Текст книги "Любовь с ангелами. Повесть стюардессы"

НА ВИЛЛЕ

Обустроились хорошо. У каждой по комнате с прислугой. Я сразу же заметила необычайно красивую женщину с ребенком, кто работала на вилле экономкой. А еще нашу виллу охраняли посменно, то ее муж, майор, а то генерал, какой-то. Муж экономки, был очень мрачный субъект. И на следующее утро мы с Зоряной убедились в его жестокости. Потому что когда мы выскочили из наших комнат и приблизились налегке к бассейну, желая освежиться, то увидели, как он вытаскивает за лапы больших зеленых лягушек, что проникли за ночь в бассейн и тут же их раздавливает, сжав крепко пальцами в кулак. За этим занятием мы его и застаем. Зоряна сразу же наступает на него и громко возмущается от его жестоких выходок. А он, прямо на наших глазах, не обращая никакого внимания на наши возмущения, схватил за лапы и с силой разорвал на куски очередную лягушку. Мы замолкаем от увиденной картины, а он разворачивается и медленно уходит в дом, выставив в стороны свои грязные и окровавленные руки. Я поражаюсь его жестокости, а Зоряна мне говорит, что так, как он поступает сейчас, так поступили с нами, сербами. Нас просто раздавили, а потом разорвали как лягушек, на части, эти негодяи из НАТО и Пентагона.

Утро испорчено, и мы с Зоряной возвращаемся в свои комнаты. Мы, даже не сговариваясь, не выходим на завтрак. Не желаем принимать пищу из рук его жены. Сходимся с Зоряной на балконе, наблюдая за рассветом и просыпающимися окрестностями.

Вокруг нас такие же виллы, только кто на них проживает, мы невидим, лишь отмечаем похожую архитектуру. Несколько слов о вилле.

Это старая и красивая, французская постройка. Вилла состоит как бы из двух корпусов. Господской и комнат прислуги. А между ними проход, со стоянками автомобилей и все это под одной крышей. Вся окрестная территория небольшая и забетонирована, только у самых ворот разбит небольшой садик с красивыми орхидеями. А рядом, открытый бассейн. Метра пять по ширине, а в длину, метров пятнадцать.

Мы живем в господской половине дома, но всего один раз и мельком видели Гошу. Он представился и тут же исчезает. Все время выезжал куда-то. Семья его тут не жила, а оставалась на квартире в городе. Так, что мы с Зоряной были целый день одни, не считая прислуги и Артура. А он, как приехал, так все время мотался с Гошей.

Первый день мы еще как-то стеснялись, а потом просто распоясались. И могли час просидеть в бассейне и загорать рядом, сидя голыми в шезлонгах. Присутствие прислуги ощущали только во время приема пищи. Готовила экономка. Неплохо, но как-то все очень остро. То картошку, жаркое со свининой, то рис с птицей. Много соков и фруктов. Практически неограниченно много. И мы отъедались. Но отдохнуть и оторваться по полной программе нам помешала погода. На город в обед следующего дня налетает муссон.

Расскажу, что это такое.

МУССОН

По своему опыту прежнего проживания во Вьетнаме я уже знала, что это такое. И поэтому как только стало темнеть среди белого дня я сразу же, потащила Зоряну в дом. И вовремя. Через минуту на город обрушился муссон. Попробую описать его.

Муссон начинается с высоких и почти вертикальных облаков. Они несколько дней все собираются, а потом высоченной и вертикальной стеной медленно наступают. Они так высоко поднимаются, что приходится даже круто вверх задирать голову, чтобы их рассмотреть. Настолько они высоко и простираются от самой кромки земли. А потом начинаешь замечать такую картину. Вдалеке и где-то у самого горизонта, замечаешь какой-то темный неясный вал, который довольно быстро приближается. Стоишь и зачарованно смотришь, как по земле катится этот вал. А потом начинаешь понимать, что этот вал весь состоит из стены воды и отмечаешь, что за ним уже ничего не видно. Еще несколько секунд, а потом налетает тайфун.

Бешеный ветер, который мотается в разные стороны, сбивая с ног и потоки, нет, Ниагары воды. Стена! Просто сплошная водяная завеса. Ветер и вода мгновенно все вокруг затопляют. Все грохочет, трясется и стонет под порывами ветра и тоннами воды. И все это во мгле, разрываемой вспышками молний и грохотом!

Так, продолжается минут десять, пятнадцать. И ты уже сам ощущаешь, что все, еще немного, и ты погибнешь в этой клокочущей массе, которая не на шутку бушует, топит, корежит и убивает все живое на своем пути.

Все, что только может спасаться, ползать, шевелиться и двигаться, эта вся масса живого тут же приходит в движение и с бешеной энергией ищет место, пространство и возвышенность. И если это вы, то на вас налезает, ползет и срывается масса каких-то тварей, ползущих и перебирающих лапками, размахивающих хвостами и хвостиками. Не дай бог!

А потом вдруг небо начинает проясняться, и только сильнейший дождь напоминает вам о проведенных в этом аду минутах.

А воды столько, что она покрывает сразу всю местность, изменяя ландшафт неузнаваемо. Ее столько, что она заполняет и топит все вокруг, накрывая под своей толщей все то, что не успело скрыться и выбраться. Через несколько часов непрерывного ливня вода все пребывает и пребывает, и кажется, что ее подъему не будет конца. Воде некуда уходить. Ее уже на ровных местах становится по колено, потом по пояс, а она все пребывает и пребывает. Потом могут образовываться мощные и все разрушающие, сметающие все на своем пути, потоки воды. И, кажется, что ты так и утонешь, со всем этим мокрым и погибающим у тебя на глазах миром.

В зависимости от силы муссона такое состояние природы может продолжаться от нескольких часов до несколько суток. И тогда беда. Тогда, неминуемо надо выбираться и спасаться. И люди пытаются спастись. Многие погибают, тонут, калечатся.

Таких трагедий насмотришься, что потом еще не раз пожалеешь, что взял, да и согласилась на эту поездку. А ведь надо было слушаться и подумать, и не соглашаться! Потом видишь и ужасаешься последствиям. Сломанным жилищам, поваленным деревьям и завалам из мусора и веток. И скоро ты уже не обращаешь никакого внимания на трупы животных, коров, собак, кошек, а с ужасом глазеешь, на трупы людей, что плывут, торчат то там, то тут.

Вот что такое муссон!

И мы в него попадаем. За всем, что происходит вокруг, мы наблюдаем из-за окон нашей виллы. А когда ветер стихает, то мы с Зоряной, стоим на балконе, под свесом крыши и заворожено смотрим в наступившей полутьме, на стену воды и как борется за свое выживание все живое и в том числе люди. И помочь некому нельзя. Сил не хватит. Смотрим и думаем, что вот как нам повезло, и того еще сами не знаем, что разверзнется и что будет впереди с нами.

НЕРЕАЛИЗОВАННОЕ МАСТЕРСТВО

Месячные прошли почти безболезненно и непривычно малокровно. О том же мне сообщила Зоряна. Нет, мы действительно оздоровились как женщины и теперь нам не терпелось… Ну, что сказать вам? Женщины все же мы… Да, да, да! Ну, что поделать? Видимо, правы те изверги, кто не позволяет такое женщинам, чему мы, как нам показалось, уже достаточно обучились. Обучились, но все еще сомневались в своих новых способностях. Одно дело чувствовать, а другое знать наверняка. Согласитесь, что это две большие разницы.

Наш очередной прилет и отстой, в Пномпене, совпал с приездом Артуром. Он наконец-то объявился и тут же нас пригласил на юбилей к Гошке, который жил теперь уже с семьей на вилле.

Приехали… Все тот же порядок и распорядок на вилле и даже та же красива жена охранника. Правда, муж ее где-то в отсутствии и нам его жена приставлена в помощь, для обустройства. Нам отвели довольно просторную комнату на втором этаже рядом с переходом от половины хозяина. Артура разместили в хозяйской половине дома.

В комнате две кровати, столик с зеркалом в красивой резной оправе с драконами и над дверьми длинный светильник с люминесцентными лампами. Такими оборудованы все помещения дома, так как обычные лампы, о чем мы даже не догадывались, они не столько освещали, как сильно нагревали помещения. Для нас многое в этом климате было по-другому. Не только лампы, но и холодильники, которые день и ночь беспрерывно молотят сутками. Потому большинство продуктов каждый день надо с рынка. Никакого молока, только пальмовое. Видимо, оно тут сразу же прокисает. Всюду свинки при каждом доме и никакой птицы, кур. Хозяйки ездят по улицам с рынка, с работы, нагруженные огромными пучками разнообразной зелени. Рис закрепляет и потому ее надо для перистальтики кишечника. Все вокруг поливают водой по нескольку раз на день, так как все нагревается и хоть этим спасаются. То же и люди, целыми днями сами водой обливаются… Всем жарко, все потеют и мы, конечно же… Чтобы выспаться, надо все время спать с кондиционером тоже когда кушаешь. Обязательно с вентилятором. Хоть и потеешь, но ветерок хоть как-то смягчает, и ты как-то можешь доесть, что тебе подано. Из еды мы предпочитаем картофель, отварной рис со свининой, чаще заказываем рыбу. Ее много и вкусная, правда, костлявая.

Всей готовкой занимается наша красивая хозяйка по дому, ей помогает еще одна малоприметная женщина. Готовят на жаровне, о них упоминала, о грубых горшках с зубцами.

Потолкавшись по вилле, выходим к бассейну. Разделись и окунувшись… А вода, температурой как в бане, градусов под тридцать, совсем ведь не освежает. Но то, что мы втихаря и голыми нас все же освежает… Сели в шезлонг, прикрывшись полотенцами и, вяло грызем какие-то фрукты…

– Привет, девчонки! —здоровается Артур. —Ну как отдыхается, не скучно?

И тут же признаемся, что именно так и нам скучно, мы бы куда-нибудь…

– Что вы хотите? Хотите на экскурсию по королевскому дворцу?

– Ну… тянем тоскливо, -а нет ли чего интереснее?

– В смысле, сексуального, вы это хотели спросить?

– Артур, -говорю на полном серьезе, – ты, как всегда, умеешь удовлетворить любопытство одиноких и тоскующих женщин… Да и как женщинам жить так долго без любви и секса?

– Нет, не так, женщин, спешащих, удовлетворить свое любопытство, и опробовать свое умение новоиспеченных гейш…

Но прежде чем рассказать о наших очередных приключениях, отвлекусь и напомню о нашем общем состоянии.

Просто немыслимая удаленность от дома, оторванность от родных и близких в окружении непривычной обстановки не столько на меня воздействовали, сколько как на мою Зоряну. Она крепилась, она старалась, но… Невольно отмечала, что она с каждым перелетом, днем отдыха, которые случались так редко, Зоряна замыкалась все больше в себе, отдаляясь не только от нашего экипажа, и меня, но и от всего вокруг нее происходящего.

Я видела, как ей все тяжелей даются эти сумасшедшие погрузки и перелеты, и как выматывает просто невыносимая жара… Так как мы все время вместе и везде, то нам надо было либо ужиться и действовать заодно, либо…

Я видела, чувствовала, что Зоряну этот второй и неприемлемый вариант начинал устраивать. И выразилось это в том, что она стала меня сторониться.

А когда я к ней, то она все настойчивей стала меня задевать, отталкивать, обижать… Другая бы на моем месте… Но не я! У меня за плечами уже имелся хоть и негативный, но очень важный жизненный опыт.

МОЙ ЖИЗНЕННЫЙ ОПЫТ

До встречи с Гораном, еще на милой сердцу Родине все у меня было каким-то неопределенным.

Кто я? Жена, не жена? Мой первый муж в морях, а я сама по себе.

Вот приехала к нему, тыняюсь по комнате семейного общежития в гарнизоне где-то на Севере в каком-то заброшенным богом гарнизоне. Куда я, спустя чуть ли не год после всего негативного, что со мной произошло в том замужестве, приехала. Прибыла, прискакала с одной только мыслью… Прекратить весь этот ужас своего замужнего положения.

Решила, чем так растрачивать жизнь в звании офицерши, лучше я как-то теперь буду сама. Сама не сама, а с моим здоровьем нелады. Трагический выкидыш лишил надежды на скорое материнство.

На мужнины деньги я подлечивалась, перевела дух и вот, на те вам! Примчалась, как, глядь какая-то… за разводом…

В таком состоянии я так и повела себя, возмущаясь тут всеми порядками флотскими и отношениями.

То мне смешно до чертиков по утрам, когда моряки, прямо как пацаны прыгают и скачут по лестнице общежития, поднимая всех нас с постелей от своего топота, на какие-то свои построения. То я ухмыляюсь, когда мне в спину тычут другие и более успешные офицерши, кто живут со своими мужьями, офицерами в этом, заделанном общежитии… Ну и я не оставалась паинькой и огрызалась. Однажды даже подралась! При всех женщинах на кухне с одной противной и заносчивой бабой. Та думала меня поучать, что мол я такая и раз эдакая, с мужем не живу и только приезжаю за его деньгами, да для удовлетворения своей звезды похотливой… Не стала ее слушать, да как хлестко треснула рукой по лицу той. Она на меня с кулаками, а я… Недаром я родом из такого города, где могут все за себя постоять перед любыми врагами. Завалила на пол и ну ее… Насилу нас разняли.

Конечно же, мне за это попало! И как вы думаете от кого? Правильно, от какого-то замполита. Послушала его, потому что сначала обозналась и подумала, что этот офицер от моего мужа и они вместе на атомоходах служат. Ага! Муж-то в море, а этот паркетный протирает штаны свои в штабе при бабах. Так, ему все и выложила, как только он себя с головой выдал.

Всю, как говорится, правду-матку ему в глаза. Да еще с укором, что мол… Пока наши мужья в море вы, офицера штабные ходите и сплетни распространяете… Не ожидал он такого отпора от бабы. Потому как все ему чего изволите? Боялись офицерши за карьеру своих мужей. А мне терять было нечего, и я ему по полной программе!

Где говорю, помещение для беременных, где они могут кварцеваться самим и детей своих. Почему упрекаю, беременные вынуждены ездить за сотни километров на консультации в город? Почему до сих пор не оборудовали смотрового кабинета и нет хотя бы медсестры акушерки?

А потому так ему, что до этого сама, от нечего делать, жалея женщин, стала давать разные советы им по гинекологии. Ведь я на отлично закончила медучилище! И на преддипломной практике поднаторела в роддоме, внимая советам бывалой и опытной акушерки. А женщины гарнизона, несмотря на мою довольно подмоченную репутацию…

Да… Поначалу я отрывалась в том гарнизоне, мужиков-то сколько, бери не хочу! Думала, что так вот возьму и в легкую забеременею…

Связалась с плохой бабской компанией, с кем замутила поначалу, а те поначалу меня за свою, как о них говорили, гарнизонную подстилку, приняли…

Сплю с одним, с другим… Муж мой все где-то под водой, а я лежу под ними… моряками краснофлотскими торпедоносцами… И надо сказать… Умели, они на баб наводить, свои торпеды, да нас глубинными бомбами своими в постелях забрасывать…

– Вы бы, лучше, женщинам кварц поставили, пока их мужья в море…

Ну а потом… После той выволочки, что я устроила замполиту, ко мне все женщины – офицерши с уважением… До того я все бутербродами обходилась чаями да кофе, а тут… То одна, потом другая, кому я высчитала лучшие зачатия, и она забеременела, вскоре и все с вкусностями, с блюдами, своими руками, приготовленными…

Стучат как-то поутру… А я соня, валялась по полдню, спешить —то некуда, до вечера еще долго и очередного своего ночного приключения… Оборзела так, что даже сама стала морякам свидания назначать.

Ну и что видели, ну, приводила мужчин и что? Имела право! Я же ждала мужа для развода и уже чувствовала себя свободной… И потом, этим я набивала для себя весомый аргумент… И если муж или суд не согласится, то вот вам свидетели моей разгульной и беспутной жизни! С такой, как я, надо обязательно развестись!

А тут… Встала нехотя, ноги в шлепанцы, небрежно халат накинула, дверь открываю, а там целая делегация… Делегация женсовета! А это, сила! Потому как…

Не знаю, то больше похожее на байку, но женщины все сговорились и как те гречанки, пока не будет, о чем я наговорила замполиту… То и не будет мужикам теперь от них никакого женского угощения… Вот как их всех там достало неуважение в постылом гарнизоне…

И… Победили!

Узнали, что медик и меня в заведующие гинекологическим кабинетом выдвинули, который скоро и со смехом, всем гарнизоном, да под военным караулом, оснастили смотровым гинекологическим креслом. Ну и смеху было, ну и смеху… Когда его везли в машине под вооруженной охраной на виду у всего гарнизона… Привезли и при стечении всего гарнизона торжественно на руках в отремонтированное помещение бывшей ленкомнаты, занесли.

А мне очень скоро совсем стало не до смеху.

На кухне бабы шепнули, что лодка, где муж приходит такого—то числа на базу. И как они, думаю, все это узнают? Мужья-то под водой и координаты их в секретах, а те все знают! Прямо удивительные вещи! Вот что значит, когда бабы любят… Они-то да, а вот я?

Подлодка мужа пришла, все встречать, и я… Вырядилась как дура, да туфельки лодочкой, а куда, спрашивается? Мороз-то за двадцать! Вот так, скок, да скок, да на одной отмороженной ножке мужа своего подводника увидела и ему счастливо рукой… А, как иначе, все к причалу, кричат, машут со слезами на глазах…

Стол накрыла, жду. Волнуюсь, как девчонка и обо всех своих приключениях даже не вспоминаю… Муж, ведь!

Прождала до глубокой ночи, а потом к соседке стучу и ей, мол…

Она, что случилось? Я, говорю, жду, а его нет, он, что загулял? С бабой какой-то, с подстилкой гарнизонной… И как разревусь…

Поутру она мужа зарядила и тот перед обедом ко мне с докладом… Оказывается, муж мой вовсе не рохля, как я о нем все время думала, а классный специалист и его с лодки на лодку, для каких-то настроек важной аппаратуры… Ну а там доброхоты… Вот и спаивали, да так, что он никак не мог с лодки до дома и до жены добраться… Наконец…

И вот лежу с ним, после его прекрасной, нетерпеливой торпедной, крупнокалиберной атаки, лежу, прижалась, млею… А, что еще надо бабе…

И только через неделю ему призналась, зачем сюда пожаловала… Он молча собрался и ушел к товарищу. Кстати, мужской поступок… Еще тогда подумала, а, может, зря все это я?

Но, так и не осталась в том гарнизоне. Была у меня весомая причина… Я поступила в бортпроводники Аэрофлота. Вернее, я бы никуда и никогда, но в приемную комиссию учебного летного отряда, куда сама направила заявление, пришло письмо за подписью всех женщин гарнизона, а под ним стояла вот такая подпись… Подпись нашего замполита, да с расшифровкой, где он подписался вот так: такой-то, капитан первого ранга, запятая, Герой Советского Союза…

Кстати, эту историю подробно описали в повести Кадеточка, но там нет продолжения. Потому я продолжу чуть позже, о себе…

Ну вот, наконец-то я о Зоряне, а то все про себя, да про себя…

ПРО ЗОРЯНУ

Напомню, что я оставила ее в дурном расположении духа, она, несмотря на все мои старания, как самовар от огня… Так, думаю, дело не пойдет. Нельзя нам так расслабляться и хандрить, а если что случится? Это в кино профессия наша такая прекрасная и безмятежная, а вот попробовали эти фантазеры рядом и хоть бы полетную смену на ногах, да в хлопотах и все это на высоте шести тысяч метров… А это недостаток кислорода, повышенная радиация, укачивание, ненормальная обстановка, что с посадкой, а часто и с высадкой. Пассажиры наши – неевропейцы, а малоцивилизованные. Того и гляди, как что-то утянут с борта в своих многочисленных коробках… Так, ведь и утянули зачем-то огнетушитель, а он ведь для тушения в воздухе, для земли не очень-то пригодится… Чуть зевнула, как что-то отвинтят в туалете, про туалетную бумагу даже не говорю, они ее столько смотали, что ей, наверное, можно было от Сайгона и до Пномпеня и по три раза туда и обратно.

После каждой высадки салон, как после погрома… Дорожки сорваны с крепления и все сбиты, чехлы порваны или, вообще, пропали. А их-то, зачем? А мусора, мама родная… И начинаешь как папа Карло, потому как через полчаса обратный вылет… А в самолете, раз двигатели выключены, то и никакого кондиционированного воздуха… Взмокнешь, вся в поту пока приведешь салон в божеское состояние и тут же с Зоряной быстрей переодеваемся никого, не стесняясь, и с приятными улыбками у трапа… И что бы там ни было, всегда так с улыбкой великодушной и так им всем гостеприимно… Пожалуйста, проходите…

Первой не выдержала Зоряна… Еле ее успокоила уже в номере гостиницы…

– Ну, что ты, моя родненькая, что ты?

И если не затея Артура с этими шариками, то мы бы сдурели. А тут еще в придачу книга на английском… Вот и стали читать, а я переводить. И уже так и засыпаем… А что вы хотите, ведь так уставали.

Как-то Зоряна мне начала о своих близких рассказывать, и я запомнила ее историю. Вот о чем она…

Пока был жив муж, рассказывает мне Зоряна, я за ним как за стенами крепости Калемагдана. Он и умница, и добряк, и нашу дочку с рук не спускал, а меня просто носил на руках. А какой он мужчина… Мне даже неудобно, думаю, за что мне такое в жизни вознаграждение! Я же не приметная, не яркая, а он настоящий герой как Караджоржевич. Царь мой, король! Мы и познакомились в воздухе и так по жизни я с ним летаю, словно в облаках, и ничего не замечаю. А надо бы.

Тот день, когда сходила с ума от переживаний я словно, чувствовала и его, умоляла не выходит из дома, на работу не идти. Повисла на его ногах, схватила, держу и плачу… А он мне… Беспечный был, ранимый, и все говорил о какой-то великой справедливости… А где она, та справедливость? Зачем она его забрала, зачем сгубила?

Только услышала, что американцы ракету пустили на телерадиоцентр, как сразу же в обморок завалилась. Поняла, сердцем почувствовала…

А ведь его так и не нашли. Так, и оставили те развалины на улицах Белграда и они так и стоят, как памятник, как нам протестное напоминание…

Первое время с ума сходила и сама по ночам, по тем развалинам лазила, да руки в кровь, ногти отрывала… Но какой там! Потом меня его начальство… Поняла, что я теперь всегда буду только сама и как-то надо выживать, маму и дочку свою сиротку вывести в люди…

А тут предатели, те, кого с одобрения НАТО нам на плечи усадили. Нашего президента Слободан Мелошевича, кто дрался за Сербию, нашего последнего президента Югославии предали и выдали, его же в застенках замучили. И еще около сотни героев и истинных сербов наших святых воинов… Для меня и жизнь не мила, а жить-то надо.

Если расскажу, как я вернулась в профессию, то ты станешь презирать меня. А что было делать? Как опять начать? Надеяться мне было не на кого.

Тогда женщины как мусор под ногами, никакой ценности и никакой радости. Так, для забавы и ради сиюминутных утех. Сначала я по кабинетам, а мне говорят… Отталкивают, прогоняют… Тогда я с теми, с кем работал муж… Был один такой и вроде бы неплохой, ходил к нам в гости и мужу завидовал.

Смотрел, как я… Я словно цветок тогда распустилась у мужа на руках и как роза утренняя, само совершенство и все для любимого…

Несправедливо все.

Его на повышение и вместо мужчины моего, он стал таким важным, а мне никак без его ручательства и заверений. Я видела, чувствовала, что он вокруг меня как волк… Кружит и выжидает удобного момента. Не простил мне, как я его под Рождество отринула, да еще пригрозила, что обо всем расскажу мужу, начальнику его в то время. И он вокруг меня, как та змея… Так, и ползал, и чуть ли не лобзал руки, чтобы я о нем, о его приставаниях не рассказала мужу…

А тут… Прекрасно знала, что стоит мне к нему, то он все для меня и я тогда летать начну… А это постоянная работа, заработки, и хоть какое-то будущее для дочки.

Прости. Я не должна говорить тебе об этом унижении, но так, уж раз начала, то не смогу смолчать.

Как-то ему позвонила. Он так обрадовался, что тут же на машине отвез в гостиницу, в номер…

– О, как он на меня орал! Что я грязная, что я такая раз такая…

Она надолго замолкает, отвернулась… Потом неожиданно и с гневом в голосе.

– Он меня так унизил! Мало ему было со мной, так он решил надругаться над женой друга и в меня сзади… Я не была готова, о таком даже не могла подумать и потому…

О, как он на меня орал! Что я грязная, что тварь, что я такая раз такая… Не знаю, откуда взялись силы, видно, мужа частичка заступилась… Стерпела все… смолчала. А ему все было мало, тогда он полез ко мне шуецей…

Простите, мои дорогие читатели, но я не стану переводить, пусть так на сербском останется…

Она снова смолкла, а я…

– Не надо, мне все понятно… говорю Зоряне – Что может сволочь с беззащитной женщиной, проделать, если раньше от нее получил как следует…

– Нет, и ты послушай все до конца, – говорит, отодвигаясь от меня. А мы, с ней рядом лежали, обнявшись, словно сестры… Тогда она со своего плеча снимает мою руку и…

– Я знаю, я достойна презрения, но я снова к нему, спустя неделю… А что было делать?

На этот раз хоть все и повторилось, но он, расслабился, как испустив свой дух и надо, мною смилостивился… Хотя потом мне еще месяца два пришлось лежать под ним, терпеть, что спереди, что сзади, а то…

– Достаточно, – говорю, – не продолжай, все ясно… Я бы, такому оторвала я…!

– Ну да, – говорит она, – как только восстановилась и опять начала летать, он меня как-то в аэропорту встречает, видно, ему все издевательства, да извращения со мной понравились… И я, как только он… Нет, не так! Он мне все и так, и эдак, я терплю, жду часу своего для мести.

И когда он скис, то я говорю ему, дай мне его, и я вдохну ему сейчас вторую жизни…

– Ну и как, вдохнула, – смеюсь… ты, что же, его после того определила в евнухи?

Смеемся с ней, нам весело, она отходит и, щелкая зубами, лезет ко мне…

– Но, но, ты, извращенка! У меня нет такого, что можно откусить и отправить меня в гарем присматривать за дамами… Отстань, Зоряна, ну же…

Лучше покажи, как и чему ты научилась? А давай с тобой попробуем как Черри с бутылкой минералки…

Но бутылка так и не поддалась ни мне, ни ей… Зато Зоряна оторвалась, и как та бутылка, закачалась, выпуская из себя остатки прошлого воспоминания…