Электронная библиотека » Татьяна Батенёва » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Золотая ловушка"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 14:49


Автор книги: Татьяна Батенёва


Жанр: Современные детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Отчего же, если во благое дело…

Берг быстро пощелкал камерой, поклонился, по-прежнему молча. Батюшка тоже поклонился и пошел в сторону поселковой администрации. Ветер относил полы рясы и чахлую бородку в сторону моря.

– А чего вы молчали? Боялись, что он услышит иностранный акцент и не согласится? – Маша хихикнула.

– Да, так, Мария, я нехорошо поступил? – смутился Берг. – Но он мог отказаться, а я не мог.


Умываясь перед сном, Маша все не могла решить, зачем приходил здоровенный майор и откуда он узнал про их визит к Раисе. Неужели за ними тут приглядывают по старой советской привычке?

Вспомнила свои командировки на Итуруп, тогда обязательно надо было сразу же доложиться в райкоме КПСС, и завотделом пропаганды в первый раз прочел ей целую лекцию о том, что можно писать про Курилы, а чего нельзя… Да, даже странно теперь вспоминать, а ведь прошло всего-то…

Хотя чего уж «всего» – уже шестнадцать лет, вдруг поняла она. Почти полжизни, а кажется, вчера все это было. Она подошла к кривому гостиничному зеркалу, внимательно рассмотрела себя – да, матушка, шестнадцать лет, лучшие годы твоей жизни позади, а чего ты достигла, что собой представляешь?

Из тусклой амальгамы устало глядело чуть скуластое женское лицо с невеселыми глазами. Что, жаль себя любимую?

Маша вдруг рассердилась на себя и скорчила зверскую рожу, высунув язык. Так и будешь несчастненькой-бедненькой по свету летать? Нет, не дождетесь! Она резко повернулась, достала карту и, улегшись в постель, принялась обдумывать маршрут похода.

Минут через двадцать за стеной забубнил по-немецки Берг. «С сыном разговаривает, – уже сонно подумала Маша, – или с женой. Интересно, какая она, его Барбара? Наверное, высокая, спортивная блондинка с худым гор боносым лицом. Или наоборот – полненькая брюнетка с кудряшками? Странно, что он ничего о ней не рассказывает, о сыне хоть что-то докладывает: то как ему понравились виды Итурупа, то что попросил привезти ракушки с океана… Надо будет завтра спросить про нее как-нибудь поделикатней», – уже совсем засыпая, решила она.


Утром пришел Поляков, который оказался поджарым спортивным дядькой с коротко стриженной седой головой. На загорелом лице ярко выделялись голубые глаза, время от времени, когда он улыбался, они казались еще ярче. Маша как-то сразу успокоилась и перестала вспоминать о вчерашнем неприятном разговоре с начальником РОВД.

Узнав про его требование согласовать маршрут, Поляков только хмыкнул и успокоительно произнес: «Согласуем, а как же…»

Так же одобрительно он хмыкал, внимательно осматривая снаряжение Берга: щегольской разноцветный рюкзак на алюминиевой раме, палатку, которая в скатке была не больше толстой книги, невесомый спальник на пуху, высокие ботинки на толстой подошве, подбитой мелкими гвоздиками, топорик, альпеншток.

Узнав, что Маша для пешего похода не экипирована, пообещал «решить вопрос», посоветовал прикупить несколько банок тушенки, крупы, сухарей, соли, шоколада – в походе предстояло провести четыре-пять дней. Выйти договорились назавтра пораньше утром.

День они опять провели на съемках – Бергу потребовалось вернуться на рыбозавод, чего-то он там недоснял. В цеху на них уже почти не реагировали, принимали за своих. Поэтому он долго крутился возле девушек у филетировочных машин, у засольщиц, в тарном цеху, где заскорузлые дядьки набивали обручи на бочонки…

Маша болтала со шкерщицами и даже попыталась поработать острым, как бритва, ножом. Но запорола пару отменных рыбин, и ей доверили выбирать икорные ястыки из рыбьих внутренностей. С этой работой справился бы и дебил, но Маше не было обидно – любое дело она привыкла делать хорошо, – и через час удостоилась похвалы мастера Акимыча. Единственное, что мучило, – запах рыбы от собственных рук и волос не исчез, даже когда помылась в душе, в котором, по счастью, на этот раз была горячая вода. Маша терла пальцы лосьоном, кремом, но ничего не помогало – сладковатый запах горбуши перебивал всю парфюмерию уже через пять минут.

К вечеру Поляков принес Маше старенький, но чистый рюкзак, такой же чистенький спальничек на синтепоне, штормовку с капюшоном, черные ботинки, по виду похожие на солдатские. Сказал, что вещи дочкины, а она теперь в Хабаровске, учится в институте, поэтому экипировка свободна. Посоветовал взять с собой несколько смен белья, побольше носков, свитер, не забыть соль, спички, если требуется, нужные лекарства. Встречу назначил у школы на семь утра.

Дебелая Элеонора, все в том же гробовом платье, пообещала сохранить вещи и даже бронь на места за те дни, что они будут отсутствовать. Маша подозревала, что сыграл свою роль презент – пачка отменного кофе, которую галантный Берг преподнес хозяйке гостиницы, когда та умильно похвалила запах, доносящийся по утрам из его номера.

Утро выдалось хмурым, мелкая морось липла к лицу. Хотя Маша и Берг пришли на место без пяти семь, Поляков уже ждал их. На школьном дворе колготилась и группа веселых школяров. Оказалось, два девятых класса тоже отправляются сегодня в двухдневный поход и частично маршруты совпадают. Берг немедля расчехлил аппарат, начал снимать ребят и двух веселых, хихикающих от смущения учительниц – по виду недавних студенток. Еще с походниками был физрук – кругленький мужичок с пузцом и плешью во всю голову. Они о чем-то посовещались с Поляковым, и пестрая команда тронулась, школяры шли впереди, возбужденно переговариваясь и задирая друг друга.

Через час шутки и подколки смолкли, все втянулись в темп движения, который задал толстенький физрук. Маша поначалу никак не могла умостить на спине рюкзак, пока внимательный Поляков не подтянул ей лямки и не посоветовал подложить на спину свитер, завязав рукава на груди. Стало действительно удобней.

Широкая тропа за поселком была протоптана на совесть. По сторонам кривились узловатые березки с золотыми листочками, похожими на новые монетки. Такие же однобокие лиственницы осыпали желтые мягкие иголочки под ноги. Попадались на пути кусты малины с пожухлыми листьями и яркими подсохшими ягодами, но Маша не рискнула сорвать даже несколько – боялась отстать от цепочки.

Тропа постепенно поднималась на сопку, лохматые серые тучи над головой стали выше, потом проглянуло синее небо, а через час показалось и солнце.

Перевалив сопку, с вершины которой был виден весь Курильск, походники спустились в падь – широкую долину между двумя грядами сопок. Под ногами захлюпал извилистый ручей, через который перепрыгнули по большим камням. Когда поднялись на вторую сопку, Маша уже чувствовала, что в бронхах саднит от обилия воздуха, от движения и довольно увесистого рюкзака.

Поляков объявил короткий привал, ему нужно было проверить какую-то вышку. Он скрылся в зеленых ветвях стланика-кедрача, которые пластались параллельно земле, словно большие кедры порубили на отдельные фрагменты и повтыкали в землю. Их стволы тоже были исковерканы, извиты и наклонены в одну сторону. Ветер с океана зализывал упругие деревья, словно пес языком свою жесткую шерсть.

Хвоя нагрелась на солнце, одуряюще пахло смолой. Маша сняла рюкзак, поискала местечко повыше. Курильска уже не было видно, вокруг со всех сторон до горизонта шершавилась хвоя кедрача, золотели и краснели пятна лиственных. Среди складок этого яркого по-восточному ковра лежало пронзительно-синее овальное озеро – драгоценный камень на пестром шелке.

Воздух, нагретый за пару часов, струился над влажной тайгой, добавляя пейзажу еще какой-то миражности. Ведь нигде такой красоты не увидишь больше, с горечью подумала Маша, а кто ее видит, кроме местных жителей? Да им не до красоты – выжить бы.

Вернулся Поляков, все стали подниматься, надевать рюкзаки. Оказалось, что с этой сопки дороги походников расходились. Ребята двинулись налево, в поселок, где у них была запланирована шефская встреча с солдатами из ракетной части. Поляков и его маленькая команда – направо, в глубину острова.

Тропа стала шире, и вдруг Маша поняла, что ступает по пружинистому настилу из тонких стволов, почти невидному под слоем опавших иголок, листвы и проросшей насквозь травы. Но ровные края этой деревянной дорожки не ос тавляли сомнений – настил был рукотворным.

– Да, эту гать еще японцы проложили, – покивал на ее вопрос Поляков. – Надо полагать, во время войны, у них тут флот стоял со стороны пролива, летчики-камикадзе в аэропорту базировались. А гать, видно, для переброски пехоты укладывали. Тут местами и болота, и пески-плывуны есть, так что поосторожнее, с настила не сходите, – посоветовал он.

Местами настил совсем врос в землю или затянулся песком, но все же явственно ощущался под ногами: километр за километром вился в распадки, поднимался по склонам сопок.

– Вот как японцы тут все обустроили, – с досадой сказала Маша. – Сколько лет прошло, а их дорога все цела. А мы уже шестьдесят лет тут, а нормальной дороги через остров так и не сделали. Только японское все уничтожаем: памятники на кладбище, в Южном уникальные скверы и сады камней, даже каменную арку в городском парке снесли, а кому она мешала?

Берг внимательно слушал. Поляков остановился, жестом пригласил посидеть на сухой обочине.

– Ну, японцы после Русско-японской войны, когда пол-Сахалина заполучили, тоже все русское постарались там уничтожить – нормальная тактика победителей, – неспешно сказал Поляков, доставая из рюкзака фляжку с водой. – А тут все, что они строили, в сущности, были военные объекты. А с кем им тут воевать – только с нами.

– Так и мы охотнее строим военные объекты, а не гражданские. – Маша спорила скорее с собой, чем с проводником. – Всепо годный аэропорт здесь сколько лет собираются построить, сколько раз обещали, а его все нет. Зато военный есть – дело принципа. А для людей? Надо же как-то и о людях подумать, если это наша земля и наши люди.

– Ну, насчет того, наша или не наша, – это же вопрос политический, – не сдавался Поляков.

– Как это политический? – Маша рвалась в бой. – Курилы с семнадцатого века наши казаки посещали. Это же факт. Курилороссию тут заложили аж в начале восемнадцатого, я еще студенткой была на раскопах рядом, на Урупе. Там и срубы русские откопали, и утварь, и кресты, и могилы поселенцев… В конце восемнадцатого тут уже геологоразведкой наши занимались! И айны добровольно приняли подданство России – если уж говорить о коренном населении. Крестились, русские имена имели. Екатерина их даже от ясака освободила – когда, в 1779-м?

– Ну да, айны… – Поляков покачал головой. – Японцы и русских тогда называли «рыжие айну»… Только у нас их не осталось ни одного человека, а в Японии живут. Да нет, я тоже считаю, что исторически у нас на Курилы не меньше прав, чем у японцев, а побольше, пожалуй. И в 1945-м их с боем взяли, а не в карты выиграли… Только политические интересы наши мне непонятны. А может, экономические. Ведь в девяностых годах тут четверть всех морских уловов Союза брали, а теперь… Свернули почти все, в частные загребущие руки отдали, браконьеров развелось видимо-невидимо. Их тоже японцы поощряют, скупают улов на корню, прямо в открытом море.

Берг внимательно слушал неожиданную дискуссию. Маша спохватилась: может, не все ему надо слушать, очень внимательному немцу?

– У вас как там, в Германии, относятся к территориальным спорам? – с улыбкой спросила она.

– У нас нет территориальной проблемы, – скорчив глупую фельдфебельскую физиономию, отбарабанил Берг. – Границы в Европе не подлежат пересмотру!

– О! – захохотала Маша. – А ведь могли бы кой-чего назад потребовать. И еще неизвестно, может, на волне перестройки и горбимании и получили бы.

Поляков засмеялся и поднялся первым. Берг и Маша двинулись за ним.


Пейзаж менялся: то над головой смыкались ветки тонких кривых березок, то приходилось пересекать каменистую осыпь, оскальзываясь и проваливаясь в мелкий щебень странного желтоватого цвета.

Вдруг Маша шарахнулась в сторону от разбойничьего свиста, который вдруг раздался из груды камней. Но вместо страшного Бармалея из-под них поднялись клубы пара, а затем хлестнул вверх метра на три фонтан горячей воды.

Берг замер на месте, потом суетливо сорвал с плеч рюкзак, достал «разгрузку» с аппаратурой, начал расчехлять камеру. Но фонтан медленно сбавил высоту и через полминуты совсем опал, оставив после себя лишь облачко пара.

– Фумарола, – как само собой разумеющееся изрек Поляков. – Мы идем по основанию вулкана, тут их много, фумарол, – то пар вырывается из недр, то кипяток, поэтому и говорю, не сходите с тропы, до нее не достанет нигде, проверено.

Берг продолжал стоять с камерой на изготовку, до того напоминая Маше кота, караулящего мышиную норку, что она даже рассмеялась. Но камни лежали смирно, словно и не они только что плевались кипятком и паром.

– Да тут теперь, может, через сутки выброс повторится, ждать бесполезно, не расстраивайтесь, по пути нам еще не раз такое чудо попадется, – утешил огорченного фотографа Поляков. – Камеру только не зачехляйте.

Двинулись дальше.

Часа через полтора решили сделать привал, поесть, отдохнуть. Поляков и Берг пошли собрать хвороста, Маша распаковала продукты. Пока Поляков варил на костре какой-то, как он выразился, «кондёр», Берг шастал вокруг, снимая какие-то ветки, кусты, огромные, чуть не в человеческий рост, лопухи. Маша насобирала ярко-желтого лимонника, нашла лиану актинидии с крупными, спелыми до прозрачности ягодами, по вкусу похожими на мускатный виноград.

Поев на удивление вкусной жидкой каши с тушенкой, запив ее душистым чаем с дымком и лимонником, путешественники полежали на нагретой солнцем хвое и двинулись дальше.

Еще один сюрприз ждал их через час пути. На обочине Маша увидела высохшую лужу с какими-то копошащимися в ней букашками. Глянцевое глинистое дно было разрисовано полосками, в масштабе повторяющими очертания самой лужи. И вдруг дно на глазах растрескалось, из него полезла вверх какая-то глиняная масса, набухая и лопаясь круглыми пузырями и впрямь как кипящая на плите манная каша, только желто-серого цвета. Пузыри становились все больше, «каша» все валила и валила вверх, как из волшебного горшочка. Вот уже она заполнила всю глянцевую поверхность и продолжала кипеть. Берг как сумасшедший щелкал камерой, подсовываясь чуть не в самую глину.

– Осторожней, она горячая, – вполголоса предупредил Поляков, но тот лишь посмотрел затуманенным взором, очевидно не поняв ни слова.

– Горшочек, не вари! – смеясь, воскликнула Маша.

Глина, как по команде, перестала вспухать и булькать и медленно оседала, снова оставляя тонкие засыхающие полоски на вогнутом глянцевом дне.

– О, как жаль, что все так быстро! – разочарованно развел руками Берг. – Я не имею такой реакции, чтобы сразу выбрать хорошую точку съемки.

На ночлег решили остановиться у небольшого озера в распадке. Поляков развел костер, вскипятил чай, ужинали сухим пайком – тушенкой и галетами.

Сидя у костра, они наслаждались чаем с дымком, красными бликами заходящего солнца на шелковой воде, густой тишиной, разлитой в воздухе, как вдруг ее нарушил необыкновенный шелест. Словно на землю обрушился шумящий лес. Маша подняла голову и вскрикнула от изумления.

Над озером кружили сотни больших птиц, подсвеченных снизу красным солнцем. От этого широко раскинутые громадные крылья казались розовыми.

– Лебеди! – негромко сказал Поляков. – Сбиваются в стаю, на зимовку полетят.

Лебеди делали круг над озером и волнами планировали на воду, тормозя раскрытыми крыльями и изгибая назад тонкие шеи. Волна приводнялась за волной, и вскоре вся поверхность озера покрылась сотнями птиц.

Потрясенная, Маша не могла сказать ни слова. Берг как сумасшедший щелкал камерами.

Лебеди охорашивались, поправляя яркими клювами перья на груди, ощипывая крылья, многие уже кормились, смешно, как утки, засо вывая голову в воду и поднимая жирные хвосты.

Маша, Поляков и Берг часа полтора не могли сдвинуться с места, наблюдая за прекрасными птицами. Когда совсем стемнело, лебеди стали сбиваться в плотные группы подальше от берега, как-то по-особому укладывать крылья и шеи. Часть из них – видимо, дозорные – продолжали плавать вдоль берегов, грациозно поворачивая маленькие головки в разные стороны…

– Боже мой, ничего подобного не только видеть, но и представить себе не могла, – выдохнула Маша. – Только ради одного этого стоило прилететь.

Довольный вид Берга говорил сам за себя: наверняка он сделал уникальные кадры, которые не стыдно будет показать на любой выставке.

Пора было устраиваться на ночлег. При свете фонарика Берг на удивление быстро поставил палатку, гостеприимно распахнул ее полог. Но Поляков предпочел растянуть пленочный тентик в форме крыши, под которую помещался ровно один спальник.

Маше было слегка неловко лезть в палатку Берга, где впритык размещались два их спальника. Но тот, как всегда, проявил деликатность, позволив ей первой занять место. Маша заснула, едва застегнув длинную «молнию» на спальнике, и спала как убитая.

Разбудил ее узкий солнечный луч, пробивавшийся сквозь пленочное окошко, и какой-то странный стрекот. Она осторожно расстегнула спальник, села. Берг спал, завернувшись в мешок с головой. Маша тихонько нащупала в кармане рюкзака косметичку с мылом и зубной щеткой, маленькое полотенце, отстегнула клапан палатки и выползла наружу.

Трава, деревья и все вокруг было покрыто мелким бисером сверкавшей на солнце росы. Утренний туман слоями колыхался в распадке.

У пенька, за которым вчера ужинали, стоял столбиком рыженький зверек с пушистым хвостом. На спине у зверька словно плакатным пером были проведены три темные полоски.

«Бурундук!» – вспомнила Маша. Зверек с большим любопытством разглядывал остатки ужина, тихонько присвистывая и словно разговаривая сам с собой. Наконец он склонил голову, подобрал двумя лапками обломок галеты, поднес к мордочке и оглядывал его со всех сторон. Маша прыснула, увидев это совсем человеческое движение.

Бурундук присел, живо оглянулся и тут же длинным прыжком отскочил в высокую траву – только рыжий хвостик мелькнул.

Маша беззвучно засмеялась и потихоньку стала спускаться к озеру. Как ни старалась она уворачиваться от мокрой травы, и спортивные штаны, и кроссовки промокли насквозь. Но прекрасного настроения это не испортило, и она весело поздоровалась с Поляковым, который, оказывается, уже мылся в тихой воде, плескаясь и отфыркиваясь, как тюлень. Лебедей на озере уже не было, словно прекрасное видение ей только приснилось. Но у берега мелкая волна колыхала светлые перышки… Маша подобрала одно, положила в косметичку – чтобы самой себе потом верить, что она видела птиц своими глазами.


После чая с сухарями и сыром собрали вещи и двинулись дальше. До серных речек, объявил Поляков, еще день пути – километров тридцать.

К вечеру они и сами почувствовали их близость – в воздухе появился пока еще легкий, но уже вполне отчетливый запах протухших яиц.

– Сероводород, – лаконично объяснил проводник. – Давайте тут остановимся, а то дальше совсем скверно будет. А с утра пойдем к горячей речке, посмотрите ее, а потом спустимся до того места, где горячая сливается с холодной – там сможем искупаться, там и места для этого удобные есть.

Маша сомневалась, захочет ли она купаться в этом жутком запахе, но вслух ничего не сказала. Они поднялись с полкилометра выше по склону, где запах был не так резок, снова разбили свой маленький лагерь, поужинали.

Плечи и спину ломило, ноги устали, но Маше было неловко жаловаться, хотя она видела, что Берг тоже, морщась, растирает ладонью плечи, оттянутые «разгрузкой». Поляков же выглядел так, словно он вернулся с маленькой прогулки в ближайшем скверике.

Спали и на этот раз крепко. Утром решили оставить часть вещей в палатке Берга и пойти дальше налегке. Приближение серной речки давало о себе знать усилением вони и паром. Его клубы, видные издалека, становились все плотнее. Наконец они приблизились настолько, что слышали уже рокот воды в каменистом русле. Берг снимал всю дорогу, пока их силуэты стали едва заметными в банном пару. Пар конденсировался на одежде, лице, жар от горячей воды заставил их снять теплые свитера и рубашки. Наконец они спустились так близко к воде, что горячий пар едва можно было вынести.

– Долго тут находиться не стоит, отравимся сероводородом, – предупредил Поляков. – Давайте вернемся и спустимся до холодной речки.

Они вышли из густого пара, мокрые насквозь, забирая широкой дугой по скользким валунам, спустились ниже. Пар стал редеть, расступаясь и открывая великолепную картину.

Два потока, один – вырывающийся из парной долины, второй – каскадами срывающийся с каменистых уступов, с рокотом встречались, сшибаясь грудь с грудью в подобие водоворота. От него вниз текла теплая река, тоже каскадами обнимая огромные валуны и образуя бочажки со светлым песчаным дном, которое было ясно видно сквозь прозрачный поток. По краям потока еще сносило легкий пар, но он был похож скорее на какую-то дымку, чем на тяжелые клубы сногсшибательной вони.

Маша поняла, что она должна сейчас же, немед ленно искупаться в этой чудесной воде, и умоляюще посмотрела на Полякова.

– Вы оставайтесь тут, купайтесь, а мы спустимся пониже, – понимающе кивнул он. – Через полчаса мы вас кликнем.

Маша, едва дождавшись, чтобы мужчины скрылись за камнями ниже по течению, быстро стащила с себя всю влажную одежду и с наслаждением опустилась в теплый поток.

Если есть на свете счастье, думала она, вот оно! Вода была мягкой, чуть мылкой на ощупь и, кажется, сносила вниз не только пот и усталость, но и все напряжение, все беды, все тяжелые мысли… Маша лежала в струях, чуть пошевеливая руками и ногами, упираясь пальцами в шершавый валун. Она не знала, сколько времени прошло, не слышала голосов, пока покашливание и мягкий голос Берга не прозвучали совсем близко.

– Мария, мы вас ждем на берегу. – Деликатный Берг стоял на огромном камне над бочажком, отвернувшись, чтобы не смущать ее.

«Черт, сколько же он тут стоит, – подумала Маша, – ведь сверху видно все до дна, а я тут разлеглась в чем мама родила. Ну и пусть, – подумалось с неожиданной легкостью, – что он, голых девиц не видал, что ли, он же фотограф».

– Иду-иду, еще пять минут. – Она перевернулась, вспенив теплую воду руками.

Вернулись в лагерь раньше, чем рассчитывали. Маша мечтала только о том, чтобы залезть в спальник, – оказалось, чудесная вода обладает еще и свойствами снотворного. Но четкий Поляков развел костер, приготовил ужин, а после объявил, что ему надо подняться на сопку, проверить очередной прибор. Берг вызвался пойти с ним.

Маша сначала обрадовалась, что можно будет заснуть без зазрения совести. Но когда мужчины ушли, сон почему-то пропал.

Она послонялась вокруг палатки, прибрала посуду, разложенную на просушку. Потом решила пойти пособирать ягоды к чаю. Маша взяла отмытый поляковский котелок и пошла вдоль гати – за полкилометра до лагеря она еще по пути сюда приметила большие заросли малины.

Малины и впрямь было море. Крупные, чуть подвяленные солнцем ягоды были слаще конфет. Маша поела немного, а потом начала собирать в котелок, подвесив его на своей бандане на шею.

Она двигалась по периметру малиновых зарослей, не рискуя влезать в колючую глубину. Но и здесь малины было более чем достаточно, котелок быстро наполнялся.

Вдруг послышался сильный треск, словно в малиновых зарослях упало что-то большое. Маша остановилась. Ей вдруг стало страшно, как бывает только в детстве. Она оглянулась как будто сейчас в темную детскую должна зайти мама и все опять будет замечательно.

Треск повторился. Маша отчего-то на цыпочках пошла в обратную сторону, ближе к тропе. Она убыстряла шаг, но треск вдруг послышался прямо на ее пути. В предвечерних сумерках напротив заходящего солнца Маша увидела здоровенную квадратную фигуру. Ноги отнялись.

Темная фигура вдруг замотала здоровой круглой башкой, рявкнула и резко опала, уменьшившись ровно вдвое. Маша пыталась сделать хоть шаг, но ноги не слушались. «Медведь!» – словно кто-то произнес в голове.

– Мамочки, – прошептала Маша трясущимися губами. Она замерла, не в силах сделать ни одного движения, и крепко зажмурила глаза. Прошло несколько секунд.

Раздался сильный треск и рев. Маша открыла один глаз. Медведь как-то по-собачьи ломанул сквозь заросли прочь от нее, не выбирая дороги. Она быстро встала на четвереньки и тоже поползла к тропе, просыпая малину и не замечая, что давит ее ладонями и коленками.

«Медведь! Это же медведь! – в панике повторяла она про себя. – Малины тебе захотелось, дура набитая! Мамочка, только бы он не вернулся!» Как она добежала до палатки, Маша не помнила. Она очнулась, когда уже сидела внутри, застегнув клапан на все застежки и трясясь мелкой дрожью. Услышав голоса Полякова и Берга, она расплакалась, стараясь не всхлипывать слишком громко, но те все равно услышали. Их озадаченные физиономии всунулись в палатку одновременно.

Маша всхлипывала, растирая грязь и малину по щекам. С трудом они выволокли ее наружу и добились какого-то вразумительного отчета.

– Там… Медведь… Я малины хотела, а он… огромный, как сарай, как сарай, – отчего-то повторяла она, тряся головой и вновь переживая только что пережитый кошмар.

– Ну, осенью он, конечно, сытый, человека не тронет, – рассудительно втолковывал ей Поляков, – но вы уж впредь без нас никуда не ходите, если что, лады?

– Хор-рошо. – Маша судорожно кивала и тряслась, пока Поляков не заставил ее выпить несколько глотков из фляжки с какой-то настойкой.

Берг сочувственно качал головой и даже сморщился, точно как Маша, от выпитого. Настойка была отвратительной на вкус, наверняка на самогоне, но она неожиданно успокоилась и заснула. И спала без сновидений.

Утром Поляков развел костер, молча сварил пшенной каши на сгущенке. Потом велел собирать лагерь.

– Мы дойдем до серных отложений, посмотрите – это верстах в пяти отсюда, там еще теплые источники есть, искупаетесь, а я вас обоих ненадолго там оставлю, сбегаю на точку за перевалом. А потом тронемся в обратный путь, лады? – предложил он, искоса поглядывая на Машу.

– Да-да, конечно, – с готовностью заулыбался Берг.

Маша только кивнула, ей было неловко и за вчерашнюю истерику, и за трусость, которая, как оказалось, была смешной, раз медведи в эту пору не опасны. Ей казалось, что мужчины, особенно Поляков, в душе смеются над ней – навязалась трусиха на их голову, приходится ее опекать да охранять.

Они широкой дугой через распадок и склоны сопок обошли серную речку, над которой все так же стояли клубы горячего пара. Через пару часов вышли к каменистому плато, через которое бежали многочисленные ручьи, резко пахнущие все тем же сероводородом. Под невысокими скалами ярко выделялись лимонно-желтые отложения серы. Берг опять схватился за свои камеры. Поляков, натаскав немного хворосту и выложив часть вещей из рюкзака скрылся в невысоком леске выше по склону сопки, помахав им на прощание рукой.

Солнце припекало совсем по-летнему. Маша посидела на теплых камешках, потом стала складывать костерок – хотелось чаю. Попили чаю с галетами. Потом решили прогуляться немного, разведать окрестности. Маша пошла налегке, взяла только пакет на тот случай, если попадутся ягоды. «Только бы еще раз на медведя не нарваться, я же свихнусь совсем», – со стыдом и страхом думала она.

Сухая тропинка вывела их в прозрачный лесок, потом пошла вниз. Слева высилась симметричная громада вулкана, за вершину которого зацепилось легкое облачко. В траве шуршали и звенели какие-то насекомые, солнце отражалось от капель воды, которая еще не высохла в зеленой глубине.

За поворотом взгляду открылась совсем нормальная – не искривленная, не скорченная – береза. На ней красивыми гирляндами повисла актинидия, усыпанная спелыми янтарными ягодами. Берг тут же скинул рюкзак и ни слова не говоря ринулся к ней – снимать крупный план, на ходу меняя оптику. Маша отошла к кустам дикой смородины напротив – ягоды с нее уже почти совсем осыпались, но несколько темно-красных веточек еще были видны в глубине.

– Менш! – услышала она отчаянный вскрик Берга.

Маша резко обернулась и не сразу поняла, что произошло: Берг прямо на глазах уменьшался в росте, отчаянно размахивая руками. Камеру он отшвырнул от себя, она покатилась по тропе, сверкая линзой.

– Андреас, что? – сипло крикнула она. И уже понимала: Берг куда-то проваливается. Она рванулась подбежать, но он свирепо крикнул что-то по-немецки. Как ни странно, она поняла: нельзя, опасно! И все равно подбежала совсем близко к глинистой ложбинке, такой же, какую они уже видели два дня назад.

Фумарола! – мелькнуло в голове странное слово. По всей видимости, Берг угодил именно в такой грязевой нарыв на склоне вулкана.

Маша заметалась, хватаясь то за ветки кустарника, то за высокую траву – чем удержать, чем помочь? Берг провалился уже почти по пояс, тяжело ворочаясь в грязи и пытаясь дотянуться до твердых «берегов». Но сухая с виду поверхность предательски крошилась, и из-под хрупкой корки выбивался пар и ползла все та же жидкая грязь, засасывая и руки…

Маша наконец сообразила; быстро, не глядя, вытряхнула из Бергова рюкзака все содержимое, затянула упругую тесьму на его широком горле и, подбежав к барахтающемуся в глине Андреасу, бросила рюкзак так, чтобы вытянутая алюминиевая рама обоими концами оказалась на твердой, поросшей жидкой травкой почве.

Берг, рванувшись всем телом, обеими руками вцепился в раму – она чуть прогнулась, но осталась на поверхности.

– Маша, топор! – прохрипел Берг.

Маша, которой казалось, что она все делает страшно медленно, подскочила к разбросанным Берговым вещам – среди них действительно был топорик с затейливым пластиковым чехлом на лезвии. Кое-как содрав чехол, она заметалась в поисках дерева, которое могла бы срубить.

«Кусты не в счет – они не выдержат его веса, – пыталась успокоить себя простой логикой Маша. – Так, вон в десяти метрах кедрач, но мне его не перерубить, не добраться до стволов. Ага, вон рябина, у нее и стволик потолще, и сама она повыше». Поминутно оглядываясь – Берг обессиленно висел на раме рюкзака, опустив голову, заляпанную грязью, – Маша подбежала к рябине и стала суматошно колотить по ней.

Топорик оскальзывался по гладкому коричневому стволу, один раз она чуть не рубанула по собственной ноге. Остановилась, перевела дух, скомандовала себе: «Так, ну-ка, успокойся, не мельтеши!» Прицелившись, сразу глубоко вонзила топор, потом еще и еще раз. Вспомнила, что надо подрубить клин, потом рубить с другой стороны и повыше – видела же профессиональные соревнования лесорубов!

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации