Текст книги "Любовь с ангелами. Повесть стюардессы"

ПОСАДКА ПО КАМБОДЖИЙСКИ

Иду и захожу в посадочный павильон. Боже! Что тут твориться!

Крики и гам на все голоса. Похоже, что на посадке и при регистрации что-то случилось.

Ищу старшего, и когда мне представляют грозного вида какого-то военного, я ему на хорошем английском объясняю. Кто и что мне надо.

Выясняется, что этот шум и гам затеяли наши пассажиры. Вернее сказать, пассажирки. Это вьетнамки, которые собираются улетать домой и их не пропускают на посадку, поскольку у каждой из них по вороху коробок со всякой бытовой техникой. Я с ужасом понимаю, что если все они со своими коробками ринутся на посадку, то нам просто не найдется место в самолете. Пассажиры и багаж и в таком количестве не предусматриваются к перевозке на нашем стареньком самолете ART – 72 – 202.

Нет! Конечно, на борту есть багажное отделение и даже вдоль всего салона, над головами пассажиров есть очень глубокие и вместительные багажные полки, но всего того, что я вижу, нам просто не загрузить. Места не хватит. Это же какой-то склад, крупного магазина бытовой радио – и видеотехники нам предлагают загрузить! А еще и телевизоры! Да, сколько же их? Тем временем события разворачиваются прямо на моих глазах…

Пассажирки сгрудились со своими коробками и детьми в кучку, и вперед выступила какая-то тетушка. Так, часто бывает у вьетнамок. Судя, по всему она, у них за старшую.

Тетушка подходит к тому самому военному, с которым я только что разговаривала и начинает вести переговоры. О чем и, как они договариваются, не знаю, но все переговоры проходят поэтапно. На первом этапе она получает отказ и, вернувшись к своим соплеменницам, сообщает им о провале первого этапа переговоров.

Немедленно в ее поддержку ополчается вся эта толпа и начинает психическую атаку. Дети все как один, начинают реветь, а все вьетнамки истошно орать и что-то выкрикивать. Гам и шум такой, что они заглушили бы своими криками и воплями шум работающего газотурбинного двигателя самолета. Выдержать такое просто невозможно!

Минут пять военные еще что-то сосредоточенно делают или пытаются делать. Многие их них выскакивают из помещения, зажав уши. Наконец, и сам начальник не выдерживает и взмахами руки подзывает к себе эту самую тетушку. Начинается второй этап переговоров.

Тетушка периодически возмущается и, всплескивает, руками и ей в поддержку тут же, отзывается воем и плачем толпа страждущих пассажирок. И так продолжается несколько долгих минут. Наконец, соглашение достигнуто…

Вижу, как все женщины по-деловому сбиваются в кучу, и замечаю, что они сбрасываются деньгами для преодоления последнего барьера, отделяющего их от родины. Я понимаю, что мне надо срочно приготовиться к их штурму и, хотя бы как-то подготовить Зоряну. И пока, идет процедура регистрации наших пострадавших пассажирок я все-таки, успеваю спросить у старшего.

– А как же их багаж? Ведь мы же не загрузим и не увезем всю эту гору.

– Ничего, – отвечает невозмутимо чиновник, – сегодня его меньше чем обычно. Видно, на первый рейс с вашей компанией они решили не рисковать, а вот завтра…

С ужасом мчусь к нашему борту. Экипаж уже весь в сборе и мы готовы к вылету.

– А как же багаж? Ведь мы же не увезем всю эту гору.

На ходу, и в двух словах объясняю, что сейчас может произойти, так как вижу, что из дверей павильона уже выскакивают, шумно разговаривая между собой, наши счастливые пассажирки.

Но, где же, их багаж?

Когда толпа накатывается, к трапу нашего самолета, то я как-то еще успеваю протолкнуть вперед пилотов и кричу Зоряне, чтобы она никого не пускала в наш отсек проводников и тем более никого не пускала в кабину пилотов, а сама встаю бетонной преградой на входе.

Пассажирки пытаются меня оттеснить и влезть на трапп, но я неумолима. Сдерживаю толпу и кричу Зоряне, чтобы она начала проверять билеты и проталкивала пассажирок в салон.

Так, возимся с ней минут десять, наконец, мы их всех заталкиваем…

В салоне Содом и Гоморра. Гвалт, шум, крики женщин и плач детей. Многим не хватило места из-за многочисленных сумок и пакетов, которые они затащили с собой и ими загрузили сиденья. Сами тут же усаживаются на полу, некоторые уже улеглись в проходе и пытаются задремать.

По салону не пройти, всюду личные вещи и сидящие пассажирки. Все дверцы багажных полок подняты и торчат нелепыми ушами над головами. Багажные полки забиты так, что уже не закрываются и при взлете из них может посыпаться содержимое на головы пассажиров. Я перехватываю Зоряну за руку и удерживаю ее, потому что она порывается справиться с багажными полками. Я удерживаю ее рядом, потому, чтобы она не пропала бесследно в этой компании. Но, где же, багаж?

Заглядываю в кабину пилотов. Начинаю докладывать о пассажирах, а потом вижу, через стекло кабины, что к нашему самолету тянут багажные тележки, битком набитые коробками. Этого багажа должно было бы хватить на такой самолет, как Боинг, но не на наш ART – 72! Командир таращит глаза, а потом с яростью крутит ручки радио и начинает с возмущением говорить, что мы нерезиновые и мы весь этот коробочный город не увезем. У нас просто не хватит объема в багажном отделении.

Что ему отвечают, не знаю, но по тому, как все сильнее мрачнеет его вспотевшее лицо, понимаю, что самое страшное у нас еще впереди…

Как мы загрузились, а, вернее, как нас завалили этими коробками, я даже не понимаю. Мы только успели увернуться и прижаться с Зоряной в своем отсеке проводников, как грузчики стали просто метать, в салон, одну за другой коробки и там их подхватывали пассажирки, и тут же на руках передавали вглубь салона.

Самое удивительное в том, что все эти коробки уместились!

Но, боже мой! Что же я вижу в салоне?

Самого салона не видно просто груда, нет стена из коробок, а из-под нее выглядывают счастливые и улыбающиеся рожицы пассажирок. Вот так и взлетаем…

Еще перед взлетом наш второй пилот Стойчев все пытался узнать у меня, где же сосредоточен груз и вес, чтобы выяснить центровку, но я ему не ответила, а просто пригласила выглянуть в салон. Он высунулся, а потом с идиотской и безнадежной улыбкой на лице сообщил командиру, что с центровкой, мы, кажется, пролетели, и он даже не может представить, какая она у нас.

Но на то и ассы работают в нашей авиакомпании, чтобы поднять в таком неопределенном состоянии самолет. И мы, наконец-то в воздухе…

С подъемом на высоту наконец-то начинает поступать свежий забортный воздух, после турбохолодильников и в салоне сразу, заметно свежеет и даже можно чем-то дышать. Нам с Зоряной нечего делать, и мы с ней болтаем. У нас все темы вокруг этой посадки.

БЕСЕДА О ПАССАЖИРКАХ

Посадка и выгрузка в Сайгоне проходят в штатном режиме. К таким рейсам здесь все привыкли, и никого не смущает ни толпа пассажирок, ни их багаж. Теперь-то я понимаю, почему выбрали на подмену именно нашу компанию. Видно, другие компании берегут свои экипажи и борта и не сдают их под столь варварские перевозки. Но мы, другое дело. Я это понимаю. Нам просто без этих чартеров не выжить. Нам во что бы то ни стало надо еще продержаться целый месяц.

Потом пошли будни…

Каждый раз, возвращаясь из рейса, мы с Зоряной валимся спать, как подкошенные. Устаем, страшенно. Все на нервах и при сильнейшей жаре. Я уже больше не экспериментирую с формой, и мы во время рейса все меньше переодеваемся.

Днями мы работаем с одних и тех же одеждах, так как все безнадежно мнется и пачкается от пота и этих посадок. Но мы, все же, держимся и уже неделю исправно работаем на этих трудных перевозках.

Компания, чтобы сэкономить на какое-то время переводят наш самолет на стоянку в Пномпень, так дешевле, да и поменьше денег. Обслуживания самолету тут практически никакого. А нас после рейса, на легковой машине отвозят в город, гостиницу какого-то китайца. Ну и слава богу, по крайней мере, хоть теперь человеческие условия, да и хорошо кормят. А кто и как потом об этом…

Сегодня, по возвращении в Камбоджу, нам позвонил Артур. Оказывается, он приехал и ждал нас с рейса. Несмотря на усталость, мы с Зоряной, словно бы встрепенулись. Вспомнилось его недавнее гостеприимство.

Ждем встречи в ресторане нашей китайской гостиницы на одной из центральных улиц Пномпеня. В Камбодже много чего китайского, вот, к примеру, и эта пятиэтажная гостиница. В зале пусто, только я с Зоряной за столиком, за какими-то густо озелененными углами… Здесь уютно, прохладно и главное, прекрасное обслуживание.

– Что ни будь еще? -спрашивает прекрасная китаянка. – Нет, спасибо, Черри, – отвечаю, – а, впрочем…

Вот опять подошла к нашему столику эта улыбчивая и внимательная девушка, она хоть и китаянка, но рослая, с чертами правильными вполне европейского лица.

– Что ни будь еще? -спрашивает по-английски.

– Нет, спасибо, Черри, – отвечаю, – а, впрочем… что посоветуешь нам из вин?

И эта красивая девушка самым серьезным образом, как сомелье с винной картой в руках, начинает экскурсию по винам и остальным напиткам, что приготовили для таких, как мы. Мы тут иностранцы, богатеи, так о нас думают здесь многие.

Пока она рассказывает, стараюсь ее рассмотреть как следует, она замечает, но и глазом, лишней морщинкой не выказывает беспокойства. Я нагло ее рассматриваю… Это же надо, себе говорю, какие красивые женщины есть в Китае, о роде – племени которых я совсем ничего не знаю.

Перебила и бестактно расспрашиваю, откуда она родом. Черри немного смущаясь, поясняет… Слушаю и все время ловлю себя на мысли, что эта Черри, наверное, очень эмоциональная и ей стоит больших усилий себя сдерживать перед какой-то непонятной и любопытной надоедливой иностранкой…

– А почему ты не спросишь, откуда я?

– Ну что вы? Мне не позволяет статус об этом вас спрашивать…

Я тут же ухватываюсь за ее сообщение и начинаю ее подробно расспрашивать, откуда она, на какой срок нанята, довольно ли своим нынешнем статусом… При повторении мною слова статус она вскидывает на меня свои очень красивые и вовсе не раскосые глаза, смотрит вопрошающие… Мол, ну что тебе надо и что ты, иностранка понимаешь о нашем положении тут…

Оказывается, она нанялась работать на три года, живет при гостинице, ей самой выходить никуда нельзя, даже по мелочам она не имеет права отлучиться, только в сопровождении служащих, а лучше всего…

– Понятно, Черри… А ты не одна ли из тех, кого в Китае называют…

– Простите, мисс, но мне надо работать… Приятного аппетита, вино вам сейчас принесут… – сказала и, потупив взгляд, довольно скоро удалилась за отгородку раздаточной ресторанной кухни.

– Что ты у нее спросила такое неприятное? —вмешивается, Зоряна, – отчего эта прекрасная Черри так смутилась и чуть ли от нас не бежала?

– И тебе она тоже понравилась? – спрашиваю подругу. – Но не серчай на меня, я не хотела ее обидеть, а просто спросила… Но не успеваю закончить фразу, как вижу…

– Артур! Артурчик! Ну, наконец-то… – вскакиваю из-за столика и лезу к нему с поцелуями… Тоже повторяет Зоряна… Мы с ней радостно приветствуем появление рядом с нами нашего мужчину… А Зоряна, чертовка, прижимая к своей груди его голову, даже подмигнула мне…

Артур сел, он все также прекрасно выглядит, и с интересом рассматривает нас. Говорит, что мы сильно похудели и выглядим устало. Объясняем почему. Он слушает, а потом, как это делал всегда, спокойно и подробно поясняет, почему на нашем рейсе такие свалки и откуда такие завалы из коробок. Кстати, эта его черта мужская подробного общения и манера поведения с женщинами мне чертовски понравилась… Но, сейчас я и Зоряна мы обращаемся в прилежных слушательниц и его самым внимательным образом не только любовно разглядываем, но и с удовольствием слушаем, за бокалом прекрасного вина.

Спасибо Черри, за вино, оно так же прекрасно, как и она сама… Вот что нам поведал Артур…

Оказывается, что вся эта техника пассажирками была здесь же приобретена для продажи, но за какие деньги? Артур объясняет, а мы внимательно слушаем, и нам даже не верится, что такое может происходить в наше время.

О том, что почти вся проституция Юго-Восточной Азии обслуживается вьетнамками, я узнаю впервые. Оказывается, наши пассажирки – это простые деревенские женщины, которые всем скопом выезжают на заработки. Все они, как правило, из одной деревни и едут вместе, чтобы заработать проституцией на эту бытовую технику, которую потом продадут во Вьетнаме, или ее там у них перекупят. Едут с детьми, дочками и бабушками. И все они работают, подставляя клиентам себя и своих близких, в зависимости от достатка денег клиентов. Главное, для них, это побольше заработать.

Спрашиваю Артура, почему они едут в Камбоджу?

А потому, поясняет, что в Камбоджу текут потоки туристов. Правительство отрыло свободный доступ для людей и товаров со всего мира. Многие едут в секс туры, причем как мужчины, так и женщины, но об этом отдельный разговор. Всех надо кому-то сексуально обслуживать. Он говорит, что среди камбоджиек вы не так часто проституток встретите. Они здесь большая редкость. Их так воспитывали с детства, что они никогда не станут торговать своим телом и ублажать незнакомых мужчин. Они предназначены Буддой только для своих мужей и остаются верны ему даже после его смерти.

А потом говорит, самое интересное…

Оказывается, нередки случаи, когда во время кремации тела мужа вдовы-камбоджийки вырываются из рук родственников и бросаются в костер. И вот тут, самое интересное, говорит Артур…

От того, как она относилась, к своим родственникам, зависит, отпустят ей руки, или будут удерживать и не позволят сгореть вместе с мужем в погребальном костре.

– Так, что, девочки, лучше относитесь к родственникам своего мужа. Это гарантия вашей безопасности. Только представляете, сколько бы запылало вдов у нас, будь такие законы в нашем обществе? Представляете, сколько рук, не то что отпустили, а еще бы и подпихнули в спину своих противных невесток?

Потом рассказывает о том, что в основном все эти азиатки, приезжают в соседнюю Кампучию, где селятся компактно, как правило, в соседних двух, трех домах, в которых ни днем и не ночью не затихает динь-динь. А почему динь-динь, да потому, что каждая из женщин, чтобы подчеркнуть свою привлекательность у мужчин и ей похвастаться перед такими же, подвешивает себе несколько колокольчиков. И когда она своими делами занимается, то все слышат, как часто у нее бывают посетители и от скольких клиентов она получает оплату… Но то все враки, по крайней мере, говорит Артур, я никаких колокольчиков из тех домов не слышал… Нередко встречаются юные девушки с такими подвязанными колокольчиками.

Нам непонятно! Но Артур говорит, что так здесь принято. Ведь сама человеческая жизнь в Юго-Восточной Азии воспринимается людьми не так, как у европейцев. Здесь, главное, выпрыгнуть, высунуться и не потонуть в толпе. Потому, так навязчивы бывают дети, которые пытаются вас все время зацепить на улице своим примитивным: Хэллоу и Вот а ю фром. Здравствуйте и откуда вы? И на этом все их познания заканчиваются. Зато они выпрыгнули, высунулись перед такими же, как они. А это хоть и маленький, но успех над окружающими, показывая всем остальным, свою исключительность и превосходство.

А так как во Вьетнаме женщины правят в семьях, то такие действия ими часто одобряются. Главное, считают матери, чтобы заметили, а потом удачно выдать дочь замуж, да за богатого. А для этого надо приодеться и выглядеть обязательно полненькой. С этой, их полнотой, тут прямо беда…

Наверное, так повелось от религиозных представлений. Ведь Будда всегда в образе добродушного толстяка и все хотят быть на него похожими. Толстяк в их среде обязательно должен быть весельчаком, и он же является предметом постоянных шуток и насмешек. А так как в их жарком климате практически очень тяжело поправиться, то к такому толстяку или толстячке большое уважение.

Как правило, толстенькая девушка имеет по нескольку женихов сразу или за плату живет с ними всеми, что отвечает их представлениям о плодородии и божественной щедрости.

Те же правила распространяются и на маленьких толстушек. Поэтому когда вы увидите среди пассажирок маленькую толстушку, то знайте, что это уже вовсе не маленькая и уже может быть далеко и не девочка. Вот так-то! И потом…

Неслучайно всеми этими бригадами, что мотаются на ваших самолетах, заправляют толстушки Тетушки. Их все слушаются и подчиняются, а они при этом неплохо зарабатывают.

– Теперь вам все понятно?

Мы молчим и смущенно переглядываемся с Зоряной.

– Это что же? – спрашиваю, – выходит, мы способствуем проституции и сексуальному рабству?

Артур смеется и говорит, что это еще не рабство, а просто бизнес по-вьетнамски. Кто чем может, тем и торгует, у кого, как получается…

А потом добавляет, что мы еще девочки по сравнению со всеми этими нашими пассажирками: наивные и симпатичные, и просто взрослые девочки.

Мы пытаемся возражать, но Артур добавляет.

– Вы же еще ничего не знаете о лишних людях…

– О каких? Таких, как наша красавица Черри? – спрашиваю и тут же ему поясняю суть моих вопросов к ней.

– Да, о тех самых людях, которые есть, но в то же время их и нет, они, как бы не существуют. Хотя они живут среди всех остальных, но они, от своего рождения уже не существующие и лишние.

А потом, распив вино и заказав вторую у Черри, на которую мы …и как-то теперь по-другому смотрим… он нам такое рассказывает…

РАССКАЗ О ЛИШНИХ ЛЮДЯХ

Перенаселение и рост численности породил неразрешимые проблемы. Чтобы как-то утихомирить население и побудить его к ограничению рождаемости все страны в Юго-Восточной Азии ввели правило, что у пары может быть только по одному ребенку. Один и не больше. Иначе неизбежное вмешательство государства в жизнь подобной семьи, и тогда оно начнет наказывать за превышение дозволенного количества детей.

Если такой человек служит в армии или работает чиновником в госструктурах, то у него замедлится карьерный рост, он может потерять свою должность и годами не получать положенных вознаграждений и чинов.

Ну а если и тогда он не остановится и заведет третьего ребенка, тогда просто беда. Таких родителей тут же лишат места и звания, их выгонят со службы, работы. Чтобы другим не повадно было. Они потом не получат пенсий.

А если они все-таки рождаются? Что же делать тогда?

Тогда от них родители стараются избавиться.

Их появление в семье скрывают, их не регистрируют, прячут от посторонних глаз. При первой же возможности их попросту ссылают в деревню, к родственникам отправляют, а если те не соглашаются, то своих детей, рожденных сверх дозволений, сбывают в чьи-то чужие руки. Хорошо, если такой ребенок попадет в благотворительный приют и тогда у него, хоть какая-то надежда на нормальное выживание в какой-то приемной семье. А если он попадет не в те руки? Итак, случается довольно часто.

Несмотря на все усилия властей, численность народа во всех странах увеличивается. Поэтому государство закрывает глаза на лишних и всячески способствует их скорейшему отселению. Лишь бы быстрее куда подальше, но только не в своей стране. Кстати, на этом потоке построен здесь бизнес многих людей.

А что же такой человек может?

Он, как правило, не обучен и неграмотный, такой, вообще, ничего не знает, так как его скрывали, и он нигде не бывал. Куда ему податься?

Почти все они попадают в криминальные структуры. А так как поток их все время нарастает, то и там надо все время приспосабливаться и как-то выживать, выдерживая конкуренцию. И тогда кто во что горазд, лишь бы выжить!

Такие, лишние люди очень опасны и под обломками своей судьбы могут вас серьезно покалечить как в духовном, так и в физическом плане. Артур говорит, что он таких пострадавших знает…

Потому девочки, это проститутки и либо, уже начавшие свою развратную карьеру, либо они ее начнут. Непременно начнут, говорит Артур. Так как они все это отчуждение на себе ощущают. А отсюда их обозление и необузданные сексуальные пристрастия.

В последнее время укоренилось пристрастие к сексу в коллективных объятиях. Этим пользуются европейские женщины, которые также совершают секс туры. Их это просто заводит с пол-оборота, этих любительниц острых ощущений. Потом они в своей Европе, основывают различные свингерские клубы, где также находят применение лишним людям. И как не прискорбно отметить, здесь самые доходные шоу, которые посещает множество именно европейских женщин.

Все это порождает нездоровый спрос на искалеченные тела и судьбы и, нередко этим бизнесом начинают заниматься богатые люди.

Они одалживают им денег на операции по внесению внешних изменений, а потом их заставляют на них работать, отрабатывать займы в притонах и клубах. И спрос на такое ремесло растет.

В таком бизнесе крутится много грязных денег от продажи людей в рабство, от занятий проституцией и прочих непотребностей.

– Так, что девочки! – наконец-то произносит Артур. – Готов, оказать вам содействие в ознакомлении с местным колоритом, – сообщает нам вполне серьезно.

– Смею надеяться, что вы с радостью примете мое приглашение, на некоторую пикантную экскурсию. Ну, как вы согласны?

Мы с Зоряной соглашаемся или же делаем вид, что соглашаемся. Уж больно все это попахивает чем-то опасным. И потом эти объяснения? Эти пикантные экскурсии?

– Куда? – спрашивая Зоряну. – Куда он хочет нас повести? Неужели же к трансвеститам?

Итак, вот что он нам приготовил и что нам надо будет делать…