На том мы прощаемся…

Нет! Целуемся и только потом уже отрываемся от своего мужчины…

Мы покидаем его гостеприимный дом и под рокот мотора открытой машины Мишеля мчимся навстречу новым испытаниям и приключениям… И пока Зоряна с Мишелем весело и непринужденно болтают, я все время думаю об этом разговоре.

Что-то подсказывает мне, что за всем этим стоят большие деньги, раз он сам просил меня об услугах. Я понимаю, что меня не по своей воле втягивают в какую-то авантюру, но пока нам ничто не угрожает, да и мы все время парим в воздухе, как ангелы! К нам-то какие претензии? Разве что от Бога!

О ЛЮБОВНИКАХ

Ночую, сидя в кресле на балконе. Так как все время слышу, как возятся Мишель и Зоряна в комнате нашего номера. Он, видимо, хороший любовник, так как, кроме легких и нежных стонов Зоряны, не слышу того, чтобы она голосом подтверждала окончание.

Я уже целый час сижу, закутавшись в плед, и вспоминаю о себе и о нас с Гораном. Видно, что сама обстановка и то, что слышу звуки любви, способствовали этому…

Мне не стыдно того, что произошло с Артуром. В конце концов, я уже взрослая женщина и имею право строить собственную жизнь, искать утешения с теми мужчинами, с которыми мне уютно и комфортно. Вот и с Артуром так и было. Уютно, очень сексуально и комфортно. Но и не более того.

Я не сожалею, и мне вспомнить о нем приятно, кроме этой его просьбы. Она не дает мне покоя, тревожит. С кем бы посоветоваться? С командиром? Нет! С ним не получится. Так как тогда надо будет выкладывать все о нас с Зоряной, и мне этого делать не хочется… Я, вообще, ни с кем, кроме Горана, о своих проблемах стараюсь не говорить.

Получается, говорю сама себе, как в том анекдоте, когда муж нужен женщине только для того, чтобы его нагружать своими проблемами, а сексом загружаться с другими на стороне. Да… Типа того… Поэтому решаю, что пока что ничего серьезного не происходит, я постараюсь потихонечку все спустить с тормозов. Пусть пока все будет так, как оно складывается. А там посмотрим…

Ага! Наконец-то слышу, как отчаянно и радостно заканчивает подруга свои любовные приключения…

Ну вот и хорошо, Зоряна! Я за тебя очень рада.

Тебе все это надо в большей степени, чем мне. Тебе это необходимо, чтобы в конце-то концов оттаять и начать жить в полную силу. А мне? Мне это надо?

Вот тут кое-что о себе поясню…

У меня с Гораном моим новым мужем выстроены товарищеские и очень близкие, доверительные отношения.

Решаясь, на совместное проживание я сразу предупредила, что я человек взрослый, самостоятельный, с такими же, как у него правами, собственными интересами. Так как нет и никогда у меня не будет детей, то я вовсе не собираюсь связывать себя обязательствами и узами брака. Воспринимай меня такой, какая есть.

Для всех нормальных женщин дети на первом месте, а для меня, как женщины ущербной, остался и будет всегда, до гробовой доски, секс теперь на первом месте. И пока буду способна, то от него не откажусь никогда, более того, никогда не откажусь от флирта, старания нравиться. Я собой занимаюсь и всегда будут следить за собой, своим видом, внешностью, носить модную одежду. Я вовсе не собираюсь соблюдать привычных для замужних женщин правил воздержания. Я не монах и не собираюсь соблюдать целибат.

Так как моя работа такая и я летаю, то часто буду вне дома, вне твоего присутствия. И если подолгу и более двух месяцев то… Нет, я не специально собираюсь изменять, но если мне захочется, как может захотеться свободной женщине, то я непременно займусь сексом с нормальным, по моему мнению, мужчиной.

Я до мозга костей эмансипирована и позволяю себе многое, но, главное, ценю в любом человеке искренность чувств. И если такой человек окажется рядом, пока я в одиночестве, то не собираюсь такого человека от себя отталкивать. Но пусть тебя это не расстраивает. Домой я всегда возвращаюсь не потому, что, как драная кошка поджала хвост, а потому что тянет. Не будет привязанности к мужу, меня ни одна полиция или армия не удержит! А изменять втихаря, прятаться и обманывать я никогда не буду. Впрочем, как и смаковать своих любовных похождений так же.

Было и все, забудь, и я забуду. Просто воспринимай это как женскую слабость, как флирт на стороне и не более. Кого мне любить я уже выбрала, а страсть, даже физическая она недолгая…

Я греховна и пусть со мной все так и остается, раз уж бог не далл материнства, то пусть всю жизнь в страстях и любовницах проживу.

А потом взгрустнула и вспомнила мужа своего…

Ах, Горан мой Горан, как же тебя я…

И с этими мыслями проваливаюсь в теплую влагу тропической ночи под звуки их затихающей любви…

Все… сплю…

В РЕЙСЕ

Наш борт, с подвывающим звуком от форсированного, взлетного режима двигателей, плавно набирает высоту. Внизу все еще затянуто в утренней дымке, но уже отовсюду, сколько хватает взгляда в иллюминаторы, видны белесые столбики небольших дымков. Их много, их тысячи. Вьетнам проснулся, и это женщины готовят еду для своих семей. Электричество дорого, а о газе вообще даже мечтать не приходится, поэтому во многих семьях прямо во дворах и на улице, на больших глиняных горшках готовят пищу.

В толстостенных и грубых горшках, с широкими голышками из редких зубцов разводят огонь, а сверху, на зубцах ставят посуду и жарят или варят. В горшок сбоку между зубцов все время подкладывают маленькие палочки или сухой камыш. Оттого и дымится вся территория.

А нам уже не до этого, впереди несколько десятков минут полета по прямой, а потом посадка в Пномпене, столице Кампучии. Так, ее называют местные, а все европейцы по-прежнему Камбоджа. На борту почти полная загрузка. В основном это туристы из Европы и деловые вьетнамцы. Сама подготовка и вылет прошли в нормальном и рабочем режиме, и только командир Младич, спросил меня, кто это так нежно охал и постанывал всю ночью в отеле… Сказал, что так долго он еще ни разу не слышал. А я ему говорю, что есть еще специалисты, которые могут так долго. Смеемся и на том расстаемся. Нам надо делать свои дела на борту, а пилотам свои. Пока мы возимся с Зоряной, я ее спрашиваю.

– Ты, как, в порядке, работать сможешь? А то у тебя при медосмотре давление, знаешь, какое, намерили? Чуть было не отстранили от рейса. Что скажешь?

Она закатывает глазки, томно улыбается и вся из себя такая спокойная и нежная, что я ей невольно завидую.

– Что ты говоришь? – подзадоривает Младич. – Вот такую большую? И в…

– Раз смогла всю ночь, то и весь день смогу.

Смотрю на нее осуждающе и насмешливо. А она продолжает.

– И, главное, что я ничего не помню. Все время, как в облаках. Лечу и лечу и все никак это даже закончить не хочется!

– Ну, это ты привираешь! Я же слышала! И потом, командир меня тоже спрашивал. Кто это у нас с таким нежным и тонким голосом постанывает и всю ночь охает?

– Что? Ты правду говоришь? Младич так спросил? А ты?

– А я ему говорю, что это ты всю ночь простонала. Что ты купила вот такую французскую взрослую игрушку, и с ней всю ночь спала и стонала! – Для убедительности я показываю руками размер, и какую она, будто бы купила, игрушку.

Этот разговор слышит Младич, который случайно вышел из кабины пилотов и стоял за перегородкой у кухни. Открыл бутылку воды и пил минеральную воду.

– Что ты говоришь? – Подзадоривает он. – Вот такую большую? И в…

Зоряна взрывается, с криками и неподдельным гневом, бросается на меня и Младича.

– Я вам покажу игрушку! Сами засуньте ее себе, знаете куда?

– Куда, куда? – озорно переспрашивает командир.

Заход на посадку в Пномпене и рулежка проходят, как, обычно.

Температура на аэродроме тридцать четыре, жарко. Этот аэропорт был построен еще во времена, когда Камбоджа все еще боролась за свою независимость. ВПП в отличном состоянии, чего не скажешь о перроне и аэровокзале. Нас ставят на площадку перед посадочным павильоном. Как только наши пассажиры выходят, мы с Зоряной тут же осматриваем салон, восстанавливаем тот идеальный порядок, который так нравится вам на борту самолета. Работаем и все время спешим. Наш командир сказал, что мы улетаем сразу же обратно. И пока он со вторым пилотом получают инструктажи, мы с Зоряной трудимся…

Трудимся в поте лица, понимая, что мы должны на этой линии завоевать к себе уважение и авторитет пассажиров. Наконец, у нас все в идеальном состоянии. Сказывается мой опыт работы в Аэрофлоте и энтузиазм Зоряны.

Быстренько переодеваемся во вторые комплекты униформы, так я научила Зоряну, чтобы выглядеть на все сто, и уже выглядываем в открытую дверь. Ждем подхода пассажиров.

Им идти от павильона до нас метров двадцать пять, так что их должны сопровождать, а мы их встретим у трапа, а потом посадка.

У меня в такие минуты всегда приподнятое настроение. Я люблю встречать новых пассажиров и всматриваться в их лица, фигуры и одежды. Сколько же я их перевидала? Тысячи?

В самолете становится душно, и мы с Зоряной, элегантно спускаемся по ступенькам на камбоджийскую землю. Очень жарко, отступаем в тень нашего борта. Под ногами раскаленный асфальт, он весь в кусках и трещинах. Говорю об этом Зоряне. Что мне такого запустения уже давно не приходилось видеть…

Перед нами застекленный посадочный павильон, справа от нас длинный одноэтажный барак, который очень походит на наши аэродромные бараки. Тот же цвет и стиль. Потом окажется, что это так и есть на самом деле. Там еще недавно располагались аэродромные лаборатории и работали наши специалисты. Осуществляли регламентные и ремонтные работы по обслуживанью нашей авиатехники. Осматриваюсь вокруг.

Но сейчас я ее не вижу, только вдалеке, на той стороне аэродрома вижу большие полукруглые ангары, а перед ними стоянку наших истребителей. Их много и все они выстроены, как на параде. Потом, оказывается, что все они внерабочем состоянии. Их надо ремонтировать, а денег у камбоджийцев нет. Но все равно, вид у нашей военной техники грозный.

В одном из ангаров замечаю нашу восьмерку, вертолет Ми-8, а в соседнем ангаре, какую-то иностранную вертолетную технику. Но на ВПП все время оживление и c нее довольно часто, то садятся, то взлетают вездесущие Боинги.

Мы ждем. Похоже, что наш рейс задерживается.

Наконец, после долгих минут ожидания я говорю Зоряне, что пойду и все разузнаю.